Простить или проститься

      Парни еле стояли на ногах, прижавшись друг к другу спинами, и отбивались от оставшихся монстров. С недавних пор хиличурлы начали устраивать постоянные набеги на окрестности винокурни, чем пугали горничных и все больше злили Крепуса. Мужчина уже хотел нанять отряд рыцарей Ордо Фавониус, чтобы те расправлялись с монстрами каждый день, прочесывали местность, но Дилюк уверил отца, что эта ситуация станет отличной ежедневной тренировкой для них с Кэйей, у самого Кэйи ничего и не спросив. И вот они здесь: головы хиличурлов разлетаются по всему лагерю, а парни от изнеможения искренне мечтают, чтобы им тоже оторвало головы. Тем не менее, несмотря на все мучения, было в тренировках что-то хорошее: в бою чувствовалась необычная, но очень приятная близость. Наконец, когда все башни хиличурлов были разрушены, Дилюк и Кэйа поплелись домой, держа друг-друга за плечи, чтобы не упасть в траву по дороге.       Дилюк и Кэйа буквально упали на кровать, вернувшись, наконец, с тяжелой тренировки. Аделинда заботливо принесла кувшин с холодной водой и отправилась готовить ужин. — Ну что, братец, все еще считаешь, что тренироваться каждый день – хорошая идея? — несмотря на смертельную усталость, Кэйа усмехнулся. Конечно, как же тут без фирменной ухмылочки? — К черту тебя, Кэйа. Дай хотя бы отдышаться, а потом уже издевайся! – Дилюк повернулся в сторону Кэйи и посмотрел на него таким презрительным взглядом, на какой только был способен. В его глазах будто загорелись огоньки: сразу видно – обладатель Пиро стихии! Ярко-красные волосы распластались по подушке. "Красивые", — думал Кэйа всякий раз, когда в поле зрения появлялась копна красных волос. Еще с детства ему казалось, будто волосы Дилюка – самое настоящее пламя. Коснешься макушки – так совсем обожжешься! Даже будучи усталым и хмурым, Дилюк выглядел замечательно по мнению парня. Впрочем, ему всегда так казалось. — Ну что ты делаешь! — сказал Кэйа с наигранной драматичностью, — Сейчас наша вода превратится в пар от твоей занудности, Аделинда же не этого хотела, подумай о ней! Дилюк, несмотря на всю свою усталость, дал своему другу легкую, но ощутимую пощечину. Парень лежал прямо напротив Дилюка: такой бессовестный, флиртующий с каждой девушкой, что начинала с ним разговор, но такой, как бы Дилюку не было неловко признавать этот факт, красивый. Синие прядки выбились из небрежного хвоста, а на бронзовой коже сверкали крупные капельки пота, и даже в таком помятом состоянии Кэйа выглядел великолепно. Так и хотелось прикоснуться к лицу рукой, может быть, заправить выбившиеся прядки за уши, но от гнева получилось прикоснуться к щеке только хлесткой пощечиной. Кэйа сморщил нос и потер щеку, а потом опять улыбнулся. В комнате установилась тишина: никто из парней просто не знал, что сказать дальше. — Дилюк, ты никогда не думал, как много девушек желают с тобой хотя бы поговорить? — непринужденно прервал тишину Кэйа. "О да, Кэйа, этот вопрос – самый важный для обсуждения после тренировки", — подумал Дилюк и непонимающе вскинул бровь. — Прости-прости, просто, живя с тобой, я как никто познал всю твою злость и занудство, поэтому, для меня этот факт такой невероятный! — Кэйа тихонько рассмеялся, явно довольный очередным подколом. Дилюк хотел дать парню еще одну пощечину, но от усталости просто цокнул языком и закрыл лицо руками, потирая глаза. — А ты никогда не думал, насколько много людей хотят тебе врезать? — Конечно думал, все же живу с тобой. Еще одна черта, которую я познал, кстати: ты безумно злишься даже после самой безобидной шутки! Дилюк вновь ничего не ответил, только прикусил губу: пожалуй, ему сейчас лучше ничего не говорить, чтобы Кэйа не превратил в раздражающую шутку и эти слова. — Но, кстати, все эти черты до жути нравятся мне, — парень потрепал красные волосы на макушке, еще больше разворошив и без того неопрятную прическу, и опять рассмеялся. Кэйа вообще хоть когда-нибудь молчит или не смеется? В ответ на это Дилюк заправил выбившиеся из хвоста синие прядки за уши Кэйи. — Как же ты ужасно выглядишь. — Да брось, мой неопрятный вид придает мне еще большую красоту. Кэйа положил одну руку на плечо Дилюка, максимально приблизившись к нему, и начал наматывать красную прядку на палец другой руки. Дилюк закатил глаза: все же его до сих пор слегка подбешивали такие приливы нежности, но потом мягко улыбнулся и приобнял Кэйю, положив руки ему на спину. Обоим нравились эти показные маленькие ссоры, ведь после них абсолютно всегда происходили подобные приятные моменты. Твое прошлое, Дилюк, так и светится. Настоящее же не было таким восхитительным, оно было, скорее, тусклым.       В "Доле Ангелов" стоял гул из голосов всех пьяниц Мондштадта. Неудивительно: пятница, на работу завтра не нужно, можно напиться до беспамятства. Двое пьяниц, пришедших чуть ли не раньше всех и уже успевших жутко напиться, громко спорили о чем-то, и сразу стало ясно: сегодня драки точно не избежать. Дилюк стоял за барной стойкой и смешивал очередной алкогольный коктейль. Оглянувшись, он выдохнул и подозвал к себе Чарльза. — Чарльз, будь добр, сделай парочку заказов за меня. Драки нам еще не хватало. Парень медленно подошел к кричащим друг на друга мужчинам и кашлянул, привлекая к себе внимание. — Здравствуйте. Вам что-то не понравилось в обслуживании или предложенных напитках? Прекратите, пожалуйста, спор. В случае чего, можно обратиться ко мне или к Чарльзу, — Дилюк держал самообладание, но в глазах мелькнули небольшие искорки. Такая маленькая деталь была замечена даже до жути пьяными мужчинами и, можно сказать, испугавшись, те быстро прекратили спор. — Что вы, мастер Дилюк! — мужчина икнул, — Я, пожалуй, пойду на второй этаж таверны, спасибо. Еле как передвигая ноги и шатаясь, мужчина отправился в сторону лестницы. Дилюк резко развернулся и отправился на место за стойкой, вновь принимаясь за коктейли.       Кэйа сидел за столиком в уголке, громко смеясь с другими посетителями и рассказывая свои истории, которых у него было настолько много, насколько может быть вообще у человека. Юноша, наверняка, выдумал добрую половину из них, но слушатели все равно ловили каждое слово с большим интересом. Девушки хихикали и откровенно флиртовали с Кэйей. Сидящие ближе всего часто хватали его за локоть или невзначай клали голову на плечо, кокетливо улыбаясь. Капитан кавалерии ухмылялся им в ответ, но, кажется, только Дилюку было ясно: ни одна из них его и близко не интересует. Венти развлекался на втором этаже и настолько громко и задорно исполнял свои песни, что пение было слышно даже сквозь громкие пьяные разговоры людей и на первом этаже. От выпитого алкоголя бард иногда сбивался, но потом, тихонько смеясь, снова продолжал петь. Одна лишь Розария оставалась неизменно холодной и спокойной: ни один напиток из предложенных совершенно точно не сможет поколебить ее. Из всех посетителей Дилюк мог искренне уважать только ее, ведь они была единственной, кто не кричал и не рушил все, что видел вокруг.       Однако, любому празднику в таверне, даже такому шумному и веселому, приходится заканчиваться: все же, таверна работала не всю ночь. — "Доля Ангелов" закрывается! — громко крикнул Дилюк, — Прошу всех поскорее выйти из таверны. Удачного вечера. Чарльз провожал людей со второго этажа. Посетители были явно расстроены и продолжали кричать. — Мастер Дилюк, ну нельзя же быть настолько жестоким! — Ох, дайте нам еще хоть один часок! — Мы еще не попробовали все напитки, да, ребята? Посетители возмущались, даже икали от количества выпитого алкоголя с какой-то злостью, но нехотя выходили из таверны. Возле выхода многие парни начинали ухмыляться, продолжая завлекать девушек, с которыми флиртовали весь вечер. Что ж, хоть кто-то завалится спать не сразу, как придет домой.       Дилюк протирал стаканы и бокалы, тарелки, которые Чарльз собирал со столов. Наконец, закончив с посудой, хозяин таверны отпустил Чарльза домой. Парень аккуратно расставлял бутылки с вином по полкам, как вдруг сзади раздался знакомый голос. — Одну "Полуденную смерть" , мастер Дилюк, — Кэйа сидел перед стойкой с широкой ухмылкой и смотрел прямо в глаза. И как ему только удалось ускользнуть и остаться в таверне после закрытия? — Чего ты хочешь? — казалось, что бутылка сейчас взорвется у Дилюка в руках. Он был весьма раздражен, впрочем, как и всегда, когда видел Кэйю. — Поговорить? — Кэйа издал тихий смешок и отвел взгляд в сторону. Капитан кавалерии всегла шутил лишь потому, что не знал как начать разговор. Не знал и сейчас. Дилюк вздохнул, налил Кэйе вина в небольшой стакан и убрал бутылку под стойку, давая понять, что тот больше не получит ни капли. — Ты знаешь, а я сегодня не заказал ни одного напитка! Неожиданно, благодарю, — Кэйа мгновенно осушил стакан, с громким стуком поставил его обратно на стойку и, быстро облизнув губы, вновь уставился куда-то в сторону, теперь уже без ухмылки. Парни стояли в "Доле Ангелов" пару минут, не проронив ни слова. Дилюк выдохнул. — Мы закрыты. Мне порядком надоели твои раздумья, так что, прошу поскорее выйти. Дилюк прекрасно знал, что Кэйа, так много раз пытавшийся завести диалог до этого, оставит свой пустой стакан и уйдет через пару минут. Хозяин таверны прошел на задний двор, чтобы наполнить несколько пустых бутылок вином из бочек и, наконец, подышать свежим воздухом. На улице стояла глубокая ночь. Луна слегка освещала город, из которого, что неудивительно, слышались громкие голоса пьяниц. Что ж, у них праздник продолжается. — Дилюк. У Дилюка по коже пробежали мурашки. Снова Кэйа, снова с разговором. Но почему от одного бокала вина он спустя несколько минут не ушел, как обычно это бывает даже после кучи напитков, а оказался здесь, на заднем дворе? Хозяин таверны прикусил губу, выдохнул и повернулся к Кэйе, раздраженный еще больше, чем во время разговора в "Доле Ангелов". — Мы закрыты, сэр Кэйа. Я выразился непонятно? Капитан кавалерии потер глаза рукой: попытки сформировать, а теперь, и высказать свою мысль явно утомили его. Кэйа подошел чуть ближе к Дилюку и громко выдохнул. — Дилюк, пожалуйста. Ты помнишь нашу юношескую... Дружбу? — Кэйа произнес последние слова тихо и как-то неуверенно, чтобы не быть убитым Дилюком прямо здесь и сейчас. В глазах Дилюка появились небольшие огоньки, загоравшиеся всякий раз, когда он ощущал сильные эмоции. Вот она, Пиро стихия. Его брал особенно сильный гнев, когда что-то наводило на мысли о прошлом. Об отце. О Кэйе. Сколько же времени он потратил на то, чтобы забыть это все. Изгнать из своей жизни, оставить где-то далеко от себя. — Мы. Закрыты, — Дилюк говорил прерывисто и твердо. — Дилюк. Последние дни я совсем не пил. Я пытался сформулировать, сказать. Я вспоминаю все, что только можно. Я не знаю, что со мной творится, — Кэйа говорил так, как не говорил, кажется, никогда. Хозяин таверны был весьма ошарашен таким тоном, поэтому, несмотря на огромное желание выпроводить Кэйю, наконец, из таверны и спокойно вернуться на винокурню, не стал прогонять его так сразу, — Я за две недели дошел до края. Я не прошу тебя все вернуть, я прошу простить и дать хотя бы еще раз... — Достаточно. Прощай, Кэйа, — Дилюка слегка затрясло. Он заглянул Кэйе прямо в глаза и стиснул зубы. Этот разговор все больше и больше раздражал, надавливая на самые больные точки и сыпя соль на такие старые, но незажившие, раны. — Так и знал, что не простишь. Но пытаться стоит всегда, правда? Кэйа издал горький смешок, похожий, скорее, на плач. Он подошел к Дилюку еще ближе. Кэйа заглянул ему в глаза. Слез в глазах Кэйи совсем не было: лишь усталость и горечь, а также, что неожиданно, облегчение: через столько мучений он прошел, чтобы сказать эти слова. Он быстро схватил Дилюка за рукава. Тот посмотрел на Кэйю совершенно ошарашенным взглядом. Как же давно они не стояли так близко. Как же давно они так не разговаривали. Как же давно Кэйа не держал Дилюка, крепко ухватившись руками за какой-то предмет одежды. — Ты, конечно, не знаешь зачем я делаю это. А я, кажется, знаю. Кэйа приблизился еще ближе и прикоснулся своими губами к губам Дилюка. Мысли совсем перепутались. Глаз Бога заискрился, а парень, несмотря на все усилия, вспомнил все, что только было между ними. Воспоминания проносились в голове с таким ощущением, будто он смотрел на чью-то чужую жизнь. Вместе с этим ощущением он чувствовал и горестную, немыслимую реальность: Кэйа держит его за рукава и они, застыв на одном месте и, кажется, даже не дыша, стоя как статуи, целуются. Дилюк не стал отстраняться. Он и сам не понял почему. Все мысли будто улетели из головы, остался лишь этот поцелуй: странный, внезапный, пробуждающий все то, что парень так долго и упорно прятал. Все то, что, как бы он не отгонял эту мысль, хотелось оставить и проживать снова и снова. Кэйа отстранился и вновь издал горестный смешок. Губы у обоих были совсем сухими. Искорки в глазах Дилюка мигали уже совсем по-другому. Звездочка в неспрятанном за повязкой глазу Кэйи запульсировала, и, казалось, тоже искрила. Глаза Бога обоих засветились так ярко, что могли бы осветить весь двор. Дилюк смотрел куда-то в пустоту, прижав руку к губам, улавливая этот момент. Почему же? Зачем? Кэйа усмехнулся, просто не зная, что еще можно выдавить на лице. Но спрятать ничего не удалось: было видно, что ему хотелось просто кричать. Может, убить всех хиличурлов в округе, что только попадутся на глаза. Может, убить самого себя. Он быстро провел рукой по щеке Дилюка. Тот стоял в ступоре. Он прикрыл глаза, а потом посмотрел в глаза Кэйи. Они глядели друг-другу в души, которые сплетались между собой, обнимались и сливались в одну, но ни один из юношей совершенно не чувствовал этого. Может, просто и не хотел чувствовать? — Прощай, Дилюк. Спасибо. Настолько серьезного и печального выражения лица Дилюк не видел никогда. Кэйа отвел взгляд в сторону и скрылся. Дилюк протянул руку, подсознательно хотел остановить, но слова совсем не подходили к горлу. В окно было видно, как Кэйа стоит возле двери таверны, немигающим взглядом смотря куда-то в пол. Немая сцена. Опять они словно недвижимые статуи.       Дилюк старался забыть все, что связанно с Кэйей, все, что связано с прошлым. Закрывшись в себе он закрыл и свой огонек, что постепенно тлел где-то в сердце. Кажется, в тот момент он начал слегка разгораться, а теперь, окончательно потух.       Кэйа пытался избавиться от мыслей и чувств к Дилюку. Не вышло. Последние две недели прошли в мучительных снах и неимоверном желании вернуть прошлое. В неимоверном желании получить одно лишь "прощаю" и возможность хотя бы еще раз прикоснуться. Как тогда.              Прикоснувшись еще раз, Кэйа слегка растопил лед, что так давно протирал шипами дыру в сердце. И, наконец, растерзал себе сердце. И, наконец, простился с Дилюком.       Дилюк, так долго прятавший свой внутренний огонь, погасил его навсегда. Заискрившийся Глаз Бога, наконец, полностью сжег все то, что еще осталось в душе, а дальше потух. Дилюк, наконец, захотел простить. И, наконец, простился с Кэйей.       Они оба выбрали проститься. И проиграли.