Nosce te ipsum

Nigredo

Беспроглядная тьма. Я что-то слышу. Кажется, это звуки прибоя. А еще — голос девушки. Мягкий, нежно обволакивающий, словно бы ласковые прикосновения спокойного прилива в теплый летний день. Вместе с тем голосом, кажется, по крупицам возвращается и мое сознание. Веки все также сомкнуты. Пытаюсь вслушаться. Голос произносит множество слов, от которых веет добротой, но их значения ускользают от меня, будто бы подхваченные водой во время отлива и уносящиеся куда-то вдаль, за горизонт. Вновь чувствую конечности и, кажется, всего остального себя. Тот голос тускнеет и становится все менее четким, уступая звукам реального мира. Того, что здесь и сейчас, а не когда-то тогда — в прошлой жизни. Напоследок, как будто бы на прощание, я слышу поразительно четкое: «Люблю. Ты — мое чудо». Закашлялся. Вместе с водой, покидающей легкие, меня оставляет и наваждение. Пальцы жадно вгрызаются в то, что на ощупь было быстро распознано как мокрый песок, и я, наконец, решаюсь распахнуть глаза.

Albedo

Неполный диск белоснежной луны освещает своим бледным светом берег, усеянный следами недавнего кораблекрушения. Ни души. Нигде вокруг не видно кого-либо из команды, а ночную тишину нарушают лишь крики чаек и шум волн. Ну и пусть. От них все равно не было бы какого-либо проку. Иду по берегу. Иду уже... да сам не знаю сколько. Разум все никак не может собраться воедино; я сам себе напоминаю те обломки от обшивки и груза, что то и дело попадаются на моем пути. Свет робко касается промокшей, но так и не утратившей своей белизны рубашки. Я в ней столь резко выделяюсь на фоне местного пейзажа, что сам себе кажусь отражением всевидящей луны. Вдали вырисовывается знакомый силуэт. Деревня. Нет, я никогда не был здесь раньше, но деревня — есть деревня; это означает еду и кров, людей и тепло очага.  Надежда и спасение. Когда моя нога, наконец, ступает на хорошо протоптанную тропинку, служившую одной из улочек этого жалкого поселения, в небе над головой уже робко забрезжил рассвет. Зову на помощь. Отвратный хрип и одышка. Куда подевался мой ровный, уверенный голос? Будто бы вновь через глотку исторглась вода и устами моими молвило страшное море. Тишина... А вскоре — какие-то звуки. Кто-то идет. Дергаюсь в ту сторону так, что мокрые волосы хлестко бьют по лицу. Человек. Сначала один, а затем — еще несколько. Они приближаются, но медленно, с опаской, словно бы к загнанному дикому зверю, угодившему в их капкан. Но я не зверь. И я не в ловушке. Прошу, помогите мне. Жители подходят все ближе. От вида их лиц становится не по себе. Жутко. Стоит мне снова попытаться что-то сказать, как кто-то из них уносится прочь, а остальные начинают искать руками оружие. Инструменты, палки и камни — им все сгодится в дело. Где-то вдали слышится собачий лай. Ничего не понимаю. Помогите. Первый камень, прилетевший в голову, больнее всего. За ним следуют и другие, но от них я уже хотя бы пытаюсь как-то закрыться. Люди принимаются что-то злобно кричать. Удар, затем еще один. Затем еще один. Затем еще один, затем еще один... Зажмурил глаза. Чувствую кровь. Вы все перепутали! Я не зверь! Я же... я... я... Пытаюсь что-то сказать, чтобы это прекратилось. Похоже, мои слова или голос лишь распаляют их пуще прежнего. Больно. Могу умереть. Не могу умереть! Нет, ни за что! Меня же ждут... Я же хотел... Открывать глаза страшно — по ним могут ударить. Но я открываю. Враги кругом — кажется, их стало больше. Меня ненавидят. Вижу, как кто-то из них тащит из хижины меч. Холодная красота клинка словно бы на миг отрезвляет меня. Зачаровывает. Он мне нужен. Это мое. Рывок.

Rubedo

Мои зубы на горле смерда. Рука сжимает рукоять его меча. Охотников все еще больше, но теперь в их глазах страх. Они не были готовы к сражению со зверем, способным дать им отпор. Всего несколько мгновений — и они уже бегут. Те, что еще могут. Не стану ждать их возвращения. Устремляюсь вглубь леса, подальше от этого места, от этого берега и обломков прежнего себя. Вновь слышу лай. Они спустили собак. Своих ручных бестий. Но я зверь без привязи — и я куда опаснее. Не замедляю шаг. Знаю, что услышат. Жду встречи их плоти и моего меча. Она не заставляет себя ждать: случается, как только выхожу к поляне. Здесь есть где развернуться. Зверь рычит, обнажив в хищном оскале свои окровавленные зубы. Собака неуверенно следует его примеру. Под конец она лишь скулит, но недолго — зверь решил не оставлять ей и призрачного шанса. Тишина. Их больше нет. Теперь они далеко... И они меня боятся. Пока боятся — я живу. А жить хочу. Хочу увидеть следующий рассвет. Такой же алый, как и этот. Не знаю, сколько времени прошло. Я был в лесу, и я был зверем — неделю, год, или всю жизнь? Я истекал воспоминаниями, словно кровью из раскрывшейся раны, пока не нашел свое логово. Особняк посреди леса — жуткий, опасный и совершенно пустой — прямо под стать своему новому хозяину. Ненавижу. Мне никогда не нужна была ты или кто-либо из них. Я — не твое чудо на привязи. Я — сорвавшееся с цепи на волю чудовище.