Давай приколимся

      Джисон чиловый парень и по жизни двигается на приколе. Ему нравится быть эпатажным, ему нравится сводить с ума людей. Это единственный для него способ не поехать головой в этом откровенно стрёмном мире.       Джисон не буйный, но громкий. Он привлекает к себе внимание и в памяти абсолютно всех, с кем имеет дело, остаётся очень ярким воспоминанием. Хотя и не всегда приятным.       В школе он доводил своими выходками учителей, в универе не давал расслабиться преподавателям, а сейчас отрывается на коллегах. Он немного подуспокоился с подростковых лет, но всё ещё заноза в заднице. Особенно для кого-то, кто слишком серьёзный и держит лицо камнем.       Ему все говорят, что пора бы уже повзрослеть и остепениться. Ему ведь двадцать пять, стоит подумать о семье, о хорошей должности и взяться за ум. А Джисон жмёт плечами и признаётся, что это скучно. Все эти серьёзные дяди и тёти, часто семейные, с миллионами проблем и долгов, которые никак не в силах рассчитаться за свою «счастливую» жизнь... Брр.       Джисон иногда произносит это вслух, но ему отвечают: «Девушку бы тебе хорошую. Сам поймёшь как ошибаешься».       Девушку... Это даже смешно. Ни одна хорошая девушка с ним не свяжется, просто не вынесет столько приколов, сколько есть у Джисона в голове. Да и зачем ему? У него уже кое-кто есть. Кто-то, с кем он чисто по приколу и совсем несерьёзно, но больше ему действительно не нужно.       Минхо. Ну конечно. Они спелись ещё в средней школе, в первые несколько дней. Когда их оставили дежурными после уроков, Джисон в шутку, ни на что не рассчитывая, сказал, что было бы весело приклеить все стулья к потолку. Во смеху бы было на следующий день.       Минхо кивнул, призадумавшись, а затем сбегал в магазин за клеем. Они убили на это часов шесть и никак не могли перестать зловеще смеяться. Утром чуть не порвали животы от хохота, пока одноклассники вместе с классным руководителем в шоке не понимали, что происходит. Потом, правда, оба получили нагоняй от родителей, поскольку пришлось потратиться на новые стулья и ремонт потолка. Тем не менее сожалений не было.       Они много шкодничали. Настолько, что стоило им разок переглянуться на уроке, и учитель тут же спрашивал, что они снова учудили. Порой сразу отводил к директору, даже если они ещё ничего не успели сделать. Это было уморительно, но самая большая шутка, которая длится до сих пор, началась на последнем звонке.       — Давай поцелуемся, — предложил Джисон за пару часов до линейки.       — Сейчас? — не понял тогда Минхо и поправил галстук. Внезапно стало так душно.       — Да нет, — закатил глаза Джисон. — На вручении. Прикинь, как все офигеют.       Минхо чуть подумал и, ухмыльнувшись, согласился. Это действительно должно было навести шума. И навело.       Джисона пригласили на сцену, где уже стоял Минхо среди нескольких десятков других одноклассников, и вручили ему микрофон, позволив сказать последние слова. Джисон толкнул небольшую речь, поблагодарив учителей и родителей, и, убедившись, что все взгляды направлены только на него, добавил:       — Особенное спасибо хочу сказать своему бро, — Джисон обернулся. — Минхо, детка, — он подозвал его к себе и коснулся плеча, — без тебя было бы совсем грустно.       Минхо опустил голову, исподлобья покосившись в сторону зала, и прикрыл глаза, когда Джисон потянулся к нему на глазах сотни удивлённых лиц. Этот поцелуй был первым, по крайней мере в жизни Джисона, и совсем недолгим, потому что их быстро расцепили опомнившиеся ведущие, но то, сколько он ощутил в эти несколько секунд, не описать словами.       Джисон думал об этом, следующие пару ночей вспоминал их поцелуй и неловко прикладывал пальцы к губам, а потом выбросил из головы. Это ощущалось чем-то серьёзным и ненужным. Ему не хотелось всё усложнять. В любом случае это был просто прикол. Смешной, дурацкий, всё, как им нравится.       Поступив в университет, Джисон ещё пару раз прикалывался так с Минхо. Чтобы кого-то удивить, а кого-то выбесить. Какого-нибудь буйного гомофоба, которому в случае агрессии Минхо глаз на пятку натянул бы. Всё-таки было преимущество в том, что вместо вечернего просмотра фильма он несколько раз в неделю ходил в зал.       Прикол с поцелуем перестал работать на втором курсе. Все как-то привыкли, да и многие к тому времени уже считали их настоящей парой, поэтому, когда они снова зажимались у подоконников в университетском коридоре, охать было не над чем. Подумаешь, люди в отношениях целуются. Чего такого?       Только они не встречались.       Нет, у Джисона закрадывались такие мысли, особенно, когда они в какой-то момент по приколу переспали, но Минхо каждый раз реагировал смехом на глупости о том, что они парочка, и Джисон прятал за тремя замками свои странные чувства насчёт всего этого. Ему не хотелось выяснять отношения, не хотелось к чему-то обязывать, причём ни себя, ни Минхо.       Им классно вместе, между ними комфорт, лёгкость и веселье. Вдруг начать говорить о чувствах — значило буквально сломать всё то, что уже было. А Джисон очень ценил всё то, что уже было, и рисковать был не готов.       Впрочем, он не жалеет. Передружба с Минхо — это про уют. Про искренность, понимание, заботу.       Джисон так ни разу и не был в отношениях за двадцать пять лет, но ему почему-то и не грустно из-за этого. Он не чувствует себя одиноким или ненужным. Минхо рядом всегда достаточно.       Минхо иногда готовит для него, иногда с ним спит, чаще шлёпает по жопе и заставляет обращаться к себе «Ваше Высочество», а Джисону это нравится. Нравится с ним дурачиться, нравится выставлять задницу для похлопываний, нравится при виде Минхо падать на колени и бить челом об пол, приветствуя «своего господина» приятным ему образом.       Конечно, всё это юмор. И хотя Минхо старше, Джисон даже не называет его хёном. Они равны и никто всерьёз не ставит себя выше другого. Они даже в постели по очереди занимают нижнюю роль, чтобы никому обидно не было. Но в прикол Джисон бы был его собачкой, ползал бы на четвереньках, приносил тапочки и с удовольствием выполнял команду «к ноге», если бы Минхо это веселило.       Джисону нравится делать его счастливым. Иногда он об этом много думает.

💔💔💔

      Джисон возвращается домой, как обычно, к семи. Он шуршит пакетами, крича с порога привычное «я дома», и оставляет куртку в прихожей, заходя на кухню с пакетами продуктов.       — О, барин, — кланяется Джисон, — Ваш покорный раб принёс Вам яства, самые свежие, нележалые, как Вы и приказывали.       — Это вовремя, — поджимает губы Минхо так, что уголки смотрят вниз, — барин как раз кушать изволит.       — Люд простой снискал отведать малость костей со стола барского? — Джисон поднимает голову, не спеша разгибаться, и видит, как Минхо едва сдерживает улыбку.       — Могу ложку дать облизать?       — Из Вашего рта только вкуснее.       Джисон тихо смеётся, прикрывая глаза, и наконец становится ровно, начиная разбирать пакеты. Он перестаёт ёрничать и спрашивает, как у Минхо дела, раскидывая продукты по полочкам холодильника.       Они болтают о работе, о планах на выходные за ужином. Ничего важного, просто рутина. А потом расходятся по комнатам.       Джисон переодевается и ставит на загрузку фильм, который ему советовал кто-то из коллег. Он немного залипает в телефон, немного валяется в кровати, пялясь в потолок. Ближе к девяти он собирается с мыслями и, снимая с батареи полотенце, идёт в душ.       Завтра наконец-то суббота, и он с довольной улыбкой под струями тёплой воды представляет, как выспится до обеда и будет весь день играть в приставку. Минхо говорил, что собирается свалить в качалку до вечера, так что он ещё и порнушку на большом телевизоре в гостиной с кайфом посмотрит. Не то чтобы он скрывается от Минхо, в принципе, вполне не против его компании даже в таких личных увлечениях, но одному с членом в руке как-то всё-таки спокойнее. В последнее время у Джисона уши краснеют, когда он возбуждён, а Минхо рядом. Странно тоже. Почему? Раньше этого не было.       Джисон вылезает из душа, завязывая на бёдрах полотенце, и, проходя мимо комнаты Минхо, засовывает свой любопытный нос в приоткрытую дверь. Ему кажется, что Минхо скучает, сидя на кровати и с грустным лицом листая ленту тиктока.       Джисон считает святым долгом улыбнуть «своего господина» и заходит к нему в комнату, не стучась.       — Эй, дорогой, ты какой-то квёлый.       — М? — Минхо поднимает глаза, отрывая их от экрана телефона.       Джисон ухмыляется и поворачивается спиной, внезапно начиная тверкать. Он активно, хотя и не особо умело, трясёт задницей, выгнув спину, и напевает под нос строчки заевшего в голове фанка.       Джисон не видит его лица, но слышит, как Минхо нежно смеётся, наверняка, внимательно смотря на его смешно двигающуюся жопку, как кот на мелькающую точку лазера. Он покачивает бёдрами, тверкая ещё более уморительно, и ойкает, получая неожиданный, звонкий шлепок.       Джисон хватается за полотенце, которое норовит слететь с его бёдер, и продолжает вертеть задницей, но уже как бы заигрывая.       — Мм, это что-то вроде по... ощрения? — запинается Джисон, получая ещё один хлёсткий шлепок по той же половинке.       — Разве шлепки по жопе не ассоциируются с наказанием?       — Но я вроде хорошо себя веду, — обижается Джисон и выпрямляет спину, становясь ровно.       — Но всё равно никогда не против быть отшлёпанным, — хмыкает Минхо, выстраивая с ним зрительный контакт, и ещё раз, но уже не так сильно прикладывает ладонь к его ягодице.       — Как будто ты спрашиваешь разрешение.       — Может, мне нравится, когда ты сопротивляешься.       — У барина садистские наклонности? — усмехается Джисон.       — Разве это не логично? — Минхо встаёт и резко хватает Джисона поперёк талии, аккуратно опрокидывая его на кровать, заставляя только если испугаться от неожиданности.       Полотенце развязывается и соскальзывает с бёдер, оголяя слегка покрасневшие от хлёстких ударов ягодицы. Джисон хватается за одеяло, но не сопротивляется. Он жмурится и прикладывается щекой к матрасу, послушно лежа в той позе, в которую его положили.       Минхо давит ему ладонями в поясницу, усаживаясь на бёдра чуть ниже сгиба ягодиц, и принимается жамкать мягкую попу, как силиконовый сквиш. Его ни капельки не смущает отсутствие белья на Джисоне и то, что он в принципе абсолютно голый находится под ним. Наверное, это привычно.       Джисон ни редко, ни часто, но стабильно раз в месяц или два оказывается в его кровати без одежды. Только обычно они чуть пьяные в такие моменты и много целуются, но руки Минхо всё равно всегда на его заднице и сминают её, совсем не стесняясь, даже если они договорились, что сегодня он снизу.       У Джисона начинают гореть кончики ушей, а приятное ощущение растекается под кожей, оставляя на ней мурашки до самого кончика носа. Он шумно выдыхает.       — Вообще-то, я пришёл поднять тебе настроение, а не член.       — С чего ты взял, что у меня стоит? Я тебя руками трогаю, вообще-то, — цокает Минхо, но руки не убирает. Всё мнёт и мнёт мягкие половинки, иногда легонько шлёпает.       — Я чувствую твои пальцы между своих ягодиц, — говорит Джисон, едва осуждая. Его голос не дрожит и не ломается, он практически спокоен, если не считать лёгкого возбуждения. Он на самом деле совсем не против переспать с Минхо, просто они не договаривались, и он не готовился. Это требует времени.       — Это массаж.       — Простаты?       — В принципе, можно устроить.       — Нет, — чуть резко отзывается Джисон.       — Я шучу, — тут же оправдывается Минхо. — Я просто...       — Я не о том, что я не хочу, — теперь оправдывается Джисон, потому что голос Минхо ему кажется понурым, а он приходил, чтобы было всё наоборот. — Но если я сейчас уйду готовиться, ты просто уснёшь в ожидании.       — С чего ты взял?       — Брось, у тебя режим и тренировка утром. Ты уснёшь, не спорь. Поэтому можем запланировать на завтра, если хочешь и если останутся силы после качалки.       — Мне нравится, на завтра замётано, но на сегодня есть встречное предложение, — с нотками коварства произносит Минхо.       — Подрочить друг другу? — предполагает Джисон, искренне веря так легко отделаться. — Я за.       — Не совсем, но тоже интересно.       — Мне уже стоит начинать волноваться?       — Это не что-то... — Минхо запинается, выводя кончиками пальцев на бёдрах Джисон узоры. — Это не что-то плохое или извращённое. Хотя я не уверен.       — Вот как? — Джисон поворачивает голову вбок, подпирая её ладонью, и заинтересованно смотрит ему в глаза.       — Я уже хотел попробовать это с тобой раньше, но как-то случай не приходился, а тут такой идеальный момент, — Минхо на мгновение отстраняется, чтобы взять смазку на тумбочке, и возвращается обратно на его бёдра. — Ты не представляешь как это охренительно в моей голове.       — Я начинаю переживать, что всё испорчу, — усмехается Джисон и внешне кажется спокойным, а у самого сосёт под ложечкой. Он даже не представляет, чего ожидать.       — Ты не сможешь, — говорит Минхо и выдавливает смазку на пальцы, прежде приспуская пижамные штаны.       Джисон действительно начинает волноваться, видя, что именно Минхо делает. Разве всё не так начинается, когда они просто собираются переспать? Джисон всё ещё не готов.       — Знаешь, это пугает, — признается он чуть надломленным голосом.       — Ты можешь мне доверять, — обещает Минхо, проводя скользкой от лубриканта ладонью по своему члену.       — Правда? — очень недоверчиво. — А я могу знать, что ты будешь делать?       — Не думаю, что смогу объяснить.       — А ты... Ты попробуй, — очень взволнованно настаивает Джисон, всё не прекращая пялиться на то, как тщательно Минхо распределяет смазку по всей длине своего члена.       Минхо наклоняется, почти соприкасаясь с ним щеками, и оставляет маленький, почти неощутимый, но обжигающий поцелуй на его плече.       — Хочу, чтобы ты мне верил, — томно, своим нежным, ласковым голосом, которого хочется слушаться.       Джисону ничего не остаётся, кроме как довериться. Нет, вообще-то, он мог бы встать и уйти или продолжить донимать вопросами, но не делает этого. Он знает Минхо всю свою жизнь и не может вспомнить хотя бы одного случая, когда на него нельзя было положиться. Если угодно, он самый лежабильный в мире человек. Джисон просто хочет ему верить, даже когда чувствует, как головка его члена давит в центр туго сжатого колечка мышц.       Блять.       Джисону нужно ровно полсекунды, чтобы забить и расслабиться. Окей, хорошо, если Минхо хочет трахнуть его без подготовки и растяжки, Джисон просто примет это. Возможно, со слезами на глазах, но ладно уж.       Джисон больно закусывает указательный палец, готовясь к адской боли, но не чувствует её. Головка мягко соскальзывает выше, к копчику, и Минхо сжимает его ягодицы так, чтобы создать больше трения для члена между ними.       Джисон не сразу понимает, что происходит, а когда понимает, закрывает лицо ладонями, прячась в них от самого себя. Во-первых, считает себя дураком, что пусть всего на мгновение, но поверил, что Минхо мог бы его подвести, а во-вторых, офигеть, как это смущает.       Минхо трахает его между ягодиц, причём с такой оттяжкой, что каждый раз задевает кончиком члена нежно сжатую дырочку, и сминает в руках напряженные половинки, то широко разводя их в стороны, то крепко прижимая друг к другу.       Джисон так остро чувствует каждое его движение, как будто на замедленной скорости, и глотает маленькие звуки вместе со слюной, чтобы не издавать их и не выглядеть жалко. Хотя куда более жалко, если трётся о его задницу членом Минхо, а кончить хочет он?       Наверное, хорошо, что его член зажат где-то между животом и матрасом. Джисон бы без раздумий к нему потянулся, если бы мог.       Минхо начинает двигаться чаще, покачивая бёдрами и толкаясь так, как будто это полноценный секс, и Джисону ужасно хочется расхныкаться от сумасшедше приятного давления на чувствительное колечко мышц.       Минхо двигается всё ритмичнее, гонясь за собственным удовольствием, и иногда случайно цепляет головкой край дырочки, оттягивая её, как будто нарочно. Он давит пальцами на член, крепче прижимая его к нежной коже, и изливается Джисону на спину, медленно замирая.       Минута на восстановление дыхания, и Минхо тянется за бумажными полотенцами на столике.       — Так охренительно, что, мне кажется, я сейчас ещё раз кончу, просто думая об этом, — доверчиво делится он, стирая лужицы спермы с ямочек на пояснице Джисона. Он наклоняется к его уху и прикусывает губами хрящик, шепча: — А ещё даю официальное разрешение простебать меня за дурацкие кинки.       — Лучше бы ты дал разрешение сделать это в следующий раз с тобой, — хрипит Джисон, пытаясь справиться с пустотой в голове.       — Это было прикольно? — искренне удивляется Минхо.       — Более чем, но я всё ещё хочу кончить.       — Мой рот в твоём распоряжении, — говорит Минхо, отстраняясь, чтобы позволить Джисону повернуться на спину. Он снова нависает сверху, но опускается ниже, готовый коснуться губами члена.       — Мне твоей руки хватит, — шепчет Джисон, приподнимая его голову указательным пальцем за подбородок.       — Да брось.       Минхо наклоняется и обводит языком головку, пряча её во рту. Он не опускается до конца, берёт где-то до середины и активно двигает головой, проезжаясь губами по члену. Он не отстраняется, чтобы проглотить наполняющую рот слюну, и даёт ей стекать из уголков губ, скатываясь вниз по стволу к основанию члена.       Джисон хрипло стонет, зарываясь пальцами Минхо в волосы, и слегка сжимает прядки у корней, оттягивая. Язык Минхо на его члене ощущается так приятно, он обводит им выпирающие венки и давит на уздечку. Он с пошлым хлюпом обсасывает самый кончик и снова опускается на половину длины, позволяя головке упереться в стенку горла.       Джисон просто не выдерживает так много. Он отталкивает Минхо, чтобы не кончить ему в рот — это было бы грубо, но капли спермы всё равно попадают на его лицо, которые он стирает бумажными полотенцами.       Джисон переживает блаженные секунды оргазма, крепко смыкая веки, а Минхо бессовестно подвигает его, ещё не пришедшего в себя, чтобы лечь рядом. Кровать небольшая, одноместная, на ней тесно вдвоём, но Минхо укладывается на бок у стены, приобнимая за талию, и резко становится уютно.       — Останешься? — спрашивает, укладывая подбородок на плечо Джисона, и мягкой ладонью поглаживает его по груди.       — Нет, наверное. У меня там фильм несмотренный, — отвечает неоднозначным тоном.       — М.       Вообще, Джисон всегда в такие моменты остаётся. Ему банально лень куда-то идти, даже если речь про собственную комнату на расстоянии трёх метров. Но сегодня по-другому. Как минимум, спонтанно, как максимум, обычно он чуть пьян и вымотан и засыпает в объятиях Минхо за доли секунды. Сейчас он не пьян, не вымотан и спать не хочет. Чувствует, что, если не уйдёт, полезет целоваться. А они не целуются после секса. Негласно договорились, что поцелуи — это ок, но только во время процесса, а после вроде как целуются лишь те, у кого по любви. А у них не любовь, у них дружба. Крепкая. Очень. Но дружба.       Дружба, из-за которой Джисон отрицает флирт с другими. Дружба, из-за которой он не вступает в отношения. Дружба, кроме которой ему ничего больше и не надо. Но дружба же. Друзья не целуются просто так. А хочется.       Джисон решает, что будет лучше уйти. Прямо сейчас. Вот в эту секунду. Только ноги почему-то ватные и тело не слушается.       — Оставайся, — тише и теперь прося произносит Минхо. — Вместе фильм посмотрим.       Джисон чувствует, что напряжение между ними настолько натянуто, что на нём можно было бы прыгать, как на батуте.       — Разве тебе никуда завтра не надо? — шепчет и поворачивается к Минхо лицом. Он поднимает и тут же опускает взгляд. Слишком близко.       — Да ладно, когда ты ещё со мной так полежишь. Тем более голым, — прячет он надломленный голос за ухмылкой.       В действительности он прав. Не то чтобы часто выпадает такая возможность. Джисон, конечно, тусит в его комнате, смотрит с ним фильмы, но, чтобы перед сном, без одежды и с планами остаться до утра, опять же только после секса. А это раз в месяц или в два.       — А ты как будто только этого и ждёшь, — фыркает Джисон и свою маску с лица не снимает. Возможно, они всё-таки не до конца искренние друг с другом, как ему казалось.       — А вдруг? Ты ведь не знаешь и говоришь с таким скепсисом, — довольно серьёзно замечает Минхо.       — Дай подумать, — хмыкает Джисон, закатывая глаза. — То есть ты... Ты, который постоянно канючишь, что тесно, и пихаешься. Ты, который наутро вечно жалуешься, что я тебе отлежал руку. Ты, который...       — Да, я вредничаю, — перебивает Минхо. — Вредничаю, чтобы ты не надумал там себе всякого и не решил, что мне вдруг всё с тобой нравится. Но правда в том, что так и есть. Мне всё с тобой нравится.       — А? — у Джисона мило отвисает челюсть. Он пока не понимает, серьёзно Минхо или прикалывается. Это в его стиле. В их стиле.       — Не знаю, почему я продолжаю это делать, ведь если бы ты надумал там себе всякого, может, уже спал бы со мной в одной кровати на постоянной основе. А я всё вредничаю, — вздыхает он и грустно поджимает губы, по глазам видно — рассчитывая на понимание.       И Джисон понимает, но смотрит с недоверием. Минхо выглядит так, как будто сейчас рассмеётся. Если честно, это услышать страшнее, чем скример в ужастике.       Минхо кажется мягким. Он быстро-быстро моргает и кусает нижнюю губу, как будто точит о неё зубы. Он нервничает. Так выглядит. Только Джисон уже видел это лицо, когда они, нашкодничав, вымаливали прощение с грустными моськами у родителей, но стоило им отвернуться, как они начинали задыхаться от смеха. Почему это не такой момент?       Джисон молчит слишком долго.       — Скажи что-нибудь, — просит Минхо, и Джисон замечает на его плечах мурашки.       — Я... Просто... — оказывается так сложно подобрать слова. — Я боюсь расчувствоваться, знаешь, мне кажется, ты прикалываешься надо мной.       — Нет, не сейчас.       — Это сложно, — шепчет Джисон.       — Тогда не думай об этом.       — Что? В смы...       — Если это сложно, не надо, — мягко произносит Минхо, касаясь ладонью его щеки, но быстро убирает руку, словно вспоминая, что ему нельзя. Нельзя, даже если Джисон лежит обнажённый рядом. Нельзя. — Последнее, чего бы я хотел, это что-то усложнять между нами, — говорит он и натянуто улыбается. — Просто... не бери в голову, м?       — Берёшь свои слова назад? — чуть заносчиво тянет Джисон, наконец-то переосмысливая.       Минхо сначала поджимает губы, а затем пожимает плечами.       — Да, — кивает он. — Так будет лучше. Зря я вообще начал всё это, — он неловко уводит взгляд. — Извини.       — Я буквально заставил тебя извиниться за свои чувства, — чувствует себя идиотом Джисон, прикрывая ладонью лицо.       — Ничего страшного.       — Нет, — противится Джисон и произносит твёрдо, смотря в глаза. — Я тоже чувствую, мне тоже нравится. В смысле ты. В смысле нравишься. Просто я трусливый придурок и боюсь брать ответственность.       — А говоришь это сейчас, потому что готов её всё-таки взять или просто крик души? — улыбается Минхо. Нежно, не насмешливо.       — Как будто всё вместе, — скованно отвечает Джисон и переворачивается на спину, чтобы не обжигаться об этот внимательный взгляд, которым смотрит Минхо. А Минхо приподнимается на локте и всё равно смотрит.       — Нет, серьёзно, мы будем встречаться или что-то типа этого?       — М, — кивает Джисон и ловит с ним зрительный контакт, — мне бы хотелось.       Минхо широко улыбается и красиво морщит нос, улыбаясь даже глазами. Он такой очаровательный. Джисон почему-то не замечал. Наверное, потому что не разрешал себе смотреть. Теперь всегда вообще будет.       — Тогда я тебя поцелую сейчас, — предупреждает Минхо и медленно наклоняется.       Джисон прикрывает глаза, но несколько раз моргает, чтобы убедиться, что Минхо всё ещё собирается его поцеловать и не передумал. Он больше их не открывает, чувствуя губы Минхо на своих губах, и даже перестаёт дышать.       Этот поцелуй несравним с любым другим, который у них был. Это нежно, это осторожно, как будто боясь сделать лишнее движение. Не в спешке, как обычно, с попыткой достать языком до гланд друг друга, а аккуратно и мягко. Едва касаясь губ, но касаясь тепло и так, что хочется на всю жизнь остаться в этом поцелуе.       Минхо ласково дотрагивается пальцами до его шеи, невесомо ведёт подушечками по нежной коже и обводит ими линию челюсти, касаясь щеки. Его губы так воздушно, так сладко и так бережно сминают губы Джисона, что Джисон боится сделать вдох, чтобы не спугнуть момент.       Минхо отстраняется, напоследок чмокая его в нижнюю губу, и закусывает свою. Он выглядит кокетливым и довольным. Джисон вспоминает, что только для этого и заходил в его комнату несколько часов назад — чтобы поднять настроение и улыбнуть.       Джисону нравится это. Нравится быть причиной его улыбки. Если он за что-то и будет отвечать в их отношениях, то именно за это — за улыбку Минхо. Теперь это его зона ответственности. Как будто раньше не была.