Наши персонажи встретились, но теперь вся троица

      Однажды встретились 3 девушки и один парень из совершенно разных произведений, жанров, времён, а иногда и народов. Одни были парой русских иммигрантов в Женеве по имени Серёга Грач и Лена Вишнёва, которые были парой наркоманов, бывшими моделью и главой русской мафии, которые часть времени проводили на тусовках, а потом трагично умерли от СПИДа, как и большинство персонажей Вивьен. Грач был коротко подстрижен, как в армии, и одет в яркую бирюзово-фиолетовую ветровку, а также штаны и кроссовки Adidas, а Лена была худой привлекательной женщиной с волнистыми коричневыми волосами, глубокими орехово-зелёными глазами и вишнёво-коричневой помадой, сочетающейся с плотной чёрно-серой обводкой для глаз, а одета она была в короткое чёрное платье, яркие лосины, сапоги на каблуках, золотые цепи, серьги-кольца и шубу из искусственной норки.       Другой была Коулдина Винтер — так называемая «дочь Зимы», а точнее её создание, помогающая ей устанавливать и поддерживать зимнюю погоду на территории Великобритании. Это была девушка с длинными волнистыми волосами лазурного цвета и синими глазами, своим блеском напоминающими кристаллы. Она была одета в сине-фиолетовое платье, усыпанное множеством блёсток, а её волосы украшала большая снежинка-звезда. На вид ей было не больше 16-ти лет, хотя в действительности её возраст измерялся веками — ведь она, как и другие дочери Зимы, была бессмертной. Вместе со своим мужем Фредериком — бывшим простым смертным, который затем обрёл магические силы пламени, а также 5-ю сыновьями, 4-мя дочерьми, 17-ю «сёстрами», а также маленькими девочками-снежинками, снеговиками, белыми медведями, полярными совами, северными оленями и снегирями она жила в Измерении Вечных Снегов, отделённом от мира людей порталом в виде пещеры, первая половина которой была обычной, а вторая — ледяной. Она могла замораживать людей одним прикосновением, из-за чего её совместная жизнь с Фредериком казалась несбыточной мечтой, но затем, после того, как Фредерик обрёл свои силы, они могли спокойно дотрагиваться друг до друга. Любой другой автор разрешил бы конфликт произведения иным образом, лишив Коулди волшебных сил и сделав из неё простого человека, но только не Фея Лилиана. В произведениях Лилианы все имеющие магические силы главные герои сохраняли их к концу произведения, все не имеющие — обретали их, а все влюблённые воссоединялись в волшебных измерениях. Впрочем, Коулдина всё же ненадолго лишалась волшебных сил из-за одного гада, который был в неё влюблён, а затем даже сама готова была пожертвовать ими ради сохранения жизни своего возлюбленного, однако несмотря ни на что в финале произведения она осталась волшебницей.       Другой была Ирина Залесская — учитель истории из Московской школы 70-х годов. Женщина среднего роста с короткими русыми волосами, карими глазами и средним телесложением. Она была одинокой, ведь потеряла родителей и одна воспитывала младшую сестру, а ещё её преследовал один её неприятный знакомый и даже чуть не совершил в отношении неё преступление. Впрочем, у него это не вышло, да и одиночеству пришёл конец, ведь в её жизни появился другой мужчина — милиционер, с которым Ирина и связала свою жизнь. В произведениях Бусинки часто так происходит с героями, они почти весь текст страдают, а к концу обретают счастье.       Их встреча произошла в заснеженном хвойном лесу, напоминающем Коулдине лес Измерения Вечных Снегов, но всё же отличающемся от него наличием огромного количества фонарей.       — Добрый вечер, — учтиво и в то же время практически безэмоционально обратилась Коулдина к собравшимся здесь людям. — Что привело вас в это место? — Казалось, что этот мир был ей хорошо знаком. Всё дело в том, что она была в этом измерении уже не в первый раз из-за того, что автор её истории — филолог, и потому она то и дело вставляет в свои тексты какие-нибудь отсылки. В книгу жизни Коулдины она вписала упоминание Сократа и его ученика из «Государства» Платона, которое хоть и является философским, а не литературным сочинением, а всё же содержит некоторые художественные элементы; отсылки к прологу Ричарда Глостера из пьесы Уильяма Шекспира «Ричард III»; упоминание кукольных спектаклей о Фаусте, которые впоследствии стали источником вдохновения для Кристофера Марло и Иоганна Вольфганга фон Гёте; наконец, отсылки к древнегреческому мифу о Персее и Медузе Горгоне. Вследствие этого в художественном мире Коулди и возникло множество порталов в этот мир, где встречаются различные персонажи из литературы и фанфиков. Она уже приходила в это измерение, потому что ей было интересно хоть издали увидеть персонажей, вплетённых в её сюжет пусть даже закадрово, через упоминания, а с некоторыми из них и поговорить лично.       — Здравствуйте! Мы тут просто прогуливаемся, скорбим о своей судьбе. Вивьен как всегда, сначала поселила меня в бедную семью из провинции, которая продала меня в модельный бизнес в чужую страну, которая хоть и была неплохой, но бизнес ещё в раннем возрасте подсадил меня на героин, из-за которого мне пришлось уйти из карьеры, а потом я подцепила СПИД и умерла, хоть мой парень, который стоит рядом со мной, меня поддерживал, — сказала Лена.       — Ага, а я от неё заразился и тоже умер, а ещё совершал кучу преступлений, будучи криминальным авторитетом, но потом я понял, что это неправильно и ушёл из мафии, — добавил Грач.       — Ничего себе… — удивилась Ирина. — Хотя меня моя автор тоже не особо-то пожаловала… Родители мои погибли, и я была вынуждена взять под опеку младшую сестру, а другая моя сестра погибла тоже, но позже, она была проституткой.       — А вот моя мать, мои сёстры и я сама вообще бессмертны, — сказала Коулдина. — Однако это не значит, что в моей жизни не было страданий. Несколько веков в моей жизни не было любви, и я чувствовала себя одинокой, а затем, когда я наконец встретила человека, которого полюбила всем сердцем и который полюбил меня, я была вынуждена скрывать свои чувства к нему, потому что мои магические способности, которые я не могла контролировать, могли ему навредить. Затем я лишилась этих самых способностей, но от этого было ничуть не легче, а даже напротив — я будто бы потеряла частичку себя. И вот когда я наконец вернула свои силы, а мой возлюбленный обрёл аналогичные, казалось, что теперь всё будет хорошо, что наступила пора счастья. Однако и здесь наши беды не закончились — его кулон, дающий ему волшебные силы, похитили, а я из-за этого нечаянно заморозила его. Но теперь у нас, слава Богу, всё хорошо. — Все её слова звучали как простая констатация фактов: ни интонация, ни выражение её лица в этот момент не выдавали её истинных чувств.       — Я, кстати, тоже немного продавала своё тело, но так, за дозу и наслаждение от процесса, в борделе я никогда не была, — ответила Лена.       — Ужас какой! Разве не противно?.. — спросила Залесская с каким-то отвращением. — Никогда не понимала…       — Я бы тоже ни за что не стала бы этим заниматься, даже если бы могла, — согласилась Коулдина. — Но впрочем, я и не могу этого делать по понятным причинам — никто, кроме Фредерика, моего мужа, не выдержал бы моего прикосновения… — Нет, не противно, мне даже нравилось, но потом я подцепила ВИЧ и мне пришлось забросить. — Ответила Вишнёва, — А кстати, из какой вы исторической эпохи? Просто если из нашей, то случаем твоя сестра по той же причине умерла?       — Я родилась в советское время. А мою сестру машина сбила в 1976 году.       — А я родилась ещё до появления англо-саксов на территории Англии, однако время действия книги обо мне — эпоха Возрождения, — ответила Коулдина.       — Понятно, а мы из 96-го, нужны ли объяснения по поводу того, что представляет из себя наша болезнь и того, что случилось с СССР, или вы уже узнали?       — Знаю, разумеется, — Ирина кивнула.       — Я что-то слышала об этой болезни от фей, однако была бы не против узнать о ней поподробнее, — сказала Коулдина.       — Короче говоря, начиная с 80-х годов 20-го века по всему миру смертельный вирус убивает людей, и вероятно, мы все от него вымрем. Он вызывает сильный иммунодефицит, типо когда иммунная система перестаёт работать от того, что вирус вставляет свой код в белые кровяные клетки, и потом весь организм перестаёт нормально функционировать, и через несколько лет ты умираешь в муках. Передаётся тремя способами — через половой контакт, через кровь и от матери к ребёнку. Скорее всего, я болезнь или от секса или от наркоты подцепила, ведь нифига не предохранялась и пользовалась не стерильными иголками, и вот теперь я мертва, — Ответила Лена.       — А я от неё заразился, ведь я, во-первых, с ней встречаюсь, и она даже была от меня беременна, но у неё случился выкидыш, а также я трахался с ней ещё до того, как мы начали встречаться, на встречах в Женевском ночном клубе и на работе, когда я вместе с моими бандитами, которые теперь заправляют всей территорией бывшего Совка, доставляли ей герыч, — Добавил Грач.       — Соболезную по поводу ребёнка, — сказала Коулдина. — И вообще, мне очень жаль. Кстати, я понимаю, что вы чувствовали, когда ваша любимая умерла, — обратилась она к Грачу. — Я то же самое чувствовала, когда Фредерик из-за меня стал ледяной статуей. Если бы он остался в этом виде навеки, я бы себе не простила.       — Я после потери Лены впал в тяжёлую депрессию и совсем перестал принимать лекарства, чтобы поскорее умереть, и вот совсем вскоре я умер всё по той же причине. Ни о чём не жалею, я в принципе не хотел жить до старости, ибо это пипецки скучно, а после потери единственного своего лучика света я в принципе не хотел жить.       — А мне вот моя вечная жизнь никогда не казалась скучной. Не понимаю, как люди вообще устают от долголетия. Да, жизнь полна страданий, но лично мне кажется, что счастливые мгновения стоят того, чтобы их переносить: лучше уж и радости, и горести, чем вообще ничего, — сказала Коулдина. — Однако с подобной болью я бы тоже не смогла спокойно жить — если бы Фредерик, не дай Бог, погиб или замёрз навеки, даже мне захотелось бы умереть… Кстати, забыла сказать, — добавила она после некоторого молчания — помимо всего прочего, мне приходилось терпеть преследования от одного мерзкого типа, который считал мою магию снега и льда, моих сестёр и мой мир вселенским злом и хотел превратить меня в простую смертную, такую же, как он. Это из-за него я потеряла свои силы, а затем и Фред замёрз из-за того, что этот подлец украл его кулон. Но сейчас он расплачивается за это, стоя у входа в наш мир в облике ледяной статуи.       — Преследовал? Как мне это знакомо… Меня тоже преследовал один тип и даже один раз чуть не изнасиловал, — ответила Ирина. — Спас меня Михаил — милиционер, который потом стал моим мужем.       — В тот день, когда этот гад бросил в меня факел, мой Фред тоже спас меня от него и от замерзания насмерть, а то бы неизвестно, что дальше было. Ну меня бы вряд ли изнасиловали: я ведь героиня сказки, а в сказках такое недопустимо. А вот похитить меня могли бы.       — А вот до меня тоже множество раз домогались и приставали, а за всю мою жизнь из приятных моментов, если не под наркотой, только те, что я провела с Грачём, у которого тоже вся жизнь состояла из насилия и беззакония, танцульки в клубах и времена, когда я будучи ранним подростком приехала в мою любимую и родную Швейцарию из-за нищеты моих родителей и работала фотомоделью, ибо на подиум меня на постоянке не взяли из-за роста 165 сантиметров, хотя я там несколько раз была. Я, конечно, скучаю по Иркутску, но там у меня нет будущего и окружает бедность, — Сказала Лена, — Но давайте переключим тему, какая главная фишка у ваших авторов? У Вивьен вот все от СПИДа умирают.       — У моей все от любви страдают, причём поводы разные, а причина всё та же всегда. А ещё… Она будто помешалась на этих приёмных детях, даже мне мою сестру под опеку дала. И да, у неё почти везде присутствует зима и Новый год.       — У моей феи Лилианы, кстати, тоже многие страдают от любви, потому что её главный мотив — это невозможная любовь. Она любит сводить волшебниц и фей с простыми смертными или принцесс с простыми крестьянами, детьми опальных дворян или принцами из враждебных стран. Но под конец все главные герои человеческого происхождения обретают магию и бессмертие. А ещё она немного помешана на противостоянии фейри и людей и защите природы.       — Кстати, интересный факт, мы будем мультиком для взрослых в сильном ностальгическом антураже СНГ иммигрантов Швейцарии 90х годов. Первая серия будет игривой и разогревочной, если не считать наркоту, насилие и болезнь, но последующие две будут мрачняком про болезнь, смерть и депрессию Грача. — Сказала Лена.       — Здорово, — ответила Коулди. — Кстати, Лена тут говорила нам о своих счастливых воспоминаниях. А мои счастливые моменты происходят когда я устраиваю снегопад или полярное сияние, покрываю реки льдом… одним словом, колдую. Ну и конечно мгновения, проведённые рядом с моим мужем Фредом, нашими детьми, моей матушкой Зимой, моими сёстрами Лендией и Авророй, моими друзьями снеговиками и снежинками. А ещё я люблю прогулки по старинным английским улочкам и путешествия в Россию. А какие счастливые моменты были у вас? — обратилась она к Ирине.       — Трудно сказать, наверное, что-то из детства, когда родители были живы. Или же моя жизнь уже с того момента, как мы с Михаилом начали встречаться, ведь лишь тогда, после лет одиночества, я почувствовала себя любимой, — произнесла Залесская.       — Кстати, меня зовут Лена, а не Елена. Родилась я у бабушки в деревне возле одноимённой реки, поэтому так и назвали, — сказала Лена.       — Моё полное имя — Коулдина, но вы можете звать меня просто Коулди. Я дочь Зимы, а точнее её творение. Я родилась в Англии, в окрестностях небольшой деревушки неподалёку от Лондона. Но пару веков спустя, устав от людей, которые только и искали повод, чтобы нас в чём-нибудь обвинить, мы с сёстрами решили отделиться от их мира. И тогда мы создали Измерение Вечных Снегов, доступ в которое есть только у нас. Там я живу по сей день. А что насчёт вас: как вас зовут, откуда вы родом, чем занимаетесь по жизни? — обратилась Коулди к Ирине. Видя с ней некоторые сходства, она хотела узнать о ней как можно больше, познакомиться с ней как можно ближе, и, возможно, даже завести подругу в её лице.       — Ирина Михайловна Залесская, для вас просто Ирина. Я учитель истории из Москвы, — уверенно ответила она, смотря на собеседницу и видя, что та явно заинтересована.       — Меня вот тоже всё время стигматизируют из-за моей болезни и образа жизни, типо сама виновата, мол, заражу тут всех, и отстраняют меня от себя, а моя мама в последний раз, когда я приезжала к ней, не давала мне пользоваться своим туалетом, ведь думает, что СПИД так передаётся, хотя, ясен пень, это не так. Но в Женеве всё не так плохо, и есть прогрессивные люди, готовые помочь, — с грустью сказала Лена.       — Со мной тоже бывало, и даже своей банде я боялся рассказывать, ибо, вероятно, они бы решили, что я гей, и опустили бы, но хотя бы мой главный товарищ Дрон меня поддержал, — добавил от себя Грач.       — Знаете… А вот у меня под опекой была младшая сестра, и до того, как я вышла замуж, те, кто не знали нашей истории, считали её моей дочерью и из-за этого всячески осуждали, якобы по молодости я глупостей натворила, забеременнела от кого-то, а теперь тащу ребёнка на себе, — сказала Ирина, понизив голос. — Хотя у меня мужчин то и не было, то есть я в школьные годы встречалась с одним парнем, с которым мы позднее расстались, а в плане… Ну вы понимаете, интима, не было ничего ни с кем до моего мужа.       — Как же я вас понимаю, Ирина! — воскликнула Коулди. — Ох уж эти люди: вечно сплетничают о том, чего не знают, вечно придумывают всякие небылицы. Про меня вот тоже какого только бреда не сочиняли: и что у меня льдинки вместо глаз и снежный комок вместо сердца, и что я людей заманиваю в своё измерение, чтобы скормить белым медведям, а то и меня саму в людоедки записывали. А я ведь наоборот каждому, кто к нам заявлялся, говорила, что у нас опасно долго находиться, можно насмерть замёрзнуть. Мы в наш мир вообще людей не звали — специально его создали, чтобы жить спокойно. Так нет ведь, всё равно приходить умудрялись.

— У меня тоже не было девушки до Лены, ведь я считал, что любовь для криминального авторитета — позор, но вот потом пришла она и всё изменила. Но с проститутками и клиентками я ещё как трахался, — Сказал Грач. — А у меня было куча парней, до Грача у меня был капитан Швейцарского морского флота, который ко мне подлизывался даже после расставания, но я его отшивала, ведь он слишком правильный и не подходит моему образу жизни полному похоти, грязи и наркоты в отличие от Грача, который сам таким баловался, так ещё и был лидером мафии. А партнёров у меня вообще было наверное сотня или две, — Добавила Лена.       — У меня до Фредерика никого не было. В половую связь я не могла ни с кем вступать по понятным причинам. Более того, до встречи с Фредом я даже никогда не влюблялась, даже безответно. Тем не менее я всегда смотрела на влюблённые парочки с восхищением и всегда хотела любви для себя. Правда, раньше я хотела, чтобы моя половинка так же, как и я, обладала силами снега и льда, а в итоге всё вышло наоборот. Кстати говоря, в нашем измерении и мужчин-то не было, не считая снеговиков: только я и 17 моих сестёр, да ещё маленькие снежинки — тоже девочки. Кстати, — вновь обратилась к Ирине Коулди: — вы сказали, что ваш автор любит зиму. А вы сами любите зиму? И что насчёт Вивьен и вас? — спросила она затем у Лены и Грача.       — Я к зиме отношусь нейтрально, тем более, что в повести, из которой я, зима не фигурирует, что является в общем-то исключением из правила Бусинки, — ответила Ирина после нескольких секунд раздумий. — А у меня с Грачем все события произведения происходят в зиму, и поэтому она для нас очень важна, особенно декабрь и Новый год, а также сопутствующая атмосфера. Но с нюансом того, что я также и умерла зимой, в феврале 1996-го года. А Вивьен её тоже любит и ностальгически относится к снегу и зимней атмосфере, а также проклинает правительство, которое до сих пор игнорирует климатические изменения и отнимает у неё эти удовольствия, — Ответила Лена. — Да, но события не все. Я умер весной того же года в последней серии. И зиму я тоже просто обожаю, если только это не 20-е февраля 1996-го года. А хотя, в этот день моё Солнышко избавилось от страданий, что уже не так плохо, — Добавил Грач.       — Наконец-то я встретила единомышленников, — обрадовалась Коулдина. — Сколько я ни встречала людей на своём веку, мало кто отзывается о зиме с такой теплотой — многие её просто ненавидят. Из всех моих знакомых людей один Фред восхищается этим сезоном так же, как вы двое. А впрочем, даже он не в счёт: ведь он уже много веков как один из нас, волшебников. Кстати, для нас с Фредериком зима тоже очень много значит — именно в это время года мы встретились, 1 января. А что до простых смертных, давно я не встречала среди них таких приятных собеседников, как вы, с которыми можно поговорить по душам, — заключила Коулди, смотря на Лену и Грача дружелюбными глазами. Теперь её голос звучал гораздо теплее и ласковее, по её интонации было видно, что она уже начинала привязываться к своим новым знакомым. И всё же, несмотря на отсутствие прежнего холодного равнодушия, в её голосе было что-то загадочное, таинственное, что-то не свойственное простым смертным — он казался одновременно тихим и умиротворяющим, как шёпот ветра, как медленно падающий на землю снег, и звенящим, словно хрусталь, словно разбивающийся лёд на реке.       — Ну что, нам пора идти в свой новый мир. Хоть в обычном мире живых нас уже нет, но ща посмотрим как выглядит мир загробный. Приятно было с вами пообщаться, au revoir! — Сказала девушкам Лена и начала испарятся.       — Пока, приятно познакомиться и надеюсь когда-то мы встретимся снова! —продолжил Грач и тоже испарился.       — Мне тоже приятно было познакомиться со всеми вами, — с улыбкой ответила Ирина.              — Надеюсь, мы ещё когда-нибудь соберёмся здесь все вместе, — сказала Коулдина. — Приходите в этот лес, когда у вас будет время, я буду рада вас видеть. Всего вам наилучшего, и до свидания. — Затем она, закружившись в вихре вьюги, словно снежинка, перенеслась в свой художественный мир, в своё родное Измерение Вечных Снегов.