Заставь меня поверить в магию

Запах петрикора стоял повсюду, густой, что тяжело даже вдохнуть. Уши звенели от собственного пульса, упорно пытавшегося перекрыть шум дождя. Лёгкие жгло расплавленным воздухом, ноги скользили по траве. Пальцев он почти не чувствовал, они онемели и посинели, окрасившись в лёгкий, почти красивый оттенок фиолета, его любимого цвета, словно мир насмехался над ним даже сейчас. Он и не думал сбавлять скорость. Ветер резал кожу, дождь хлестал по лицу, а окружающая реальность расплывалась, теряя очертания и растворяясь в бесконечных, ледяных потоках воды, где уже не существовало ни дороги, ни страха, только движение вперёд. Живот скручивало, позвоночник покалывал тонкими иголочками мышцы протестующе ныло… но он продолжал бежать.

* ｡ﾟ☆: * ･ ｡ﾟ☆ : ☽ .* ･ ｡ﾟ☆: *

«Ген» «Ген...?» «Ген!» — в третий раз позвал его Укё. «М?» — промычал Ген, давая знак, что только сейчас вернулся в реальность. Он смотрел, как мокрые листья падают на блестящий тротуар, будто забыв, где находится. «Я оставил тебя на десять минут, а ты уже успел закадрить какого-то парня» — Укё поправил кепку. Он захлопнул дверь бара и тяжело вздохнул. «Тебе пора прекратить давать им надежду» «Я бы не сказал, что кадрил, Укё-чан. Просто… угостил напитком» — Ген ухмыльнулся и драматичным движением откинул чёлку ладонью, словно на него светили прожекторы. «Да и он сам не был от меня в восторге» — добавил он, небрежно махнув рукой. «Представляешь, узнал меня только по моим книгам! И ещё назвал их мусорными!» — Ген обиженно жестикулировал. «Они, конечно, ими являются, но можно было бы хотя бы повежливее сказать!» «Вот как» — сказал Укё, не обращая внимания на театральность друга. «Где наше такси?» — буркнул Ген, сильнее кутясь в своё хаори. Он продолжал дуться так искренне, будто ему было не двадцать семь, а семь. Укё посмотрел в приложение, «Чёрное тойота номер 140» — пробормотал он, оглядывая улицу. «Вон там, я вижу его» — он схватил Гена за локоть в замочек. «Да мам» — хихикнул фокусник, но даже не попытался вырваться. Они дошли до машины и, открыв дверь, устроились на заднем сиденье. «Ты ко мне? Или решил вернуться в свою берлогу» — спросил Укё, чуть наклонив голову. «Думаю всё-таки к себе. Не могу позволить себе беспокоить тебя ещё больше» — выдохнул Ген, устраиваясь по удобнее. Оба вежливо кивнули водителю. «Ты меня не беспокоишь. И если бы беспокоил, я бы сказал» — мягко произнёс Укё, положив руки на бёдра. «Мне тридцать три, Ген. Я уже не ребёнок, чтобы боятся отстаивать свои границы» «Я всегда рад твоему присутствию, так что не говори такую чушь» — лёгким толчком локтя он ткнул Гена в плечо. «Ай-ай. Ладно, уговорил» — фокусник рассмеялся, потирая место удара. «Я очень устал. Кажется, опять переусердствовал со своими трюками» — притворно захныкал он, разминая запястье. «Вот почему я говорил тебе отказать Ганешу-сан. Он бы понял» — спокойно напомнил Укё. «Я не смог! Ты видел, как он обрадовался, когда увидел меня. Я не могу разочаровать фанатов, дорогой» — Ген сжал ладони и обнял себя за плечи. Укё бросил на него косой взгляд и посмотрел в потолок, будто прося о помощи. Он прекрасно понял, что продолжать этот разговор бессмысленно. Поэтому сменил тему, тактичность была одной из его сильных сторон. «Кстати... что насчёт того беловолосого парня? Ты так и не закончил» — произнёс Укё, приподняв бровь. «Неужели он и правду узнал тебя по книгам?» «О звёзды. Да!» — Ген взвизгнул на тон выше, чем хотел, и немедленно прикрыл рот ладонью. С виноватой улыбкой посмотрел на водителя, потом снова повернулся к Укё. «Так вот, слушай. Он сначала меня вообще не узнал. А как только я представился, сказал, цитирую: «Так это ты написал те мусорные книжки по психологии? Я-то думал, где видел твой душлан» — Менталист идеально скопировал интонацию и выражение лица Сенку, будто снова стоял напротив него. «Ты можешь ушам поверить, Укё??» — жалобно выдохнул он. «Я вкалываю пять лет не покладая рук. Пять лет! Ни одного нормального отпуска дольше недели, снимаюсь в фильмах, сериалах, веду своё шоу…» — Ген задрыгал ногами как обиженный ребёнок и закрыл лицо ладонями. «А он выдаёт про эти книги! Которые я написал в девятнадцать. Это было когда? Восемь лет назад?» — он бессильно опустил голову на спинку сиденья. «Я думал, о ней все уже забыли» — протянул Укё, задумчиво почесав подбородок. Судя по лёгкой усмешке, мини-срыв Гена его не особенно тревожил. «Я тоже так думал» — мрачно сказал Ген. «А теперь, как видишь, сижу униженный. Это не ситуация, а кошмар, последствие моих действий в молодости» — он скрестил руки и прикрыл глаза, будто надеясь, что мир исчезнет хоть на секунду. «Но ты же продолжил с ним флиртовать» — заметил Сайонджи, пожав плечами. «Значит всё не так плохо. Обычно ты либо сразу бежишь ко мне, либо выкручиваешься сам и исчезаешь» — сказал Укё, переводя взгляд в окно, где небо потемнело. «Дождь скоро будет» мелькнула мысль. «Ну. Знаешь... Я не мог оставить его одного» — Ген заправил выбившуюся белую прядь за ухо. «Он был… довольно симпатичным. И разжёг во мне интерес» — Он отвёл глаза и уткнулся взглядом в окно. Укё взглянул на его затылок, увидев чуть ссутулившиеся плечи, руки перебирающие пальцы. Он положил ладонь на плечо менталиста. «Делай что считаешь нужным, Ген. Только не влюбляй его в себя. Мне будет жаль паренька» — он мягко похлопал друга по плечу. «Я очаровательный, что поделать. Сложно не влюблять в себя» — Ген расплылся в своей фирменной лисьей ухмылке и легко повёл плечами. «Не влюбись случайно сам. Мы оба знаем, чем это заканчивается» — серьёзно сказал Укё. «Не волнуйся, Укёшка. Такого 100% не будет. Я просто считаю его красивым, вот и всё» — фокусник махнул рукой и скрестил ноги. Он уставился на свои ногти, нервно поддел кутикулу и тут же осёкся, принуждая себя остановиться. Чтобы отвлечься, вытащил телефон и стал лениво листать соцсети. «Ночью пойдёт дождь» — буднично сообщил Укё, не поднимая глаз от собственного телефона в чехле-книжке. «Ну нет...» — завыл Ген, драматически съезжая по сиденью ещё ниже. Укё даже не бросил взгляда на Асагири. А вот водитель бросил на них короткий взгляд в зеркало. «Мы приехали, господа» — произнёс он, отщёлкивая дверной замок. Укё поднял глаза, убрал телефон в карман куртки. «Спасибо. Хорошего вечера» — прикосновение к двери неприятно кольнуло. «Пойдём Ген» Ген нехотя выбрался из машины и, прежде чем закрыть дверь, схватил Укё за запястье. «Ненавижу осень. Когда она уже закончится?» — жалобно бормотал менталист. «Серьёзно я устал от этих дождей. Вселенная сегодня ко мне не добра, хотя я утром вытянул Двойку Кубков. Хорошая карта, между прочим. Всё было предсказано» — Он вплёл руку Укё в свою и спрятал их обе в карман хаори, согревая. «Дождь она, видимо, предсказать забыла» — Укё поправил кепку. «Хотя может, это моё предсказание вызвало дождь?» — Он сказал это с таким ленивым подтруниванием, что Ген наградил его пустым, мёртвым взглядом. «Тебе пора носить перчатки, дорогой мой. Старость не радость всё таки. Ты уже не молодой, чтобы рисковать здоровьем» — настолько серьёзным тоном произнёс Ген… и тут же расхохотался, заметив выражение лица друга. «Очень смешно» — фыркнул Укё. «Ты сам уже ближе к тридцати, чем к двадцати. Скоро тебя постигнет моя “участь”» «Тогда я умру молодым» — драматично закатил глаза Ген, но улыбка выдала настроение. «Я всё ещё могу гадать тебе на день. Только попроси, и я тут как тут со своей тарошкой. Будешь моим персональным синоптиком.» — Он помахал левой рукой, в которой держал карту Туз Пик. «Нет, спасибо. Мне пока не интересно. Ваша карта, мастер ментальной магии, рассказала вам что-нибудь о том парне?» — Укё слегка стукнулся плечом об его плечо. Ген задумался, глядя вбок, пытаясь вспомнить значение. «Вообще, я интерпретировал Двойку Кубков как хорошее сотрудничество с владельцем бара» — он почесал уголок челюсти и убрал чёлку за ухо. «Ганешу-сан» — поправил Укё, кашлянув в кулак. Ген закатил глаза. «Знаю я его имя. Не перебивай» «Ну вот, ещё карта означает знакомство. Особенно если смотреть на неё… романтически» — Он слегка покраснел, но от холодного ветра это было почти незаметно. «Хотя всё равно не объясняет дождь. У карты вообще нет привязки к погоде» — Он пнул небольшой камешек на дороге. Укё шагнул вперёд, но почувствовал, что Ген резко остановился. Он обернулся. Менталист стоял, широко распахнув глаза, будто до него дошло что-то жизненно важное. «БОЖЕ МОЙ, УКЁ!» — закричал Ген, схватив его за плечи. «Сенку вытащил туз! Это всё объясняет!» — Он понизил голос, но продолжал трясти друга. «Что именно?» — Укё мягко положил ладони на его руки, пытаясь остановить тряску. «Туз Кубков! Масть воды! Дар небес в виде воды! Сенку сам не вытягивал карты, но ты же знаешь мои карты всегда связаны друг с другом» — Ген убрал руки с плеч и стал кружиться на месте. «Он предсказал погоду! Как я мог не понять сразу…» — Он схватился за волосы и тихо застонал от досады. «Его мальчишечная харизма ослепила тебя» — настала очеред Укё положить руку ему на плечо, чтобы заземлить. «Знаешь, обычно всё наоборот. Парни, с которыми ты флиртуешь, без ума от тебя» «Спасибо за комплимент, Укё-чан. Но я не без ума от него» — Ген отмахнулся и переплёл пальцы перед собой. «Пошли уже. Хочу принять ванну после этого кошмарного дня. Мне не до твоих провокационных намёков» — Он вскинул подбородок и коротко хмыкнул. Укё лишь тихо рассмеялся, оставив тему. Они оба устали. Ген вымотался выступлением на шоу и переговорами в баре. Да и бумажной работы у них сегодня было уйма. Лежать в постели теперь казалось высшим благом. Когда они почти подошли к подъезду, на нос Гена упала первая капля. Он дёрнулся, как мокрая кошка, и мгновенно потянул Укё за собой внутрь. «Звёзды просто ненавидят меня сегодня. Ужасный, ужасный день!» — проревел он, отпуская руку друга и вытирая каплю рукавом. Быстрым шагом направился к лифту, Укё шёл следом, тихо забавляясь. «Смейся смейся. Посмотрим, как тебе будет смешно, когда пойдёт гроза» — огрызнулся Ген, нажимая сразу две кнопки, четвёртый и пятый этаж. Он скрестил руки, а свет в кабине слегка мигнул. Ген тут же прищурился на лампу. Укё при слове «гроза» поморщился и потёр шею, нервно усмехнувшись. Прежде чем зайти в лифт. «Ты угроза» — тихо произнёс он. «С самого рождения» — самодовольно наклонил голову Ген. Фоновая музыка заиграла, и он начал отбивать ритм пальцем по руке. Лифт звякнул, остановившись на четвёртом этаже. «Всё пока, дорогой Укё. Увидимся» — Ген крепко его обнял, и Укё хлопнул его по спине. Ген выскочил из кабины, едва не сбив цветочный горшок, и с неловкой улыбкой наблюдал, как Укё машет ему, пытаясь не расхохотаться. Двери захлопнулись, цифра на дисплее медленно поменялась на 5. Ген глубоко выдохнул, убрал прядь за ухо, отряхнул ботинки от земли и направился к своей квартире. Ген познакомился с Укё, когда брал у него интервью на своём шоу. Военные всегда вызывали у него особый интерес, и он просто не мог упустить шанс пригласить на запись человека вроде Сайонджи. За кадром разговор пошёл удивительно легко. Они проговорили пять часов без паузы, будто пытались быстро наверстать годы неподелённых мыслей. Позже выяснилось, что они живут в одном и том же здании. Открытие удивило обоих, но Ген улыбнулся так искренне, что Укё даже на секунду растерялся. Сайонджи был… интересным человеком. Со своей моралью, принципами, слишком честным для своего возраста. Ген всегда находил прямоту почти обескураживающе привлекательной. Его уже давно не трогали сладкие речи, красиво приправленная ложь. Ещё одна ложь сверху. Этот мир научил его слышать фальшь за три секунды. В его собственной жизни лжи было слишком много. Он не хотел видеть её в друзьях. И да… звучит лицемерно. Но кем ещё не был Асагири? Может, поэтому у него только пара настоящих друзей. Остальные были лишь массовкой, которым он улыбался, но не откровенничал. Сложно называть кого-то другом, когда ты носишь столько масок. Ген провёл ладонью по лицу, массируя висок, чувствуя, как тяжелеют веки. Он достал ключи. Совершенно обычные, без брелка, без украшений. Совершенно не в его эстетике. Но он так и не нашёл тот единственный, который бы не раздражал или не мешался. Открыв дверь и закрыв за собой, он оказался в тёмном коридоре, где его встретил шум ветра. Окно было открыто. Точно. Забыл закрыть. Плечи безвольно опустились, а вместе с ними и всё выражение лица. Руки и спина ныли знакомой тупой болью, мышцы отзывались усталостью после долгого дня. Он размял плечи, почесал затылок, достал телефон… и полез во второй карман. Пусто. Он порылся ещё раз. Карман пуст. Холод поднимается по позвоночнику. Он выдохнул коротко, рвано. Он… отдал её Сенку. Свою счастливую монетку. И только сейчас осознал, что вообще сделал. Он прижался спиной к двери и медленно, тяжело сполз на пол. Уткнувшись лицом в колени, он обнял себя, пытаясь дышать ровно, пытаясь не паниковать. Это было довольно глупо, не так ли? Он просто дурак! Идиот! Он ударился затылком о деревянную дверь и уставился в потолок. Он потянул за белую прядь волос, едва не вырвав её. Зачем он сделал это! Опять ты никогда не обдумаешь наперёд, Асагири! Опять! Теперь будущему ему придётся расплачиваться за собственную импульсивность. Ген застонал, резким движением выпрямил ноги, потом столь же стремительно поднялся. Скинул ботинки ближе к входу, едва не споткнувшись о собственные же ступни. Только рефлексы и вечный сценический баланс спасли его от падения. Он перехватил дыхание и направился дальше по квартире. Ген скинул хаори и бросил его на стул, который уже давно превратился в маленькую домашнюю “вещалку”. Потом просто рухнул на свой пастельно-синий диван и закричал в подушку, приглушая мучительный стон. Пальцы снова нашли локоны — привычка, от которой Укё его постоянно отчитывал: «Ты так скоро облысеешь, Ген». Спасибо, дорогой Укё. Но в его семейной линии никто вроде бы не лысел. Правда, он своих родственников толком и не знает. Но всё равно почему-то уверен в этом. Ну вот кто его тянул понтоваться перед этим Ишигами...? Он уткнулся в подушку ещё сильнее. Ген ничего этому парню не должен. Он слышит подобные слова в свою сторону каждый день. Но почему-то именно этот парень зацепил его. Ну вот, увидел красивое лицо и сразу же мозг отключился? Повёл себя, как подросток. В разгар пубертата? Ген застонал от собственной тупости. Как он теперь завтра будет выступать? Он и так был на исходе сил. Всю энергию выплеснул на сегодняшнем шоу. Думал, выдержит ещё одно выступление, а следом уйдёт на заслуженные выходные. Но нет. Конечно. Обязательно должен был появиться этот мальчишка. С задумчивыми глазами и хмурыми бровями, которые мешали ему пройти мимо. Он напоминал ему тень из его прошлого. Ген никогда бы не подумал, что всё это обернётся вот так. Ну кто мог предсказать такое? Кто мог подумать, что Сенку вспомнит о его книгах, которым восемь, мать их, лет. Он сам-то уже не помнит, что там писал! И не хочет думать об этом. Тогда откуда этому парню знать о них? Абсолютный бред. Просто бессмыслица. Это такой позор. Он был готов умереть прямо там, провалиться под пол, под землю, в пустоту, да куда угодно! Снаружи выглядел спокойно, но внутри. Ему хотелось только кричать. Ген перевернулся на спину и пялился в потолок. Он так регулярно смотрел на вверх, что однажды наклеил там светящиеся звёзды, чтобы было хоть на что зацепить взгляд. Он поднял руку, будто тянулся к этим маленьким пластиковым созвездиям, и сжал пальцы. Рука ныла, но он уже свыкся с этой болью. Ген почувствовал себя грязным: Пот, макияж, усталость, всё зудело в голове. Ему срочно нужно было смыть с себя день. Ничто не расслабляет так, как горячая ванна после утомительного выступления. Он поднялся с дивана и поплёлся к ванной, хватая по пути полотенце. Серьёзно, пора прибраться. Кажется, он только что увидел банку из-под колы в корзине для грязного белья. Его встретил тот же шкаф со стеклянными дверцами. Внутри статуэтки, дипломы и аккуратная коллекция камней: Аметистовая друза, цитрин, авантюрин, лабрадорит и даже срез голубого Джона. Самый прелестный камень среди всего, что он собрал. Он мог часами излагать о каждом отдельно, и сам не заметил, как расплылся в улыбке. Дойдя до ванной, он потёрся ногой о резиновый коврик, осторожно коснулся и повернул кран. Включил горячую воду, налил пену с ароматом лаванды и стал ждать, пока ванна наполнится. Пар постепенно начал наполнять воздух, делая комнату тёплой и слегка туманной. Ген начал раздеваться, легко сбрасывая водолазку и штаны. Носков, как обычно, не было. Сколько бы людей ни ругали его за это, он просто ненавидел ощущение ткани на ступнях. Ему нужно чувствовать пол, быть ближе к земле. Ну и что, что он ходит босиком? На нём есть ботинки. Это уже неплохо. Он медленно провёл ладонями по рёбрам, задерживаясь на каждой косточке, будто проверяя, всё ли они ещё на месте. В зеркале на него смотрел холодно, человек, который никогда полностью ему не нравился. Но с которым приходилось жить. Интересно… а Сенку сейчас тоже стоит перед зеркалом? Мысль вспыхнула внезапно. Ген тут же оторвал взгляд от отражения, словно пойманный на чем-то непристойным. Он обнял себя руками и вдохнул. Слишком глубоко, слишком резко. Иногда само дыхание казалось наказанием. Вполголоса он мычал обрывки популярной мелодии, заевшей в голове. С ноги на ногу постукивал пальцами по локтям. Куда деть эту нервную энергию? Ему было любопытно… Удивил ли Сенку его фокус? Заметил ли вообще? Как же Гену хотелось взглянуть на его реакцию. Поддергивание бровей, сужение зрачков. Может, ради этой реакции стоила вся сегодняшняя усталость. Может. Ген поймал себя на мысли, что думает о парне слишком много. Слишком... Мягко. Но стоит ли винить его? Это было новым ощущением. Свежим, как глоток холодной колы в жару. Он уже давно не общался с людьми, которые не знали его имени. А даже если узнают, сразу меняются: становятся приторными, угодливыми, липко-добрыми. Честность, кажется, стала роскошью. Ген поднял глаза и встретился с собственным отражением — тускло серым, усталым. Моргнул. Мешки под глазами болели. И всё равно перед внутренним взором вставали глаза Сенку. Сначала он подумал, что они карие. Но когда парень поднял подбородок, в свете бара они вспыхнули рубиновым оттенком. Ген уже давно не встречал подобных глаз. Они будто резали темноту. Так и хотелось рассмотреть их поближе — пересчитать каждую ресницу, каждую искорку в глубине зрачка. Внешне он оставался игривым, лениво обаятельным менталистом. Но внутри в этот момент бушевала буря. Ген никогда не встречал альбиносов. Он считал, что парень просто покрасил волосы в белый, особенно видя зелёные кончики. У него уже бывали подобные случаи. Хьёга — копейщик, который всегда уверял, что ранняя седина у них в семье наследственная. Поэтому он решил не мелочиться и просто выкрасил волосы полностью в белый. Укё поседел от стресса после бесконечных военных командировок, а у самого Гена — полиоз. Но стоило ему увидеть эти алые глаза, как он замер на секунду. Будто кто-то выдернул из него весь воздух. Сенку был необычным. Интеллект сверкал в его взгляде так ярко, будто освещал всё вокруг. Он смотрел прямо, глубоко, словно видел сквозь Гена. Вызывая мурашки по всему телу. Он казался тем, кто мог дотянуться до звёзд. Пока сам Ген лишь наблюдал за ними издалека. Но было приятно, пусть на мгновение, встретить того, кто тоже держит в руках свой генетический “золотой билет”. Пусть Ген и не считал свой подарком судьбы. Вода в ванне дошла до нужного уровня. Ген выключил кран. Опустил ноги в горячую воду, а затем медленно погрузился полностью. Кто-то назвал бы эту воду кипятком, но для него это было идеально. Горячее, обволакивающее, словно обьятия, успокаивающее мышцы. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из тела, как мышцы расслабляются, а мысли медленно затихают. Ген закрыл глаза. Это было именно то, что нужно. Всё было не зря, если он окажется в конце, в этом месте. Ген погрузился ещё глубже. На поверхности остались только его нос и часть лица, будто он пытался спрятаться в самой воде, так же, как привык прятаться за масками. Лампочка над зеркалом светила тёплым жёлтым светом, превращая ванную в маленькое убежище. Лаванда мягко заполняла воздух, а горячая вода, наконец, согревала тело, которое почти всегда оставалось ледяным. Ему хотелось заснуть прямо здесь. Глаза слипались, дыхание стало тяжёлым и медленным. Усталость давила на плечи, а в руках пульсировала знакомая боль, которая всегда приходила после переутомления. С усилием подняв руку над водой, он заметил, как она дрожит. Лампочка подчёркивала чёрные вены под кожей, тонкие резкие линии от кистей к плечам, словно вырезанные на холодном мраморе. Стоило ему покрутить руку, как становились видны шрамы: одни тонкие, белые линии, едва заметные, другие —глубже, грубее, оставшиеся там навсегда. Между ними россыпь тёмных и светлых точек. Следы, о которых знает только он. Они никогда не исчезнут. И будут напоминать ему обо всём, что он пережил. Укё этих шрамов не видел, но наверняка догадывается. Только не спрашивает, будто боится разрушить хрупкое равновесие, на котором держится сам Ген. И правильно боялся. Ген вспомнил, как когда-то пытался оттолкнуть его, прекратить общение, исчезнуть, спрятаться, как всегда делал раньше. Но Укё… Укё просто выломал дверь его мира. Не грубо, а упрямо-тёпло, с той самой обезоруживающей решимостью и мягкой, светящейся добротой в глазах. И тогда, в тот момент, когда всё внутри Гена кричало закрыться, он так и не смог произнести «Уходи». Не смог — и словно впервые понял, что больше и не хочет. С тех пор расстояние между ними стало ещё меньше. Но не настолько, чтобы он мог говорить правду. Ни одной душе он не доверял. Самое главное. Те, кто знал… должны быть мертвы. Ген провёл рукой по корням волос, ещё сухим и тёплым от комнаты, и продолжил тяжело дышать. Он сжал кулак. Тёмные вены под кожей выступили ещё сильнее. Как вообще можно поделиться с этим? Ген погладил большим пальцем вены на руке. Он поднял взгляд на светящиеся звёзды, наклеенные даже на потолке ванной. Мягкое зелёное свечение струилось по стенам и успокаивало, напоминая о детской привычке искать «небо», когда вокруг не было ничего настоящего, кроме собственных мыслей и надежды, что однажды свет станет реальным. Смотрит ли сейчас Сенку на настоящие звёзды ясным, уверенным взглядом? Пока Ген сидит здесь и смотрит на пластмассовое свечение над ванной. Он подтянул колени к груди. Горячая вода стекала вниз, оставляя кожу покалывающей от перепада температур. Его маска трескалась. Не та, что на лице. Внутренняя куда хрупче. Она трескалась и рассыпалась под звук тихих капель из неплотно закрытого крана. Секрет, который давил всю жизнь. Хрупкость, которая просила голоса. Желание закричать, но голос застревал в горле. «С большой силой приходит большая ответственность» — цитата из старого фильма, который он когда-то смотрел с неподдельным весельем. Но теперь Ген считает, что сила — это не подарок. Это кандалы. Ген боится. Всегда боялся быть раскрытым. Быть узнанным. Снова. Он впился ногтями в плечи, стараясь вернуть себе дыхание. Зрачки бегали, цеплялись за стены, за свет, за воду, за что угодно, лишь бы не за своё отражение. Тревога выматывала. Она всегда выматывала. Особенно когда он смотрел в зеркало. Кого он там видел? Уверенного и харизматичного ведущего? Громкого, игривого и эмоционального друга? Или осторожного, скрытного человека под всеми этими слоями? Без макияжа и его хитрой лисьей улыбки он не узнавал себя. Он столько лет носил маски разных цветов и форм, но все они служили одной цели — спрятать. Скрывать того, кто он есть на самом деле. Иногда ему хотелось быть честным. По-настоящему честным. Не задуматься над каждым ответом. Не взвешивать каждое слово. Не бояться последствий. Каждого вдоха. Жить, как живут другие. Не вечно опасаясь, что кто-то догадается. Что кто-то увидит. Что кто-то сложит всё воедино. Нанося грим, Ген всегда чувствовал себя чуть спокойнее. Не потому, что он действительно скрывал себя, а скорее из-за ощущения дополнительного слоя между ним и миром. Маска поверх маски. Но даже она не избавляла его от паранойи. Что он раскроет себя перед многотысячной аудитории. Что если кто-то заметит, что форма трещины не меняется ни на миллиметр? Что если на шее проступят тёмные вены? Что если камера поймает неправильный угол? Слишком много. «А что если?». И даже в ванной он не мог расслабиться полностью. Ген обхватил руками шею, надавив на выступающую вену. Та отозвалась заметным пульсом под пальцами. Суббота будет тяжёлой. Он усмехнулся под водой, и тут же пузырьки хлопнули под носом. Несколько шальных попала в ноздри и рот. Ген резко закашлял, вскинув голову над водой. Капли стекали с кончика носа. Он смахнул их и несколько раз моргнул, пытаясь прогнать тент усталости, осевшую в уголках глаз. Зевнув, прикрыл рот ладонью и снова положил руку на шею. Весь день он ощущал себя натянутым, словно нервы на струнах. Особенно неприятное ощущение под кожей, в ямке у основания черепа. Зуд и покалывание одновременно. Кожа казалась слишком тонкой. Будто он был голым, незащищённым. Напрягать мышцы не помогало, лишь усиливало тянущее напряжение. Он сжал шею сильнее. Ещё сильнее. «Только бы не оставить синяки» — устало подумал он. Хотя тональник всё замажет. Как всегда. Дрожь в руках не проходила, горло пересохло. Хочется спать. Настолько сильно, что мысль о сне стала липкой, навязчивой. Поэтому он выбрал старый проверенный способ. Ген задержал дыхание, закрыл глаза и медленно ушёл под воду с головой. Уши заложило. Мир стал мутным и глухим. Вода обнимала тело горячими слоями. И Ген, наконец, позволил себе раствориться. Под водой он положил одну руку на грудь, другую на живот, пытаясь вернуть контроль. Но мысли не слушались. Он вспоминал, как должен был просто отпраздновать очередное успешное шоу. С Укё. Без работы. Без давления. Без фокусов. Просто время с другом. Он даже заказал острую колу, чтобы поддержать атмосферу. Хоть сам и не пьёт. Он заметил, что барменша узнала его по тому, как её взгляд скользнул по нему, и шепнула что-то коллеге. Но он сделал вид, что не заметил. Он привык к таким реакциям. А потом к ним подошёл мужчина, представившийся владельцем заведения, и вежливо предложил поговорить где-нибудь в сторонке. Укё, хоть и не был уверен, стоит ли отпускать Гену с незнакомцем, всё же не стал его останавливать. К тому же мужчина любезно пригласил и его присоединиться. Они уселись за небольшой столик, перекинулись парой фраз, выпили горячего чаю. И тут владелец, будто между делом предложил Гену выступить, разогреть публику перед живой музыкой. Разумеется, за выступление обещали хорошо заплатить, и фокусник не видел причин отказываться. Глаза мужчины буквально загорелись от самой мысли, что сам Асагири выступит у него в баре. Да и у Гена как раз была свободная неделя, так что почему бы не выйти на сцену на каких-то двадцать минут? Казалось бы, просто… Только вот появился Сенку, и всё внезапно перевернулось с ног на голову. И теперь… Теперь вода жгла лёгкие изнутри. Сердце бьётся всё быстрее, болезненно отдаваясь в ушах. Мозг, захлёбываясь паникой, кричал о том, что пора вырываться наверх. Всё тело сводило, будто само вопило о спасении. Он держался до последнего, упрямо игнорируя отчаянный инстинкт выживания. Пальцы дрожали, словно он цеплялся за невидимую грань. Голова начала гудеть, и мир постепенно сужался до мутного дрожащего света над водой. Голова гудела. Вода давила в уши. Нужно вынырнуть. Сейчас. Сейчас же. Он резко вынырнул, хватая воздух. Каждый вдох был настоящим раем, напоминанием, что он жив. Что ещё здесь. Что ещё держится. В голове будто стояла густая вата, приглушая всё вокруг, пока он вцеплялся за скользкие бортики. Он прислонился к холодной стенке ванны, слушая бешеный ритм 120 ударов, в своём сердце. Рука скользнула по воде, разгоняя рябь. Капли сбегали по его пальцам и исчезали в дрожащей глади. Ген зажмурился, дыша глубоко и шумно. Наверное, стоит принимать ванну чаще. Дыхание постепенно выравнивалось, и он убрал прилипшие пряди с лица. Провёл ладонью по щеке. Тень улыбки появилась на лице. Он медленно спустил руку по шее, по ключице, выпирающей под кожей и ногтями. Лёгким ритмом постучал по ней, заземляясь, цепляясь за реальность. Вода уже заметно остывала, а пальцы успели сморщиться до смешных морщинок. Сколько времени он здесь просидел? Да какая разница… Менталист протянул руку к бутылке шампуня, выдавил немного на ладонь и медленно намылил корни, тщательно массируя скальп, будто пытаясь выдавить из головы остатки тяжёлых мыслей вместе с пеной. Погружаясь в размышления о завтрашнем дне, он перебирал в голове план: Придётся встать пораньше и придумать быстрый, лёгкий номер. Достаточно эффектный, чтобы не разочаровать публику, но и не такой изматывающий, чтобы свалиться в обморок прямо на сцене. Какая досада, что Укё завтра занят и не сможет пойти с ним. Без него сосредоточиться будет куда труднее. Но профессионализм подсказывал, что он справится. Ну же, Ген, всё ведь шло прекрасно целых пять лет. Что может пойти не так? Он профессионал своего дела. Может устроить шоу хоть из одной карты, даже из одной монетки(доказано). Ему стоило бы уже перестать нервничать перед каждым выступлением. Его никто не раскроет. Вероятность этого один к миллиону. А удача всегда на стороне, Гена. Тогда почему же его грудь будто разрывает изнутри? Почему стоит только подумать о выступлении, как под рёбрами взрываются целые пачки щипучек? Почему тело реагирует так, будто впереди его падение? Если бы у Гена не было природного полиоза, он точно бы поседел от всего этого стресса.

* ｡ﾟ☆: * ･ ｡ﾟ☆ : ☽ .* ･ ｡ﾟ☆: *

Выбравшись из ванны на подрагивающих ногах, он обмотал полотенце вокруг талии. Проходя мимо зеркала, остановился. Протёр запотевшее стекло ладонью и взглянул на себя — мокрого, усталого, тяжёлого. Вода стекала с волос тонкими линиями, смывая подводку, оставляя под глазами тени, похожие на синяки. Вены подчёркивали весь вид. «Это будет сложно перекрыть» — пробормотал он, проводя пальцами по шее. Стоило ему открыть дверь, как по позвоночнику пробежал холод. Казалось, вся квартира соревнуется с дождём, кто заставит его замёрзнуть быстрее. Нужно включить кондиционер на тепло, иначе он заболеет. А болеть — последнее, что он может себе позволить. Ген прошёл по комнате, слыша шлёпанье мокрых ступней. Обошёл разбросанные вещи, щёлкнул кнопкой кондиционера и встал под поток воздуха, сначала прохладного, скоро — тёплого. Взял фен, сушил волосы, то и дело поднося горячий поток к рукам и ступням, чтобы отогреть их. Переоделся в тёплый свитер и домашние штаны. Убрал волосы повязкой, тщательно снял остатки макияжа мицелляркой, намазал кожу кремом. По пути к дивану достал из холодильника газировку. Плюхнулся на диван, укутавшись одеялом, достал телефон с журнального столика и открыл банку. Она тихо щёлкнула при открытии, выпуская короткое «пшш». От этого звука Ген невольно выдохнул и сделал первый освежающий глоток. Когда он поднял телефон, взгляд задержался на чехле: Прозрачный, с фиолетовыми звёздами, а под ним фото из фотобудки. Стикеры колы и карт внизу делали всё более «его». Он пролистывал сообщения и соцсети, допивая напиток. И вдруг взгляд сам собой ушёл к окну. Дождь ритмично бился о стекло, создавая мягкую, размеренную мелодию. Ген не отрывал взгляда, наблюдая, как каждая капля скользит вниз, оставляя за собой тонкие дорожки. Его глаза смягчились, стали задумчивыми, меланхоличными. Потёр запястье, медленно двигая большим пальцем по старым рубцам. Когда-нибудь он полюбит дождь. Это был лишь вопрос времени. Дыхание стало медленным. Вся концентрация сузилась до пульса под подушечкой большого пальца. На телефоне высветилось время. Уже десять. Значит, пора делать расклад на завтра. Ген потянулся к колоде на столике, открыл её и начал плавно тасовать в руках. В этих знакомых движениях было что-то терапевтическое, почти успокаивающее. Колоде в руках. Он доверял больше, чем самому себе. Устроившись удобнее, он слушал тихий стук дождя, наблюдая за каплями. Веки тяжелели. Он закрывал глаза и тут же резко открывал, не позволяя себе уснуть. Мысли блуждали: Что нужно убрать, что приготовить, что сделать, чтобы дом окончательно не превратился в хаос. Каждая новая вспышка усталости делала движение пальцев по картам всё тяжелее. Кто бы мог подумать, что колода может казаться такой… неподъёмной. Кажется, встреча с Сенку случится куда раньше, чем он сам ожидал. Если, конечно, этот парень снова появится в баре. Мысль об этом тлела где-то под рёбрами, тёплая и тревожная одновременно. И будет ли так странно признаться, что Ген ждёт этой встречи? Одна карта выскользнула из руки и мягко упала на пол, лицом вниз. Ген выругался и положил колоду на стол, намереваясь поднять карту… Но тело было тяжёлым, словно наполненным свинцом. Стоило попытаться подняться, мышцы тут же предавали. Сейчас подниму. Секунду. Только... отдохну немного. Голова ныла, веки опускались. Поднять их становилось тяжелее с каждым моргание. Он пытался открыть глаза, но с каждым разом это давалось всё труднее. Пока, наконец, не закрыл их и не открыл снова. Комната наполнилась только шумом дождя и его ровным тихим дыханием.

* ｡ﾟ☆: * ･ ｡ﾟ☆ : ☽ .* ･ ｡ﾟ☆: *

Телефон завибрировал. Динь Пятница: 22:50 Укё👂: Ген, к твоему счастью, дождь закончится где-то ранним утром 23:28 Укё👂: Ты спишь? 23:52 Укё👂: Спокойной ночи. День выдался тяжёлым