Bad Medicine

Скажи-ка, дядя, ведь не даром Штутгарт, спаленный пожаром, Немцу отдан? ... – Ну! Шевелись! – Прокричал грозного вида мужчина, выпихивая впереди стоящую девушку из броневика. Да уж, не так она себе это представляла, далеко не так. С другой стороны, а что ещё можно было ожидать от службы в армии... Каждый день был испытанием, одно краше другого. То командир роты наорёт из-за неверно застегнутой ширинки или другой мелочи, то опять придется драить полы своей старой футболкой, ведь швабру сломали кадеты, пытавшиеся станцевать на ней, будто на пилоне. – Иду я, иду... – Девушка рявкнула в ответ, хватаясь покрепче за свое оружие. Но только тяжёлые ботинки коснулись мокрой грязи, что так неприятно чавкала под ногами, как внезапно раздался выстрел в воздух, привлекший внимание, казалось, всех солдат в округе. Невысокий, но весьма важного вида мужчина в военном мундире, обвешанный погонами словно рождественская ель, стоял перед линейкой солдат и призрительно глядел каждому из них прямо в душу. – Вы все говно! – Выкрикнул он. Незамедлительно послышался нарастающий волной ответ от каждого из солдат. Словно хор из низких голосов, они все как один в миг прокричали ему в ответ: – Мы все говно! Девушка молчала. Слишком уж это было сюрреалистично даже для самого бредового сна... – Говно должно говорить как говно! – Продолжил командир роты, казалось бы не замечая бездействия девушки. Ещё немного подобных выкриков и командир наконец-то приказал сделать что-то другое. Развернувшись налево по команде, вся линейка дружно зашагала с отточенной синхронностью, какой не добиться даже если тренироваться годами. Марш периодически чередовался с бегом, при котором ноги девушки будто становились тяжёлыми, не давая ей набрать нужную скорость. Наконец-то все эти истязания кончились и она смогла остановиться на секунду, чтобы перевести дыхание. Как вдруг... Резкая и внезапная боль в плече и девушка открывает глаза. Перед её взором туго натянутый белый потолок палатки, а по бокам койки с ещё более неудачливыми вояками. Сердце колотиться, а по лбу стекают капли холодного пота, словно при самой отвратительной лихорадке. Руки её не слушают, наотрез отказываются подниматься несмотря на все усилия. – Проснулась? От морфина тебя начало клонить в сон, я не стал тебя будить. – Мужской голос резонировал эхом в её голове, заставляя её и так прищуренные веки сомкнутся будто от боли. Крепкие, но ловкие и быстрые руки сняли бинт с ее плеча, оголяя небольшое пулевое отверстие с наложенными швами. – Ты сейчас в госпитале, не пугайся. Тебя ранили в плечо, но калибр слишком мал, чтобы сильно тебе навредить. – Мужчина продолжил перевязывать рану, параллельно разговаривая с пациенткой. – Жить будешь, всё нормально. Мужчина, очевидно медик, очень быстро перевязал её рану, сменив запачканный кровью бинт на новый, туго затянутый. Несмотря на всю ситуацию, девушка не чувствовала себя в опасности. Вероятно, это были остатки опиоида в её крови, но также спокойствие врача, возможно, сыграло немалую роль. – Мне... Давит... – Обессиленно промямлила девушка, пытаясь приподняться с койки. – Нет, нет, нет, – Быстро и с искренней обеспокоенностью проговорил мужчина, положив руку на грудь девушки, чтобы не дать ей встать. – Лежи. Тебе нельзя вставать. От его руки на её груди сердце девушки явно забилось сильнее и румянец проявился на её бледном лице. Чёрт. Медик, будучи профессионалом, не стал обращать внимание на её реакцию, но лёгкая ухмылка всё-таки проявилась на его лице. Девушка успокоилась и легла обратно, отвернувшись в попытке скрыть смущение. Всё же кроме неё было ещё с дюжину других пациентов и задерживаться с одной девушкой было бы нецелесообразно. – Меня зовут Герберт, а тебя? – Спокойным тоном произнес мужчина, в попытке разрядить обстановку и перевести тему. – Наташа. – Робко произнесла девушка, избегая зрительного контакта. – Красивое имя. – Мужчина ухмыльнулся, продолжив собирать мединструменты. Уже меньше чем через минуту он уже стоял у койки кого-то другого, обрабатывая раны, полученные во время боя. Через время остатки морфина всё-таки дали о себе знать и Наташа опять отключилась. ... Неделя прибывания в полевом госпитале не самое приятное, что может случиться с человеком. Неудобные койки, пролежни на теле из-за твердых матрасов, вечная скука. Но, всё-таки, это лучше смерти в окопах, похороненным под тонной других тел. В один из таких дней, а точнее ночей, Наташа, не выдержав скуки, вышла на свежий воздух. Легкая прогулка точно не навредит, именно этим руководствовалась она в тот момент. Зайдя за угол, она начала медленно шагать вдоль периметра палатки, вдыхая прохладный ночной воздух. Внезапно, ей в нос ударил запах... Табака? Немного приглядевшись она заметила дым, томно выдыхаемый кем-то, сидящим вне ее поля зрения. Ускорившись, когда интерес взял свое, она тихонько зашла за угол, мгновенно замерев и спрятавшись за стеной палатки. Тусклый свет, исходящий от маленьких окошек в палатке полевого госпиталя, дал ей разглядеть сигарету в знакомой руке, которая неспешно двигалась то вверх, к губам, то вниз, остановившись на колене как будто для короткой передышки. Наконец, сигарета потухла. Наташа уж было хотела подойти, поздороваться, но что-то держало её на своем месте. И не зря. Оглядевшись, знакомый силуэт тяжело выдохнул, расстягнув пуговицу на брюках. Девушка тотчас остолбенела, но всё равно продолжала наблюдать, будто сейчас произойдет что-то неимоверно интересное. Рука мужчины медленно опустилась в брюки, медленно поглаживая и слегка сминая полутвердую длинну. Его дыхание ускорилось и стало прерываться короткими вздохами, казалось, совершенно случайными. Уже совсем скоро прелюдия закончились и он стоял почти облокотившись на стену со штанами на уровне щиколоток, тихо постанывая. Девушка тихонько наблюдала из-за угла за всем этим действом, не заметив, как её рука самостоятельно сначала поднялась к груди, смяв её и легонько натерев эрогированный сосок, затем медленно опустилась в штаны. Её взгляд переходил с длинного полового органа её недавнего знакомого, к его накачанному торсу, который он будто бы специально выставил на всеобщее обозрение. Девушка наблюдала, как его рука ритмично двигалась взад-вперёд, набивая еле слышный ритм порочной плоти, бьющейся об ладонь. Она пыталась воссоздать, повторить его, давая волю самым грязным фантазиям, ненороком проронив предательский стон. В тот же миг мужчина замер, оглядевшись по сторонам и мигом надев штаны, выйдя из-за угла по направлению к источнику шума. Тут, он замечает еле видное очертание девушки, её тугую майку, что так замечательно подчеркивала её фигуру, и слегка растрёпанные кудри. Неужели это... – Наташа? Что... Что ты тут делаешь? – Спросил мужчина, замешкавшись посреди предложения. Румянец на его лице и всё ещё стоячий член, что так и норовил тотчас выпрыгнуть из застегнутых штанов, говорили громче любых слов. – Я... – Растянула Наталья, пытаясь выровнять дыхание – Гуляю. – По тебе не видно. – Грубо рявкнул Герберт, то ли от злости, то ли от стыда... Неловкая пауза наконец-то прервалась и они почти синхронно сделали шаг навстречу друг другу. Их глаза пылали страстью, казалось, освещая всю округу своим нежно-бордовым цветом похоти. – Ты всё видела, не вздумай врать. Девушка ничего не ответила. Вместо этого, она хитро ухмыльнулась собрав волосы одной рукой в неаккуратный пучок. Мужчине это явно понравилось, ведь в следующее мгновение он взял ее за талию и притянул ближе, дав волю ненасытному зверю внутри себя. Их губы коснулись друг друга с особой страстью, языки слились в одном танце похоти. Поцелуи, укусы, засосы. Всё это покрыло нежную шею девушки, как следы на снегу опускаясь всё ниже, пока наконец не привели к сладкой груди. Такой же элегантной, словно подснежник в том же самом позднем весеннем снегу. Мужчина аккуратно развернул девушку, уперев её в себя спиной, дав ей почувствовать каменный стояк в его штанах, который так и хотел поглубже забраться в её дырочки. Его томное дыхание обжигало, словно огонь, её нежную шею. Поцелуи на шее оставляли неряшливые красные засосы, медленно переползающие к лопаткам и доводящие до мурашек своим покалыванием. Уже совсем скоро прелюдия сменились действием. Не сумев больше сдерживать себя, Герберт крепко сжал её грудь в своих руках, нежно войдя в неё и не сумев сдержать стон от её туготы. – Этого ты добивалась, сука? – Произнёс мужчина, вдалбливая себя всё глубже и глубже, не давая права на ответ. Он всё сильнее и сильнее пихал себя в ее лоно, не давая ей произнести хоть что-то, кроме нечленораздельных звуков. Её ноги подкашивались и всё тело становилось будто ватным, но это было чертовски приятно и он это знал, будто видел все ее грязные мысли перед ним, слышал её развратные фразы в своей голове. Почувствовав, что он уже близок в оргазму, он вытащил свой стояк из её покрасневшей дырки и небрежно кинул её на колени. Намотав её кудри на кулак, он теперь держал всю ситуацию под контролем, что только больше заводило их обоих. Небрежно открыв её рот, он засунул свои пальцы прямо в ее глотку, проверяя глубину горла девушки. – Будь хорошей девочкой и проглоти всё до последней капли. – Поставил ультиматум мужчина, сразу засунув свою длинну ей в рот. Девушка повиновенно заглотив его по самые яйца, чуть не поперхнувшись. На удивление у нее очень хорошо получалось, что только ещё больше раззадорило аппетит её партнёра, заставив его ускорить темп. Она чувствовала пульсацию его эрогированного члена в своем горле, будто бы он сейчас вот-вот кончит, окрасив стенки её глотки в белый. Ускорившись, он вдалбливал себя всё глубже и глубже, наконец дойдя до пика и с громким стоном, который ненороком вырвался из самого центра его груди, он закончил прямо ей в рот, вынув свой член и стрельнув остатки нектара на её лицо. – Одевайся. И иди умойся, выглядишь смехотворно. – Холодно произнес Герберт, уже натянув штаны и застягнув ширинку.