Подвеска

      Придя домой, Годжо устало закинул куртку на вешалку, вещи на тумбочку, а ботинки оставил около двери.       Паршивый день, который мог закончиться только также паршиво. Глупые старикашки, что посылают его на другой континент только чтобы отделить от учеников и… и только учеников.       Раздевшись, он зашёл в душевую кабину, но перед тем, как включить воду, прислонился к плитке спиной, проводя по волосам рукой. Глаз зацепился за слишком знакомую цепочку. Вроде такая же была у него, или эта и была его. Как же у него болит голова в последнее время. Надо поскорее принять душ и лечь в постель, а то уже кажется слишком многое.       Включив воду, Сатору быстро намылился и смысл с себя весь пот и грязь, которые накопились за эти дни.       Стоя у зеркала, он распределял ночной крем по своему лицу, держась из последних сил, чтобы не заснуть прямо в ванной комнате. Получалось, мягко говоря, плохо. Только закроет глаза, проваливается в небольшую дрёму и снова их открывает, занимаясь одним делом уже несколько минут.       Оторвав руки от лица, он сполоснул их водой. Что-то заставило его повернуть голову в сторону цепочки. Он её гипнотизировал в течение нескольких секунд, пока не решился взять с собой.       Бухнувшись в кровать, Сатору поднёс цепочку ближе к лицу и осмотрел её внимательней. Выглядела в точности как его, но было одно отличие…       Но усталость брала своё, поэтому, встав, он переоделся в мягкую пижаму с красными пандами и на автомате надел украшение на шею.       Ложась в тёплую постель, Сатору укрылся тёплым одеялом, наконец расслабляясь и засыпая.

***

      Постепенно открыв глаза из-за слепящего света, он потер лицо, чтобы полностью проснуться, и откинул одеяло.       С кухни доносился приятный запах свежесваренного кофе и вкусной выпечки. Это подняло Сатору настроение.       Он встал с кровати и пошел по шлейфу запаха к самому его источнику.       Рядом с островом стоял Гето, который пил свежеприготовленный кофе. Это было его обычной рутиной до того, как проснётся сам Сатору. Годжо был тем ещё соней, который мог спать хоть сутки напролёт.       Прошлёпав босыми ногами до Гето, Сатору обнял своего парня за талию, вдыхая приятный аромат чего-то легкого, но до ужаса домашнего.       — Доброе утро, Сатору, — его отросшие волосы смахнули в сторону и поцеловали в лоб. — Завтрак, как всегда, ждёт тебя на столе.       Когда он прижался ближе, ему показалось, что что-то в глубине его души успокоилось, из-за чего он выдохнул, заставив посмеяться Гето.       — С тобой каждое утро будет добрым, Сугуру. — произнёс он, оставив лёгкий поцелуй на губах своего партнёра. — Я не представляю свою жизнь без твоих слов, завтраков и нежных касаний губ, мягкой поддержки и безоговорочного доверия ко мне. В моей голове это просто не укладывается…       — Сатору, я всегда буду рядом, даже когда меня не будет….       Каждый такой разговор заканчивался интимной тишиной, потому что каждый понимал: им не выразить тех чувств, которые они испытывают друг к другу в обычных словах.       Сугуру поставил кофе на столешницу и обнял дрожащее тело. Нежно поглаживая спину своего возлюбленного, он пустил одинокую слезу, аккуратно целуя плечо.       — Давай позавтракаем, пока у тебя выходной не пролетел мимо твоего носа.       Нарушив недолгую тишину, Гето взял дрожащими пальцами свою кружку, но больше не отпил и капли из неё. А Сатору оставалось только в молчании позавтракать, постоянно посматривая на брюнета, который ушёл в свои мысли.       Тихо поблагодарив, он убрал за собой и перешёл в гостиную, где и остался.       Спустя какое-то время в комнату зашёл Сугуру. Он проявлял максимальную нежность к нему, что заставило тело Сатору расслабиться полностью и больше не задумываться о чём-то плохом.       В такой приятной семейной атмосфере, полной чувственной и нежной любви, они провели весь день, смотря фильмы и очень много разговаривая, делясь всеми своими ощущениями.       На память об этом дне Сатору купил подвески под индивидуальный заказ, которые сделали и привезли в этот же вечер. Сугуру в тот момент что-то бурчал себе под нос, но подвеску надел сразу и даже поцеловал Сатору.       Готовясь ко сну, Годжо переоделся в чистую одежду с обычными пандами и довольно удобно устроился на кровати, хлопая рядом с собой.       — Сугуруу, давай быстрее.       Выглянув из ванной комнаты, брюнет тепло улыбнулся и снова скрылся в той комнате.       Вернувшись спустя пару минут, Сугуру откинул одеяло со своей стороны и залез на кровать, прижимаясь к горячему телу Сатору.       — Фильм?       Гето поплотнее завернулся в одеяло, готовясь к захватывающему просмотру.       — Конечно.       Сатору, развернувшись в пол-оборота, наклонился и оставил лёгкий чувственный поцелуй на макушке Сугуру, включая подходящий под атмосферу фильм.       В середине фильма Гето почувствовал тяжесть на своём плече и, поставив фильм на паузу, уложил Сатору на подушку, поцеловав в макушку. Устроившись поудобнее, он приблизился ближе к нему, обнимая и зарываясь в его волосы носом. Они столько пережили, но до сих пор вместе. Сёко была права, они — идиоты, которые ни за что не расстанутся, будут прилипать друг к другу словно две разные стороны магнитов.       Их любовь вечна и несокрушима. Никакими словами не описать все чувства, которые испытывает Сугуру к этому идиоту.       — Прости, но это единственный способ, каким я могу с тобой попрощаться. Прости, Сатору, но обещание я сдержать не смог…       Слёзы текли по его щекам тонкой струйкой, скатываясь с подбородка и впитываясь в домашнюю рубашку Сатору. Он оставил солёный поцелуй на губах возлюбленного, не прекращая тихо плакать, пока его тело тихо растворялось среди тишины ночи.

***

      Годжо открыл глаза и первое, что увидел – подвеску, что была в его руках, вторым он почувствовал стянутость кожи на лице, как будто весь свой сон плакал. Сев, он включил настольную лампу и развернул подвеску. На ней было выгравировано имя « Гето ». Слёзы вновь подступили к глазам, грозясь потечь в любую секунду.       И Сатору заплакал, позволив слезам течь, выпуская всю его печаль, тоску и боль.       Ему снился сон, такой сладкий, такой естественный, как будто это было только вчера. Как будто вчера Сугуру стоял на кухне и готовил ему, встречая после сна. Теперь этого нет. Нет уже несколько месяцев, а Сатору не может всё никак смириться. Ушёл в работу, как дурак, отключая чувства.       Прижав цепочку ближе к груди, он взял с тумбочки общее фото и провёл большим пальцем по лицу Сугуру.       — Сугуру…, — это было сказано с придыханием, в котором сквозила чистая боль, — ты изменил то воспоминание, да? Ты прощался со мной, да? Почему? Почему ты не дождался меня…       Вопросы повисли в воздухе, так и не найдя ответов.       Поставив фото на место, он повесил цепочку со стороны лица Сугуру. Устало плюхнувшись на подушку, он смотрел в темноту, пока глаза снова не сомкнулись от усталости. Засыпая, по его лицу с новой силой текли слёзы, а сжатые губы не давали вырваться крикам и проклятиям.