Занимательная физика

Кабинет физики тонул в утреннем полумраке. Опущенные жалюзи неохотно пропускали полоски тусклого света, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе. Запах старых учебников, мела и лёгкой затхлости прочно въелся в стены, создавая гнетущую атмосферу. Су Бон остановился у порога, чуть прищурившись, и пробежался взглядом по рядам парт. Кабинет этот был настолько старый, что, казалось, помнил ещё самого Эйнштейна. В самой глубине, у окна, расположился Нам Гю, как всегда непроницаемый. Он возвышался над партой, спина прямая, плечи расправлены, взгляд прикован к раскрытому учебнику. Нам Гю являл собой воплощение силы и сдержанности. И именно эта неприступность, этот кажущийся холод так разжигали интерес Су Бона, распаляя в нём желание во что бы то ни стало сломить эту крепость. Уголок губ дрогнул в хитрой ухмылке. Словно сбившись с курса, Су Бон прошёл мимо своего привычного места, мимо других учеников, и направился вглубь кабинета. Каждый шаг отдавался тихим эхом в почти безмолвном пространстве. Он нарочито медленно остановился у последней парты, где сидел Нам Гю, и с театральным вздохом начал копаться в рюкзаке. Достав лишь пенал, он небрежно кинул рюкзак на пол. Тишину прервал резкий голос учительницы, которая явно не обрадовалась внезапной пересадке. – Су Бон, какого чёрта ты тут делаешь? Заблудился? Су Бон, не поворачиваясь, услышал скрип учительского стула и тяжёлые шаги, приближающиеся к нему. Обернувшись, он невинно захлопал голубыми глазами, делая вид, что ни в чём не виноват. – Учебник… Дома остался. Как назло, – сказал Су Бон, пожимая плечами. Затем, бросил быстрый взгляд на Нам Гю. – Можно с Нам Гю посидеть? Он у нас самый умный, поможет, если что. У него всегда всё идеально, – добавил он кокетливым тоном. Преподаватель недовольно поджала губы, окинув взглядом обоих учеников. – Что-то мне подсказывает, что Нам Гю не будет в восторге от такого соседства. Он парень серьёзный, в отличие от тебя, у которого ветер в голове. Я думаю, ему не понравится то, что ты будешь отвлекать его от занятий. – Я не против, – тихо вмешался Нам Гю, его голос прозвучал хрипло и неохотно, выдавая нежелание вступать в спор. Для него действительно не имело особого значения, сидит он один или с кем-то. Лишь бы оставили в покое. Су Бон победно улыбнулся и с лёгкостью опустился на стул рядом с Нам Гю. – Ну привет, красавчик, – произнёс он не без хитрой ухмылки, мягко коснувшись плеча Нам Гю. – Готов поделиться знаниями... и чем-нибудь ещё? Нам Гю скривился, словно от боли, и отдёрнул плечо. На его лице отчётливо читалось недовольство и откровенное нежелание общаться. – Да завали. Не беси с самого утра. Я сегодня спал два часа, – сердито процедил он сквозь зубы, нахмурив густые брови, потёр переносицу пальцами и устремил взгляд в раскрытый учебник. – Грехи спать не давали? Или... – Су Бон сделал театральную паузу, облизнув пересохшие губы. – Надеюсь, это были мысли обо мне, которые не давали тебе сомкнуть глаз всю ночь? – в голосе Су Бона прозвучала тень насмешки, и сам он с интересом наблюдал за реакцией Нам Гю, который постарался переварить услышанное, вникнуть в суть сказанного, но лишь недовольно цокнул в ответ на неудачные шутки со стороны. Или не шутки? Учитель откашлялась, словно объявляя о начале чего-то мучительного, и принялась монотонно излагать новую тему. На доске возникали длинные запутанные формулы и заумные определения. Кабинет наполнился сухим, скрипучим голосом учительницы и неприятным скрежетом мела по шершавой поверхности доски. На учительском столе находились старинные приборы, призванные продемонстрировать один из опытов, описанных в учебнике. Нам Гю, с сосредоточенным выражением лица, внимательно слушал объяснение новой темы, аккуратно перенося все формулы и определения на страницы своего конспекта. Его рука двигалась уверенно и чётко. Но вот его соседу по парте было совсем не до законов физики. Су Бон, казалось, выпал из реальности, полностью сосредоточившись на одном объекте – Нам Гю. Он с восхищением изучал каждую деталь его внешности: сильные руки, твёрдые линии челюсти, густые тёмные ресницы, отбрасывающие тени на высокие скулы, и, конечно же, острые глубокие тёмные глаза, в которых, как в омуте, можно было утонуть. Почувствовав на себе этот пристальный, прожигающий взгляд, Нам Гю резко повернулся к Су Бону. В его глазах плескалось неприкрытое раздражение. – Может, хватит пялиться? – прорычал он, сверля соседа ненавистным взглядом. – Какой же ты злой, – с наигранной обидой произнёс Су Бон, но не отвёл взгляда. В его голубых глазах плескался вызов. – Но такой красивый и властный, когда сердишься... Едва ощутимо, словно случайным касанием, ладонь Су Бона скользнула по чужому предплечью, вызывая в крепком теле едва заметную дрожь. Наглая рука на какое-то время задержалась на локте, словно пытаясь найти в нём опору. Не встретив явного сопротивления, кроме испепеляющего взгляда, Су Бон не остановился. Ладонь медленно поползла ниже и едва ощутимо провела вниз по заметному, даже сквозь рубашку, прессу, словно проверяя на прочность. Нам Гю резко отстранился, втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Возмущение захлестнуло его с новой силой, смешиваясь с каким-то странным нарастающим чувством, которое он яростно пытался подавить. – Ты, блять, совсем больной? – прошипел он, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание преподавателя, но в голосе прозвучали стальные нотки. – Прекрати немедленно, пока я тебе не врезал. Игнорируя сказанное, Су Бон, нагло ухмыляясь, опустил руку под парту, прямо на глазах у изумлённого Нам Гю. Сначала одни лишь кончики пальцев невесомо коснулись бедра Нам Гю, словно случайно. Затем эти касания стали более уверенными, настойчивыми. И вот уже целая ладонь уверенно накрыла чужое колено, слегка сжала его, дёрнулась и поползла выше, по грубой ткани джинсов, нежно поглаживая. Су Бон чувствовал, как под его касаниями ощутимо напрягаются мышцы, как замирает дыхание соседа. – Я тебе сейчас... – начал было Нам Гю, задыхаясь от негодования, но слова застряли в горле. Он вдруг почувствовал, как чужая, наглая ладонь накрыла его пах, уверенно надавливая и массируя сквозь ткань брюк. Растерянность, словно холодная волна, окатила его с головы до ног. Привыкший контролировать каждый свой шаг, каждую эмоцию, Нам Гю вдруг оказался в ситуации, когда не знал, что делать, как реагировать. Самым логичным решением было бы сбросить эту бесстыжую руку и сломать её ко всем чертям. Но вместо этого сознание, словно в густом тумане, отказывалось подчиняться. Он просто застыл в ступоре, в оцепенении, с тихим ужасом и одновременным любопытством наблюдая за тем, как эта ладонь, извиваясь, принимается уверенно расстёгивать ширинку его чёрных джинсов. Сердце бешено заколотилось в груди, отстукивая хаотичный ритм, пока внизу живота зарождалось странное, но такое приятное томление. Очнувшись от оцепенения, Нам Гю попытался отстраниться, откинуться назад, но Су Бон ловко заблокировал его движения, не давая ни малейшего шанса на освобождение. Су Бон, справившись с упрямой молнией и не отрывая взгляда от лица Нам Гю, словно гипнотизируя его, нырнул пальцами под резинку боксеров и коснулся горячей, твердеющей от его же ласк плоти. Тело Нам Гю мгновенно напряглось, словно наэлектризованное. В этот самый момент с его уст сорвалось неконтролируемое короткое мычание, больше похожее на тихий стон. Учительница тут же обернулась, окинув сидящих за одной партой презрительным предупреждающим взглядом. В её глазах читалось нескрываемое раздражение. Однако, та пока не стала ничего говорить и вернулась к записям на доске. Су Бон, ничуть не смутившись от внезапного внимания, не собирался останавливаться на достигнутом. Словно опьянённый своей властью над Нам Гю, он смело обхватил член всей ладонью, начиная неспешно, дразняще медленно двигать рукой вверх-вниз. Дыхание Нам Гю тут же стало прерывистым и шумным, словно после забега на длинную дистанцию. Он вцепился побелевшими от напряжения пальцами в край парты, стараясь не произнести ни единого лишнего звука. Су Бон делал это медленно, но так искусно и старательно, считывая каждую эмоцию, каждую микроскопическую перемену на его красивом, мужественном лице. – Ты вообще понимаешь, что, твою мать, творишь? – с трудом выдавил из себя Нам Гю, его голос задрожал от нарастающего напряжения, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. – Ты спятил? – А тебе не нравится? – промурлыкал Су Бон в ответ, нежно поглаживая большим пальцем мокрую головку, распределяя по стволу естественную смазку, словно подготавливая его к чему-то большему. Движения его руки стали немного быстрее, увереннее. – Мне кажется, тебе очень даже нравится. Только представь, что вместо моей руки... мои губы. Представь, как я буду глотать твой член, ощущая каждый миллиметр твоей горячей плоти, как ты будешь сжимать мои волосы и управлять моей головой, помогая брать глубже, проталкиваясь прямо в глотку... Эти слова, столь откровенные, произнесённые шёпотом, прозвучали словно вызов, словно приглашение, заставив и без того разгорячённое воображение Нам Гю разыграться не на шутку. В голове, словно кадры из запретного фильма, начали возникать различные образы. Су Бон, стоящий перед ним на коленях и смотрящий снизу вверх своими невинными и одновременно дерзкими, полными вызова голубыми глазами. Его влажные, приоткрытые губы, жадно обхватывающие член и медленно скользящие по стволу, вызывающие волну мурашек. Его ладонь, нежно обхватывающая основание, распределяющая слюну по всей длине. Представилась картина того, как Нам Гю с силой сжимает в руке пушистые, отросшие волосы Су Бона, насаживая его голову по самое основание, не позволяя отстраниться и сделать лишний вздох. Яростное возбуждение новой волной захлестнуло Нам Гю. Он с трудом мог сдерживать рвущиеся наружу стоны, но некоторые всё-таки проскальзывали сквозь стиснутые зубы, нарушая относительную тишину в помещении, наполняя его гулкими, томными вздохами. – Нам Гю, всё в порядке? – раздался резкий голос женщины. – Ты какой-то странный сегодня. Красный, тяжело вздыхаешь... Температуры нет? Нам Гю почувствовал, как его лицо горит огнём, словно его окунули в кипяток. Чёрт, да их же чуть не спалили! Он судорожно сглотнул, пытаясь привести дыхание в норму и скрыть предательски дрожащий голос. – В-всё нормально, – пробормотал он, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё закипало. – Просто немного... жарко. Педагог недоверчиво прищурилась, окинув его подозрительным взглядом. В её глазах читалось сомнение и намёк на то, что она прекрасно видит, что здесь что-то не так. – Если тебе плохо, можешь пойти ко врачу, – отрезала она, возвращаясь к объяснению темы, и демонстративно отвернулась от них. Нам Гю облегчённо выдохнул, но один лишь взгляд на сосредоточенное лицо Су Бона, который с непередаваемым восхищением в глазах смотрел то на происходящее под партой, то на покрасневшее лицо соседа, заставил Нам Гю напрячься лишь сильнее. Су Бон, даже не думая останавливаться на достигнутом, продолжал своё дело, двигая рукой под партой всё более уверенно, наращивая темп. Внезапно он наклонился ближе к Нам Гю, словно собираясь поделиться сокровенной тайной. – Знаешь, я тут подумал... – прошептал он, опаляя горячим дыханием щёку Нам Гю. – Может, продолжим у меня дома после уроков? Займёмся... физикой. Более «углублённо». Нам Гю замер, словно парализованный. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки. Он чувствовал, как его самоконтроль медленно, но верно рушится под напором желания. – Хочу почувствовать тебя внутри, – продолжал шептать Су Бон, словно дьявол, искушающий грешника. Его голос звучал приглушённо, хрипло, обжигающе. – Хочу, чтобы ты показал, как умеешь использовать свою злость. Хочу, чтобы ты грубо втрахивал меня в постель. Хочу, чтобы ты имел меня до потери пульса, – закончил он на придыхании, закусив нижнюю губу, и его запястье под партой начало двигаться ещё быстрее, с каждой новой секундой приближая скорый, неизбежный конец. После этих слов, в разуме Нам Гю вспыхнули ещё более откровенные образы, от которых перехватило дыхание и в низу живота завязался тугой узел. Запретные фантазии ворвались в голову, сметая на своём пути все моральные устои. Нам Гю опустил голову, пряча пылающие щёки и остекленевший взгляд, и погрузился в пучину воображения, прикрывая глаза. Он представил, как хватает Су Бона за руку, грубо втягивая в полумрак комнаты. Захлопнув дверь на замок, отрезая их от всего мира, он прижимает Су Бона к холодной стенке, чувствуя, как его тело дрожит от предвкушения. Рубашка Су Бона опускается на пол, затем ещё более стремительно опускаются брюки, а затем и нижнее бельё. А потом он входит в него, резко, грубо, не давая времени на раздумья. Он двигается яростно, напористо, не давая ему ни секунды на передышку. Он наблюдает, как задиристый и громкий характер Су Бона постепенно сменяется беспомощностью, покорностью. Су Бон лишь тихо скулит, хнычет, захлёбываясь в собственных слезах удовольствия, умоляя Нам Гю остановиться, но тот лишь усиливает напор... Он заполняет его целиком, до самого предела, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг его члена. Представилось, как Су Бон стонет, извиваясь под его властью. Как вздрагивает всем телом от каждого грубокого толчка, и выстанывает его имя. Как запястья Су Бона глубоко вдавлены в постель, что не позволяет ему пошевелиться... Эти мысли пронзили сознание Нам Гю. Его тело напряглось до предела, каждая мышца словно окаменела, на лбу выступили капли пота. И вот, когда воображение достигло своего пика, когда картинки стали совсем реальными… Су Бон ощутил, как пульсирует член в его руке. Тихий, рваный, чудом никем не услышанный полустон сорвался с губ Нам Гю. Пальцы сильнее впились в край парты, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Оргазм прокатился по всему телу, оставив после себя приятное опустошение и остаточное удовольствие. Медленно, словно выбираясь из густого тумана, Нам Гю открыл глаза. Перед взором всё расплывалось, словно сквозь толщу воды. Дыхание, до этого рваное и тяжёлое, постепенно восстанавливалось. Когда зрение более-менее прояснилось, он перевёл взгляд на Су Бона, чьё лицо выражало торжество и удовлетворение. С трудом сглотнув, Нам Гю дрожащими руками принялся застёгивать ширинку. – Ты… Ты конченый, – с трудом выдавил он из себя, глядя Су Бону прямо в глаза. А тот лишь приподнял бровь в притворном удивлении. – Это потому что я помог тебе кончить? – с лукавой улыбкой спросил он, доставая из кармана брюк сложенную салфетку. Это выглядело так, словно та была заготовлена заранее, специально для такого случая. С невозмутимым видом, словно это было самое обычное дело, Су Бон принялся вытирать запачканную ладонь от густой, белой жидкости. Движения его были плавными и изящными. Нам Гю скривился, отворачиваясь. – Заткнись, – прорычал он, чувствуя, как краска приливает к щекам. – Нас чуть не поймали, блять! – Нам Гю обернулся по сторонам, желая удостоиться в отсутствии свидетелей, а именно – других немногочисленных учеников. – Ой, да ладно тебе... – с притворной обидой протянул Су Бон. – У нас ещё целый вечер впереди, если ты не забыл. Су Бон подмигнул, после чего отвернулся к доске, делая вид что увлечённо слушает учителя. Нам Гю же тяжело вздохнул, но не стал ничего отвечать, хотя, на подсознании, понимал, что отныне он с нетерпением будет ждать вечера.