Помолись, вдруг поможет

В ушах стоит невыносимый гул. Слышится нервное шуршание ткани и два настойчивых голоса, разговор которых стал перетекать в упрёки. Макото только проснулся и слабо понимает, что происходит, и, тем не менее, он чётко различает два знакомых ему голоса. — Киригири-сан..? Он еле-еле разлепляет веки, которые по ощущениям опухли на несколько размеров. Перед глазами всё ещё дремотная пелена, которую он стирает пальцами. — И… Тогами-кун?! Наэги, кажется, не до конца очнулся ото сна. Одно дело — Кёко, она часто заходила к нему в комнату просто обсудить что-то или спросить о самочувствии, или чтобы дождаться того на завтрак, но, что здесь делал Бьякуя, он не представлял. — Как… Как вы зашли? — У тебя открыта дверь, — в один голос ответили два гения, не отрывая взгляда друг от друга, даже не смотря на лежащего в кровати парня. Только сейчас он мог заметить нечто странное. Если не брать в расчёт то, что он слышал их перепалку над ним, пока ещё спал, то и Кёко, и Бьякуя внешне выглядели очень раздражёнными. У обоих руки сложены на груди; взгляд, тяжёлый и острый, готов разрезать оппонента на мелкие куски. Даже в воздухе витала эта атмосфера нарастающего желания убийства. Но самое главное, их тонкие и гладкие, похожие на дьявольские, хвосты нервно покачивались из стороны в сторону. На время Макото даже забывает о своём недомогании, ноющей голове и пересохшем горле. Всё меркнет перед картиной, что открывалась ему. Никогда раньше ему не приходилось видеть их в такой форме одновременно. Возможно, единственный раз был, когда они только-только узнали о том, что принадлежат примерно к одному виду. Ситуация тоже была не из приятных. Чтобы защитить своего парня от другого злого духа, Киригири-сан была готова прямо там избавиться от наследника семьи Тогами, однако не учла, что о том же самом думал и Бьякуя. На самом деле, Макото тогда явно был не в себе. Удивительно видеть, как два демона, а если точнее, потомка Ёкаев, борются за него. Звучало, как что-то из разряда фантастики. Тем не менее, он был поражён не настолько сильно, насколько мог бы — нет ничего необычного в том, что в мире Абсолютных есть ещё более Абсолютные. Но узнать, что сразу два представителя подобной расы находятся с ним в одном здании и, что было самое интересное, оба заинтересованы в нём, — вот, что было самое поразительное. Несмотря на то, что обычно такие демоны не переносят своих сородичей по неясным личным причинам, Кёко и Бьякуя сошлись. Пусть и на общей странной любви к Макото. Но сколько бы они не говорили, что лишь «терпят» друг друга, он замечал, что между ними тоже происходит какая-то химия. В любом случае, прямо сейчас химическая реакция между ними явно не обещала ничего хорошего. — Так что случилось? Почему вы здесь? — немного осмыслив, как обстоят дела, Макото всё же решил разобраться со сложившейся ситуацией между своими возлюбленными. Первым откликается Бьякуя, не отрывая пронзительного взгляда от Кёко. — Ты же плохо себя чувствуешь, верно? — Да… Видимо, я где-то переохладился и заболел, и— — Нет, — строго отрезает Бьякуя. — Всё дело в ней, — он освобождает одну из рук для того, чтобы точно пальцем указать на стоящую напротив Киригири. Как гром среди ясного неба разносится его обвинение. Глаза Макото расширяются до размеров чайных блюдец и сам он подскакивает на кровати от неожиданности. В ответ на это заявление Кёко еле заметно морщится, но ничего не отвечает. Для Наэги это не остаётся незаметным. — Бьякуя, погоди. Что ты имеешь в виду?.. — То, что сказал. Эта чернь выпустила слишком много энергии, которая вредна для обычных людей, и как итог — ты ощущаешь слабость во всём организме. Если это продолжится, твой мозг и рефлексы будут работать намного медленнее, чем обычно. Я здесь, чтобы этого не допустить. — Энергии?.. Не понимаю. Может, я правда просто подхватил простуду… Почему ты сразу думаешь, что виновата именно Киригири-сан? — Потому что я чувствую эту энергию от тебя, — Бьякуя толком даже не дожидается, пока Макото закончит свою мысль, и отвечает сразу. Его хвост сжимается вокруг его ноги — видимо, как альтернатива сжатых кулаков. — Ты испускаешь точно такую же. Наконец Кёко подаёт голос. Он, как обычно, спокоен и полон рассудительности. — Ты не можешь доказать, что это не ты переборщил со своими чувствами, из-за чего теперь физически мучается Наэги, верно же? Бьякуя прикрывает глаза и презрительно фыркает. — Ты думаешь, я не могу себя контролировать? — он чеканил каждое слово, вкладывая в это столько иронии, сколько только мог. — Я — наследник корпорации Тогами, мои повседневные дела находятся на обще-мировом уровне, а людей, знающих о моём нечеловеческом происхождении, можно сосчитать по пальцам одной неполной руки. И после всего ты считаешь, что это я не могу себя контролировать? — его сжатый вокруг ноги хвост начинал подрагивать от напряжения. — Ты хоть знаешь, с каким жадным выражением лица сама каждый раз смотришь на Макото? Он победно улыбается, задирая подбородок повыше. Кажется, он надеялся, что эти слова заденут Киригири, но, к сожалению, это оказалось не так. — Я не вижу себя со стороны, зато прекрасно каждый раз чувствую твои всплески чувств, когда рядом Макото, — парирует она и её хвост вздымается в воздух за спиной. Несмотря на внешнее спокойствие, она тоже вот-вот готова выйти из себя. Во время их снова начавшейся перепалки Наэги только и мог, что наблюдать за ними, смущаясь всё сильнее, когда они, почти поочерёдно, повторяли его имя. Пора было это прекращать. — Хватит! Вы, двое. Я не знаю, кто из вас виноват, и виноват ли кто-то вообще, но раз вы оба считаете, что дело в какой-то энергии, связанной с вами, то как мне это исправить? Бьякуя и Кёко тут же отвлекаются друг от друга, будто правда на время забыли о том, что Макото всё ещё с ними, и устремляют свои взгляды прямо на него. — А вот это уже другой разговор, — произносит Абсолютный Наследник, тут же меняясь в лице. — Это как ёмкость с водой. Если ты уже переборщил с уровнем воды, но не можешь слить её, необходимо просто переполнить ёмкость, чтобы вода сама выплеснулась до нужного уровня. Его хвост отстаёт от ноги и игриво покачивается в воздухе. Он разворачивается к Макото, начиная подходить ближе. Глаза Бьякуи горят чем-то потаённым, вульгарным и необузданным, но он старательно держит лицо перед ним. — Хоть в чём-то я с тобой полностью согласна, — томно произносит Кёко. Также, как и Бьякуя, поворачиваясь к пострадавшему. Наэги удивлён не столько их действиям, сколько столь быстрой перемене поведения и умению работать в команде, когда это касалось его! Он тяжело сглатывает, уже предвкушая, что сейчас будет что-то очень интересное. На фоне происходящего ничто не имеет значения: ни то, что сейчас его голова уже вот-вот взорвётся от жара, вызванным не то болезнью, не то этими двумя дьяволятами, ни его желание разобраться, что же произошло на самом деле, ни остальные мирские заботы. Прямо сейчас весь его мир сходится на одной единственной точке под названием «Бьякуя-Кёко». — Раз кто-то из нас виноват в этом… — начинает Тогами. — То мы и загладим вину, — подхватывает его фразу Киригири. Макото прикусывает губу от предвкушения и слегка сдвигается на кровати, оставляя больше места своим гостям. Бьякуя первым припадает к чужим горячим губам, сминая их своими и проталкивая язык вглубь рта. Кто бы что ни думал, но дыхание у него тёплое, даже обжигающее, несмотря на всю эту бледность и аристократичную худобу. Макото чувствует как в ход идут острые выдвигающиеся клыки, которые тут же впиваются в его, и без того пухлую, нижнюю губу. Он что-то невнятно мычит, плавясь под напором Бьякуи, пытаясь ухватиться руками за пиджак, прекрасно понимая, что его за это отчитают. Но это будет потом. Пока его правая рука не оказывается перехваченной Киригири. Он обращает на неё затуманенный взгляд и замечает пару растёгнутых верхних пуговиц рубашки. Она уже сняла свои перчатки и двумя руками нежно, слегка царапая ноготками, проводилала по ладони и предплечью Наэги. Она поднесла его пальцы к своим губам и стала выцеловывать, в каких-то местах покусывая и проводя горячим языком. Становилось невыносимо жарко. Голова не соображала уже совершенно ничего, лишь реагировала на бесконечно поступающие ласки с двух сторон. С собственных губ то и дело срывались прерывистые вдохи и поскуливания, которые терялись в новых поцелуях Бьякуи, смачиваемые обильным количеством слюны, стекающей даже по подбородку. Руки дрожали, особенно кончики пальцев, тонущие в огненном жаре рта Кёко. Скорее всего, выпуская свои клыки, они уже где-то прокусили его до крови, как это обычно бывает, но он ничего не чувствовал, кроме пьянящего удовольствия, будто всё тело накачали мощнейшим анестетиком. Наэги уже почти физически ощущал то, о чём они говорили, эти всплески энергии, которые теперь наполняли его всего. Он буквально состоял из неё. Макото чувствовал себя копьютером с огромным перегревом, настолько мощным по своим размахам, что его корпус плавился, части обугливались, а крошечный вентилятор внутри давно перестал работать. Тело болело… Или, скорее, пульсировало? "Боже, как же это было хорошо". Почти теряя сознание от переполняющих его эмоций, он думает: «А, может, вы оба были виноваты, искусители?»