Almost Simultaneous

      — Привет, — сказала она сразу пяти разным людям одновременно. Только они не воспринимали это как «одновременно» и не думали, что они вместе. После смерти люди всегда реагируют немного медленнее, и она к этому привыкла. Для них она была маленькой девочкой, с которой они разговаривали в одиночку.       При виде маленькой девочки на велосипеде у каждого из них одновременно возникла одна и та же реакция:       — Кто ты такая? — Виктор моргнул и в замешательстве уставился на ребёнка, потирая плечо.       — Где я? — спросила Эллисон, развернувшись на каблуках, чтобы осмотреться.       — О, что за чёрт? — выдохнул Диего, хлопнув себя по голове и отступив на шаг.       — Воу, — Лютер моргнул, рассеянно оглядываясь по сторонам и пытаясь удержаться на ногах. — Что только что произошло?       Клаус похлопал себя по груди, прежде чем поднять взгляд.       — О, — простонал он, опустив руки. — Это снова ты.       Хорошо. Почти одновременно.       В любом случае, со всеми этими ответами она уже сталкивалась в прошлом, кроме последнего, и всегда знала, что ответить.       — Думаю, очень скоро ты будешь разочарован, — спокойно сказала она, обхватив пальцами руль велосипеда.       — Слишком поздно, — ответил Клаус, оглядывая чуть более свежую тропинку вокруг себя, окружённую клеверными полями.       — Разочарована? — спросила Эллисон, наклоняясь к девочке с добротой, хотя и растерянностью в глазах. — Как?       Девочка поморщилась.       Только Эллисон обратила на это внимание.       — Что за конченное дерьмо тут творится? — спросил Диего, всё ещё не до конца осознавая, что обстановка изменилась, и почти не обращая внимания на девочку.       Она была терпелива.       — Как ты здесь оказалась? — спросил Виктор, всё ещё потирая плечо и начиная понимать, что что-то не так. — Как я здесь оказался?       — Могу поклясться, что я только что… — пробормотал Лютер, глядя на свои руки и похлопывая себя по груди, прежде чем поднять руку к затылку. Там была шишка. Не шишка… а дыра. — Погодите. В меня выстрелили.       Несмотря на все свои усилия, Виктор был не первым, кто осознал произошедшее.       Но и второго места было достаточно.       — Боже мой, — выдохнул Виктор. Слова давались ему с трудом, его грудь тяжело вздымалась. Он почувствовал, как что-то порвалось на его коже под одеждой, хотя дыр не было. — Я был…       Диего подался вперёд и инстинктивно потянулся к ножнам, но они оказались пустыми. Его испуганный взгляд упал на маленькую девочку.       — Я… Я что,?..       — Снова мёртв, — вздохнул Клаус и слабо махнул рукой со слабым «юху-у».       Глаза Эллисон быстро расширились, она схватилась за грудь и, опустив взгляд, увидела множество тёмных пустых отверстий в своей коже.       — О мой Бог!       — Может, тебе стоит воздержаться от подобных разговоров, сестрёнка? — сказал Клаус. — Она же прямо здесь, понимаешь?       Она терпеливо наблюдала за тем, как братья и сестра, наконец, увидели друг друга стоящими на одной и той же грунтовой дороге. Клеверные поля вокруг них простирались на многие мили, а вдалеке деревья качались на ветру, которого они не чувствовали.       — Клаус! — ахнула Эллисон и схватила ближайшего к ней брата, чтобы не упасть, потому что у неё внезапно подкосились ноги.       — Эллисон! — Диего был третьим, кто увидел своих братьев и сестру. Он подбежал к ним, испытывая такой страх, какого никогда раньше не чувствовал.       — Ребята! — сказал Виктор, обнимая своего ближайшего брата, Лютера, так крепко, как только мог.       — Ваня! — испуганно воскликнул он. Он прижал брата к груди и увидел остальных рядом с собой, как будто они были там всё это время. — Вы все здесь.       — Что случилось? — спросила Эллисон.       — Это была та женщина! — сказал Виктор, вспомнив, как их разговор прервали выстрелы. — Та, что была с Лайлой и всеми этими агентами.       — Куратор, — сообщил им Диего. — Она в меня выстрелила!       — Она застрелила нас всех, — сказала Эллисон, и её голос задрожал.       — Да, но она выстрелила в меня первой! — возразил Диего.       — Подождите, мы что… — Лютер не договорил, оставив вопрос висеть во внезапно наступившей тишине.       — Вы покойники, — сказала она после целой минуты молчания и испуганных взглядов.       Все снова повернулись к девочке, как будто они успели забыть о её присутствии.       — Кто ты такая? — спросил Диего, вставая между Эллисон и Клаусом в защитной стойке и не обращая внимания на насмешливый смешок Эллисон позади него.       — О! Я хочу это сделать! — сказал Клаус, высоко подняв руку над головой. Все в замешательстве посмотрели на него.       Он не оглянулся, продолжая смотреть девочке прямо в глаза.       — Можно я это сделаю, можно я им расскажу?       Он первым улыбнулся.       Девочка вздохнула, плюхнулась на своё место и опустила подножку. Она понимала, что это надолго.       Она кивнула.       — Потрясающе! — сказал Клаус, пробираясь мимо Диего к маленькой девочке, чтобы оказаться лицом к лицу со своими братьями и сестрой. — Приготовьтесь к худшему экзистенциальному кризису в вашей жизни — э-э, в ваших не-жизнях — и поздоровайтесь с Богом! — с этими словами он вскинул руки, чтобы представить маленькую девочку, как будто сам её создал, а не наоборот.       На этот раз молчание длилось две минуты. Руки Клауса начали опускаться.       — Ты издеваешься? — усмехнулся Диего.       И тут начался хаос.       — Она — Бог? — спросила Эллисон, приподняв бровь.       — О боже мой! — сказал Лютер, но тут же осекся. — Я имею в виду, чёрт возьми! — он широко раскрыл глаза и запустил пальцы в волосы. — Я… я имею в виду…       — Если она Бог, то мы действительно… — Виктор посмотрел на остальных, встретившись взглядом с Клаусом, который всё понимал и чего-то ждал. — Умерли.       Клаус хлопнул в ладоши и помахал ими перед трясущимся Виктором.       — Вот и всё! — радостно воскликнул он и одобрительно похлопал Виктора по плечу. — Давно пора, а то я уже начал думать, что мне придётся сообщить вам все новости, а это было бы очень неприятно.       Все уставились на него.       — Что? — спросил он, глядя на девочку. — Это из-за моих слов?       — Почему ты так радуешься всему этому? — спросила Эллисон.       — Мы покойники, — отрезал Диего.       — И что с того? — фыркнул Клаус, отставая от группы. — Я уже проходил через это, ничего страшного!       — Ничего страшного? — удивлённо переспросил Лютер.       — Подожди, не уходи, — Эллисон покачала головой и остановила Клауса, схватив его за руку. — Клаус, ты уже умирал… раньше?       — Не может быть, — сказал Диего, качая головой. — Мы не можем быть мертвы.       — Ну, нас только что подстрелили твоя подружка-психопатка и её ещё более психованный босс! — выпалила Эллисон, обвинительно глядя на Диего, хотя он и не мог понять почему.       — Мать, — вот и всё, что он сказал. — Она её мать.       Эллисон усмехнулась, но не осмелилась даже развить эту тему.       — Мне выстрелили в голову! — сказал Лютер, почти машинально потирая лоб. — Если я умер, то и вы все должны быть мертвы.       — Подожди, не уходи, — сказал Клаус, глядя на девочку. — Разве раны и доказательства того, что ты на самом деле мёртв, не должны исчезнуть, когда ты попадаешь сюда?       Все снова посмотрели на девочку.       Она доброжелательно посмотрела на него.       — Так и должно быть. Но вы здесь ненадолго. Здесь всё немного запутаннее.       Услышав это, Клаус нахмурился.       — Погоди, они все такие, как я? — спросил он, и на его лице снова заиграла улыбка. — Они могут вернуться?       — Вернуться? — Лютер разинул рот. — Из мёртвых?       — Ты это сделал? — спросила Эллисон. — Ты действительно умер и просто… вернулся? И ты нам ничего не сказал?       — Ну и как бы я это сделал, скажите на милость? — спросил Клаус, смеясь, когда его братья и сёстры снова замолчали. — Просто подошёл бы к вам и сказал: «О, кстати, я бессмертный»?       Эллисон собиралась возразить, но её быстро перебили.       — Погоди, а мы все так сделаем? — спросил Лютер, указывая на девочку. — Она только что сказала, что мы не останемся.       Они снова посмотрели на неё.       — Вы не вернётесь. Но и не останетесь.       Братья и сестра заморгали.       — Что это значит? — спросил Диего.       Она вздохнула.       — Вы умерли, но это ненадолго. А теперь вы все преграждаете мне путь, а мне нужно идти.       — Подожди минутку, — сказала Эллисон, подходя к девочке. — Мы всё ещё не понимаем. Я имею в виду, мы же не вернёмся к жизни?       Она покачала головой.       — Нет.       — Почему с Клаусом такое происходит? — спросил Лютер. — Может, он сейчас вернётся?       Она посмотрела на Клауса, который улыбнулся в ответ.       — Мне всё равно, куда он пойдёт. Если он хочет вернуться, я не против.       — А как же мы? — спросила Эллисон.       Она спокойно посмотрела на неё.       — Кажется, кто-то ещё заботится о вас всех.       — Кто?       — Эй, ребята? — наконец подал голос Виктор, выслушав всё, что сказали его семья и Бог. Но ему не хватало одного важного аргумента. — А где Пятый?       Все ещё раз оглядели дорожку и поле в поисках брата, пропажу которого они не заметили.       — Он выжил? — спросила Эллисон, снова выпрямляясь.       — Он снова работает на этих людей? — спросил Лютер.       — Я бы не стал списывать со счетов нашего маленького психа, — задумчиво вздохнул Клаус. — А что ещё он может сделать, если мы все мертвы?       — Нет, — сказал Диего, качая головой. — Пятый не вернулся бы. Он работал на этих придурков только ради того, чтобы спасти нас. Если мы все погибли, какой в этом смысл?       — Он выжил? — снова спросила Эллисон, глядя на маленькую девочку.       — Да, — ответила она строгим голосом. Её пальцы крепче сжали руль, а взгляд стал не таким спокойным. — Он всегда выживает. Он всегда убегает.       Виктор ахнул и встал рядом с Эллисон.       — Можно нам его увидеть?       Взгляд маленькой девочки смягчился.       — Ты не можешь вернуться, Виктор.       Лицо Диего сморщилось.       — Виктор? — спросил он.       Виктор лишь покачал головой.       — Я не хочу возвращаться. Я хочу увидеть Пятого. Стать таким, как Бен.       — Призраком? — спросила Эллисон, поняв, что имел в виду Виктор. — А мы можем?       Она посмотрела на них всех и вздохнула.       — Полагаю, я могу это сделать. Только перед тем, как вы уйдёте.       — О, правда? — спросил Клаус, протиснувшись между Виктором и Эллисон и положив руки им на плечи. — Я, способный разговаривать с призраками, тоже? Ты уверена, что не хочешь просто выгнать меня?       Она просто смотрела на него, не отвечая.       — Мы можем стать призраками? — спросил Диего, подходя к Эллисон. — Все мы?       Она кивнула.       Лютер подошёл к Виктору.       — Но что ты имела в виду, говоря «вернуться»? Стать призраками? Ты всё это время имела это в виду?       — У неё талант загадывать загадки, — прошептал Клаус, глядя на него. — Это должно быть загадочно, иначе неинтересно.       — Я интересная, — возразила она. — Это ты постоянно умираешь. Здесь это в порядке вещей.       Клаус фыркнул, и его братья в шоке уставились на него.       — Я проведу вас за завесу, но ненадолго.       Она закрыла глаза, и внезапно земля под их ногами исчезла. Во вспышке света исчезли и тропинка, и поля, и маленькая девочка. Они по-прежнему видели друг друга, их тела стали тускло-синими, а кожа мерцала. Они ничего не чувствовали и даже не замечали, где находятся, пока не огляделись по сторонам.       Амбар был в плачевном состоянии: в стенах и подпорках были дыры от пуль, повсюду валялась солома. Но было кое-что новое, что они считали очень… пугающим.       — Я был неправ, — пробормотал Клаус, подходя к ближайшему телу и наклоняясь над ним. — Это худший экзистенциальный кризис за всю нашу жизнь.       В кругу из крови и одежды лежали их тела, изрешечённые пулями. Они испытывали чистый, ужасающий интерес. Земля не давила на их ноги, но тяжесть ощущалась сильнее, чем раньше. Они все были здесь: у некоторых глаза всё ещё были открыты, у некоторых на коже было больше крови, чем в венах.       Мертвы. Они все были действительно, по-настоящему мертвы.       Лютер поймал себя на том, что снова потирает пулевое отверстие в голове, сравнивая его с тем, из которого на пол сарая вытекает кровь.       Клаус потянулся к кровоточащей груди своего тела, но его рука прошла сквозь неё. Со стороны казалось, что его мёртвое тело вздрогнуло.       Виктор ахнул и в шоке прикрыл рот рукой. Он уставился в свои бледные, пустые глаза, каждый из которых теперь вечно смотрел в никуда.       Эллисон попыталась нежно провести рукой по своему лицу, чтобы закрыть себе глаза, когда её пальцы прошли сквозь кожу, как будто её там не было. Она тяжело вздохнула и встала, по её щекам текли слёзы.       Диего хватило одного взгляда на своё тело, чтобы заметить кое-что ещё. Женщина сидела рядом с ним, положив руки ему на грудь, и практически ощупывала его тело. Она смотрела в его бледные глаза и умоляла их открыться, умоляла его подать признаки жизни. Она заплакала, когда этого не произошло.       Он опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне, хотя она этого не замечала. Он протянул руку, остановившись всего в нескольких сантиметрах от её лица, зная, что всё равно никогда её не коснётся. Лайла ничего не замечала, продолжая прижимать руки к груди трупа, словно защищая его.       Внезапно что-то проткнуло его призрачную грудь.       Он вскрикнул, упал на локти и посмотрел на свою убийцу, которая только что прошла сквозь него. Которая всё ещё стояла внутри него.       Он отполз назад, и его крик привлёк всеобщее внимание, отвлекая от того, что происходило с их собственными телами. Диего быстро поднялся и сердито посмотрел на женщину, стоявшую над его телом, и на её дочь.       — Ну-у-у, — протянула Куратор, с жалостью глядя на дочь.       Лайла подняла на неё взгляд, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Диего почувствовал, как у него сжалось сердце. Он, будучи призраком, обошёл их и остановился достаточно далеко, чтобы видеть лицо своей убийцы.       Все они смотрели, как Лайла берёт себя в руки и поднимает взгляд на мать.       — То, что сказал Пятый, — правда, не так ли?       — Дорогая, — быстро сказала Куратор покровительственным тоном. — Мне нужно знать, что мы сможем преодолеть это и снова стать счастливой семьёй.       Диего усмехнулся.       Лютер покачал головой.       Братья и сестра молчали, пока Лайла вставала и смотрела на них. Ну, на их тела. Как будто ей действительно было не всё равно. Она снова посмотрела на мать и сказала:       — Они — моя настоящая семья.       Лайла шаг за шагом приближалась к матери, и Диего заставил себя подойти ещё ближе. Он смотрел в полные печали глаза Лайлы и чувствовал, как у него самого щиплет в глазах.       — Ты вообще любила меня? — спросила она мать. Диего содрогнулся от боли в её голосе и закрыл глаза.       Эллисон сжала кулаки, глядя на так называемую «мать», которая стояла над своей дочерью с такой ненавистью в глазах.       Виктор увидел, как пальцы Лайлы крепче сжали нож, и, опустив взгляд, заметил, что одного ножа не хватает в кобуре Диего.       Они смотрели, как Лайла поднимает оружие высоко над головой и опускает его.       В тихом амбаре раздались выстрелы.       — Лайла, нет! — закричал Диего, широко раскрыв глаза и вытянув руки, чтобы поймать падающую женщину. Но её тело проскользнуло сквозь его руки и неподвижно упало на землю. Диего упал вместе с ней, пытаясь схватить её, прикоснуться к ней, но у него ничего не получалось. Её глаза смотрели прямо на мать, и он видел, как из них уходит жизнь. — Лайла, пожалуйста, нет!       Все присутствующие ахнули, а Куратор спокойно стояла над телом своей дочери. Они беспомощно наблюдали, как Диего царапает землю, а его пальцы проходят сквозь всё, к чему он пытается прикоснуться.       Он вскочил, запрокинув голову и устремив взгляд ввысь, как будто мог видеть сквозь крышу сарая.       — Верни меня обратно! — взмолился он Богу, представляя в голове маленькую девочку и её велосипед. — Верни меня обратно! Я хочу её увидеть!       — Диего, — сказал Виктор, подходя к нему с распростёртыми объятиями.       Внезапно они услышали сдавленный возглас. Все, и живые, и мёртвые, повернулись, чтобы посмотреть, откуда доносится звук. В другом конце амбара они увидели едва заметное движение их младшего брата.       — Пять, — почти в один голос произнесли все. Внезапно Куратор и её дочь были забыты, а братья и сёстры вспомнили, почему они вообще стали призраками. Они бросились к брату, и Лютер оказался там первым. Он потянулся к упавшему брату, но его обдало холодным воздухом. Он мог бы поклясться, что Пять вздрогнул от этого движения.       — Он всё ещё жив, — сказал он, пытаясь скрыть своё разочарование за беспокойством.       Пятый был в плохом состоянии, как и все они. Виктор не мог понять, куда его ранили, но вокруг его плеч и спины были лужи крови. Он тяжело и часто дышал, отчаянно моргая и глядя на стену сарая. Кровь стекала по его щеке изо рта, и она всё ещё текла, когда он задыхался от боли.       — О, хорошо, — сказала Куратор, снова воодушевившись, и направилась к своей последней жертве.       — Нет! — закричали они все одновременно.       Клаус безуспешно пытался выхватить у неё пистолет, а Эллисон пыталась оттолкнуть её, но спотыкалась о тёплое тело и дрожала. Они ничего не могли поделать.       — Ты всё ещё жив. Тебе повезло. Ты увидел, чем всё закончилось.       С этого ракурса они все могли видеть панику в его глазах. Диего видел в его глазах понимание того, что они все мертвы. Виктор со слезами на глазах наблюдал, как Пятый в страхе смотрит на пистолет, направленный ей в грудь. И они ничего не могли сделать. Они не могли это остановить. Они все были мертвы, но им пришлось смотреть, как их потерянный брат умирает в одиночестве.       Эллисон вскрикнула, когда снова раздались выстрелы, и зажмурилась. Она слышала крики вокруг себя и прижимала руки к груди. Эллисон открыла глаза только тогда, когда в воздухе снова засвистели пули, и она снова вскрикнула от неожиданности. Она посмотрела вниз.       Пятый был ещё жив, но в его глазах читалось то же замешательство, что и у остальных. У его ног всё ещё корчилась на земле Куратор, грудь которой была изрешечена пулями.       Все остальные смотрели на дверь сарая, разинув рты. Она проследила за их взглядами и увидела последнего из этих грязных шведов с пистолетом в руках, который шёл к их брату.       И направил на него свой пистолет.       — Нет! — закричал Диего, снова безуспешно пытаясь выхватить у мужчины пистолет.       — Пять! — крикнул Виктор.       — Клаус, сделай что-нибудь! — приказал Лютер, глядя на брата.       — Ты думаешь, я не стараюсь? — выдохнул Клаус, сжимая кулаки и дрожа всем телом.       Эллисон прикрыла рот рукой, наблюдая за тем, как в глазах её брата нарастает паника. Отсюда он казался таким маленьким, таким юным, несмотря на его заявления. Она видела страх, смирение, решимость. Её глаза наполнились слезами, когда она увидела, как он борется.       Бог сказала, что он выжил.       Зачем ей было так их обманывать?       Все они были по-настоящему беспомощны.       Затем она увидела кое-что другое и привлекла к этому внимание остальных.       — Смотрите! Он что-то делает.       Они прекратили свои панические попытки спасти брата и присмотрелись. Сначала они ничего не увидели, но потом один за другим заметили знакомое голубое свечение вокруг рук Пятого. Он с чем-то боролся. Он так старался, и только боль, которая сковывала его движения, искажала его лицо.       Но, похоже, даже боль не могла остановить Пятого.       — Что он делает? — спросил Диего, широко раскрытыми глазами наблюдая за тем, как сила, исходящая от рук Пятого, нарастает и разносится по всему амбару. Он медленно поднял голову.       — Не обращай на него внимания, — сказал Клаус, похлопав Диего по руке и указывая на шведа. — Смотри.       Все они видели, как мужчина опустил пистолет и отступил на шаг. Он направился к двери сарая, не сводя глаз с Пятого. Казалось, он шёл задом наперёд.       Теория сразу же подтвердилась, когда они все увидели, как Куратор внезапно взмыла в воздух. Все ахнули. Диего снова попытался достать нож, но у него ничего не вышло. Сама эта сучка двигалась в обратном направлении, а пули начали выходить из её тела.       — Он поворачивает время вспять, — ахнула Эллисон, наблюдая за тем, как Куратор разворачивается, направляет пистолет в грудь Пятого, а затем опускает его и делает шаг назад, к своей дочери.       — Лайла! — вскрикнул Диего, увидев, как из груди женщины вылетают пули, а сама Лайла отступает, теряя контроль над собой.       — Он возвращается, — сказал Виктор. — Всё так, как сказала Бог.       — Смотрите! — Лютер указал на Пятого, который тоже встал. Только он не перемещался во времени, как остальные. Он сам был временем.       — Да, Пятый! — завопил Клаус, прикрывая рот рукой. — Юху-у…       Его крики почти сразу стихли.       Виктор внезапно посмотрел туда, где стоял Клаус, и увидел, что того уже нет. Он снова обернулся и увидел, как тело Клауса поднимается вверх, а пули выходят из его груди.       — Мы все возвращаемся! — воскликнул он.       Эллисон улыбнулась, наблюдая за тем, как Пятый поднимается на ноги. Его окружала голубая энергия, пока он пробивался сквозь время.       — Вот что она имела в виду, — сказала она. — Бог. Она сказала…       Её голос внезапно оборвался, а призрак исчез. Лютер отпрыгнул назад, когда её тело ожило позади него.       — Она сказала, что мы вернёмся, — закончил он и в мгновение ока исчез, как раз вовремя, чтобы его тело последовало примеру остальных.       Виктор наблюдал за тем, как его брат бежит через амбар, и по его лицу было видно, что ему больно. Он смотрел, как пули и кровь растекаются по его неподвластному времени телу, а его сила только крепнет. Он улыбнулся и посмотрел туда, где рядом с Лайлой стоял Диего, но увидел, что его призрак исчез. Он рассмеялся.       — Я знал, что умру первым, — сказал он, снова взглянув на Пятого. Затем он исчез, и никто не мог бы понять, что он вообще был здесь.       Пятый вырвался из тисков времени и врезался в стену сарая. Он ахнул, когда воздух снова наполнил его лёгкие, и похлопал себя по груди. Ни пулевых отверстий, ни следов крови. На него ещё не смотрели ни Куратор, ни Швед, но это ещё не конец. Он приготовился к нападению этой суки, оставив в голове только одну мысль: почему ему всё ещё кажется, что что-то холодное скользнуло у него в груди?