Города в облаках| Угольный Портрет

Лиди

      К небу восходил густой дым, чёрный от пожара. Запах гари перебивал аромат фруктов, чей приторно-сладкий сок капал в костёр, заставляя его языки подниматься выше. Лицо женщины закрывала маска с узкими прорезями для глаз, чтобы в поле зрения оставалось лишь самое нужное. Вихри рисунков на украшении повторяли смерчи, так часто рождающиеся на поверхности пустыни. Считалось, если попасть в один из них, сразу же встретишься с давно почившими предками.       На высоких сводах пещеры кайма из каменных табличек, изображающих сцены из легенд. Вот восходит на трон Артир — король королей и правитель природных бедствий. Вот Висаас создаёт письменность, чтобы позже даровать её людям. Вот богиня жизни и плодородия Элара сбегает к своему супругу в мир мёртвых. Треск огня скрывал шум водопада. Обычно за ними скрывались оранжереи, но здесь подъём был слишком крутой, а почва — каменистой. Ноги Рисы обходили булыжники, хотя она едва ли могла видеть пол, не прижав голову к груди.       Прямо сейчас где-то спит Лиди, охваченная ложными наваждениями. Свет стремится из места, откуда правители неба смотрят на смертных. Боги сами должны решить, кто из них желает протянуть руку помощи. И всё же хранительница ожидает услышать Висаас. Она оберегает возведённый в её честь город, знает в лицо каждого жителя. Её манеру речи невозможно забыть: идеально поставленный голос, каждое слово произносится чётко и коротко, словно учительница объясняет правила из книги, которую сама же и написала. Но в голову пробрался сейчас едва различимый шёпот доселе незнакомый. Из бронзовой чаши в алтарь отправились самые спелые из возможных приторно-сладкие ягоды мандж. Те лопались, норовя попасть в лицо горячей кашицей. — Всё не то. Ты желаешь многого, но взамен платишь недостаточно, — обращался мужчина.       Он был вкрадчив, растягивал звуки. И, казалось, не переставал улыбаться. Риса сдержала вздох. Почувствовала, как дрожит челюсть. По рассказам служительниц других храмов легко догадаться, с кем происходит диалог. Что же. По крайней мере, это не был Артир.       На запястье, покрытой шрамами, появился новый след. Висаас из прочих покровителей отличалась умеренностью просьб. И рациональностью жертв. Считалось, она так любила принимать еду, потому что разуму тоже нужна энергия, чтобы расти. Прочие Боги чаще выбирали металлический вкус. Капли крови с церемониального ножа исчезали меж пепла, в который превратились тонкие стебли местных растений. — Так лучше? — она старалась не проявлять эмоций. Здесь они ни к чему. — Гораздо. Я покажу девочке правду. Дальше судьба зависит только от неё самой. —       В объятиях Нира всегда так спокойно. Где-то наверху бушевала гроза, но её шум лишь усыплял, как и тепло, источаемое двумя телами, сплетёнными воедино. На виске остался осторожный поцелуй, после которого возлюбленного только сильнее прижали к груди. — Мне бы так хотелось, чтобы ты вернулся домой. Сможем вновь отправиться вместе на рыбалку. Наносить другу другу макияж перед праздниками. Сбегать со скучных лекций, чтобы прятаться в только нам известных местах.       Нир крепким замком сцепил их ладони. Он почти не моргал. — Мы уже это обсуждали. Встреча со мной подарит людям ложную надежду. Они решат, что раз я здесь, то и другие пропавшие могут вернуться: их дети, родители, возлюбленные. Сколько боли им это принесёт?       Лиди оставалось только согласиться. Она понимала чувства совершенно чужих людей. Некоторые умерли в другую эпоху. Некоторым ещё только предстоит родиться. По Артии то и дело распространялись слухи о каком-то человеке, вернувшимся из пустыни. Раньше Лиди нравилось верить в сказки. Теперь она находила их совершенно жестокими. Окружение скрывалось за мраком, постоянным спутником подземной жизни. Артир в лампадах давно не меняли. Выделялась только широкая кровать, находящаяся на уровне пола. Молния врезалась в мёртвое дерево с новой силой. Заставляя его гореть, как уже случалось с лесом давно погибшим. Лиди вздрогнула, Нир и не шелохнулся. Тени играли с воображением, создавая причудливые фигуры. Одна из них была заметно выше остальных, дотягиваясь до гирлянды из лент, висящей под потолком. Чем дольше смотришь, тем больше видишь. Начинало казаться, что это не просто смутная игра разума, а человек, смотрящий прямо на пару. Нир продолжал играть с волосами партнёрши, не замечая, как та насторожилась. Нос зачесался от игры пыли. Упала с цветных узелков. — Правда забавно, как легко можно обмануть даже умного человека? — у тени не было ни лица, ни тем более, губ, каждое слово проникало глубоко в разум. — Кто вы такой? Нир, разве ты не слышишь? — Лиди вскочила на холодный пол. Разорвала настойчивое объятие. — Ты очень устала. Так много работаешь в последнее время. Давай лучше ляжем спать. Разве ты не чувствуешь ложь? Вспомни, когда ты последний раз прикасалась к долоту? — Вы следите за мной? — За каждым из вас, смертных. Все вы, в конце концов, окажетесь в моей власти. Котир. — Правильно, дитя. — Я не отдам тебе Нира. Разве ты забрал недостаточно? — крик зазвучал в маленькой комнате преувеличенно. Ложно. — Спокойней, дорогая. Соблюдайте нормы приличия. Стал бы я являться лично ради очередной смерти? Прямо сейчас под одним солнцем с жизнью прощаются сотни людей, а ещё больше даже не осознают, что их ждёт. Да, я — судья. Но не проводник.       Воздух изменился, в нём появился привкус горячего железа. — Тогда прошу об одном, будьте честны. — Сперва скажи, где ты находишься?       Попытка обернуться была скорее подсознательной. Она никак не помогла разглядеть помещение, хоть что-то в сознании и подсказывало, именно здесь происходила каждая встреча. — Разве ты не знаешь, все ваши сны связаны с реальностью. Не надо так озираться на мальчишку.       Стены исчезли, но тень осталась. Она теперь существовала одновременно ростом с обычного человека, но при этом доставала до самого неба.       Лиди ожидала увидеть пустыню. Или край земли. Что ещё можно встретить на поверхности Артии? Но позади возвышался город. Белокаменный, покрытый лианами. Между строениями даже издалека легко разглядеть каналы, по которым плавали узкие лодки. Лодки на воде. Словно иллюстрации к повестям о далёких странствиях всегда оказывались правдой. — Позволь пригласить тебя на прогулку. — Я никуда не пойду без Нира, — тот всё ещё молчал, а когда почувствовал на себе испуганный взгляд, вновь попытался прикоснуться к покрывшейся мурашками коже губами.Только ему этого сделать не позволили, быстро вырвавшись из цепкой хватки — Что на тебя нашло? — Я люблю тебя, всё будет хорошо.       Мысли окончательно спутались. Всегда прямолинейный, честный Нир теперь чеканил, как монеты королевского двора Тривы, одинаковые фразы. Обязательно подходящие, если не вслушиваться. Выбор между сетями и бездной моря.       Дорого ощущалась неестественно быстрой. До города должно пролегать несколько часов пути, но прошло лишь несколько мгновений, и вот перед ними уже высокие ворота, созданные из кости давно вымершего животного. — Слышала ли ты, дитя, истории о месте, где вода била прямо из-под земли, а кроны деревьев могли спрятать под собой молодого дракона? — Старые сказки. В них верят лишь безумцы, исчезающие в пустыне. — Так говорят о любых воззрениях на мир чужаки.       В те редкие моменты, когда иноземцы оказывались за стенами Вияны, то почти наверняка превращались в диких зверей, которые нечаянно набрели на людское поселение, и теперь не понимали, где находятся. Кто-то из них тыкал пальцем при виде шрамов, нанесённых во время священных церемоний. Кто-то плевался, пробуя местную пищу.       И всё же среди некоторые оказывались хорошими. Может, просто не настолько другими. Лиди помнила, как рассказывала совсем ещё молодым охотникам за бредущими островами о затерянной Артии. Они слушали, буквально раскрыв рты, бережно передавая друг другу тонкую книжку. В нём среди других иллюстраций выделялся белокаменный город. Слишком похожий на тот, что возвращался сейчас во сне. Но было и одно важное отличие — здесь кипела жизнь. Никто не заметил, как двое вошли в ворота, мимо смирно стоящих стражников. Гости оставались призраками, наблюдающими за обычной жизнью местных. Дети бегали между лавок торговцев к высоким деревьям, на которых росли сочные фрукты. Готовые через пару дней сорваться с ветвей и остаться под жарким солнцем. Вдалеке кто-то играл на струнных инструментах, а ветер уносил музыку вглубь жилых районов. Но больше всего поражала гигантская конструкция прямо над головами прохожих. Каменная стена с равномерными рядами арок, по которым бежала вода. — Это называется акведук. Местные оросительные системы лучше современных, — говорило Божество монотонным, учительским голосом. — Впервые вижу, — Лиди заметила блеск лучей в стремительном потоке. От них рождалась радуга, украшающая крыши домов. — Неудивительно. Это забытая технология. Да и как будет она функционировать в узких пещерных ходах? — Даже если и так, если всё правда, зачем всё это мне показывать? — Просто смотри. Ты поймёшь.       Котир щёлкнул пальцами и время сошло с ума. Побежало вперёд так быстро, что люди превратились в вспышки. Здания постепенно уходили вдаль, а сады разрастались. Небесные тела сменяли друг друга превратились в единую дугу. Лиди лишь на секунду отвлеклась, чтобы протереть заболевшие глаза, а когда вновь их открыла, небо уже стало красным. Там, где раньше вода била прямо из-под земли, теперь под ногами хрустело стекло лопнувших окон. В воздухе висела омерзительная вонь горелой плоти. Первая мысль: где-то горит хлев. Разве до этого в поле зрения встречались фермы? Всё было гораздо хуже. На грязном мраморе повсюду лежали тела, искажённые огнём. Теперь мгновение застыло, позволяя во всех подробностях разглядеть кожу, расплавившуюся прямо на костях.       Лиди стошнило. В горле стоял отвратительный вкус, смешивающийся с витающим вокруг пеплом. Котир продолжал стоять неподвижно, даже не моргая. Он видел всё это наяву. Его люди молили о помощи на том же наречии, на котором раньше называли своих детей и произносили клятвы возлюбленным. Всё, что он мог сделать, это поприветствовать их в своём царстве.       Прочие Боги могли разделять подопечных. Из всех смелых выбирать войнов. Из учащихся — учителей. Смерть могла судить, но не могла выбирать.       Взгляд искал армию врага, но искажённые агонией черты могли принадлежать только народу Артии. Рядом не извергался вулкан. Обломки неба не упали на землю. Божество обернулось на единственную живую здесь смертную, которая не могла говорить, хоть и отчаянно желала спросить, что происходит вокруг.       Стоит признать, он явно репетировал свою речь. — Неужели ты не замечала изменений в Нире после его возвращения? Дай угадаю, списывала на беды, через которые он прошёл во время пропажи. Даже когда твой сорвиголова-Нир, твой общительный и громкий Нир отказался встретиться со своими друзьями? Ещё и прикрываясь проблемой, которой даже не существует? Нет, он не сошёл с ума. И вы не сможете преодолеть это вместе, как тебе хотелось думать. Видишь этот столб дыма?       Рукой тот указал на нечто, больше походившее размерами на лестницу до царства короля королей. В ней прятались очертания существ лишь отдалённо напоминающих людей. Слишком много конечностей и голов, гигантские крылья и оскалы полные острых клыков. Лиди отшатнулась. Босая нога наступила в ещё тёплую кровь, заставив тут же отпрянуть. Алый поток уходил далеко за здание школы, откуда когда-то выбегали дети. Котир взял свою спутницу под локоть. Его прикосновение не было ни горячим, но холодным. Ощущалось лишь присутствие рядом. — Не стоит сворачивать с этой улицы. Людям перед нами повезло, они погибли от взрыва, вызванного открытием врат. Над остальными успели поиздеваться твари. — Кто они? — Не знаю. — Вы же Бог. Вы забираете у нас души, — Она вскинула кулаки в воинствующем жесте, также быстро уронив их, когда Котир просто отклонился небрежным жестом. — Зачем мне видеть происходящий ужас? Хочешь снова превратить мои сны в кошмары? — Вы, смертные, верите нам беспрекословно, забывая, что у других народов свои верования. Естественные трансформации культур одни мифы сливают с другими. Вычёркивают персонажей, создают новых. Порой путают. Мне известны не все имена. Но я навечно помню гниль исходившую от существ, заставивших мой народ уйти под землю. Кем бы ни был тот, кто притворяется Ниром, от него исходит та же самая вонь. Лиди хотелось что-то возразить, но на грудь словно уронили булыжник. Мужчина в аметистовой короне кивнул в знак прощания, постепенно теряя оттенки. Перед взором снова была спальня, а на теле — Мудрец, вылизывающий хозяйку, вспотевшую настолько сильно, словно пришлось бежать по раскалённой пустыне.       Какое ужасное видение, такое не придумаешь специально. С трудом, но пробудившейся всё же удалось скатиться с кровати. Боль от падения кричала, реальность вернулась к ней. — Мой хороший, жаль не смог разбудить меня раньше, — кот поморщился, когда до него попытались дотронуться. В недоумении Лиди запустила пальцы в кудри. На них осталась сажа. Ноги саднило от свежих порезов. Стоило сомкнуть веки, в воспоминания возвращались мертвецы.