Глава 30. Весна 2951 года
25 января 2026 г., 20:20
Морьо уцепился за слова брата, как возможность переключиться с боли. Он столько терпел её, что тело, оказавшись в безопасности, малодушно ухватывалось за любую возможность. Всегда деятельный, даже после смерти Халет, Морьо не ворчал, что постоянно спит, и даже не скрывал, насколько охотно проваливается в сон. Вот и сейчас он кивнул Турко. Тьелькормо сообразительно присел прямо на кровать, осторожно укладывая перевязанную ладонь брата на колено и накрывая её вдруг мелко задрожавшей своей рукой.
— Конечно, можно было послать птицу, — начал, однако, не Турко, а Лаэголас, — и ей главное было долететь до границ Леса, а уж там бы деревья скрыли её, но рисковать лигами открытого пространства под контролем Врага…
Турко посмотрел на покачавшего головой юного синду и перевёл взгляд на Морьо.
— Я осознавал, на что обрекаю тебя, но чувствовал, что ты и сам всё понимал. Тельво успел только сказать, что ты там, а его пустили наживкой для варгов, и отрубился.
— Hroa спасало себя вопреки fea, — вставил Макалаурэ, продолжая внимательно следить за Морьо. — Пока Тельво был в руках слуг Врага, он направлял все силы на самоконтроль, а оказавшись в безопасности, тело отключило его.
— Я увидел, что верные Турко убили преследовавших меня варгов, и в голове словно выключили светильник, — вздохнул Тельво.
— Да ты бы ничего больше не рассказал такого, что повлияло бы на моё решение и дальнейшие действия всех, — обернулся на него Турко, но Тельво это не сильно успокоило.
— Я лишь надеялся, что Тельво уйдет от варгов, — вздохнул Морьо всё также хрипловато, но Макалаурэ, видимо, услышал в тоне его вздоха влияние опия, и, кивнув, устроился в кресле, впрочем, продолжая наблюдать. — Я не знал, что количество сумасшедших нолдо на том руднике больше двух.
Турко хмыкнул и облокотился на локоть рядом с головой брата. Поправив сползшую повязку, Турко подпер ладонью подбородок, и продолжил:
— А снаружи сидели в засаде ещё один и один сумасшедший полунолдо-полусинда.
Лаэголас чуть передёрнул уголками губ, смотря на родичей неизменившимся в своей уверенности взглядом. Фэанаро коротко посмотрел на лесного принца, едва заметно усмехнувшись тоже «услышанному» им возмущению из глубины Лихолесья. Для Фэанаро было ценно «услышать», что «я бы очень не понял, если бы ты поступил иначе». Более Трандуиль ничего не сказал, но тон осанвэ был более чем красноречив.
— Я не послал гонца, поехав с вестями сам, и тем более, я бы, передав их, не вернулся обратно один, — скромно улыбнулся Лаэголас.
— Итак, что было после того, как Тельво вывалился из темноты мне на руки, а варги — на клинки верных. — Турко перешёл к главному. К этому моменту опий заметно подействовал, и Морьо уже не морщился то и дело, слушая вместе со всеми. — По тому, что успел сказать Тельво, я понял, что Морьо остался в руках слуг Врага и что-то задумал. Чтобы не терять время, я отправил Эрейниона и Лаэголаса отвезти Тельво в замок, а главное — в руки целителей. Со мной остался один верный, — Турко обвёл взглядом переставших моргать ещё до сказанных им последних слов братьев, — и заколка наугрим. Я уже понял, что кузнец-науго не просто так всучил её мне. Добавив к этой мысли то, что предварительно он окропил заколку моей кровью, я положился на этот знак. И не прогадал.
— Времени спорить не было, — вмешался в рассказ Эрейнион и посмотрел на отца, — но я «позвал» atto.
— На бешеном скаку, да ещё в густом тумане Тьмы, я плохо «слышал» Арнатаро, — воспоминания сложились в две задумчивые бороздки на лбу Финдэкано, — но чувствовал, что с Турко осталась много большая поддержка, чем один верный. Я не знал про заколку, просто чувствовал оберег и подтвердил отданный детям приказ.
— Мы бы не ослушались, — добавил Лаэголас, — по состоянию принца Телуфинвэ было видно, что целитель ему необходим. Просто волновались, ведь принц Туркафинвэ отправил с нами почти всех верных.
— А сам вдруг ощутил от заколки тепло. — Турко вновь взял слово. — Я вынул её из-за пазухи, и конь вдруг сам повернул и двинулся с места. Пока мы плутали тропами вокруг рудника, я не останавливал его. Да и не смог бы, — хмыкнул Турко. — Даже поводья не шли в руки, выскальзывали, будто смазанные жиром. А потом также внезапно конь встал как вкопанный, и мы увидели, что из горы выезжают всадники. На одном из варгов тоже сидел «всадник».
Турко замолчал, а его пальцы непроизвольно скомкали простынь в месте, где лежала рука.
— Вдвоем вы бы меня не отбили, — выдохнул Морьо.
— И мы стали следить, — кивнул Турко. — Правда, когда я понял, что ты ведёшь их к болотам, то был готов и в одиночку отбивать, послав верного в крепость. Из-за аванирэ я не знал, добрались ли Лаэголас, Арнатаро и Тельво, а если добрались и рассказали, то как близко вы. — Турко повернул голову к отцу.
Фэанаро воспринял это как переданную эстафету.
— Вы уже знали, что я видел всё, что происходило с ними, — бросив на Нельо с Курво короткий взгляд, Фэанаро перевёл его на Макалаурэ и остановил на лежащих на кровати, — но в то утро палантир показывал лишь чёрный туман. Я понял, что момент настал. Моих сыновей больше не было в узилище Врага, и это вызвало не облегчение, но и не страх. Я сосредоточился, осознавая уровень доверия Морьо.
— Как же ты всем нам доверял… — Турко наклонился и ткнулся лбом в забинтованный висок.
— Не зная при этом точно ничего, — добавил Фэанаро к словам третьего сына и продолжил свой рассказ. — Туман накрыл и Лес. Было непонятно, где Анар, когда задолго до того, как сумерки посреди дня разрезали силуэты, мы услышали приближающийся стук копыт. Туилиндэ взяла на себя заботы о Тельво, а мы сорвались на помощь к Морьо.
— Артанаро без приказа присоединился к первым сорвавшемуся в туман Итильбору, — Финьо с одобрением посмотрел на сына и перевёл такой же гордый решением взгляд на сидящего рядом с Эрейнионом, — а Лаэголас — к Белегу. Трандуиль и не сказал на это ничего.
— Ada не сомневался, что я не приму иного решения, — на миг скосил Лаэголас улыбающийся взгляд.
Вообще, напряжение понемногу отступало, хотя начало отпускать, лишь когда Морьо пришёл в себя. Рассказ же о тревожных сутках продолжался.
— Таким образом, к болотам поскакали я, отец, Курво, Питьо и Макалаурэ, — вступил в рассказ Нельо. Он дождался, когда Морьо посмотрит на него, прежде чем продолжить: — Итильбор с Артанаро контролировали внешние подступы к крепости на случай её обороны, а Белег с Лаэголасом рассредоточили воинов по Лесу.
— Белег мне доверился, а я знал, что отец контролирует внешнюю границу на востоке, а лорд Келеборн — на западе, — вставил Лаэголас. — Я даже почувствовал на миг, как ветром донесло осанвэ Халдира. Ничего грозящего дополнительной бедой принцу Карантиру, Халдир бы себе никогда не позволил такой риск. Да и только свои почувствовали бы — просто ветер стал на мгновение теплее.
— В то же время я старался не упускать из вида хвост последней четвероногой твари, — вернулся в рассказ Тьелькормо. — Когда на горизонте показался Лес, мне пришлось догонять собственного верного. — На миг Турко ухмыльнулся, но снова стал серьёзным, смотря на брата. — Он рванул вперёд раньше моего приказа отделиться и найти отряд из крепости. Так я хотел, чтобы он избежал возможной гибели.
— Ослушиваться приказов уже давно стало подобно тому, как стремительно распространяется хворь среди атани. — Нельо посмотрел серьёзно, но от намёка на давние события у Завесы улыбнулся даже Морьо.
— Кажется, я понимаю, отчего три варга «сломали» лапы в буреломах, — многозначительно посмотрел он на Турко. Тот, удивлённо вздёрнув бровь, не отводил невинный взгляд.
— Это не сильно примиряло меня с тем, что я всё ещё оставлял тебя в руках Врага, — помрачнел он.
— Ты, кстати, извинился перед верным, которому сломал нос, когда он удерживал тебя от самоубийственного одиночного броска? — Нельо посмотрел на младшего.
— Я видел только тварей, что тащили Морьо к ручью, пока другие сооружали из толстых веток деревьев крест. — Тьелькормо мрачно покосился на Старшего.
— А верный заметил посланную нами вперёд птицу, что должна была стать знаком нашего приближения. Но на твоём месте каждый из нас вёл бы себя также, так что верный даже гордится сломанным носом.
— Когда он меня наконец отпустил, я сорвался с места и впечатался носом в нагрудник Курво. — Турко вернул взгляд на Морьо.
— Дальше я помню только короткую боль, когда из меня вытаскивали стрелы, пока отец отпаивал мируворэ, — тот перекатил голову по подушке, замерев взглядом на аскетичной лепнине потолка. — Макалаурэ бросился перевязывать раны. Я уже насчитал пятерых, а когда Турко что-то всунул между тряпицей и ладонью, осанвэ вспыхнуло образом Тельво в окружении лекарей и с сидящей на кровати рядом с ним Туилиндэ.
— Тогда и твоё тело, наконец, отпустило самоконтроль, — закончил Нельо.
— Все сработали идеально, как бы странно это ни прозвучало. — Фэанаро был твёрд голосом. — В тот момент мы могли лишь верить, и мы смогли это. А ведь когда-то с верой у нас было тяжело. Но без веры мы бы не спасли Морьо. Он сам верил только в то, что Тельво спасётся. Тельво верил, что сможет спастись и добраться до помощи — верил, несмотря на то, что при трезвой оценке его возможностей становится понятно — ему бы не хватило времени. Но он верил. Турко, терпеливо следуя за пленителями брата, верил в его силу выдержать ещё больше боли, пока мы приближались друг к другу и к моменту, когда могли успешно ударить по слугам Врага. И мы все верили в то, что делаем важное, готовые заплатить за это встречей с Намо. Но Нуруфантуру снова придётся подождать.
Фэанаро замолчал и пересел из кресла на свободный кусочек кровати со стороны Турко. Тельво продолжал лежать около Морьо, теперь смотря на брата и повторяя подрагивающими пальцами ниточки шрамов на его лице.
— Они рассосутся быстрее, чем Турьо доберётся до границ Рованиона. — Финдэкано подался вперёд, рассматривая и вспоминая подходящие целительские песни.
— Отсюда поподробнее… — протянул Фэанаро, косясь на дверь, в которой вот-вот должен был появиться Нолофинвэ, которого ждали с новостями очередного дня допросов.
— Думаю, он уже на половине пути, — открывшаяся дверь впустила ответ на мысленную тревогу Фэанаро. Похоже, Нолофинвэ знал о действиях второго сына.
— Поподробнее, — попросил Фэанаро брата уже сосредоточенно на новой задаче, пусть ещё и неизвестной.
***
Фэанаро назвал «эту семейку» малахольной, на этом тему Турукано закрыли. Тельво поправлялся быстрее Морьо, и уже через неполную седмицу о пережитом напоминали лишь глубоко сокрытые шрамы — душа исцеляется всегда медленнее, чем тело. Но у них не было роскоши долго приходить в себя. Никогда не было, а сейчас — особенно, когда Саурон перестал таиться. Морьо рассказал, что помнил, но сам признавал, что это даёт лишь то, что Тху важно заполучить контроль над Рованионом. Зачем? В какой такой план Тёмного ложится эта земля? Ни одного пока ответа на рой вопросов, а потому решили, что крепость Морьо, как и Лихолесье с Лориэном стоит укрепить. В связи с этим приняли решение о возвращении Белегестель и Арвен в Имладрис. Тинтур уехать от отца в более безопасное место категорически отказалась. — Лориэн защитит сила Нэнья. Лихолесье с севера прикроет Бард. Элрос уже вернулся от него? — Нельо обернулся. — И не один, — улыбнулся Макалаурэ. За спиной второго сына Фэанаро как раз открылась дверь. — Я проводил одного родича, чтобы забрать и проводить другого. — Ферен крепко обнял отца. — А ещё успел увидеть меня до отъезда. Вещи уже собраны. Если погода не испортится, завтра двинемся в путь. Их снова вёл долг, и тем больше ценилась милость Эру, даровавшая Нельо встречу с сыном перед очередной разлукой, сколь долгой которая будет, никто не мог сказать. — Лаэголас где-то в крепости. — Нельо понял, о ком говорил сын. Вновь чуть скрипнула дверь, на звук которой обернулись уже все. — Финдэ, — улыбнулся Нельо кузену, — ты не видел Лаэголаса? — Я слышал его голос в конюшнях. Он знает, что Трандуиль прислал за ним Ферена и выговаривает сейчас Ароду, что он — не маленький эльфёнок, чтобы посылать за ним няньку. Братья и Ферен улыбнулись, конечно, понимая, что Лаэголас больше шутит, чем всерьёз дуется на отца. Ведь они все старались обезопасить детей, как могли и как позволяли роли, выбранные им Эру в новой борьбе. — Я найду его сам, — Ферен посмотрел на отца, — заодно посмотрю, готовы ли лошади Белль и тёти Эльвинг. — Увидимся за ужином, — и Нельо отпустил сына. — Не бери всё на себя, — закрыв за Ференом дверь, Финдарато подошёл к кузенам, смотря на Нельо. — Ты хочешь объять слишком много за половину смены Анар. Чем я могу помочь? — Принеси из кабинета Морьо последние карты. Надо проверить, все ли имеющиеся на данный момент сведения разведки нанесены. — Как раз добавим то, что только что принесла птица от младшего Халдира, — кивнул Финдарато. — А ещё вечером вернётся очередная смена патруля. Возможно, у Белега будут новые данные. Нельо согласно кивнул, и Финдарато, обменявшись с Макалаурэ крепкими пожатиями плеч, вышел из залы. — Мы каждый раз пытаемся предусмотреть всё, и каждый раз коварство Тьмы преподносит сюрпризы. Мы не можем объять необъятное, но мы снова постараемся это сделать. Я проведаю Морьо. Увидимся за ужином, — и, не оборачиваясь на Старшего, Макалаурэ вышел из залы. Нельо вздохнул и подошёл к окну, в которое было видно, как вышедший из дома Ферен попал в объятия. Да, они снова не предусмотрят всё, но Нельо не станет отнимать на советы мгновения, пока сыпется, отмеряя песчинками время на такие встречи, песок в песочных часах.***
— Я рада, что мы успели увидеться. — Белль отпрянула, продолжая обнимать брата за плечи. — Ты уже видел отца? Ферен кивнул: — И сказал, что проверю готовность ваших лошадей. Туда я и шёл как раз. — И я. Несу конюхам выстиранные попоны. — Белль кивнула на перекинутые через перила попоны, которые бросила, едва увидела выходящего из дома брата. — Давай я… — Нет. Ты иди к amme. Сколько она не видела тебя? И сколько не увидит? — На какие-то вопросы мы можем ответить, на какие-то у нас ответа нет, — вздохнул Ферен и не стал спорить. Проводив взглядом вернувшегося в дом брата, Белегестель сняла попоны с перил и продолжила так приятно прерванный путь. Странные дороги у Судьбы, думала она, смотря, как петляет под ногами между кустов и травы тропинка. И встречи на них, что одновременно успокаивают и тревожат сердце. Белль вошла в конюшню, и попоны едва не выпали из рук. Лаэголас обернулся и, проведя рукой по каурой гриве, продолжая держать в руке расчёску, подошёл к ней. — Я почти закончил с лошадью королевы и собирался заняться твоей. — Спасибо. — Только вот кузнец закончил с левым задним копытом. Камень попал… — Ферен приехал. Упомянутая гнедая фыркнула из соседнего с лошадью Туилиндэ стойла, словно возмущаясь. Лаэголас с Белль переглянулись и после паузы одновременно засмеялись. — Эру, о чем мы говорим. — Лаэголас смотрел на Белль. — Ферен бы сказал, что вновь сомневается, кто из нас старше, а значит, по задумке Создателя, должен быть мудрее. — Никогда не стремился к роскоши, а тратить драгоценные мгновения на не те слова — роскошь ещё более непозволительная, чем в военное время сидеть в безопасности дворцовых решений. — Это не про нас. Хоть я и подчиняюсь приказу atto вернуться в Ривенделл, я не стану больше отвергать неслучайность наших встреч. Я люблю тебя. — Белль… Белегестель накрыла ладошкой его губы, и Лаэголас коснулся ими нежной кожи. Как бы он хотел поцеловать подрагивающие уста, но… Но не непозволительная ли роскошь отказываться от этого, когда нолдоран давно всё понял о его чувствах к Белль, и сам после битвы у Одинокой горы благословил его? Лаэголас обхватил запястье Белль пальцами и привлек её к себе, второй рукой обнимая за талию. Она охнула в его губы. Гнедая довольно хрустела сеном.***
Финдарато отворил двери кабинета Морифинвэ и замер на пороге. Медная планка дверного замка ударила о перстень на безымянном пальце правой руки. Тинтур обернулась. — Atto попросил карты. — Нельо тоже. Тинтур кивнула и вновь обернулась к столу, перебирая и рассматривая бумаги. Финдарато подошёл и, что вышло само собой, левой рукой протянул свиток, что лежал по центру. — Но, может, раз нам нужно одно и то же, — улыбнулся он, — я провожу тебя до покоев отца, а к Нельо пошлю верного? — Ты знаешь, какой он деятельный, а после того, как первым увидел вернувшегося Тху, считает, что такова его роль в летописи Средиземья. Финдарато понял, о чём она говорит, и кивнул. Не деятельных среди них, кто пришёл в Средиземье, не было, не считая, быть может, Салганта, впрочем, и в Ондолиндэ предпочитавшего арфу клинку. Хотя тот же Макалаурэ, да и сам Инголдо, успешно их сочетали. Но о живущем вдали от событий ондолинском лорде Финдэ и вспомнил-то впервые за две Эпохи, сам не зная — почему. Может, видя наглядно совсем иной пример? Едва Морьо смог обходиться без опия и сократить приём сонных трав, оставив их лишь на ночь, как вернулся к активному участию в разработке дальнейших планов. Прежде чем разъехаться, надо было согласовать их, как сказал дядя Фэанаро, «глаза в глаза». Фамильный взгляд серых глаз скользнул по лицу Финдарато. Тинтур не стала брать свиток из его рук, несколько раз кивнула и развернулась. Подол юбки колыхнулся, она немного запуталась в нём ногами, но Финдарато успел подхватить её. Взгляд морифинвиен пересёкся с его взглядом и скользнул вниз по поддерживающей её за талию правой руке. — Hannad… — Тинтур мягко отпрянула, отворачиваясь. — Atto любит его, — она подняла с кресла перекинутый через подлокотник плед и быстро пошла к двери. Финдарато догнал её и открыл дверь, пропуская вперёд себя. Плед зацепился за перстень и потянул его за собой. Тинтур оцепенело смотрела, как кольцо прыгает по камням пола, а Финдарато — как, мигнув ему светом падающей звезды, исчезает в зазоре между стеной и полом. — Мой король? Финдарато обернулся на голос Эдрахиля: — Найди всех и скажи, что мы в покоях Морьо. Эдрахиль поклонился, поспешив выполнять распоряжение, а Финдарато поднял лежащий на полу конец пледа, протягивая его Тинтур. — Идём. — А-а-а… — Идём. На все воля Эру.***
На следующий день Ферен с Лаэголасом проводили Нельо и Макалаурэ до границы Леса, остановившись на ночной привал. Лаэголас и Белль встречали и провожали звёзды, обещая друг другу верить, что их прощание обязательно закончится встречей; Нельо с улыбкой наблюдал за ними через щель в пологе шатра, Туилиндэ ласково обнимала его со спины; а Макалаурэ делал вид, что спит, вслушиваясь в дыхание действительно спящей Эльвинг. Хотя для этого её пришлось напоить сонной травой, потому что Элрос принял решение направиться в Дейл для помощи и поддержки короля Барда пусть небольшим, но всё же лучше вооружённым и тренированным отрядом эльдар. Утром Ферен и Лаэголас передали нолдорана и остальных подоспевшему пограничному отряду Лориэна, который проводит их через горы, и свернули вглубь Лихолесья. Нолофинвэ, Финьо и Эрейнион поспешили обратно в Итилиэн. Саурон не просто открыто заявил о себе, он не скрывал, что восстанавливает Мордор. Оттуда до Итилиэна рукой подать, и словно в единую картину Вайрэ вмиг сложились отдельные стежки плана Тху: преданный своему Тёмному Господину Харад, разгром Пеларгира, сожжение Осгилиата. Непонятная обстановка в Гондоре вполне вписывалась в тёмный план, как и интерес Саурона к Рованиону, и судьбу небольшого по меркам других территорий Итилиэна несложно было предположить. Нолофинвэ сказал, что попытается удержать землю, но все понимали, что шансов на это ещё меньше, чем дала всходов земля после Лютой Зимы. Укрепление Рованиона включало в себя обучение кузнечным премудростям тех, кто пожелал освоить искусство превращения металла в оружие. Финдарато предложил составить компанию Тьелпэ, а заодно наговориться с Рогом, и Курво остался до весны, а Турко использовал это время, начав тренировать Морьо. Финдарато с племянником задержались на одну смену светил, потому что конь Финдэ неудачно наступил на незаметный в сене гвоздь и поцарапал копыто. Конюх вылечил его ещё до темноты, но решили отложить отъезд до утра, и, когда Морьо под напором целителя и его поддержке Итильбором и Белегом ушёл спать, Финдэ с Тинтур считали звёзды, а Финдэ рассказывал о Валинорэ, так ему вдруг показалось, что они плывут по небу в сторону покинутых берегов. Тинтур больше молчала, так как знала о той земле лишь по рассказам, а Финдэ было просто уютно. А потом он подпевал кузнечикам под светлую улыбку морифинвиен. Фэанаро последним покинул Рованион, так как должен был быть уверен, что оставляет Морьо практически здоровым. Тот уже спокойно, пусть и не быстро, ходил сам, а скоростью принца обещал заняться Итильбор.***
Зима прошла без серьёзных происшествий, к которым уже давно не относили стычки с орками из Дол-Гулдур. Морьо вышел на галерею в первый день весны 2951 года Третьей Эпохи и с волнением протянул руку планирующей на его руку, уворачиваясь от капели, ласточке с красной ленточкой на лапке.
