Я тебе верю.

Луна освещает долину с раскинувшимся густым смешанным лесом по ней. С одной стороны возвышаются горы и холмы, с другой течёт широкая река, за которой продолжается бесконечный лес. Чонгук сидит на невысоком скалистом выступе в обличии волка и смотрит на небесное светило. Уже завтра, а может уже сегодня – он потерял счёт времени пока здесь сидел – начнётся ежегодный Поиск судьбы. Именно так предки назвали поиск своей пары, в котором принимают участие все одинокие оборотни после достижения двадцати лет. Поиск судьбы с годами менял свои правила: возраст участников, время проведения, обязательные действия для заключения союза. Когда-то давно Поиск был не совсем честным по отношению к омегам, по сути не имевшим никакого выбора: чтобы заключить союз, альфе достаточно было сразу пометить или повязать выбранную омегу (не обязательно истинную). Но пару десятков лет назад правила изменили, чтобы союз был честный и добровольный с обеих сторон: альфа должен найти омегу, а потом вместе с ней выйти из леса. Сейчас даже приветствуются союзы разных видов. Так вот, Чонгук лежит на камне и рассуждает какой будет его пара, чем она будет пахнуть, как отреагирует на него. Ему бы хотелось отношения, похожие на те, что у его родителей, которые ведут себя как типичные женатики, прожившие вместе двадцать пять лет: спорят часто друг с другом, мама любит поворчать, папа тоже, в общем стоят друг друга, но при всём при этом в каждом взгляде, слове, действии читается любовь и уважение друг к другу. Альфа ждал день Поиска большую часть своей жизни, мечтал иметь рядом оборотня, который всегда поддержит, поможет, приласкает и успокоит. Уже сейчас для себя решил, что сделает всё для благополучия своей пары. Всю последнюю неделю он был сам не свой: неуклюжий, взволнованный, всё у него валилось из рук, он постоянно витал в облаках, ничего вокруг не замечая, даже чуть под копыта лося на охоте не попал. А сегодня просто не мог уснуть, поэтому забрался на этот невысокий выступ скалы, находящийся недалеко от поселения стаи. Ночной пейзаж успокаивал. Луна почти полная, окружённая множеством звёзд, складывающихся в созвездия, освещает лес и реку неподалёку. Ветер колышет листья и некоторые срываются в плавный полёт по воздуху, многие только начали желтеть – середина сентября. На улице к ночи похолодало, но у Чонгука шерсть, поэтому может себе позволить полежать так ещё. И Чонгук лежит, пока не слышит тихий вой своей матери, которая его потеряла и волнуется. Он, конечно, не маменькин сынок, но волчицу любит, а потому встаёт и бредёт обратно к деревне. Завтра(сегодня) он окончательно переедет в свой дом, который он построил ещё летом, для себя и своей пары. Он уже успел обустроить его и перенести туда все свои вещи. Это его последняя ночь в доме родителей. Даже если он не найдёт свою омегу, чего, конечно, совершенно не хочется, он будет жить в своём доме. Многие альфы после двадцати лет строят себе дома, им часто помогают в этом более опытные старшие. А кто-то переселяется в опустевший дом, чьи хозяева ушли из жизни. Обычно так делают родственники, но бывают исключения. После прогулки спится лучше и альфа наконец проваливается в сон. Просыпается, очевидно, почти к обеду. Мама даёт подзатыльник, когда он спускается на кухню после быстрого принятия ванны на завтрак, за то что поздно лёг, и ставит тарелку каши с поздней малиной, которая растёт у них возле дома. После завтрака(обеда), не забыв поблагодарить любимую женщину, Чонгук отправляется в лес в поисках недавно найденной им поляны, усеянной нежными последними в этом году полевыми цветами. И до самого вечера он собирал букет из крокусов, анемонов и просто красивых цветов, названия которых не помнил, валялся в траве и в очередной раз представлял свою будущую пару. В сумерки стая стала собираться на открытую поляну на опушке леса. Молодые одинокие омеги убежали в лес прятаться ещё час назад, и вот пришёл черёд альф отправляться на поиск. Посреди поляны горит большой костёр и его искры взлетают высоко в небо. Вокруг него собрались все состоявшиеся пары и недостигшие совершеннолетия оборотни, чтобы отметить этот день и встречать новоиспечённые пары. Свет пламени игриво пляшет на лицах и одеждах оборотней, отражается в их глазах. И вот, наконец, трубит рог и Чонгук одновременно с остальными альфами срывается в чащу леса. Около часа он петляет в обличии волка между деревьями, постоянно принюхиваясь чуть ли не к каждому кустику в надежде ощутить то самое. И вот, волк вскинул голову, а зрачки его расширились. Он чувствует. Сладкий запах мёда, пока еле уловимый, исходит откуда-то справа. Чонгук помчался со всех ног, но чем ближе он приближался, чем ярче становился запах, тем больше вопросов у него появлялось. Во-первых, запах мёда почему-то сопровождал запах ромашки. Во-вторых, оба запаха были пропитаны страхом, что заставляло юного альфу прибавлять шаг, хотя куда уж быстрее? А вдруг его омега в опасности?! Вдруг его омеге нужна его помощь? Он не имеет права не успеть! Он обязан догнать и помочь! И он бежал. Минут пятнадцать бежал. Было ощущение, что омега бежит от него. Но, видимо, не он один здесь выдохся, потому что возле широкого дуба Чонгук встретился взглядом с прекрасными золотисто-медовыми глазами самой настоящей пумы. Именно от неё исходил сладкий запах мёда, который в данный момент горчил страхом. За пумой валялись три сумки, а на толстой ветке дуба сидела ещё одна пума поменьше, источающая запах ромашки. Две омеги. Обе напуганные, запыхавшиеся и слишком худые. И боятся они – его! И на этой мысли Чон впал в ступор. Омега под деревом прижалась к земле и зарычала на него. Это как вообще? Это почему? Что он сделал? Ситуация экстренная и непредвиденная. Пришлось думать быстро. Для начала надо успокоить, поэтому Чонгук прижал зад к земле и постарался унять свои, разбушевавшиеся от радости встречи и последующего волнения, феромоны, смирно смотря невинными глазами на свою (в скором времени) пару. Омега ещё несколько секунд рычал на него, а потом немного расслабился, но всё ещё смотрел настороженным взглядом. Потом, видимо, решив, что пока нападать никто не будет, омега оттолкнулась от земли, чтобы в следующий миг приземлиться на низко растущую ветку. Может она решила, что так безопаснее играть в гляделки с незнакомым волком? Впрочем это не так важно, потому что ещё через минуту Чонгук смягчал падение, потерявшей сознание омеги, своим телом. Вторая омега, до этого сидящая на дереве, мигом спустилась со своего насеста и подбежала к валяющимся на земле оборотням. Она принялась обнюхивать пуму, а потом Чонгук наконец услышал мысленный зов: – *Оппа! Оппа! Очнись! Ты не можешь меня оставить!* – Это был нежный девичий голос, по которому стало ясно, что омега на грани. Оборотни могут общаться мысленно, находясь в звериной форме, вне зависимости от своего вида, но незнакомые друг другу обычно предпочитают общаться жестами и звуками как обычные животные, и к общению в мыслях прибегают только в экстренных ситуациях. – *Эй, спокойно,* – произнёс Чонгук, и пума подняла на него свои глаза цвета морской волны, что возле зрачка слегка отливали золотом. Красиво. – *Не делайте нам ничего, пожалуйста! Мы уйдём, честно-честно, только сначала братик очнётся.* – Сколько же боли было в этих детских и невинных глазах. Что пережили эти пумы? Что случилось с его парой? – *Не нужно никуда уходить. Я хочу вам помочь. Я ничего плохого вам не сделаю, твой брат теперь – моя пара.* – *Правда не обидишь? Но что делать с братиком?* – И в голосе, и в глазах девочки появилась надежда. – *Не обижу. Помоги мне положить твоего брата на спину, и мы пойдём ко мне домой. Всё будет хорошо.* – Альфа не мог не умиляться этой милой кошечке, которая так наивно ему доверилась, но он был благодарен ей за это. Иначе пришлось бы долго выкручиваться, чтобы позволили помочь. У них получилось взвалить старшего омегу на спину Чонгука, девочка-пума взяла в зубы две сумки, что лежали под деревом, а альфа забрал оставшуюся. И такой процессией они двинулись домой. Уже дома, находясь на мягком диване и под мягким, большим и тёплым пледом, тело упавшей в обморок пумы приняло человеческий облик. Чонгук чуть не словил сердечный приступ, честно. Из под пледа выглядывала кудрявая золотая шевелюра невероятной красоты парня. Несмотря на то, что лицо было бледным, а щёки впалыми, он выглядел как ангел. Чонгук почти сразу разглядел родинку под глазом и на кончике носа. Загляделся на аккуратные губы и понял, что точно влюблён с первого взгляда. Как в такого красавца не влюбиться? Вместе с осознанием влюблённости, пришло желание узнать этого оборотня получше и полюбить его всем сердцем, чтобы навсегда. Младшая сестра его пары оказалась столь же красивой юной девушкой, очень похожей на брата. Волосы золотые, но не имеют даже намёка на кудри, нежные, ещё детские черты лица, хрупкая фигурка засчёт излишней худобы и бледная кожа. Девочка была в бежевых, похожих на домашние, штанах, которые достала из сумки, и белом мягком свитере, который непонятно как сохранился после, очевидно, долгого блуждания в лесу. Она сидела на диване возле брата и гладила его по плечу, а волк Чонгука бесновался внутри от желания защитить, обнять, помочь, и делать это всю жизнь. Сам Чонгук тоже обратился, оделся и сидел рядом на полу, разглядывая эту кошачью парочку. – Что с вами случилось? – решился спросить альфа. – И, кстати, я так и не сказал, как меня зовут. Я Чонгук. – Это... это долгая история. Я Соён, а это Тэхён. Мы сбежали из стаи и скитались в лесу несколько месяцев. Оппа отдавал мне почти всю еду, что мы добывали, а её и так мало было, и, думаю, поэтому он упал в обморок. – тихо сказала девочка. – Вы же голодные, да? Посидишь тут с ним, ладно? – Соён кивнула. – Я схожу в дом к родителям, попрошу у мамы еды, потому что у меня здесь ничего нет. – С этими словами Чонгук погладил младшую омегу по голове, поднялся и направился в сторону двери, а оттуда в дом родителей. На улице шёл дождь. Даже ливень. Что ж, никто не ожидал такого поворота событий, но всё вроде бы не так уж и плохо. Чонгук бежит в другой конец деревни, с каждой секундой промокая всё больше, чтобы найти еду для своей пары и его маленькой сестры, которых он сам себе поклялся защищать. *** Голова ужасно болела, а желудок сводило от голода. Он не ел нормально несколько дней, заставляя сестру съедать большую часть той еды, которую удавалась найти или поймать в условиях сезона охоты, когда альфы-охотники стай ловят лесную дичь, а омеги собирают фрукты, орехи и ягоды. По какой-то причине Тэхёну не было холодно, он лежал на чём-то мягком и был укрыт чем-то большим и тёплым. Рядом витал родной запах ромашки, который перебивался сильной концентрацией ахрененного запаха мокрых осенних листьев. Этот запах он почувствовал, когда встретил того чёрного волка. Этот запах дарил ощущение безопасности, но Тэхён не спешил ему доверять. Он должен защищать свою младшую, четырнадцатилетнюю сестру, потому что обещал это покойной матери и себе самому. И не может позволить себе так просто довериться незнакомцу. Его собственная стая чуть не убила, так что говорить о чужой? Почувствовав нежные поглаживания маленькой руки, Тэхён открывает глаза. Он видит деревянный потолок, на котором пляшет пламя из камина. Он укрыт тёмно-синим пледом и лежит на бежевом диване. Рядом сидит сестра, одетая в свои вещи, которые успела сложить в сумку, когда они собирались вместе бежать. Она тоже укрыта пледом, только изумрудного цвета. За окном ливень и искры молний. Всё вокруг сливается в такой уютный звук – сочетание треска поленьев в камине и барабанной дроби по стеклу. Вся комната, которая видимо является гостиной, уютная. Диван стоит напротив камина, на полу белый ворсистый ковёр, который со стороны выглядит мягким. Недалеко стоит большое кресло и маленький стеклянный столик. – Оппа, как ты? – спрашивает Соён, заметив его пробуждение. – Вроде не так плохо, как могло быть, – отвечает он севшим голосом, сестра подаёт стакан воды. – Где мы? – вопрос на самом деле глупый, ведь можно и так догадаться, но Тэ всё равно спрашивает. – Мы дома у того альфы, которого встретили час, может чуть больше, назад. На самом деле, я думала, что ты проспишь до утра. Ты упал в обморок, а он донёс тебя на своей спине сюда. Он сказал, что не обидит нас. – Ты слишком доверчивая. Нельзя верить первому встречному альфе. Им редко нужно что-то, кроме удовлетворения собственных потребностей. Собирайся, мы уходим. – Тэхён не намерен подвергать риску себя, и тем более свою сестру. Они достаточно натерпелись. – Но он правда хороший, Оппа! – Пытается возразить сестра. Тэхён игнорирует её протест и поднимается с дивана. Он был абсолютно голый, поэтому находит сумку и свои вещи в ней, но когда начинает одеваться, слышит звук открывшейся двери. Он вздрагивает и быстро натягивает на себя вещи. Что делать в такой ситуации? И как сбежать отсюда? Он упорно игнорировал внутреннее желание остаться в этом доме и дышать этим запахом всегда. Это рискованно. Это может разбить ему сердце, если он позволит себе поддаться желанию. Если он поверит. Звуки шагов стихают на кухне, потом слышиться щёлканье кнопки чайника(электричество провели в деревне несколько лет назад, а вот водопроводом пока не занялись) и шуршание какой-то сумки, которую, видимо, поставили на стол. Потом становится слышно позвякивание тарелок и кружек друг о друга, следом звон столовых приборов. Тэхён решает, что это их шанс на свободу. Он берёт за руку сестру, в другую руку сумки и они движутся к выходу стараясь издавать как можно меньше звуков. Но вот не задача... – Куда вы оба собрались в такую погоду, да ещё и на голодный желудок? – Слышится строгий уставший голос альфы и Тэхёна пробирает дрожь, что движется от затылка до самых кончиков пальцев. Он оборачивается. Перед ним стоит молодой парень, парень с чёрными, как смоль, волосами и тёмными глазами, что своей радужкой почти сливаются со зрачком. Парень высокий, с широкими плечами, точёными чертами лица, но оно выглядит слегка детским из-за оленьих глаз, милых, ещё не ушедших с возрастом щёк и губ бантиком. Альфа был в насквозь промокшей толстовке, таких же промокших черных штанах и ботинках. С волос тоже капала вода, носом хлюпает. Заболеет же так. Тэхёну захотелось его обнять и отогреть. И чмокнуть в лоб. Откуда эти мысли? – Мы не останемся здесь. Я не собираюсь рисковать нашими жизнями, доверившись первому встречному, – упрямо отвечает омега. – И поэтому ты решил рискнуть жизнями, отправившись ночью в грозу и ливень в лес, где сегодня неизвестно сколько альф ищут свои пары? Я даже молчу о том, что час назад ты свалился в обморок от истощения и вам даже негде укрыться от дождя, – возразить нечего. Тэхён поджимает губы и закрывает сестру своей спиной. Смотрит загнаным в угол зверем. – Ко всему прочему, я и мой волк чувствуем в тебе пару. Я собираюсь оберегать тебя всю свою жизнь и твою сестру, пока она не найдёт себе альфу, если ты позволишь. Я обещаю, что и пальцем вас не трону против вашей воли. Я принёс еды, можете пойти поесть, а я переденусь, – последнее предложение Чонгук произносит голосом, не терпящим возражений. – Я твоя пара? – теперь понятно, почему ему так понравился запах альфы. Видимо на фоне стресса и усталости, а так же дикого страха, что он испытывал, к омеге и его внутренней сущности не пришло осознание встречи со своей парой сразу. – Да, и я не собираюсь отпускать вас обоих на произвол судьбы в лес, в котором на каждом шагу опасности. – Что, запрёшь меня, чтобы я рожал тебе детей? – вспылил Тэхён. К чему этот по-детски глупый выпад? Тэхён что с тобой? – Я этого не говорил. Давай решим вопросы наших отношений когда-нибудь завтра. А сейчас идите есть. И он отправился на второй этаж. Тэхён простоял в коридоре несколько минут всё ещё сжимая руку сестры. Альфа говорил разумные вещи. Они действительно окажутся на волосок от смерти, если выйдут на улицу сейчас. Омега не может позволить себе упрямиться, потому что он не один. Он в ответе за сестру. А ещё очень устал. Глаза слипаются, а голова болит. Живот урчит от голода. Возможно этому альфе можно немного довериться, ведь не каждый пошёл бы за едой в такое время и в такой ливень. Выбора у них всё равно по сути нет: либо смерть в лесу, либо шанс на счастливую жизнь. Или просто жизнь. Кухня была небольшая, но тоже светлая и уютная. Напротив неё стоял деревянный круглый стол, накрытый скатертью, а на нём две тарелки и контейнеры с мясом и овощным салатом примерно на две порции. В середине стола, в маленькой вазе, стояли полевые цветы. Крокусы, анемоны(и где только достал?) и ещё какие-то жёлтенькие. Они были небольшие, но очень нежные и красивые. Было очень трудно не запихнуть в себя еду одним махом, ведь это плохо бы сказалось на истощённом организме. Они наконец-то нормально поели. Тёплое чувство поселилось в груди. Альфа спустился вниз уже переодетый спустя пятнадцать минут. – Ты не сказал своё имя. – произнёс Тэхён. – Ты своё тоже, – он улыбнулся. – Я спросил первый. – Я Чонгук, а твоё я и так знаю. Соён сказала. Вы хотите помыться? – поинтересовался Чонгук. – Да, если можно. – тихо попросила молчавшая до этого Соён, которая уже клевала носом, хлопая сонными глазами. – Пойдём, отведу в ванную, я уже положил вам вещи, и вода ещё не успела остыть, – от голоса Чонгука всё внутри волшебным образом успокаивалось. Море тэхёновой души вошло в штиль, и он внезапно понял насколько же он устал. Омеги помылись достаточно быстро, но Тэхён всё равно успел ощутить тот кайф, когда сидишь в горячей воде в деревянной ванне и поливаешь себя из ковшика. Они не мылись около четырёх месяцев, проведя их в обличии пум. Холодная река – максимум. На тумбочке лежали две большие альфьи футболки и пара коротких мягких шорт. Всё чёрного цвета. Мда, мрачновато. После ванны Чонгук отвёл их в, видимо, гостевую спальню и, пожелав спокойной ночи, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Тэхён спал очень чутко. За время скитания по лесу это стало для него нормой. Спать так, чтобы в любой момент можно было вскочить и броситься защищать себя и сестру. Этой ночью они с Соён впервые за долгое время спали в кровати под одеялом. Девочка обнимала его руку, уткнувшись носом в плечо, и тихо сопела первые пару часов. А потом стала, как всегда ворочаться. Двигала ногами, крутилась из стороны в сторону и даже пару раз пнула брата. И он просто откатился от неё на край кровати, из-за чего одеяло закрывало только его колени. Он делал это в полусне, поэтому отсутствие одеяла осталось незамеченным, и омега продолжил спать, свернувшись в клубочек. Он не сразу почувствовал взгляд на себе и запах альфы. Это почему-то казалось чем-то обыйденным, но потом он напрягся, проснувшись, и стал ждать. Парень расслышал тихие удаляющиеся шаги, которые вскоре снова приблизились, но уже вплотную к кровати. Омега уже собирался вскочить, но почувствовал как его укрывают большим тёплым одеялом, а потом тоже самое проделывают с Соён. Чонгук подоткнул ему одеяло, а потом приблизился к его уху, шепнув: – Не бойся меня. Вы в безопасности. Спи. А потом отстранился, нежно поцеловав его в лоб. И ушёл. Одеяло было пропитано запахом мокрых опавших листьев. Он окутывал Тэхёна с головой, внушая чувство защищённости, и омега неожиданно для себя провалился в глубокий крепкий сон. *** Утром его разбудил сладкий запах блинчиков и шум, доносящийся с кухни. Вторая сторона кровати была пуста, а сам Тэхён по-прежнему укрыт одеялом. На тумбочке возле кровати лежит букет анемонов. Тэхён бредёт в ванную, чтобы умыться, потом возвращается в комнату, чтобы забрать букет и поставить его в вазу. Почему-то осознание, что это букет точно от Чонгука, отзывается чем-то тёплым в груди и выходит наружу скромной улыбкой, которую омега прячет, стоит ей расползтись на лице. Он спускается на кухню и видит милейшую картину: Чонгук переворачивает блины на сковороде, а Соён заворачивает в уже готовые творог, миска с которым стоит рядом с ней. Чонгук, похоже, рассказывает что-то о стае, а Соён не скупится на вопросы. А потом альфа оборачивается, видимо почувствовав его запах, и дарит широкую, искреннюю и буквально сияющую улыбку, которая делает его похожим на кролика, а блюдечки глаз превращает в полумесяцы. Эта чистая искренность почти сбивает его с ног. – Оппа! Ты проснулся! – кидается на него с объятиями Соён. – Доброе утро, – приветствует Чонгук, а потом шмыгает носом. – Будешь завтракать? Тэхён поднимает на него глаза и чуть приподнимает уголки губ в ответной улыбке. А ещё присматривается получше и замечает, что альфа какой-то полусонный и бледный. – Да, спасибо. – Оппа, я уже поела, можно мне погулять? – спрашивает Соён и Тэхён напрягается. – Ты уверена? Не боишься? – от его улыбки не остаётся и следа. – Чонгук-оппа сказал, что здесь все добрые и я буду в безопасности. Тэхён поднимает недоверчивый взгляд, а Чонгук перекладывает последний блинчик на тарелку. И шмыгает носом. – У нас действительно безопасно, Тэхён, – словно почувствовав на себе его взгляд. – В нашей стае много межвидовых пар. Если хочешь, могу позвать моего друга омегу, чтобы он показал Соён-и здесь всё, – альфа поворачивается глядя с бесконечной нежностью. И чихает. – Только если ему можно доверять, – соглашается неохотно, отводя взгляд и отчего-то краснея. – Отлично. Он как раз собирался сегодня... – во входную дверь стучат, а потом раздаётся голос: – Чонгук-и! Пол дня прошло! Ты обещал познакомить меня с твоей парой! – Прийти – всё-таки договаривает альфа и идёт открывать дверь. А возвращается уже вместе с миловидным беременным омегой с пухлыми губами, что растянуты в улыбку до ушей, светлыми пшеничными волосами и глазами-щёлочками из-за той же улыбки и щёчек. – Приветики! Я Чимин, хён этого зайца-переростка. А вас как зовут? И почему вас двое? – дружелюбно начал омега. – Я Соён, а это Тэхён-оппа. Чонгук-оппа сказал, что Вы покажете мне деревню, – ответила Соён, пока Тэхён молча прижимал её к себе за плечи. – Не надо формальностей, милая. Конечно я покажу тебе всё. Я надеюсь Чонгук покормил вас обоих? – суровый взгляд на Чонгука, что снова чихнул. – Будь здоров! – Я уже поела, а Тэхёни-оппа ещё нет, – она оборачивается к брату и начинает строить глазки. – Так, можно мне пойти? Пожааалуйста? Тэхён колебался. Он не мог так просто доверить сестру незнакомцу. Слишком рискованно. Даже если незнакомец беременный. Хотя в животном обличии Соён уже достаточно взрослая пума. Очередной чих Чонгука вырвал его из мыслей. – Ладно, – глаза сестры загорелись – но только в зверином обличии. – На вопросительный взгляд добавил: – Так безопаснее. – У нас и так безопасно! – возразил Чимин – Но ладно, я тоже превращусь тогда, чтобы было проще. – Тэхён сильнее прижал к себе сестру. А Соён тем временем наоборот пыталась вытечь из рук братца, чтобы убежать в гостиную и обратиться. Что в конечном итоге у неё получилось. А Тэхён обнял себя руками и даже съёжился. Чонгук подошёл сзади и робко поинтеретсовался: – Можно тебя обнять? Тэхён покачал головой и съёжился сильнее. Тогда Чонгук накрыл его пледом, лежащим до этого на стуле, и аккуратно, с нежностью погладил по плечам. Омега благодарно кивнул. Чимин смерил их странным взглядом, но тактично промолчал. В кухню вошла молодая пума глядя на всех своими зелёными глазами. Чимин с восторгом во взгляде спросил позволения погладить и почесать за ушком и получил согласие. А потом Соён подошла к брату, потёрлась о его ноги и лизнула руку. Подлиза мелкая. – Будь осторожна и, если что, зови. Я рядом, – наставлял старший омега. Чимин снова как-то странно посмотрел на них, но говорить ничего не стал, тоже вышел из кухни, чтобы снять вещи и перевоплотиться в... Оленя?! Тэхён вытаращил на него свои глаза, что стали похожи на яблоки. А когда Чонгук и Тэхён остались одни, омега повернулся, смеряя альфу изучающим взглядом. Потом вдруг резко двинулся к нему, одной рукой удерживая концы пледа на солнечном сплетении, а вторую приложил ко лбу непутёвого. – У тебя жар, – безапелляционно. – Чем ты думал, когда выходил вчера на улицу в одной толстовке? – Тем же, чем и ты, когда собирался поступить так же, – издевается – Вы хотели есть, а еды у меня дома не было. – Ладно, твоя взяла. Сейчас поем и буду тебя лечить. Это решение почему-то пришло в голову само собой. Тэхён даже не успел задуматься, что ему делать с альфой. То ли это инстинкты, то ли благодарность за тепло и уют, но в голове всплыло внезапное "лечить" и ничего с этим не сделаешь. А, собственно, зачем? Блинчики действительно были вкусные. Чувствовалось, что приготовлены с нежностью. А после трапезы Тэхён полез искать аптечку, которой нигде не оказалось. – У меня нет аптечки дома. Забыл её сюда принести, – сказал альфа, стушевавшись под суровым взглядом, отправленным в ответ на эту реплику. – У лекаря есть. Можем сходить к нему. А теперь стушевался Тэхён. Он определённо не был готов к новым знакомствам, но совесть не позволяла оставить альфу в таком состоянии. Он продолжал шмыгать носом и медленно моргать. Омега знает Чонгука только день, если не меньше, что уж говорить об остальных членах стаи. Однако лекарства нужны, альфа тут чуть ли не с ног падает, а Тэхёну нужно взять себя в руки. – Так, пойдём со мной. – Уверенно начал омега, беря альфу за запястье и ведя в сторону дивана. – Ложись, – Чонгук лёг и Тэхён накрыл его пледом не забыв подложить подушку под голову, – и скажи мне где этот ваш лекарь живёт. Я сам к нему схожу. Чонгук сначала даже не понял. Потом думал, что ему показалось. Потом пришла мысль: Чтоб, сто?! Это как это он сам собрался? К лекарю и сам? Он же даже ему не доверяет ещё полностью, какой лекарь? – Ты уверен, что готов пойти сам? – Нет. Но я не немощный и смогу дойти, если ты скажешь куда. – Решимости ему не занимать. – Отсюда направо и вперёд десять домов. Ты сразу поймёшь, что это дом лека... Пчхи – Чонгук откинулся на подушку. – ..ря. – Лежи, я скоро вернусь. Омега выходит из дома в одном свитере и штанах и чувствует порывы прохладного ветра, отчего сжимается обнимая себя руками и неторопливо начиная шагать в сторону дома лекаря. По дороге он практически кожей ощущал взгляды членов стаи. Из-за этого он начал ускорять шаг и довольно быстро дошагал до дома лекаря. По нему действительно сразу стало ясно, что здесь живёт лекарь. Во-первых, даже на крыльце несло насыщенным ароматом всевозможных трав, вокруг самого дома, окружённого невысоким забором, росли эти самые травы, скорее всего особенно редкие, или те, за которыми далеко ходить. Во-вторых, сам дом немного отличался от остальных. Не то чтобы отличия были значительные, просто крыша дома была покрыта небольшими кусочками мха, на ставни были привязаны верёвки с травами, видимо для сушки, хотя сейчас вроде уже холодает, а ещё дом увешан какими-то безделушками то ли из камней, то ли из чего-то ещё, переплетённых цветными верёвочками или ниточками, но напоминали они обереги. Что ж, вдох, выдох, стук в дверь. На пороге оказывается высокий омега, на щеке которого красуется зелёный мазок и серый мазок на носу. Но сам по себе он очень даже красивый. Смотрит изучающим взглядом, в котором плескается чистый интерес и доброжелательность, что подкупает, и Тэхён немного расслабляется. Возможно оборотни здесь и правда добрее. – Чем могу помочь очаровательной пуме? – Интересуется омега, а Тэхён вскидывает в непонимании брови. – Не удивляйся, у меня очень обострён нюх засчёт долголетней работы с травами и я по запаху могу определить кто ты. А я Сокджин, кстати. Приятно познакомиться. Можно просто Джин. – Привет. Ким Тэхён. У тебя есть что-нибудь от простуды? – Сокджин тем временем втягивает его внутрь, закрывая за собой дверь. Внутри всё тоже очень под стать лекарю. Всё увешано верёвками с сушёными травами, на полках банки с настойками, в котле что-то варится и Сокджин подбегает к нему перемешать и засыпать какие-то сушёные листики. – Только от простуды? Это же есть в каждом доме, я точно помню, что раздавал всем набор первой медицинской помощи, – задумчиво отвечает. – Наверное, но у Чонгука нет. Он сказал, что забыл приобрести, – омега ощущал себя как-то странно. Казалось, что он здесь лишний. – Ах, Чонгук-ки всегда так. Такой растяпа. И как только такую булочку как ты отхватил? Не понимаю... Ты не подумай, он мой тонсен, я его с малых лет знаю, да и у меня альфа есть. Очень надеюсь, что с тобой он станет ответственнее. – Сокджин видимо очень любил поговорить. А говорил он быстро и много, слова не вставишь. Приходится ждать окончания монолога. – Ну, в общем, можешь одолжить хоть что-то? У него жар с самого утра. – Ах, да, – Сокджин подошёл к сундуку в самом углу комнаты и начал в нём рыться, уже через минуту доставая из него небольщую деревянную коробочку. – Вот. Я то думал, почему ещё одна осталась. Обычно всегда делаю по одной на каждого альфу, который собирается искать омегу, чтобы у всех сразу было в новом доме, а Чонгук, что неудивительно, забыл зайти ко мне, чтобы забрать эту вещицу. – Спасибо. Я пойду? – Он сам не знал почему прозвучал вопросительно. – Жалоб никаких нет? Ты очень худой и как будто более бледный, чем нужно, поэтому рискну предположить, что у тебя давно не было течки. Так как? – У Тэхёна просто не было слов. Вот это лекарь. Откровенности ему, конечно не занимать, но работу он свою делает безупречно. – На самом деле да. Ты знаешь как это исправить? – сконфуженно отвечает он. – О, тут нет особого секрета. Если всё дело в недоедании и стрессе, то организм быстро настроится на нужный лад уже через месяц хорошего питания и спокойного морального состояния. Если этого не произойдёт, зайдёшь ко мне и мы придумаем, что делать дальше. – Он очаровательно улыбнулся, а потом вдруг кинулся к котлу причитая, что чуть не забыл ещё раз помешать своё новое изобретение. Тэхён решил не мешать творческой личности творить и, пробормотав тихое «спасибо», вышел на улицу, чтобы вернуться к Чонгуку. Пока шёл обратно размышлял о последних событиях. Чонгук сказал остаться, а он подчинился слишком быстро из-за погоды. Но сегодня погода хорошая, так что теперь делать? Уйти или остаться? Оборотни здесь, кажется, не плохие, Чонгук обещал защищать, но долго ли это продлится? А что, если это напускное и они окажутся в опасности? Но если уйти сейчас, то неизвестно сколько они так протянут, а скоро зима. Он будет отдавать всю еду сестре и умрёт с голоду, а Соён ещё маленькая чтобы выживать в одиночку. Решение остаться очевидно, но Тэхёну боязно сделать ошибку. Уж лучше смерть в лесу, чем то, что было в прошлой стае. Тэхён возвращается в реальность, в которой уже стоит перед дверью и заходит в дом. В коробочке оказалось пять мешочков с травами, каждый подписан: от простуды, от головной боли, от отравления, на рану, для облегчения течки и гона. Что ж тут даже инструкции не надо. Омега заварил чай из трав и пришёл в гостиную, где уже сопел альфа. Он поставил кружку на столик и потеребил Чонгука за плечо, чтобы тот очнулся. – Я вернулся. И чай тебе сделал. Выпей. Тэхён уже собирался встать и уйти, но его неожиданно, но нежно взяли за запястье и усадили рядом на диван. Чонгук уткнулся носом во внутреннюю сторону запястья в том же месте поглаживая нежную кожу большим плальцем и чувствуя сладкий запах мёда и сердцебиение омеги. – Спасибо. Что ты собираешься делать дальше? – В глазах нежность, перемешанная с беспокойством, – могу я попросить тебя остаться? – Я думал об этом... Скоро ударят морозы и начнётся зима, с моей стороны было бы неразумно уходить сейчас. Поэтому, если ты позволишь, могли бы мы остаться у тебя на зиму? – голос Тэхёна тихий, слегка дрожащий. – Не на зиму. Навсегда. Останешься? – И глаза такие огромные... – Я не могу сказать тебе сейчас ничего конкретного. Я знаю тебя буквально пару дней. Но я обещаю остаться на зиму, а дальше решим, ладно? – Как так случилось, что Тэхён так быстро размяк? Это так запах листьев на него действует? Он окутывает большим одеялом в надёжный кокон. – Хорошо. – А теперь пей чай и укладывайся спать, великий больной, – омега слегка улыбается, а потом всё же встаёт и, убедившись, что альфа взял в руки кружку и отпил из неё, направляется на кухню тоже пить чай и дожидаться сестру. Соён вернулась счастливая, шёпотом (Чонгук таки уснул и Тэ попросил его не будить) тарахтела обо всём, что узнала, Чимин задерживаться не стал, ушёл сразу. Брат с сестрой в итоге общались на кухне, пока окончательно не стемнело, а после вернулись в комнату и легли спать, предварительно не забыв помыться. *** Чонгук поправился уже через пару дней, за которые Тэхён и Соён смогли немного привести мысли в порядок и свыкнуться с новой обстановкой. На четвёртый день их пребывания в стае Чонгук взял на себя ответственность показать пумам что тут и как. Так как на улице уже было прохладно, было решено обратиться в свои животные ипостаси. Соён отказалась идти, потому что новый друг из поселения – какой-то Ким Сынмин, о котором она без умолку трещит вот уже третий день – одолжил ей какую-то супер интересную книгу, которую девочка читает ещё со вчерашнего вечера не отрываясь. Волк и пума сначала прогулялись через всю деревню, Чонгук по мысленной связи рассказывал где кто живёт, с кем лучше не общаться, а кто сможет стать хорошим другом для омеги. Тэхён пока не собирался заводить друзей, ему было достаточно того, что он так быстро доверился незнакомому альфе. Его моральное состояние сейчас достаточно шаткое, чтобы социализироваться. Домики были чем-то похожи друг на друга в целом, но всё же отличались некоторыми деталями, как оттенки дерева, резьба на ставнях, слегка формой и размером. В центре деревни стоял большой колодец, из которого, видимо, набирали воду как для ванны, так и для питья. После обхода деревни альфа отвёл на большую поляну с уже совсем редкими полевыми цветами и вкраплениями золотых оттенков опавших листьев. Она освещалась полуденным солнцем и яркие краски казались ещё ярче, чем есть на самом деле. Они остановились ненадолго, чтобы поваляться в траве, и Тэхён так увлёкся, что включил внутреннюю кошку, начиная прыгать вокруг волка, аккуратно и игриво покусывая его за уши и хвост. Чонгук сначала не понял, а потом повалил пуму в траву, и началась шуточная потасовка, от которой, однако, дышалось легче, свободнее. Они катались по траве и помяли своими тушами некоторые цветы, но настроение было просто отличное. Когда оба выдохлись, Чонгук предложил продолжить их прогулку. Следующей остановкой стало большое озеро с кристально чистой водой и таким же потрясающим видом. Оно, правда, находилось по другую сторону невысокой горы, поэтому идти к нему было сложнее. Оборотни двигались вверх по реке, что как раз брала своё начало из этого озера. Тэхён хоть и был пумой, но купаться любил, поэтому сразбегу нырнул в воду, следом выныривая и отфыркиваясь от неё. Тело от ледяной воды стало быстро коченеть, и пума пулей вылетела обратно, отряхиваясь, мотая туловищем из стороны в сторону и разбразгивая капли вокруг себя, конечно же попадая ими в волка, который сидит рядом и ржёт. – *Разве кошки любят воду?* – спрашивает он по мысленной связи. – *Обычно – нет, но нам с Соён-и нравится*, – отвечает. Тэхён слишком расслабляется в присутствии этого альфы. "Это чревато проблемами" – шепчет здравый смысл. Но альфа окутал таким уютом и ощущением безопасности, что Тэхён не хочет его слушать. Он впервые за долгое время расслабился. Нельзя так делать. *** Густые запахи нескольких альф неприятно забиваются в ноздри, а к горлу подкатывает ком страха и паники. А так же мерзкое осознание – "началось". Тэхён переглядывается с матерью и сестрой, а потом срывается в свою комнату, чтобы схватить сначала недавно собранный свой рюкзак, затем мамин, предварительно забежав в комнату к ней. Бросив короткий взгляд на семейную фотографию, что стояла на тумбочке возле кровати, омега хватает и её, второпях засовывая в одну из сумок. Сестра уже успела спуститься и спрятаться за мамой, чей напряжённый голос шепчет бежать через заднюю дверь. Во входную тем временем уже давно настойчиво стучат, а потом, видимо отбросив приличия или потеряв терпение, её грубо распахивают, и в дом входят три крепких альфы с надменными улыбками. Мама расставляет руки в стороны, закрывая своих детей собой, и велит превратиться. Сверлит нежданных гостей уничтожающим взглядом. – Как недружелюбно, – усмехается Джиун. Он один из тех, кто с детства крутится вокруг нового вожака. – Мы надеялись на более тёплый приём. – Остальные гогочут. Уже превратившийся Тэхён шипит на них, получая угрожающее рычание в ответ. За эти секунды превращается старшая омега, и Тэ подхватывает в зубы две сумки. – Непослушные драные кошки! Чен, Ыну за ними! У Соён возникают затруднения с открытием замка на двери из-за лап, но длится это не больше нескольких секунд. У Тэхёна сутк сердца в ушах и коктейль из адреналина и страха в крови. – *Беги Соён!* – кричит мама и шипит на одного из огромных волков в их доме. В следующий миг её тело придавливает к полу массивная туша, – *ты тоже Тэ! Немедленно!* – *Я тебя не оставлю!* Остальные не могут на него кинуться из-за узкого коридора, ведущего в заднюю прихожую и низкой дверной рамы, поэтому пытаются помогать со взрослой пумой. Та рычит, кусается, царапается уже лёжа на спине. Они катаются по деревянным половицам в узком проходе, а сзади ещё два волка пытаются помочь соратнику. Тэхён отставляет сумки и пытается напасть, царапая морду волку, но его бьют лапой в ответ, а рядом протискивается второй волк, пытающийся придавить к полу и его тоже. И у него почти получается, омега увильнул в последний момент. Соён остановилась у опушки леса. – *Позаботься о сестре! Я люблю... – кошачье шипение и волчий рык – ...вас!* – *И мы тебя... * – в носу щиплет от осознания реальности. – *Мама! Мам, я тоже тебя люблю... * – слышится слёзный голос девочки. А потом на глазах Тэхёна, видимо уставший смотреть драму волчара, перекусывает их матери глотку. Старшая пума издаёт болезненный крик и в живую и в мыслях, он леденит душу, от него сжимается сердце и слеза течёт по мохнатой щеке. Кровь из артерий бьёт фонтаном, а Тэхён заставляет себя не впадать в ступор, схватить вещи и броситься в лес за сестрой, слыша позади топот лап. Омега подталкивает оцепеневшую и зажмурившуюся сестру под бок мордой несколько раз, заставляя начать бег, что, благо, получается. Они бегут долго, пытаясь вилять между деревьями, чтобы оторваться от погони. Тэхён замечает малиновые кусты со стеблями мяты между ними и сворачивает туда, ведя за собой младшую. Они на бегу потираются о мягкие листья чтобы хоть немного перебить свои природные запахи. Выбравшись из кустов, они бегут ещё какое-то время, прежде чем Тэхён видит узкую щель в камнях, в которую большие волки не смогут пролезть, а вот пумам это по силам. Он пропускает Соён вперёд и юркает следом, всё ещё слыша стук сердца, отбивающий бешеный ритм по вискам. Оторвались. Это их возможность сбежать окончательно. Волки пытаются пролезть за ними, но застревают, нужно двигаться, пока они не сообразили, что из пещерки может быть другой выход. Большие клыки сомкнулись прямо у его морды вместе со злобным рыком... Тэхён резко садится на кровати, тяжело дыша. Холодный пот стекает по лбу и вискам, сердце бешено бьётся, на то, чтобы успокоиться требуется несколько минут. Тяжело выдохнув омега повернул голову, чтобы увидеть на второй половине кровати Соён, что сжимает в руках плюшевую вязанную мышку с большими круглыми ушами и в розовой кофточке, которую связала ей мама, а потом переводит взгляд на сохранившуюся семейную фотографию, что нашла место на прикроватной тумбе. Становится чуть спокойнее. Тэхён гладит девочку по голове, заправляя лежащие на лице пряди за ухо, и поправляет на ней одеяло. Ещё какое-то время омега лежит в попытках уснуть, но сделать этого никак не получается. Он берёт плед, которым укрывался, накидывает его на плечи и выходит из комнаты. За окном идёт дождь, и Тэхён не смеет перебивать стук капель дождя об окна звуком своих шагов, поэтому ступает по ступеням бесшумно. В гостиной потрескивают угли, пламени почти не видно, и только редкие его язычки облизывают края обуглившихся дровишек. Омега садится на ковёр опираясь спиной о диван и обхватывает руками и пледом колени, прижатые к себе, кладя на них подбородок. Он закрывает глаза, вслушиваясь в окружающие звуки, и сидит так какое-то время, погружённый в воспоминания: как мама учила охотиться, как отец катал смеющуюся сестру у себя на шее, потом почему-то вспомнились издевательства альф и омег ровесников. Тэхён трясёт головой, стараясь отогнать эти мысли. На лестнице скрипит половица, и через время в комнате появляется запах осенних листьев вместе с его обладателем. Чонгук не говорит ни слова, стоит и наблюдает за немой неподвижной сценой пару минут, а потом приближается, усаживаясь рядом. Копирует позу омеги, находясь в десяти сантиметрах от него. Они просто молчат, просто сидят рядом. Тэхён вдруг понимает, что ему бесконечно ценна эта немая поддержка. Ближайшей к альфе рукой он накидывает на него одну часть пледа и возвращается в исходное положение. Теперь они сидят под одним пледом, всё так же не касаясь друг друга. Но эмоциональные нити связи с энтузиазмом тянутся друг к другу в желании сплестись в одно целое. Тэхён успокаивается окончательно после кошмара и достать из памяти счастливые воспоминания становится проще. И, убаюканый приятным запахом и теплом, омега засыпает, опускаясь виском на Чонгуково плечо. Его губы трогает едва заметная улыбка. *** Следующие полторы недели омега сам прогуливается по окресностям территории стаи, вдыхая запахи осени. Утром, после той ночи, он очнулся в своей кровати укрытый тёплым одеялом сверху на плед. И эти дни альфа продуктивно завоёвывал его сердце. Они много говорили: о детстве, о мыслях, о всякой ерунде, размышляя на разные интересные темы, сидя на кухне с кружками недавно купленного в городе какао. Иногда к ним присоединялась Соён, рассказывая про своих новых друзей и снова упоминая какого-то Сынмина. Тэхён всё ещё немного переживал за неё, но препятствовать не мог. Дом альфы стал уютнее. Он как будто ожил в руках чистоплотного Тэхёна, который на уровне инстинктов начал заниматься обустройством дома. Чонгук часто выдавал глупые шутки и милые комплименты, окружал заботой. Они нашли общий интерес в любимых книгах и еде, часто выбирались погулять и, к сожалению, часто сидели ночью у камина после тэхёновых кошмаров. Так же молча, как и в ту ночь. Тэхён убежал исследовать лес наслаждаясь природой, как вдруг среди запахов природы Тэхён вдруг чувствует печально знакомый запах и сразу напрягается. Омега задом отходит к стоящему рядом дереву и через минуту видит волка. Того самого волка, который перегрыз глотку его матери. Он ни с кем не перепутает эту морду с внушительным шрамом на левой стороне – тем самым, что Тэхён успел ему оставить. –*Какая встреча!* – В голосе слышится поганая ухмылка, – *я уже думал оставить желание отомстить тебе за испорченное лицо, но вот удача, решил погулять подальше от стаи и наткнулся на кису.* – *Не подходи ко мне*, – Тэхён шипит, сверкая золотыми радужками с вертикальным зрачком. – *Поумерь свой пыл, детка, мы тут одни и тебе никто не поможет. Твоя мамаша брыкалась и ты видел к чему её это привело, хах.* – *Не смей говорить о моей матери!* Они оба рычат друг на друга. Тэхён изо всех сил зовёт по мысленной связи Чонгука, просит помощи. И Джиун это, конечно же, слышит. – *О, так ты теперь чья-то подстилка? Альфу какого-то охмурил? И ты думаешь, что он действительно придёт?* – он приближается, игнорируя шипение и рычание омеги, который прижимается всё ближе к дереву. Омега нападает первым и завязывается драка. Джиун старше и больше, он опытный охотник, и Тэхёну сложно справиться с этой массивной и весьма агрессивной тушей, чьи феромоны просто душат. Омега, однако, умудряется укусить его за лапу, при этом получая рану на собственной, а потом не успевает отреагировать, когда его резко валят на землю, давя на горло со словами: –*Обращайся, иначе я найду твою маленькую сестрицу и сделаю с ней ещё больше, чем собираюсь сейчас.* Тэхён брыкается, пытается вылезти из под альфы, не сдаётся. –*Я могу шепнуть вожаку и он развяжет войну. И погибнет ещё больше оборотней.* –*Тебе силёнок не хватит, ты жалок!* –*Я тебе хвост выдеру, драная кошка, если ты сейчас же не сделаешь как я сказал!* Его глаза сверкают красным, а слюна капает на золотистую шерсть пумы. Тэхён чувствует чужие когти у себя на боку и боль там же, шипит и начинает брыкаться сильнее. В голове только имя Чонгука набатом звучит в голове, умоляя его обладателя прийти, защитить, спасти и обнять. Они ещё ни разу не обнимались. И как же Тэхён об этом сейчас жалеет, думая что вот-вот его убьют. Но внезапно приходит облегчение, слышатся звуки борьбы и рычания, потом жалобный скулёж, а омега пытается вдохнуть запах осенних листьев так, чтобы он отпечатался в лёгких, чтобы задохнуться в нём. Его аккуратно переворачивают на спину и смотрят чёрными глазами прямо в душу, когда пума теряет сознание... *** Тэхён потерял сознание. Как он только ушёл так далеко от стаи? Чонгук был в деревне и рубил дрова для одной пожилой омеги, чей сын ушёл на охоту, когда услышал тихий, зовущий его голос Тэхёна. Он даже не успел подумать, как уже обратился и помчался куда-то, куда его вела сущность волка, в нём кипела ярость, она обжигала лёгкие, лапы горели, а клыки почти мгновенно удлинились. Эпицентром этой ярости стали глаза, в коих плескались черти, летали искры, зрачки стали вертикальными, что в сочетании с почти чёрными глазами было жутко. Он пронёсся пулей через всю деревню, пугая своим видом односельчан и их волчат, негативные волны распространялись от него во все стороны, казалось, он может метать молнии. Густой лес не стал помехой, он сгущался с каждым широким прыжком, все ветки и кусты либо боялись встать на пути у альфы, либо он их просто не замечал. Он боялся не успеть. Учуяв запах чужака рядом с запахом своего омеги, он будто впал в бешенство: инстинкты захватили тело и разум. Добежав, он набросился на незнакомого волка, что прижимал тело омеги к земле, и перекусил глотку ублюдку после недолгой борьбы. И вот он несёт на спине свою личную, влюбившую в себя, кошку, морда в крови, а инстинкты постепенно успокаиваются. Дома Соён, немного напуганная, помогает ему очистить морду от крови, обрабатывает раны на боку Тэхёна и уходит в комнату, с предварительно облизаной альфой щекой в качестве благодарности. Чонгук тщательно зализывает рану омеги, чтобы регенерация пошла быстрее, а потом превращается и садится рядом, чтобы охранять чужой сон. Альфа снова заглядывается, но уже на звериную форму юноши, гладит золотистую шерсть, переводит руку на лапу, чтобы начать перебирать пальцы с мягкими подушечками, разглядывает длинные усы, что слегка подёргиваются. А потом пума превращается в человека и Чонгук запускает руку в золотые кудряшки. Проходит ещё какое-то время, прежде чем Тэхён резко открывает глаза, начиная шумно дышать. Его глаза мечутся по комнате в поисках чего-то, а потом цепляются за Чонгука и омега выдыхает. – Чонгук... – зовет и тянет к альфе руки. Чонгук помогает подняться, неожиданно оказываясь в крепких объятиях и чувствуя горячую влагу на своём плече, куда уткнулся спасённый. Тэхён трясся в беззвучных рыданиях, альфа аккуратно переместил его на свои колени для удобства и парень сжался в позу эмбриона, боком всё ещё прижимаясь к сильному телу. Ему просто нужно выплакаться. Это копилось в нём довольно долго: страх, ненависть, ярость, горе. Чон нежно поглаживал золотистые кудри и трясущуюся спину, надёжно прижимая к себе и обволакивая коконом из своих феромонов. Кажется помогло. Омега постепенно стал успокаиваться и дышать глубже вместо того, чтобы хватать воздух урывками. Однако не отстраняется, наоборот, пододвигается ближе, вжимаясь носом в пахучую жилку между плечом и шеей. – Он... – голос от рыданий был хриплым и пришлось прочистить горло, – он убил нашу маму. Руки Чонгука на спине омеги напряглись и прижали тело сильнее. – На моих глазах. Отец – волк, они с мамой очень друг друга любили, но он не вернулся с охоты однажды, – говорить об этом было тяжело, альфа чувствовал своим нутром насколько, – нас и так не любили в стае, а с его смертью находиться там стало опасно, ещё и вожак сменился. Мама один раз сказала собрать самое нужное, и мы просто ждали чего-то. Возможно ей тяжело было покидать дом. Он и ещё несколько пришли через неделю, застали нас врасплох, мама пыталась их задержать, чтобы мы ушли, но в итоге нас двое, а сумок три... Они хотели... хотели... – изо рта вырвался скулёж наполненный болью и разочарованием. – Тш... Теперь вы со мной, в безопасности, – альфа укачивал его как маленького ребёнка. За окном опять моросил дождь, он стучал каплями по стеклу, и Чонгук не сразу услышал шаги на лестнице. Соён осторожно подошла к ним и Тэ, заметив её, опустил согнутые в коленях ноги и теперь они свисали с чонгуковых бёдер. Альфа приглашающе раскрыл руки и девочка юркнула к нему под бок, свернувшись калачиком. Через некоторое время послышалось тихое сопение от обеих пум, и Чонгук был невероятно горд за себя, ведь ему доверились. Он тоже провалился в сон, и даже осознание, что у него онемеет пол тела за это время, не помешало. *** Следующие две недели они втроём жили как семья. Чонгук готовил вкусные завтраки, Тэхён занимался уборкой и уютом, а Соён отпрашивалась на ночёвки к друзьям, разумеется зарабатывая согласие помощью в чём-либо. Как-то раз они ходили на охоту все вместе, чтобы дать уроки Соён. Она была полна энтузиазма поймать свою первую добычу, однако из-за волнения её навыки бесшумного передвижения хромали. Для Чонгука стало обязательным обнимать свою пару каждую свободную минутку, в чём он ни себе, ни омеге ни в коем случае не отказывал. А ещё Тэхён-таки подружился с Чимином, и теперь омеги иногда сидели друг у друга в гостях, разговаривая на разные темы. К сожалению, ночные кошмары не проходят так быстро, и старший омега продолжал вскакивать посреди ночи, но уже реже. С каждым днём он чувствовал себя всё спокойнее, окружённый близкими сердцу оборотнями, книгами и теплом дома. В одну из таких ночей, в очередной раз вскочив после кошмара, Тэхён вдруг понял, что пришла течка. И что делать с этой информацией он ну вообще не знал. К горлу подкатил ком паники, несмотря на то, что он доверял Чонгуку. В памяти всплыли сальные взгляды членов его прошлой стаи. Его запах заполнил всю комнату, низ живота жутко болел и слёзы уже начинали капать. Рядом сопит Соён – она всегда спала как убитая – будить её не хочется, приходится тихо выть в кусочек одеяла, прихваченный зубами. Однако в комнату заходит Чонгук, и омега смотрит на него своими блестящими от слёз глазами с надеждой на спасение. Ничего не говоря, альфа аккуратно поднимает своё сокровище с кровати и несёт в свою комнату, чтобы положить рядом с собой, окутать своим запахом и поглаживать омежий живот, чтобы унять невыносимую боль. И боль действительно отступает через несколько минут, напоминая о себе теперь только слабыми спазмами. А Тэхён вдруг понял, что без Чонгука уже не сможет. С ним безопасно, тепло, хорошо. Так, как всегда хотелось, чтобы было. Тэхён вдруг понял, что любим. И любит в ответ. – Чонгук – раздалось тихо. – М? Принести что-то? – Альфа даже приподнялся, но его потянули за шею обратно. – Нет, – Тэ сделал паузу, решаясь. – Поцелуй меня. – Уверен? – Да... я уверен в тебе больше, чем в чём бы то ни было, Гуки – ласковое обращение неожиданно легко сорвалось с губ. Два раза повторять не надо. Губы слились в нежном поцелуе. Мягкие подушечки обхватывали друг друга по очереди, а их обладатели купались в нежности, что дарили друг другу. В этом поцелуе не было страсти, похоти, в нём была любовь. Чистая и нежная, какой обычно и бывает самая первая. Но у оборотней она единственная. – Я люблю тебя, Тэ – прошептал альфа прямо в губы. И ответом ему стал очередной поцелуй и руки, что потянули на себя умоляя обнять, закрыть собой от всего мира и никогда, никогда не отпускать. А Чонгук и не собирался. Он будет только любить. ♡*♡∞:｡.｡ конец ｡.｡:∞♡*♡