Украденные танцы

      Когда Николас приехал первый раз в столицу зимой он заставил Айдена сходить на каток в центре города. И был в непритворном ужасе, когда Айден ему сказал, что члены королевской семьи, вообще-то, просто так в город не выходят без особой необходимости, а покататься на коньках можно и в Зимнем саду. Но тогда Ник заявил, что никакие тогда это не каникулы, замотал его в шарф и вытолкнул к дверям, ведущим из дворца. Конечно, он бы не посмел так сделать при родителях Айдена, но вот так, один на один, очень даже мог.       Стражу взять всё равно пришлось, как и Роуэна, но Ник всё равно остался собой жутко довольным.       Айден мог бы на него поворчать, упереться и остаться во дворце, но Николас хотел на каток, покататься по столице и попробовать все те вещи, которых он был бы лишен в поместье отца из-за удаленности от большого города, а Айден был хорошим другом. Тем более, что сам он и правда ни разу не был на столичном катке, приезжая из храма только к семье на несколько дней на сам праздник.       — Это плохая идея, — тихо говорит Роуэн, крепко сжимая бортик руками в перчатках. Айден помнит, что брат стоит на коньках неважно, но отказываться от хоть какого-то разнообразия в одинаковых приёмах ближе к празднику было бы глупо. Поэтому они тут.       — Ты позоришь корону, — нараспев тянет Ник, наворачивая уже третий круг вокруг Роуэна, пока тот проезжает всего несколько метров и снова хватается за бортик. Тот тяжело вздыхает и кивает Айдену:       — Можно я его ударю?       — Можно.       — Ваше Высочество! — притворно возмущается Николас и смеётся, но его смех обрывается, когда Айден заканчивает возиться с шнурками и застежками и встаёт на лёд, уверенно приближаясь к нему. — Эй, а ну стой!       — Сам хотел на каток, а теперь стоять? — бровь Айдена дёргается. Он расстегивает нижнюю пуговицу пальто, чтобы оно не мешало нормальной езде, и набирает скорость, петляя между людьми, чтобы протиснуться к Нику. Тот, естественно, уезжает.       Роуэн остаётся с двумя охранниками, которые караулят его на льду, пока Айден успешно проворачивает план столкнуть Николаса, как ледяную фигурку. Правда, в этот план не входило, что Ник воспользуется тактикой «тонешь сам — топи другого», поэтому он совершенно не по-королевски вскрикивает, когда Ник тащит его за собой, растягиваясь на льду. Они определенно мешают другим людям, но толпа вокруг них только хихикает, кто-то даже подъезжает и предлагает принцу помощь, но тот, тяжело дыша после гонки, отказывает, оставаясь лежать на льду и прижимая собой Ника.       Роуэн, подъезжая к ним спустя несколько минут, говорит им, что они оба это заслужили. Айден переглядывается с Ником и они ухмыляются друг другу.       Тогда Айден отмечает, что Нику идёт красный цвет его щёк, раскрасневшихся от мороза и холодного ветра.       Эта зима встречает Николаса трехдневным снегопадом, который запирает их во дворце во время короткого отпуска Ника, сокращая его ещё сильнее. Дознаватели редко выбираются из своих кабинетов, потому что ворох дел никогда не заканчивается, преступления совершаются, заговоры не раскрываются. Но у него уважительная причина и если бы его не отпустили в этот несчастный отпуск, разбираться пришлось бы уже Айдену.       Это должен был быть роскошный бал, на котором настояла Корделия и с которым был согласен Николас, но непогода переиграла все их планы. Никаких пышных платьев и громкой музыки, никаких толп и яркого света. Из-за снегопада большинству приглашенных гостей не пробраться к дворцу, а дворцу не принять их как следует.       Но значит ли это отмену праздника для них двоих? Никогда. Пусть даже никого рядом не будет, это не ухудшит ситуацию, даже наоборот.       Айден забывал как дышать только два раза в своей жизни: когда ему сказали о смерти Конрада и когда он слушал клятву Ника перед Верховным жрецом на их церемонии. И сейчас он близок к этому состоянию, когда видит костюм Ника. Практически один в один повторяющий церемониальный, но белый. С красной мантией, спадающей с плеча.       Его мать улыбается ему и что-то говорит Николасу, заставляя его повернуться.       Пальцы Николаса холодные, как снег, которым они только что швырялись, а глаза внимательно следят за каждым его движением. Айден в который раз замечает блеклые веснушки на чужих щеках, так хорошо замаскировавшиеся вместе с румянцем. Это холода или от того, что сейчас происходит?       Вероятно, и то, и то.       — Тебе идёт красный, — наконец говорит Айден, осторожно отпуская чужую ладонь. Николас не смотрит на их руки, ничего ему не отвечает, просто придвигается к нему и валит на снег.       Горячие губы и сладкие после выпитого шоколада поцелуи соргревают лучше любой ванны, но и её было бы неплохо потом принять. Главное, что потом. Айден подставляется под резкий поток любви, давая Николасу, обычно такому говорливому, собраться с мыслями.       — Я тебя никому уже не отдам, слышишь? — сбивчиво шепчет Ник между поцелуями, скользя губами мимо губ Айдена, на его щеку, с щеки на подбородок. — Теперь точно не отдам.       — Конечно не отдашь, — легко соглашается Айден, стараясь не завалиться всем телом в сугроб. — Для этого я и подарил тебе кольцо.       Глаза Ника горят также, как в тот момент, когда Айден отдавал ему фамильное кольцо с рубином. Настоящим озорством и любовью. Им не нужна связь, чтобы Айден это увидел, но она лишь приятно проходится по его внутренностям.       Его супруг невероятно красив в парадном костюме, сшитом специально к их празднику.       Айден сейчас где-то очень близок к тому, чтобы подхватить его за видимую от тренировок талию и увести из зала куда-то очень далеко. Всё-таки работа очень сказывается на личной жизни, особенно когда ты — наследный принц. Они видятся сейчас второй раз за день. Из этого состояния его вытаскивает Роуэн, подтакливая в спину.       — Хватит пялиться, спаси его от мамы.       И он бы с радостью что-нибудь ответил брату, если бы не был с ним согласен. Ник едва успел вернуться с работы на границе, так и не пересекшись накануне с императорской четой, прибыв в замок ночью и провалявшись в их с Айденом постели добрую половину дня.       Но сегодня был вечер накануне их реальной годовщины. И мама вовсю оккупировала Николаса, чтобы поговорить о его делах.       — Мама, могу ли я украсть у тебя этого молодого человека? — Айден кладёт ладонь Нику на поясницу, приобнимая на глазах родителей и двора, который смог собраться на этот небольшой, но всё равно важный вечер.       — Он уже собирался сам у меня украсться, — Корделия отмахивается от сына легким движением ладони; её глаза блестят весельем. — Начните наконец ваш праздник, я так хочу посмотреть, как эти костюмы смотрятся вместе.       — Я же говорил, Айден будет невероятен с этой мантией, — Николас улыбается императрице, поворачиваясь к Айдену. — Ну привет, красавчик.       Ник осторожно касается его щеку нежным поцелуем и по залу бежит вздох и шепот. Айдену хочется провалиться на месте, но он уже не подросток, чтобы отказываться от и без того редких ласк своего мужа. Выставлять на публику свои отношения, всю интимную близость и прикосновения было чем-то не очень приличным, но сегодня их вечер, их праздник, двор не сможет ничего ему за это сказать.       — Если вы на начнете танцевать, сегодня все останутся без танцев, — сообщает подошедший Александр и Айден замечает, как отец переглядывается с его матерью. Императрица укладывает ладонь мужу на руку и едва заметно кивает в сторону сидящих музыкантов.       Те дожидаются пока Айден делает жест пальцами. У них есть всего несколько мгновений, чтобы занять их место по центру зала и Николас, само порождение грации, уверенно ведёт его.       Айден редко был на балах, старательно избегая танцев как огня, но были официальные мероприятия и церемонии, на которых ему было необходимо открывать вечера. И их годовщина не была исключением. Все танцы, которые у него были до Николаса, были лишь посредственностью, заученными движениями и выверенными касаниями, без лишних телодвижений, без лишних слов. Лидия была чудесной партнершей по танцам в Академии, потом другие дамы, которым по разным причинам нужна была партия от наследного принца, но это было обычно. Нервно. Чем больше танцев проходило, тем увереннее и четче становились его движения, и тем меньше он получал от них удовольствия. Как по протоколу, по заученным схемам, как вышколенные вызубренные молитвы в храме и механические движения на ритуалах.              А потом Ник взял его под руку на их репетиции свадебного танца и повёл сам. Легко переплёл с ним пальцы, уверенно придержал на повороте за поясницу, лукаво улыбнулся, как умел только он, и Айден открыл себя в мире танцев как-то заново. Больше не нужно было терпеть других женщин, других партнеров без его желания, теперь у него был тот, с кем он мог спокойно вальсировать хоть часами, пока ноги не загудят, а голова не закружится окончательно.              Когда начинается медленная мелодия, тело Айдена двигается само. Послушно ведётся за руками Николаса, оказывает ему поддержку в нужных квадратах и смотрит в сверкающие весельем глаза. Ник не пьян или, скорее, не пьян алкоголем, и в груди Айдена становится нестерпимо горячо, когда он это понимает. Чувствует даже без связи, знает где-то на подкорке сознания, что так и должно быть.              Вблизи Айден видит, как в волосах Ника блестят едва заметные вплетенные жемчужины.              — Не хочешь устроить немного представления? — Ник негромко отвлекает его от танца, любования им самим и наслаждением ощущения его тела в руках под музыку.              Айден знает, о чём он говорит. И знает, что отец вряд ли останется этим доволен, но, опять же. Это их праздник. Только его и Николаса.              Тени сначала легко окутывают Ника привычным пушистым одеялом, прежде чем рассыпаться по полу, скользя следом за их ногами. Айден прекрасно справится с тем, чтобы самостоятельно придать им необходимую форму, но какой тогда смысл? Ник уже здесь, уже вплетается своей магией в само естество теней и самого Айдена, привычно скручиваясь внутри него в прочный канат. Он направляет главное оружие королевской семьи, делая причудливые узоры из теней на полу в угоду публике. То, что должно рвать и метать, означая власть и страх, вызывать только уважение и робость, легко струится под магией Николаса, как настоящий домашний питомец, дорвавшийся до ласки любимого хозяина. Такой покорности от теней Айден добивался годами в храме и всего за жалкие полгода связи с Ником достиг идеального результата.              Затылком Айден чувствует внимательный взгляд отца, который уже говорил как-то ему о том, что не стоит показывать эту сторону их магии народу. Но это ведь и не простой народ, верно? Да и повод очень подходящий…              Ник понимает о чём он думает и улыбается ему самой искренней улыбкой, соревнуясь с блеском своих же железных колечек на свету.              — Ты на меня плохо влияешь, — шепчет ему Айден, прислонившись лбом к его лбу, слыша, как затихает музыка.              — Это моя прямая обязанность, — Ник улыбается, останавливаясь вместе с музыкантами. Айден замирает вместе с ним.              Сейчас зал должен рассыпаться в аплодисментах, они должны разойтись, поклониться и отойти, чтобы следующие пары вышли потанцевать.              Но это их отнюдь не маленький праздник. Ник только будет рад нарушить очередные формальности.              Поэтому Айден притягивает Ника ближе к себе за талию, ощущая ладони на своём лице перед осторожным касанием губ к губам. Люди всё равно хлопают, наверное, даже более воодушевленно, чем мог себе представить Айден, но отпустить Николаса сейчас равносильно преступлению. Поэтому он снова делает жест пальцами, возвращая музыку в зал.              И оттягивает Ника за руку из центра.