Будь рядом

5 лет На детской площадке пахло пылью и солнцем. Воздух дрожал от летнего зноя, а смех детей звенел где-то сбоку — но Изуку не слышал его. Он лежал на земле, прижимая к себе царапанное колено, а в ушах звенели слова, сказанные Кацуки чуть раньше: — Беспричудный! Никчёмный! Тебе никогда не стать героем! Слёзы жгли глаза, но Изуку уже не плакал — просто тихо дышал, стараясь не всхлипнуть вслух. В груди было тесно, будто внутри кто-то сжимал сердце, ломал изнутри. Он хотел исчезнуть, раствориться… или стать кем-то другим, кем-то, кого не смогут пинать и смеяться. И тогда — воздух вокруг дрогнул. Тень упала на песок, хотя солнце не закрывало ни облако. Что-то шевельнулось за его спиной, как дыхание, тёплое и нереальное. Изуку поднял глаза. Перед ним стоял кто-то высокий. Не человек. Черные, будто вырезанные из ночи, рога мягко изгибались назад. Кожа — бледная, почти прозрачная, как у статуи. А глаза… глаза сверкали золотом, в них отражалась боль мальчика и — странное, тёплое участие. — Кто… ты?.. — выдохнул Изуку. Существо улыбнулось краем губ, чуть наклонило голову, разглядывая его как драгоценность. Голос был глубоким, хрипловатым, будто катился прямо из груди: — Наконец-то... я услышал тебя. Он опустился на колени, касаясь плеча мальчика. Ладонь тёплая, нереально мягкая. — Не бойся. Изуку. — имя прозвучало так, словно демон произносил молитву. — Я — часть тебя. Хеликс. Ты звал — я откликнулся. Мальчик вздрогнул, но не отстранился. В груди было странное чувство — не страха, а… покоя. Тот, кто стоял перед ним, выглядел опасно. Но взгляд его был — не злой. Скорее, охраняющий. Хеликс обнял Изуку — осторожно, будто касался хрупкого стекла. Тепло его тела разлилось по мальчику, вытесняя боль, гнев, обиду. — Они не имеют права тебя трогать, — прошептал демон у самого уха. — Ты не проклят. Ты — избран. Ты — мой Изуку не понял этих слов, но почему-то впервые за весь день почувствовал себя в безопасности. Он тихо всхлипнул и уткнулся лбом в грудь Хеликса. — Ты… не уйдёшь?.. Хеликс усмехнулся, гладя его по волосам. — Никогда. Пока ты жив — я рядом. И где-то вдалеке, словно отзвуком их встречи, послышался крик. Люди заметили тень, рожки, вспышку чужой силы. А потом пошли слухи. Про ребёнка, в котором поселился демон. Про мальчика, который смеет улыбаться, когда в нём живёт сама Тьма. Но Изуку знал правду: тот, кого все боялись, однажды просто обнял его — и сказал, что больше он никогда не будет один. Прошла неделя после того дня на площадке. Изуку стал тише. Он всё ещё ходил в детсад, но теперь держался особняком, будто что-то удерживало его от остальных. Он стал задумчивым, часто смотрел в пустоту и шептал слова, которых никто не понимал. Инко замечала это. Каждое утро она гладит сына по волосам, улыбается, как обычно, но внутри растёт тревога. — Изуку, с кем ты разговариваешь? — спросила она однажды вечером, когда услышала из детской тихий голос. Ответ не сразу последовал. Мальчик сидел у окна, прижимая к себе старую игрушку — плюшевого Ол Майта, уже потерявшего половину цвета. Луна освещала комнату мягким светом. — С другом, — тихо сказал он. Инко улыбнулась натянуто. — А, воображаемый? Как зовут твоего друга? Изуку повернул голову, и в его глазах мелькнул странный отблеск — не тот, детский, искренний, а какой-то… взрослый. — Хеликс, — произнёс он спокойно. — Он живёт внутри меня. Инко замерла. — В-внутри?.. Мальчик кивнул. — Он добрый. Он меня защищает. Женщина сжала руки, стараясь не показать дрожь. Дети выдумывают друзей, — сказала она себе. Это нормально. Но почему тогда воздух в комнате был таким… тяжёлым? Почему за её спиной, когда она повернулась к двери, на секунду мелькнула тень — слишком высокая, чтобы принадлежать ребёнку? Позже, когда Изуку уже спал, Инко заглянула в его комнату. Сын спал спокойно, прижавшись к подушке. Но свет луны, падавший на пол, отбрасывал вторую тень рядом с его кроватью. Высокую. С чёрными изогнутыми рогами. Инко прижала ладонь ко рту, сдерживая крик. Существо стояло рядом, тихо, неподвижно. Затем — повернулось к ней. Их взгляды встретились. Глаза — золотые, холодные, но не злые. Скорее — предупреждающие. Он медленно приложил палец к губам, молча прося её не кричать. Инко, не в силах пошевелиться, стояла, пока воздух между ними не дрогнул — и фигура просто… исчезла. Остался только Изуку, спокойно спящий, с лёгкой улыбкой на лице. В ту ночь Инко не спала. Она сидела на кухне, сжимая кружку чая, и повторяла про себя: Это просто сон. Просто сон… Но где-то глубоко внутри уже зреет страх. Страх за сына. Страх перед ним. 10 лет Школа опустела к вечеру. Солнце клонилось к закату, вытягивая тени по коридорам. Изуку снова задержался после уроков — учитель попросил помочь собрать тетради. Он не возражал. Тишина успокаивала. Но стоило выйти на задний двор, как тишина оборвалась. — Эй, беспричудный! — знакомый голос раздался за спиной. Бакуго стоял у ворот, руки в карманах, за ним — двое из его компании. Взгляд — презрительный, усмешка — хищная. — Слышал, твой “демон” тебя защищает? — протянул он. — Где он сейчас, а? — Кац-кун… не надо… — тихо ответил Изуку. Но те шагали ближе, толкая его к стене. — Если он такой сильный, пусть выйдет! Или ты просто врёшь всем, чтобы тебя жалели! Изуку сжал кулаки. Внутри — знакомое давление. Словно воздух в груди стал плотным, будто кто-то дышал вместе с ним. Не надо… не сейчас… Но голос — тихий, глубокий, из самой глубины сознания — прошептал: Они снова причиняют тебе боль, Изуку. Почему ты молчишь? — Хеликс… пожалуйста… — прошептал мальчик, опуская голову. Воздух дрогнул. Тени вокруг словно ожили. Из-под ног прошёл едва заметный импульс — и мир будто потемнел. Бакуго сделал шаг назад. — Что за… Из тьмы выдвинулась фигура. Высокая. Нереальная. Чёрные рога сверкнули в лучах заката, золотые глаза вспыхнули холодным светом. Его присутствие было как удар — не физический, а внутренний, парализующий. — Вы... — голос Хеликса эхом разнёсся по пустому двору, глубокий, низкий, не человеческий. — …смеете поднимать руку на него? Один из мальчиков упал на колени, задыхаясь — не от боли, а от страха, будто воздух стал слишком тяжёлым. Бакуго стоял, побледнев, стиснув зубы, но не двигаясь. Хеликс сделал шаг вперёд — и земля под его ногами едва заметно дрогнула. — Ещё один раз. Одно слово — и я покажу вам, что значит смотреть на бездну. Но прежде чем тьма успела сомкнуться, тонкий голос прорезал пространство: — Хеликс, нет! Мальчик стоял, дрожа, сжимая кулаки, слёзы блестели на лице. — Не надо… прошу тебя… не причиняй им боль… Хеликс обернулся. На мгновение его золотые глаза смягчились. Тьма рассеялась, как дыхание в холодном воздухе. Он опустился на одно колено перед Изуку, протянул руку, коснувшись щёки. — Ты… просишь меня пощадить тех, кто мучает тебя?.. Изуку кивнул, не в силах говорить. Демон тихо усмехнулся, горько и почти нежно. — Ты и вправду слишком чист для этого мира. Он поднялся, повернулся к застывшим мальчишкам. — Уходите. Пока я слушаю его. Те бросились прочь, не оглядываясь. Когда они остались вдвоём, Хеликс посмотрел на Изуку сверху вниз, в его взгляде было нечто сложное — гнев, забота, и… боль. — Ты не должен просить меня сдерживаться, — тихо сказал он. — Но ради тебя… я буду. Изуку шагнул вперёд и, почти не думая, прижался к нему. — Спасибо… Хеликс закрыл глаза, обнимая его, чувствуя, как в груди мальчика бьётся крошечное, но упрямое сердце. — Я существую ради тебя, Изуку. Только ради тебя. И в вечернем воздухе, между последними лучами солнца и шепотом тьмы, они стояли — человек и демон, связанные чем-то большим, чем страх или сила. 16 лет Комната утонула в полумраке. За окном шёл дождь — редкий, вязкий, будто само небо тянулось к земле. На столе лежала бланковая форма поступления в U.A.; чернила на ручке давно подсохли, но Изуку всё никак не мог сделать первый штрих. Он смотрел на бумагу, как на приговор. Я хочу быть героем… всегда хотел. Но если вся сила — не моя… если всё, чего я добьюсь, будет не мной?.. Пальцы дрожали. Он сжал кулак, и где-то глубоко под кожей, в груди, будто откликнулся чей-то вздох. — Ты снова сомневаешься, Изуку. Голос прозвучал прямо в голове, низкий, мягкий, как раскат грома под сердцем. Воздух чуть сгустился — за спиной, между тенями, материализовалась высокая фигура. Золотые глаза, как два прожигающих угля, следили за ним. Изуку не обернулся. — Хеликс… я просто… не уверен. — В чём? — Это неправильно. — Слова выходили медленно, будто каждое больно произносить. — Если я поступлю, если стану героем… это не я, это ты. Я пользуюсь твоей силой. А значит, всё это — ложь. Хеликс сделал шаг ближе. Его присутствие заполнило комнату; лампа мигнула, будто свет боялся остаться. — Ложь? — он усмехнулся. — То, что я в тебе, делает тебя слабее? Или сильнее? — Это неважно! — сорвалось у Изуку, впервые громко. — Это не моя сила! Это твоя! Он резко встал, стул скрипнул. В глазах — отчаяние, но не злость. — Я не хочу идти туда только потому, что ты можешь сделать меня сильным. Я хочу сам. Я хотел быть героем, но не таким… не через страх… Хеликс молчал. Только смотрел. Потом, тихо, почти безэмоционально: — Ты стыдишься меня. — Нет! — мгновенный ответ, почти крик. — Я… я просто не хочу, чтобы тебя использовали ради моих мечтаний. Тишина. Демон опустил взгляд, потом шагнул ближе. Теперь между ними — меньше метра. — Ты не понимаешь, — произнёс он тихо. — Я не твой инструмент. И не твоя тень. Всё, что у меня есть, — твоё. Я существую потому, что ты позвал. Он поднял руку, но не коснулся; пальцы зависли в воздухе у плеча Изуку. — Разве я когда-нибудь просил, чтобы ты стал другим? Я хочу только, чтобы ты жил. Чтобы ты шёл вперёд, даже если для этого тебе нужно моё дыхание в груди. Изуку опустил глаза. — Но… если я привыкну к тебе… если не смогу без тебя?.. Хеликс на миг улыбнулся — устало, грустно. — Тогда ты станешь сильнее, чем любой герой. Потому что будешь принимать силу не ради славы… а ради нас двоих. Он отступил на шаг, растворяясь в тенях. — Подай документы, Изуку. Не ради меня. Ради себя. Дождь за окном стал тише. Изуку остался один — с ручкой в руке и сердцем, в котором звучал отзвук чужого дыхания. Он сделал вдох — и поставил первую подпись. Ночь была почти беззвучной. Дождь кончился, и город спал — редкие огни окон отражались в мокром асфальте. Изуку лежал в кровати, глядя в потолок. Под глазами — тени, в груди — тяжесть. Подписанное заявление в U.A. лежало на столе, словно напоминание о сделанном выборе. Он хотел гордиться собой. Но почему-то не мог. — Я сделал то, что ты сказал, — прошептал он в пустоту. — Но всё равно… не чувствую, что этого заслуживаю. Воздух дрогнул. Из темноты, у самого окна, проступила высокая фигура — знакомая, тень с золотыми глазами. — Ты сомневаешься даже тогда, когда идёшь вперёд, — тихо сказал Хеликс. — Это то, что делает тебя живым. Он подошёл ближе. Свет луны ложился на его лицо, и в этом свете было что-то хрупкое. Не угроза — усталость. — Ты не должен извиняться за свои чувства. Но если бы ты только знал, Изуку… как я ненавижу этот мир за то, что он заставил тебя сомневаться в себе. Демон отвернулся к окну. Его силуэт казался чужим даже самому себе. — Мне дарована сила разрушать. Но я не могу разрушить то, что делает тебе больно. Изуку сел, опустив ноги с кровати. — Хеликс… Он встал и подошёл к нему. Демон не двинулся. На мгновение Изуку показалось, что перед ним не существо из иного мира, а кто-то… потерянный. Одинокий. — Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что ты со мной. За то, что не бросил. Он протянул руку, неуверенно коснулся его предплечья. Тепло. Хеликс вздрогнул — не от боли, а от неожиданности. — Я не боюсь тебя, — добавил Изуку. — И не хочу, чтобы ты чувствовал себя один. Хеликс медленно повернулся. В его глазах — не золото, а мягкий, тёплый свет. Он пытался что-то сказать, но слова не шли. Тогда Изуку, собравшись с духом, просто обнял его. Без страха, без сомнений. Просто человек и тень, соединившиеся в одно мгновение тишины. Хеликс закрыл глаза. Его руки медленно, осторожно ответили на объятие. — Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как много это для меня значит. И ночь стала чуть светлее. Ночь углублялась. В комнате не было ни звука, кроме тихого дыхания Изуку и едва слышимого шёпота дождя за окном. Хеликс стоял рядом, его высокая тень почти сливалась с темнотой. Но золотые глаза блестели так, что казалось, будто весь мир отражается в них. — Изуку… — начал он тихо, почти шёпотом, — ты знаешь, что для меня значит то, что ты живёшь? — Хм… — мальчик опустил взгляд. — Не совсем… — Я существую ради тебя. — Хеликс шагнул ближе, и воздух дрогнул от его присутствия. — Ради тебя я готов заставить мир преклоняться перед твоей силой, твоей отвагой… твоей чистотой. Но не через страх, не через угрозу. — Он сделал паузу, мягко опуская взгляд на Изуку. — Я буду твоей тенью, твоей силой, твоим верным стражем. Самым верным. Изуку почувствовал, как внутри что-то сжалось. Его собственные сомнения, страх и неуверенность смешались с теплом, которое исходило от Хеликса. — Но… — тихо выдохнул он, — я хочу, чтобы это было… не только ради силы. Я хочу идти своим путём. Демон кивнул, почти улыбаясь. — Именно так и будет. Но знай: где бы ты ни оказался, куда бы ни пошёл… Я буду рядом. Я буду поддерживать тебя, и никто не сможет встать между тобой и твоей мечтой. Изуку вздохнул, и на мгновение замер. Затем, почти не думая, он поднял руку и лёгким движением коснулся щёки Хеликса, тихо целуя. — Спасибо, Хеликс… — прошептал он. Хеликс закрыл глаза и глубоко вдохнул. Для него это было больше, чем признание — это была уверенность, что его существование имеет смысл. Он открыл глаза, и золотые огни в них сверкнули ярче. — Изуку… ты сделал меня… счастливым. И в этой тишине, среди ночи, двух существ — человека и демона — связывала не просто сила или страх, а абсолютная верность и доверие.