Неподдающийся (исследованию образец)

Резко вдохнув, Кирк пришёл в себя. Переизбыток воздуха жёг лёгкие. Провалов в памяти не наблюдалось; он сразу вспомнил, что произошёл несчастный случай. Одиночную миссию НАСА — первый в мире выход в дальнее внеземелье — прервал астероид, пробивший кабину и отправивший его кувыркаться в безжалостную пустоту космического вакуума. Кирк хорошо помнил и ослепительно яркое Солнце, резанувшее по глазам, и вскипевшую во рту слюну. Остатки воздуха почти сразу выдавило из лёгких жёстким бесконечным выдохом. Всё случилось очень быстро; сформулировать более-менее связную мысль не удалось, но сквозь угасающее сознание пронеслось что-то вроде «вот чёрт, моя смерть отшвырнёт космическую программу на годы назад. Хьюстон будет в бешенстве». Но вот он здесь — где-то, где воздух горячий и слегка разреженный; отдаёт химией. Лежит. Его спасли? Но как? До Земли — несколько недель полёта; никто не смог бы так быстро добраться. Под закрытыми веками защипало. Кирк попытался поднять руку — потереть глаза, прежде чем попробовать открыть, но ничего не вышло. Адреналин зашкалил резким скачком; он дёрнул другой рукой, ногами — бесполезно. — Объект проявляет признаки бодрствования, — тихо сказали рядом. Сквозь резь он всё-таки разлепил глаза — и тут же заморгал от света, вглядываясь в силуэт. Голова, две руки. Паника немного улеглась — с чего он вдруг подумал про инопланетян? Конечно, нет. Скорее всего, русские. Кирк ещё поморгал — медленно и расчётливо. Детали чуть прояснились: гладкие чёрные волосы, продолговатое лицо, длинные тонкие конечности. Странно изогнутые брови. О… заострённое ухо? — Сетчатка явно подверглась воздействию вакуума, выглядит раздражённой, — продолжил некто глубоким низким голосом. Причём, словно не обращаясь к кому-то, а будто бы диктуя — возможно, под запись. — Вкупе с отсутствием третьего века, излишне расширенные зрачки могут указывать на высокую световыносливость вида. Кирк сглотнул. Всё-таки пришельцы. Если предстоит допрос, он знает, что должен твердить: имя, звание и личный номер. Но похоже, вопросов к нему так до сих пор и не возникло. И тогда есть ли смысл придерживаться протоколов? — Открытые участки кожи слегка обожжены вакуумом и солнечным излучением, — продолжил инопланетянин. — В остальном кожа без существенных дефектов. Единственный шрам внизу живота указывает на примитивное хирургическое вмешательство. Дёрнув руками, Кирк приподнял подбородок, чтобы посмотреть, хотя и так уже знал, что увидит. Он голый. Разумеется. Естественно, перед тем как разложить на столе, его высвободили из полётного комбинезона. Щёлкнули хирургические перчатки, и два длинных пальца профессионально проскользили от предплечья к запястью: — Пульс один девять шесть на lirt’k. Вероятно, учащён в связи со стрессом. Кирк разозлился. К свиньям протоколы! — Конечно, я в стрессе, — рявкнул он. — Вы привязали меня к столу! Особого удивления в тёмном взгляде не отразилось, но одна из бровей всё-таки приподнялась на пару миллиметров: — Ваше положение менее плачевно, чем то, в котором вас обнаружили, — заметил инопланетянин. — Желаете вернуться обратно? — Если говорить о том, чего я желаю, — Кирк сердито на него посмотрел, — то я желаю, чтобы меня развязали. Пару мгновений инопланетянин молча наблюдал, а затем нейтрально произнёс: — Нет. — Взял откуда-то шприц — со своего места Кирк не видел ни столика, ни лотка или подноса — и чуть наклонился. Кирк напрягся, готовясь рвануться: если тот склонится хотя бы ещё немного ниже, появится шанс зубами вцепиться в одно из заострённых ушей. Рука в перчатке слегка надавила на плечо: — Я попрошу вас расслабиться, — мягко сказал инопланетянин. — Тогда будет не так больно. Кирк запрокинул голову. Лёгкое давление на руку не прекратилось, пока мышца всё-таки не расслабилась. Затем Кирк ощутил едва заметный укол и увидел, как шприц заполняется тёмной кровью. — Как и предполагалось, кровь имеет красный цвет. Вероятно, на основе железа. Поймав себя на том, что уже открыл рот, чтобы подтвердить «да, именно так», Кирк с силой сжал челюсти. Он тут пленник. Глупо сотрудничать с врагом. Игла убралась, к месту прокола прижалось что-то мягкое. Одной рукой инопланетянин придерживал тампон, а другой поднял шприц с кровью на уровень глаз: — Очаровательно. В следующий момент он опустил шприц и занялся другими инструментами. Кирк использовал возможность, чтобы осмотреться. В принципе, лаборатория не слишком отличалась от земных аналогов: яркий свет, впечатляющее количество устройств с мигающими датчиками, полки и лотки с инструментами. Плюс большое смотровое окно в одной из стен, через которое Кирк рассмотрел пустой белый коридор. Похоже, они тут с инопланетянином один на один, и пока непонятно, хорошо это или плохо. — Зачем я здесь? — спросил Кирк. — Для чего? — Основная цель — исследования, — пояснил инопланетянин. — Я учёный, — он отложил колбу и повернулся. Кирк невольно вздрогнул, но новой иглы больше пока нигде не наблюдалось. Теперь инопланетянин действовал лишь руками, затянутыми в перчатки — осторожно ощупал изгиб ключицы, пропальпировал бицепсы, проверил амплитуду движения пальцев — и всё описывал вслух; уже явно, что под запись. Чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Кирк глубоко вдохнул и выдохнул. Пока происходящее ну очень смахивало на банальный медосмотр. Вполне могло оказаться, что инопланетные учёные придерживаются принципа «поймать-осмотреть-выпустить». Может, они как «зелёные» — метят улов каким-нибудь чипом на ухе, а потом отправляют обратно на Землю. Инопланетянин раздвинул ему губы, осмотрел зубы, а затем действительно заглянул в уши. Следом ощупал шею — отметил лимфатические узлы и пробубнил что-то про гортань. Перешёл ниже, к грудным мышцам, а когда легко задел соски, Кирк почувствовал неожиданную реакцию в паху. Член просто чуть дёрнулся, но, блин, что за чёрт?! К счастью, предательский демарш прошёл незамеченным — инопланетянин как раз подсчитывал рёбра и вслух фиксировал результаты. — Вторая цель, — неожиданно поделился инопланетянин, перейдя к осмотру живота, — репродуктивная. Мы сэкономим время, если вы сообщите, где находятся ваши гаметы. Слегка подрассосавшийся адреналин взбурлил мощным потоком: — Черти в аду тебе сообщат! Прижатая к животу ладонь остановилась и замерла. — У меня нет координат указанного вами места. Сообщите, пожалуйста, где находится «ад». — Ничего ты от меня не получишь, — яростно заявил Кирк. — Никакого тебе размножения. — Мне не требуется размножиться, — инопланетянин оставался бесстрастным. — Мне нужен только образец. — Для чего? — Чтобы разнообразить генетический фонд моего народа, — пояснил он, после чего надавил на живот уже двумя ладонями — довольно ощутимо, почти до боли. Затем нахмурился и потянулся к подносу с инструментами. Сердце у Кирка заколотилось о рёбра, но инопланетянин выбрал не иглу и не какой-нибудь жуткий скальпель; всего лишь что-то вроде датчика УЗИ, которым принялся водить по животу. Кирк мысленно ухмыльнулся, увидев возможность поучаствовать в игре, до сих пор шедшей в одни ворота: — Опять не повезло, да? Ещё варианты? Отложив датчик, инопланетянин молча взял пробирку. Вылил немного прозрачной жидкости на ладонь и тщательно распределил по всей поверхности перчаток. — Действительно, — прокомментировал он. Кирк выпучил глаза — приготовления ему активно не понравились. Пришелец коленом сдвинул переключатель, и смотровой стол задвигался: верхняя часть приподнялась, а нижняя разошлась, как стремена, подняв ноги Кирка вверх и в стороны, открыв ещё больше, чем до сих пор. Словно уловив тревожный набат в его голове, инопланетянин посмотрел в глаза: — Мы оба могли бы избежать лишних сложностей, если бы ты просто сказал. — Ни за что, — отрезал Кирк. — Ещё скажи, что сам не знаешь, как это работает. — Как правило, метод состоит в том, — понизил голос инопланетянин, — чтобы стимулировать образец, пока он не выпустит гаметы. Или хотя бы не предпримет попытку. Однако… есть мнение, что менее инвазивным было бы… взять их из непосредственного источника. Таким образом можно обойти сексуальные табу, присущие некоторым видам. Кирк невольно фыркнул: — Если уж выбирать между оргазмом и аспирационной иглой, я точно предпочту оргазм, — поделился он. — Но если кому-то тут интересно, то я вообще не хочу отдавать свои гаметы. Такое вот у меня культурное табу. — Очень жаль, — констатировал инопланетянин. Подтянул табурет и сел между ног Кирка. — Однако ни у тебя, ни у меня выбора нет. Кирк сначала не понял, что тот ждёт ответа — запястья на краю стола, перчатки блестят от смазки. — Помогать всё равно не стану, — выдохнул он. — Делай, что считаешь нужным. Надеюсь, у тебя ничего не получится. Скользкий палец коснулся ануса. — Джим! — резко выпалил Кирк. Инопланетянин чуть склонил голову набок и застыл: — Мне незнаком этот термин. — Моё имя! Просто подумал, что раз уж ты такой настойчивый, давай хоть познакомимся сначала. Инопланетянин моргнул. — Я Спок, — сообщил он. И ввёл палец внутрь. Джим крепко зажмурился. Спок действовал очень нежно — ничего не скажешь. Один-единственный палец, почти невесомо осторожно прощупывающий изнутри. Чуть-чуть в стороны и вниз. А затем вверх, где слегка надавил. Джим очень старался не дёрнуться, но не смог. — Я причинил тебе боль? — очень тихо спросил Спок. — Нет, — процедил Джим сквозь зубы, стиснув кулаки и проклиная ремни на запястьях. Спок всё делал удивительно профессионально — меньше всего хотелось возбудиться в процессе, разом опозорив весь человеческий род. Палец вновь коснулся простаты, чуть погладил. Джим стиснул челюсти, но член упорно наливался тяжестью. — Похоже, это тебя стимулирует, — заметил Спок. Джим молча сглотнул, отказываясь отвечать. — Полагаю, именно здесь у вашего вида могут находиться гаметы. Я могу взять образец биопсией, но, очевидно, потребуется местная анестезия, чтобы избежать болевых ощущений. — Там нет гамет, — выдавил Джим. Второй палец скользнул к первому, кончики чуть подвигались, словно ощупью оценивая параметры. Чёрт его знает, что там и как конкретно можно нащупать — Джим никогда так глубоко не интересовался. — Отчётливо прослеживается сексуальная функция. Возможно, ты сознательно вводишь меня в заблуждение. — Чтобы получить две иглы вместо одной? — возразил Джим. Спок медленно и методично двигал пальцами: — Стимуляция обнаруженной области приводит к набуханию пениса, — продиктовал он под запись. — В данном ракурсе анатомия схожа с вулканской. — То есть, вам, ребята, эволюция запихнула яйца в задницы? — уточнил Джим. — В отличие от?.. — Спок снова приласкал его по кругу. — Хорошая попытка, но нет, — выдавил Джим, прикусив губу, когда пальцы сменили направление скольжения — с кругового на лёгкие поступательные движения вверх-вниз. — Объект демонстрирует утечку жидкости из наружного отверстия полового органа, — поделился Спок с невесть где спрятанным диктофоном. — Я намерен взять образец. — Где тоже ничего не будет, — предупредил Джим. — Хороший учёный должен быть дотошным, — Спок убрал пальцы, стянул перчатки и надел другие. Небольшим зондом взял немного предэякулята и отвернулся к прибору, похожему на микроскоп. Джим прерывисто вздохнул, задумавшись, есть ли уже у людей какая-то репутация в галактике. Что-то вроде «вид, который возбуждается во время осмотра и готов трахнуть исследователя». Ну, лично его вряд ли стоит винить; физическая реакция на прикосновения появится в любом случае — какие бы эмоции ни довелось испытать в процессе. Хотя, учитывая ситуацию: Джим привязан ремнями к столу, а инопланетянин его зондирует — абсолютно очевидно, что нравиться такое просто не может. Вот только очень похоже, что именно это, вроде как, и начало происходить. Нет, не из-за ремней и не из-за зондирования, и — тем более — не из-за яркого света, бьющего в глаза. Во всём виноват Спок: его взгляд, его глаза, лёгкий изгиб его губ, словно созданных для поддразнивания. И ещё дело в том, что инопланетный учёный, несмотря на ситуацию, всё ещё каким-то образом пытается относиться к Джиму по-человечески. — Ты не солгал, — вздохнул Спок, вернувшись от микроскопа к столу. — Гамет не обнаружено. Следующая теория, — снова сев, он опустил ладонь Джиму на мошонку. — У вулканцев отсутствуют аналогичные внешние органы, но, возможно, чтобы избежать перегрева в высокой температуре вашего тела, эволюционно ваши гаметы вынесены наружу. Джим не ответил. Но когда Спок легонько покатал яички в пальцах, не сдержал тихого стона. — Очаровательно, — заметил Спок, возбудив сильнее, чем непосредственно манипуляциями. Большим пальцем, обтянутым материалом перчатки, он осторожно погладил сморщенную кожицу. От входа в лабораторию внезапно раздался звук, и Спок тут же встал — Джим заметил, как на худощавом лице на миг отразилось чувство, очень похожее на… вину? Вошедший инопланетянин выглядел ещё более странно, чем Спок — тело длиннее и тоньше, заострённые уши более крупные, а глаза оказались чёрными, как смоль, и, кажется, без белка. — Спок, — рявкнул пришелец. — Po votau tu? — Vesht aitlu nash-veh… — Kastorila’uh ish-veh veling! — пришелец явно злобился. – Ri ma etek wak na’mavaun. Nam-tor du vuhlkansu hi rai? Спор продлился недолго — резко отдав приказ, второй инопланетянин развернулся и ушёл. Когда Спок снова повернулся, то выглядел глубоко расстроенным: — Прости, Джим. Я намеревался выделить столько времени, сколько потребуется, чтобы осторожно тебя исследовать. Однако начальство не позволяет. Если я не получу результат в ближайшие сроки, тебя передадут другому сотруднику. Но меня тревожат не результаты исследований и не карьера, а то… — Ты говоришь по-английски! — перебил Джим. — Как я раньше не заметил — чувствую себя тупицей. Наверное, решил, что у вас тут переводчик или что-то такое, но… его я понять не смог. Почему я понимаю тебя? Спок сглотнул — Джим отметил, как дёрнулось горло: — Как я уже говорил, гаметы нам нужны для диверсификации генофонда, — понизил он голос. — Я стал одним из первых, созданных согласно внедрённой программе. Изначально действия предпринимались более… лояльные для всех сторон. Моей матери разрешили выносить и вырастить меня. Однако политика изменилась — ряд политических деятелей придерживаются мнения, что генетическое загрязнение допустимо, в отличие от культурного. Детей забрали из лабораторий, а исследователей и их работу, включая объекты, уничтожили. — Ты наполовину человек, — Джим впился в него глазами. — Да. Хотя гибридизация проводилась с подачи научного совета и будет продолжать внедряться, мой статус ниже, чем у других представителей моего народа. Если я не добьюсь результата с тобой, Джим, меня ожидают санкции. Наиболее логичное предположение, что мне предложено своего рода испытание. Очевидно, предпринята попытка проверить, смогу ли я действовать беспристрастно при работе с особью, принадлежащей к виду моего собственного прародителя. — Что ж, — Джим прочистил горло. — Ладно. Твоя последняя догадка правильная. Если это поможет тебе избежать неприятностей, можешь забрать гаметы. Между нами, я бы, конечно, выбрал естественный путь, а не иглу. Только… В смысле, ну... Если ты сам это сделаешь. Спок чуть сдвинул брови; по нижней губе на миг проскользнул зелёный язык. — Ты желаешь, чтобы я стимулировал тебя высвободить гаметы? — Если вернёшь пальцы обратно, — Джим посмотрел в потолок, — думаю, всё произойдёт довольно быстро. Взгляд Спока внезапно метнулся в сторону. Джим проследил направление; за широким смотровым окном стоял второй инопланетянин и бесстрастно наблюдал за происходящим. — Запись тоже веди на английском, — посоветовал Джим. — Тогда они не поймут, о чём мы говорим. — Для вас это будет объективацией, — указал Спок. — Унизительный опыт. — Некоторым даже нравится, — припомнил Джим. — Для меня, ну… если ты здесь в такой же ловушке, как и я, получается, что мы с тобой товарищи по несчастью, а для меня дело чести помочь товарищу в трудную минуту. — Аналогия не вполне верная, — возразил Спок, но за смазкой всё-таки потянулся. — Меня здесь всё ещё считают человеком. Тебя — нет. — Пожалуйста, хватит терзаться совестью, — попросил Джим. — За нами наблюдают. Могу притвориться, что страдаю, если это поможет. — Они понятия не имеют о мимике и её значении, можете не беспокоиться по данному поводу, — Спок уверенно ввёл сразу два пальца. — Ты очень тёплый внутри. Джим хотел ответить, но смог только застонать сквозь плотно сжатые губы. Теперь, когда он перестал сопротивляться, возбуждение нахлынуло с новой силой. Наверняка он рехнулся, поверив первому встречному пришельцу и предложив добровольное сотрудничество. Всё это могло оказаться подставой. Хотя, если честно, сути не меняло. Альтернативы всё равно не предлагалось, он мог выбрать только метод. И — да, он выбрал. Длинные пальцы, ласкающие изнутри, и обжигающий тёмный взгляд в лицо. — Ещё тебе нужно… — начал Джим и поперхнулся, когда свободной ладонью Спок погладил яички, а затем обхватил член. — Да, вот так. Спок действовал медленно и методично: одна рука скользила по члену вверх и вниз, два пальца другой ласкали изнутри, осторожно двигаясь внутрь и наружу. Откинув голову на стол, Джим попытался расслабиться. Злая ирония — пока он пытался бороться с собой и игнорировать возбуждение, ни черта не получалось. Зато теперь, когда стало очень нужно получить удовольствие, из головы не шли слова Спока. Выходило, что его создали искусственно, а потом убили мать и, видимо, отца. А потом заставили делать то же самое с другими, хотя Спок явно не хотел. — Прости, — вырвалось у Джима. Спок замер: — За что? — Тебе не нравится этим заниматься. Ничем — из того, что здесь творится. Я просто подумал… — Я не против прикосновений к тебе, Джим, — Спок проиллюстрировал мысль, слегка согнув пальцы. По телу Джима пробежала сладкая дрожь, и он невольно зажмурился. Приподняв отяжелевшие ресницы, он всё-таки посмотрел на Спока, сквозь дымку выхватив блестящие чёрные волосы и удивительно ласковые карие глаза. — Тебе… нравится прикасаться ко мне? — Я… — Спок продолжал ласкать, теперь совсем медленно и нежно, почти невесомо, но всё равно ошеломительно приятно. — Я получаю определённое удовлетворение от оптимально выполненной работы. Джим всмотрелся внимательнее — как Спок смотрит на него, как приоткрылись губы, как расширились зрачки. — Ты возбуждён? — полушёпотом выдохнул Джим. — Было бы крайне неуместно, — Спок чуть помедлил с ответом. — Я учёный. — О, нет, я не о том, — больше всего ему хотелось, чтобы Спок снял перчатки. Может, коснулся губами. Да что угодно, чтобы знать, что он тут не один такой романтичный идиот! — О чём вы пытаетесь меня спросить? — требовательно подсказал Спок. Джим попытался сформулировать мысль — так, чтобы ответ не вывернулся к науке, но чтобы и не развести ненароком на что-то обязывающее: — Может быть… Если бы ты проявил какую-то личную заинтересованность, — медленно проговорил он. — Мне стало бы проще. Чувства… — да уж, самое для них время, учитывая, что он привязан к столу, а через смотровое окно наблюдает злобный двухметровый инопланетянин. — Наши ээм… репродуктивные функции на такое не рассчитаны. Обычно мы ищем партнёрства. Спок снова облизал губы: — Ряд наших исследователей действительно позволяют себе издеваться над подопытными указанным вами образом, — тихо поделился он. — Используют ситуацию, в которой согласие изначально не является добровольным, чтобы удовлетворить собственные безнравственные желания. Джим невольно глянул на пришельца за стеклом — теперь тот, кажется, слегка прищурился. — Насколько понимаю, тебе и твоей репутации пойдет на пользу. Думаю, тебе стоит доказать, что подопытным ты не сочувствуешь. Покажи им, что я для тебя просто игрушка. — Но это не так, — возмутился Спок, машинально проскользив ладонью по члену Джима вверх-вниз, заставив проглотить стон. — Я не так тебя вижу. — А как? — Джим затаил дыхание. — Я вижу исключительно привлекательную личность, — прошептал Спок. — Необычайно добрую и великодушную, учитывая обстоятельства. — Но ты меня хочешь? Физически? — Да, Джим, — почти беззвучно выдохнул Спок. — Я удивительно сильно тебя хочу. — Тогда давай. Давай это сделаем. — Полный идиотизм — умолять о сексе, будучи распластанным на смотровом столе, но Джим действительно хотел, чтобы Спок понял, что это такое; точно так же, как хотел понять сам. К чёрту окружающую реальность; он просто должен выдрать у жизни хотя бы эту радость — для них обоих. Перестав его ласкать, Спок встал — Джим посмотрел ему в пах, теперь заметно обрисовавшийся. Наполовину человек — значит член у него человеческий? Или там какая-то экзотика, типа клубка щупалец? Под пальцами Спока застёжка беззвучно разошлась спереди, высвободив зелёный член с двумя заметными опоясывающими выпуклостями. В принципе, ничего сверхъестественного, если не считать блеск, словно орган уже хорошенько смазали. Полезная особенность серьёзно впечатляла — Джим невольно поднял брови. — Я выхожу за рамки нормы, — сообщил Спок. — По вулканским меркам. — Ну, — выдохнул Джим, — я сейчас могу думать только о том, как невероятно хорошо ты будешь ощущаться внутри. — Ты действительно этого хочешь? — поймав взгляд, Спок пристально посмотрел в глаза. — Намерен заставить меня умолять? — резко и громко выпалил Джим, рассчитывая, что инопланетянин воспримет просьбу, как протест. — Я никогда так не поступал, — Спок упёрся в стол рядом с бедром Джима. Скользкий член надавил на вход, чуть проникнув внутрь. — Очень некорректно. — Сделать то, о чём я сам прошу? — не выдержал Джим. Свободной рукой Спок придержал его за бедро — гладкая поверхность перчатки приятно похолодила кожу — и ещё немного продвинулся вперёд: — Я не могу отказать тебе, Джим, — прошептал он. — Не после того, как сделал слишком многое, чего ты не хотел. — Всё хорошо, Спок, — Джиму очень хотелось обнять Спока, может, ласково провести по волосам. — Я понимаю. Жуткая ситуация: к смотровому столу привязали его, но именно Спок отчаянно нуждался в утешении. — Мне хотелось бы сделать больше для тебя, — очень тихо и очень грустно выговорил Спок. — Пожалуйста, Джим, пойми. Я это делаю, потому что это всё, что я могу сделать. Джим сглотнул. На глаза наворачивались слёзы. — Ш-ш-ш, — нежно сказал он. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Только ради нас двоих. И внезапно оказалось, что Спок уже вошёл до упора — ткань лабораторной одежды прижималась к бёдрам Джима. — Ты ощущаешься… восхитительно, Джим. Вряд ли более восхитительно, чем ощущать внутри этот инопланетный член, особенно после невероятно раздразнивших пальцев — тоже восхитительных, но слишком тонких и нежных. — Давай же, — простонал Джим. Толкнувшись — до отчаяния осторожно — Спок прикрыл глаза и издал тихий горловой звук. — Вот именно, — промурлыкал Джим, непроизвольно дёрнув руками. Если бы не ремни, он запустил бы ладони под ткань комбинезона, чтобы выяснить, есть ли у инопланетян соски, и насколько чувствительные. — Да, вот так. Спок двинулся увереннее, безошибочно попав по простате; Джим невольно дёрнулся навстречу — насадиться сильнее, прижаться, обнять, но ремни не позволили даже с места сдвинуться. Метнувшись взглядом, Джим снова зацепил пришельца за смотровым окном — всё так же наблюдавшего. Насколько хорошо они притворяются, будто здесь не происходит ничего прекрасного? — Не смотри на него, — то ли попросил, то ли приказал Спок. — Смотри на меня. Джим подчинился, не колеблясь. Да. Единственное, что он мог сделать, даже привязанный к столу — выбрать, куда смотреть. Он упивался отчаянным и ласковым тёмным взглядом; комната словно уменьшилась, вселенная сжалась до них двоих. Мир вокруг исчез: стерильная лаборатория, блестящие металлические инструменты, злобный инопланетянин за стеклом — всё казалось далёким и нереальным. Остался только Спок. Крепче сжав бедро пальцами, Спок начал двигаться чуть жёстче, дыхание потяжелело. — Не хочешь прикоснуться ко мне? — Ещё нет, — выговорил Спок. — Я не хочу торопиться. Джим тоже очень не хотел, но разве Спок мог себе позволить забыть про расписание? Пришельцам нужен образец — не просто же так второй до сих пор торчал за стеклом. Наблюдатель, чтоб его. Словно подслушав мысли, Спок пристально посмотрел в глаза: — Будь со мной, — приказал он. И словно выключил всё остальное. Джим задёргался в ремнях, пытаясь высвободиться, хотя бы пошевелиться, но сладкая мука продолжилась. Настоящая пытка — пусть и не то, чего можно было ожидать, очнувшись в инопланетной лаборатории, но всё-таки пытка. Спок двигался мощными рывками, повлажневший член Джима дёргался от каждого толчка, но Спок его не касался. Вместо этого протянул левую руку и положил Джиму на горло — просто обхватил, не надавив и не сжав даже слегка, хотя со стороны могло показаться иначе. В ответ Джим рванулся ещё отчаяннее: — Пожалуйста, — взмолился он, — пожалуйста, прошу тебя. Спок, я так хочу, чтобы ты меня взял по-настоящему! Отпустив бедро Джима, Спок поднёс правую руку к губам, резко ухватил зубами перчатку у запястья, содрал, и тут же взял оголённой ладонью член Джима. От переизбытка ощущений, мгновенно разлетевшегося по всем нервам, Джим взвыл. Ремни натянулись, впившись в руки, в плечи, в живот и в лодыжки; ограничивая, не давая сделать то, чего больше всего хотелось — участвовать. Не просто принимать, а двигаться. Стиснуть ладонь Спока, толкнуться в кулак. Приближение оргазма чувствовалось всем телом; ощущение нарастало и подкатывало. Похоже, Спок тоже что-то понял, потому что убрал руку с горла и взял пробирку для сбора образцов. Джим отвел глаза, не желая думать о том, кто они и зачем здесь. Глядя сквозь ресницы на источник слишком яркого света над головой, он пытался представить совсем другую жизнь. Может, пляж, куда Спок тоже вполне мог приземлиться при других обстоятельствах. Например, оба могли бы сидеть и скучать в шезлонгах, а потом случайно разговориться и познакомиться, как обычные люди. Затем они просто понравились друг другу, пообщались немного и решили снова встретиться. А потом ещё и ещё. У них было время для нормального общения — и теперь могут сделать то, чего так долго хотели. Последняя мысль вышибла оргазм — Джим кончал, рыдая и выкрикивая имя Спока, пока умелые пальцы продолжали удерживать на пике. Через миг к чересчур чувствительной головке прикоснулось что-то холодное, а когда Джим обмяк, опустошённый, то расслышал тихий звук, с которым пробирка опустилась в контейнер с биологическими образцами. Но тут Спок снова начал двигаться — вот оно! Джим залюбовался зажмуренными глазами и плотно сжатыми зеленоватыми губами. Спок исступлённо толкнулся в последний раз, инопланетный член задёргался внутри, а горячие бёдра всё плотнее вжимались в ягодицы. Тяжело дыша, Спок упёрся рукой рядом с плечом Джима: — Это было… восхитительно, — пробормотал он. Вздохнул и, кажется, попытался совладать с собой. Потом выпрямился, выйдя из Джима, и застегнул комбинезон. — Мой начальник ушёл? — Нет. Спок на миг прикусил губу: — После получения гамет подопытные… остаются в полном нашем распоряжении. При условии, что все останки будут кремированы в течение тридцати часов. — Предполагается, — у Джима перехватило дыхание, сердце вновь заколотилось, как бешеное, — что к тому моменту от меня останется не очень много? — Да. Остальные исследователи используют отработанный материал для вскрытия или… экспериментов. Чаще научного характера, но иногда для удовлетворения садистских потребностей. — Спок… — Джим понял, что его бьёт дрожь, когда ремни вновь впились в уже истерзанные запястья. — Я не стал бы ничего тебе рассказывать, если бы не продумал план, как избежать уготованного, — Спок говорил очень тихо, почти беззвучно, прервавшись лишь для того, чтобы подойти к стойке и найти нужный инструмент среди других — металлических, судя по звуку. — Я собирался обойтись с тобой так бережно, как только можно, пока ты под моей ответственностью. Но в итоге тебя всё равно забрали бы туда, где я ничем не смогу помочь. Я знаю, о чём говорю, такое уже происходило. Я хотел спасти, но не смог. Спок повернулся к Джиму; в затянутых перчатками руках сверкнул скальпель. — Теперь я понимаю, что не желаю даже думать о том, чтобы отпустить тебя. Ни через тридцать часов, ни вообще. Я никому не позволю причинить тебе вред, — он поднёс скальпель к груди Джима. От металла кожу чуть захолодило, но после судорожного вздоха Джим сообразил, что инструмент повёрнут плашмя. — План состоит в том, — шёпотом продолжил Спок, — чтобы убедить моего начальника, что я намерен сделать нечто настолько извращённое, на что не нужно смотреть. Хотя, возможно, просто показать, что я вам не сочувствую, будет достаточным. — Мне казалось, что секс на смотровом столе — достаточное доказательство, — просипел Джим; от избытка ощущений голос сел окончательно. — Для нашей работы данный опыт довольно… банален, — констатировал Спок, проведя тупой кромкой скальпеля по краю грудной мышцы и вниз по рёбрам. — Тогда, наверное, тебе придётся сделать надрез, — Джим стиснул зубы. — Иначе, — процедил он, готовясь к боли, — они поймут, что ты прикидываешься. Спок снова шагнул к стойке и вернулся с пробиркой, наполненной… О! С той самой, в которую чуть раньше собрал кровь Джима. — Необходимость, — чуть приподняв уголки губ, сообщил Спок, — вынуждает меня проявлять изобретательность. Встав спиной к смотровому окну, он открыл пробирку, чуть наклонил над скальпелем и провёл струйкой крови тонкую линию на боку Джима. — Ты гений, — прошипел Джим, застонав, как от боли. — Надеюсь, сработает. Поперёк живота пролегла новая кровавая полоса, и Джим заскулил, мотая головой, пока Спок что-то тихо говорил начальнику по-вулкански. Однако желания уйти тот всё равно не выказал. Покопавшись в инструментах, Спок остановился на жуткого вида ретракторе: — Насколько ты хороший актёр, Джим? Джим уставился на ублюдочную помесь секатора и щипцов — кажется, что-то похожее использовалось и в земной хирургии для вскрытия брюшной полости: — Не думаю, что с таким подспорьем мне понадобится второй дубль, — выговорил он занемевшими губами. Перехватив пробирку, Спок встал так, чтобы загородить манипуляции от наблюдателя, и вылил на живот сразу всё. Джим заорал изо всех сил, бешено забившись в ремнях, чувствуя, как голос срывается совсем не притворно. — Очень хорошо, Джим, — тихо похвалил Спок, проскользив перчатками по образовавшемуся месиву, и принялся методично заляпывать всё вокруг, время от времени выходя за очерченные границы, чтобы начальник мог лично удостовериться, насколько грязной может быть работа исследователя. Сначала смазанный кровавый отпечаток ладони появился на ноге Джима, затем новый, совсем отчётливый — на плече. Всё это время Джим не забывал дёргаться и стонать, периодически переходя на крик. — Какая-то не очень… стерильная… лаборатория, — просипел он. — Я очень неэтичный учёный, — самодовольно заявил Спок. Снова взял скальпель и провёл по груди Джима, заодно чуть пощекотав, чем вызвал новый взрыв хрипа и бульканья. — Почему ты передумал? — чуть отдышавшись, спросил Джим. Вопрос заставил Спока застыть, не убирая окровавленной перчатки с груди: — Я… увидел твой разум. Когда мы соприкоснулись без преград, кожа к коже, я увидел Землю: голубое небо, голубая вода, белый песок. И нас с тобой в странных низких креслах. Ты хотел, чтобы я там был с тобой. А я никогда… — он помолчал. — Так трудно представить возможность уйти отсюда; ещё сложнее представить место во Вселенной, куда я мог бы направиться. Но ты, Джим, дал мне надежду. Возможно, в этой реальности для меня действительно нигде нет места. Но я хочу попытаться. Стоявший в коридоре наблюдатель — ну, наконец-то — развернулся и направился дальше по коридору; серый лабораторный халат развевался, прилипая к ногам. — Уверен, на Земле тебя никто не найдёт, — искренне сказал Джим. — Мы идём в космос, чтобы искать новую жизнь и знакомиться с новыми цивилизациями, — он замолчал, выжидая, пока начальник Спока скроется из вида. — Всё, он ушёл. Спок мгновенно приступил к действию — высыпал инструменты в лоток и убрал на стойку, забрав оттуда влажные салфетки, которыми быстро — ловко и очень аккуратно — очистил Джима. Затем один за другим распустил ремни. Джим сел, растирая ноющие запястья и дёргая закаменевшими плечами. Конструкционно ремни явно задумывались безопасными и безболезненными, но точно не при усиленном сопротивлении. Надев халат, выданный Споком, Джим обнаружил, что манжеты придётся закатать — всё-таки пришельцы оказались действительно высокими. За исключением Спока, который теперь, когда Джим встал во весь рост, оказался лишь немного выше. — А ты, Джим? — Спок заглянул ему в глаза. — То, что я увидел у тебя в сознании — это правда? Тебе хотелось бы видеть там меня? — Да, — Джим ни на секунду не задумался. Просто не пришлось. Назад, на Землю — без этих нежных рук, ласковых глаз? Немыслимо. Спок осторожно надел Джиму на голову сетку для волос — местный аналог хирургической шапочки — и сдвинул ниже, чтобы закрыть брови и уши: — Мой план неидеален, — предупредил он. — Я не смог просчитать вероятность успеха, но он лучше, чем совсем ничего. Вопрос лишь в том, насколько ты готов мне довериться. — На всю свою жизнь, — Джим взял Спока за руку. — Пойдём. Энд От Автора: Конечно же, им удаётся угнать шаттл, на котором они добираются до Земли и живут там долго и счастливо. Если кого-то беспокоит «образец», полученный от Джима, то Спок забрал его с собой, положив в карман лабораторного халата. Автор не смог придумать, как об этом сказать, но Джим явно против потенциальной возможности появления его детей в таких лабораториях. Реплики на вулканском даны без перевода, поскольку всё ясно из контекста. Но если кому-то захочется приобщиться, то можно зайти сюда: https://www.starbase-10.de/vld/