Ги-Хун в стране Кошмаров

      Уехать на Чеджу было не простым решением. Гихун долго колебался, мысль о том, чтобы оставить мать одну, грызла его сильнее любых долгов. Но в конце концов Гихун сам себя убедил: три месяца в санатории, достаточно, чтобы она оправилась, а он, как говорил Сан У, наконец за это время разберется с долгами. Да и, возможно, с самим собой.             Проснувшись затемно, он собрал небольшой чемодан: пара рубашек, курток, штанов, рисунки Гаён, которое она подарила ему перед отлетом. Выйдя на улицу Ссанмундона, Гихун ощутил резкий запах мокрого асфальта, с ночи лил дождь. Неон с витрин стирался в лужах, отражаясь тусклым розовым светом на грязных стенах переулков.       Он шел к остановке, минуя знакомые ларьки, где еще спали торговцы, и ту булочную, куда они с матерью когда-то ходили по утрам. Ноги гудели, голова болела, синяк под глазом, полученный от помощников господина Кима, саднил при каждом порыве ветра.       Автобус прибыл почти пустой. За окном мелькали тускнеющие вывески, спящие районы, редкие прохожие с зонтами. По мере того как он приближался к вокзалу, город будто просыпался, улицы наполнялись шумом, машинами, запахом кофе и выхлопных газов. Когда автобус остановился у вокзала, Гихун выдохнул. До встречи с Сан У оставалось еще немного времени. Он сжал ручку чемодана, посмотрел на дождливое небо и тихо подумал, что, возможно, это утро, начало чего-то нового. Или конца, кто знает.

***

      По правде говоря, Гихун всегда верил в Сан У. В его упрямство, в его ум, в то самое чувство цели, что когда-то сделало его гордостью Ссанмундона. Трудно было поверить, что человек, сумевший вырваться из паутины нищеты, теперь сам оказался в сетях долгов. Но, видимо, неудача настигала даже тех, кто казался неприкасаемым, даже таких обаятельных гениев, как Сан У.       Они были друзьями детства       Потому Гихун и не сомневался в его решении уехать, ну почти. Верил, что у друга есть план, что он всё продумал. Однако сам дом на Чеджу вызывал у него беспокойство. Слишком старый, громоздкий, стоящий на отшибе, будто выброшенный из другого времени или эпохи. Стены потрескались, полы скрипели, а ветер свистел в узких коридорах, как будто дом пытался что-то сказать. Предупредить.       Жильцы там всё же были. На верхнем этаже жила пара студенток, Сае Бёк и Джи Ён, тихие, почти незаметные. Внизу, на первом, старушка Гым джа со своим взрослым сыном Ёнсиком, что каждый вечер возился с инструментами и слушал старые радиопередачи.       И всё же атмосфера дома тревожила. В воздухе стояла странная тяжесть, не злая, но будто настороженная. Гихун хотел было уговорить Сан У поискать другое жильё, посвежее и ближе к городу, но было уже поздно: деньги переведены, решение принято. А когда он посмотрел на Сан У, усталого, с потухшим взглядом, но с чем-то вроде мольбы в глазах, его сердце сдалось.       Он не хотел чтобы Сан У страдал. Он слишком заботился о нем.       Со временем Гихун наладил отношения с соседями. Они оказались приветливы, даже заботливы, но всё равно оставались… немного загадочными. Иногда ему казалось, что они знают больше, чем говорят, может, даже больше, чем знает он сам.       Его беспокоило как пристально смотрела на него Сае Бёк, когда он выходил на крыльцо покурить.       Чтобы не зацикливаться на своих дурных мыслях, он стал возиться с домом: чинить, подкрашивать, разбирать старые вещи на чердаке. И, может быть, именно тогда он впервые нашёл тот странный ключ.

***

      День с самого утра не задался.       Дождь шел стеной, забивая водостоки и превращая двор в вязкую лужу. Во дворе пахло неровным озоном, пропитанным сыростью и запахом мокрой земли. Завтра, его день рождения. Он постарался вычеркнуть эту дату из головы, как вырывают страницу, чтобы не вспоминать лишнего. Да и праздновать не хотелось.       Вчера он все же позвонил, сначала матери, потом дочери. Новый номер, чтобы никто не мог отследить, где он теперь. Кто знал что мог бы сделать Господин Ким если бы знал где он. Мать радовалась, говорила о погоде, жаловалась на еду в санатории, а он лишь поддакивал, скрывая усталость. А потом, звонок Гаён. Маленький голос, немного хрипловатый от сна. Ей было любопытно, когда он вернется в Сеул. Гихун замолчал на несколько секунд, выдавил улыбку, сказал, что скоро. Соврал, но как иначе? Он слушал, как она смеётся, и ловил себя на том, что этот звук, единственное, что всё ещё держит его в этом мире.       После разговора он пошёл в старую оранжерею за домом, проверять грядки, что недавно установил. Запах влажной земли и старого железа резал ноздри. Ему всё ещё не верилось, что этот участок достался им за такие смешные деньги, будто кто-то хотел, чтобы они поскорее здесь поселились.       Сан У он не видел со вчера. Они немного поссорились, из-за ерунды, как всегда. Из-за двери внизу, и этого чертового ключа. Гихун отвлек его, когда тот сидел за ноутбуком, сосредоточенно изучая схемы и цифры. Хотел пошутить, разрядить атмосферу, коснуться плеча, просто напомнить, что они живые, не машины. Но вместо этого всё испортил.       Сан У резко поднял глаза, и в них было что-то такое, от чего Гихуна передёрнуло, усталость, раздражение, но и что-то ещё. Что-то, чего он боялся увидеть. Он не хотел ссор. Не хотел злить его. Просто иногда… не хватало. Его присутствия. Его тепла. Даже короткого касания, пальцами по спине, под рубашкой, где кожа чуть нагревается от напряжения.       Эти прикосновения были как привычка. Но каждый раз он спохватывался, будто обжигался. Не потому что не хотел, а потому что слишком хотел. И этот страх, липкий, тихий, сидел внутри, страх, что Сан У поймёт. Что отвернётся. Что скажет вслух то, чего Гихун сам боялся признать.       Он и вправду боялся.       Он попытался отогнать эти мысли, занявшись готовкой. На ужин должен был быть суп с тофу, простой, привычный. Но руки дрожали, нож соскальзывал, а пальцы он обжёг уже раз пять.              «Айш, что за день», — выругался он, швыряя ложку в мойку.              Из стены за холодильником снова послышалось шуршание. Мыши. Эти чертовы грызуны, у той самой двери. Они точно шли оттуда. Нужно было вызывать службу. Или поехать в город, купить яд самому. И вытравить пока их не стало больше.       Он слишком резко начал шинковать овощи, словно вымещая в этом злость, усталость. Лезвие звенело о доску, пальцы скользнули, и он услышал за спиной знакомый кашель. Тихий, почти робкий голос:              — Хён… я хотел сказать…       Он обернулся, и в тот же миг кровь выступила на пальце, слишком яркая, жгучая. Кровавая       — Айш! Чёрт… что за ужасный ... чёртов день! — сорвалось у него.       Сан У шагнул ближе, быстро, почти панически:       — Хён! Подожди, стой! Я сейчас принесу аптечку!       Гихун опустил взгляд на кровь, капающую на доску с овощами. На отражение дождя за окном. И вдруг почувствовал, как будто этот день был не просто плохим. Он был предвестием чего-то. Чего-то, что уже тихо стучалось из-за той самой двери.

***

      Они помирились. Сердце наконец успокоилось, но внутри все еще что-то дрожало, словно напряжение не совсем ушло. Он пожелал Сан У спокойной ночи, постоял возле его комнаты пару минут, слушая ровное дыхание, а затем медленно отправился в свою. Там было уютно, он постарался за неделю сделать пространство своим, но одиночество всё равно давило. Залез под одеяло, стараясь укрыться от пронизывающего холода. Они еще не поняли, как здесь топить дом, а в горах всегда холоднее, чем в городе, и он чувствовал, как мороз скользит по спине, несмотря на тёплые одеяла.       Он так и не смог сказать Сан У о странной посылке, которая пришла днем. От странного продавца — кукла. С его лицом. В зеленой одежде, непонятной и чуждой. Вместо глаз, большие черные пуговицы. Сердце сжалось от ужаса. Его смутило то, что он сразу подумал о господине Киме, но отгонял эти мысли.       Он старался отогнать тревожные мысли, но вместо сна его разум предательски рисовал образ Сан У. И вот он появился перед глазами: короткая, почти едва заметная улыбка, точёная челюсть, пухлые губы, и сердце сжалось от того, как знакомо и в то же время недостижимо это чувство.       Гихун ощутил томление, болезненное и сладкое одновременно. Как будто дотрагиваться до Сан У было запрещено, а просто видеть его, недостаточно. Каждая черта лица, каждый изгиб губ, плеча, подсвеченный лампой, всё это сжимало его грудь, делало дыхание неровным. Внизу всё сжалось до хриплого стона и шуршания простыни. Он жаждал близости, но боялся, что если осмелится подумать или прикоснуться, нарушит невидимые границы.       И все же, даже в этой невозможной близости, образ Сан У согревал его и мучил разом. Только потом, когда он наконец прикрыл глаза, сон медленно потянул его в свои объятия, оставив медовое эхо его образа в сознании.

***

      Что-то скрипело. Надоедливое, повторяющееся снова и снова.       И вдруг, тонкий, визгливый писк, прямо под ухом.       «Пик… пик… пик…»       Гихун дернулся и вскочил с кровати. Сердце забилось бешено, глаза резко открылись, и комната наполнилась тусклым светом ночного окна. Лунные блики скользили по покрывалу, по старому полу, по аккуратно расставленным горшкам с растениями. Каждый угол, каждая тень казались живыми, словно наблюдали за ним.       «Подожди-ка… пищало?»       И тогда он увидел её. Мышь. Почти рядом. Маленькая, шустрая, в странной розовой форме, крошечный комбинезон с кружочком на спине. Она замерла, словно ожидая, что он сделает следующий шаг. Потом, заметив, что он проснулся, побежала к двери, остановилась и обернулась, проверяя, идёт ли он за ней.       Не может быть… она реально ждёт меня? Или мне всё это чудится?       Гихун замер на мгновение, всматриваясь в эту странную фигурку. Сердце ещё сильнее сжалось, дыхание стало неровным, но вместо того чтобы спрятаться, плюнуть, он ощутил непонятный выброс напряжения, что-то толкало его вперед. Аккуратно опустив ноги на холодные дощечки, он сделал первый шаг. Лёд пробежал по стопам, а скрип старого пола казался оглушительным в тишине ночи. Мышь дернулась, но не убежала. Он шагнул ещё раз. И ещё.       И вдруг она резко рванула. Гихун едва не подпрыгнул, но инстинкт заставил его побежать за ней, тихо, осторожно, чтобы не разбудить никого в доме. Лунный свет скользил по мебели, по цветочным стенам. На поверхности стола отражалась вычурная ваза. Ветер шёлестел за окном, шторы слегка дрожали, а капли дождя барабанили по крыше, создавая странную ритмичную музыку, которая усиливала ощущение, что он идёт в неизвестность.       Мышь забежала в гостиную и остановилась у самой, двери, почему-то открытой, той самой, которую он считал тупиком. А затем эта мышь юркнула в щель и исчезла.       Подождите… разве там не кирпичная стена?       С сомнением он подошёл к двери. В голове крутились мысли о странной мыши и её розовом комбинезоне, о писке, который будто звенел в ушах. Он вспомнил, что оставил ключ на кухне. Медленно вернувшись, достал его из шкафчика и вернулся к двери.       Сердце не переставало бешено стучать. Он вставил ключ, и когда тот щёлкнул в замке, Гихун вдруг вдохнул глубже. Осторожно, почти с молитвой, он повернул ручку и приоткрыл дверцу.       И замер.       Перед глазами простирался странный розовый туннель, тонкий, словно выточенный из светящегося коралла. Он тянулся в глубину, исчезая в темноте, будто подчинялся совсем другим законам физики. Лёгкий, сладковато-цветочный запах наполнил комнату, а воздух казался вибрирующим.       «Что за… это…?» — выдохнул Гихун, падая на колени, пытаясь осознать увиденное.       Не веря себе, он решился и шагнул вперед, осторожно ползая по туннелю, словно каждый шаг мог открыть ему тайну.       Ползать туда было слишком неудобно и тесно

***

      Он ожидал увидеть нечто фантастическое, словно из детских сказок, или возможно подумал, что это сон. Но реальность оказалась странно обыденной: перед ним была та же гостинная. Может, он действительно спал, или страдал лунатизмом.       Гихун тяжело опустил голову, встал с пола и решил вернуться в комнату, не стоит творить глупости посреди ночи. Но резкий шум на кухне заставил его напрячься.       Он разбудил Сан У? Или кто-то уже там?       С осторожностью Гихун двинулся к кухне. Всё вокруг казалось новым: стены и обои, пол блестел, а на стенах висели аккуратные рамки с милыми рисунками. Рисунками Гаён.       Какого черта?       И лишь когда он замедлил шаг, чтобы осмотреть всю кухню, он заметил мужчину. Стоял к нему спиной, возле плиты. Гихун невольно напрягся.       «Сан У?»       Сердце чуть не сжалось от облегчения. Тот же силуэт, тот же рост… почти.       Но что-то было не так. Форма тела была чуть ниже, волосы светлее, а плечи выглядели иначе. Шире. Он приблизился, всматриваясь, и внезапно осознал: это не Сан У.       Мужчина медленно обернулся. Вместо человеческих глаз, точнее зрачков, чёрные пуговицы, как у той самой куклы, что недавно пришла к нему в посылке.       Гихун замер. Сердце стукнуло громко, мысли в голове сбились. Всё вокруг, казалось, растворилось в шипении масла и в синхронном молчании, оставив только его и этого странного человека, стоящего на кухне.       — О, Гихун-сси, ты вернулся! — раздался мягкий, радостный голос. — Я так волновался. Садись скорее, ужин почти готов.       Гихун не знал, что сказать. Лишь выдавил:       — Ты кто?       Мужчина улыбнулся, слегка покачивая головой:       — Хах, ну и забывчивый ты… Разве не помнишь? Я твой друг — Хван Инхо.