Питомец

Салли часто делал странные вещи. Притащить какой-то сломанный кусок радио и пытаться сделать из него неясную магическую — а может, и не магическую, Ларри так и не разобрался — хрень, или целыми часами просто лежать, смотря куда-то в потолок. Приготовить фигню, разъедающую всё вокруг. Или просто сделать домашку. Ну, всякие странные штуки. На самом деле, за годы жизни в паранормальном доме понятие странности у Джонсона значительно сместилось. Но всё же. Ларри считал, что половина проблем в жизни Салли появляется из-за его чересчур сильного миролюбия. Всё-то у него хорошо, и все хороши. Будь его воля, каждого несчастного бы прикормил. Вот зачем он каждый раз делает домашку для миссис Пакертон? Очевидная трата времени впустую. Конечно, несмотря на это, Ларри всё равно принимал друга со всеми его особенностями. Но… Иногда слов просто не было. Как сейчас. Джонсон ещё раз протёр глаза, надеясь, что ему померещилось. Но нет. Огромная чёрная дьявольская собака сидела прямо посреди его комнаты, радостно виляя хвостом и слюнявя розоватой жидкостью пол. Множество красных глаз, покрывавших всё её тело, непрерывно вертелись, рассматривая то его, то Салли, невозмутимо стоявшего напротив. Ларри поджал губу, смотря на внушительный частокол белых клыков, расположенных как снаружи, так и внутри пасти… существа. На спине противно дёргались два отростка, напоминающие лапы паука. Джонсон перевёл взгляд на друга, который в обычное время при виде или даже упоминании собак ловил страшную паничку. Фишер не выглядел предобморочным. Скорее… довольным. Набрав воздуха в лёгкие, Ларри попытался сформулировать вопрос, но замолчал, понимая, что в данный момент ему потребуется больше времени. Постоял так немного, затем, наконец, устало спросил: -- Что это за херня? Салли с совершенной уверенностью ответил: -- Это лиса. Джонсон ещё раз оглядел существо и экспертно обрубил его постановление: -- Это нихуя не лиса. Несколько секунд Фишер молчал. Затем, игнорируя вердикт друга, сказал: -- …Я назвал её Бобик. Ларри тяжко вздохнул, поджимая губы. Бобик продолжал неистово бить хвостом по полу, явно не испытывая никаких проблем с возникшей ситуацией, готовый быть хоть лисой, хоть уткой. Джонсон, если честно, предпочёл бы утку. -- Ты же понимаешь, что даже кличка «Бобик» больше подходит… -- Он понизил голос, словно Салли может поплохеть от одного только слова, -- …собаке. Фишер фыркнул и, Ларри был уверен, закатил глаза: -- Бобик — такое же имя, как и твоё. И подойдёт оно кому угодно. Лучше помоги мне её в ванну запихать. -- В ванну?! -- Ларри сделал шаг назад, -- Нахрена?! -- Помыть. Она-ж грязная. Ларри нахмурился и приложил к переносице два пальца, пытаясь принять происходящее: -- Ты… собираешься её оставить? Салли кивнул: -- Конечно! Зачем тогда давать имя? -- И тебя ничего не смущает? Фишер оглядел своё животное, пытаясь найти проблему, но ничего не увидел: -- Нет. Может, у Салли от чая Эддисона окончательно кукуха поехала? Или это Джонсон ёбу дал? Парень глубоко вздохнул, протягивая к существу руку. Оно никак не отреагировала, продолжая белозубо улыбаться. Джонсон сжал зубы, стараясь не помереть от страха, и погладил один из отростков. Нет. Настоящие. Тогда он снова посмотрел на Фишера: -- Точно ничего? Салли вздохнул, закатывая рукава, и подойдя к собаке, с кряхтением поднял её на руки: -- Ты будешь помогать, или нет? -- Из-за шерсти существа он теперь ничего не видел, и попытался развернуться, ударяясь коленкой о кровать, -- Блять. Ларри передёрнуло: -- Я боюсь её трогать. -- Не трогай, просто помоги мне дойти до ванной. Переваливаясь с ноги на ногу, он неуклюже побрёл к двери, и Ларри, скользнув взглядом по его заднице, вздохнул. Друзья должны помогать друг другу, иначе можно потерять привилегии. Ну и просто потому, что дружба предполагает помощь, да. Он подошёл к Салли сзади, укладывая ладони на талию, и уверенно направил в проход, обходя косяки. Фишер возмутился, однако не пытаясь вырваться: -- Это сомнительная помощь, не думаешь? -- Не-а. В конце концов он всё же открыл дверь в тёмное помещение и, щёлкнув выключателем, отодвинул непромокаемую шторку, освобождая место для псины. Фишер наклонился, осторожно опуская животное (или чем оно было) на желтоватую эмаль. Существо возбуждённо забило хвостом, не понимая, что от него хотят, явно воспринимая происходящее как игру. Салли, закатив рукава джемпера, огляделся, и взял с полки шампунь: -- Я думаю, ничего страшного, если помою обычным. Не помрёт же она? Ларри смерил создание уверенным взглядом: -- Эта? Точно нет. Я вообще сомневаюсь, что она может помереть. Давай фен в воду кинем? Фишер зашипел на него: -- Ларри! Если не прекратишь, то я… Джонсон, наученный горьким опытом жестоких наказаний, не стал дослушивать, чего именно он будет лишён в случае неповиновения, и с напускным энтузиазмом снял с крепления душ, переключая воду: -- Я буду лить. Салли фыркнул, включил воду, выдавил шампунь на чернильную шерсть и начал с усердием растирать. Ларри послушно поливал несчастного Бобика, у которого хвост заметно затих. Псинка, судя по всему, особого восторга не испытала, но Фишер, заметив смену настроя, строго припечатал: -- Тихо. Мы моемся. Иначе я не возьму тебя к нам жить. Ларри посмотрел на собаку почти умоляюще. Но Бобик его мольбам не внял и действительно затих, позволяя размазывать белые пузыри по своей шерсти. Мытьё продлилось долго, десять минут, и у Джонсона уже успела затечь рука. Они начали ополаскивать псинку от воды, когда животное, подгоняемое неизвестными мыслями, решило отряхнуться. Уйти от подлой атаки у них не вышло — как в замедленной съёмке вода полетела в их сторону и безжалостно окатила с ног до головы. На несколько секунд в помещении повисла тишина, и только стекающие капли воды с звонким звуком ударялись о кафель. Собака радостно дышала, высунув язык. Салли отряхнул руки и пожал плечами: -- Ладно, не буду уже сушить, наверное. Сама досохнет. Псинка, словно поняв его слова, выскочила из ванной и, клацая когтищами по полу, вышла. Ларри выключил воду, повесил душ обратно, и вышел следом за Фишером. Бобик улёгся возле двери в его комнату, затихнув. Джонсон пожал плечами: -- Тихий час. Салли вздохнул и оттянул мокрую ткань с груди: -- Насквозь. Ладно, можно я у тебя вещи развешу? Кивнув, Ларри зашёл в комнату и подойдя к комоду, начал шариться в вещах: -- У меня было что-то сухое, одна футболка, остальные ещё не стирал, но если эта тебе подойдёт… Когда он развернулся, Салли сидел на его кровати, уже сняв с себя мокрую одежду. Красные джинсы, небрежно накинутые на спинку стула, дали Ларри очевидную подсказку. Джемпер, висящий рядом, — намёк. Голый Фишер, откинувшийся на прямые руки, в ожидании смотрящий в его сторону, — замыкание мозга. -- Потом надену. Поможешь снять протез? Мне кажется, туда попала вода. Джонсон ещё никогда не был так благодарен ни одному живому существу, как сейчас. Чёрт с ней, с собакой. Если её часто придётся мыть — он даже лежанку купит. В благодарность. ㅤ