Эпоха Рассвета

      Золотой лес расступился перед железной повозкой Сайтамы неохотно, словно сама природа сомневалась, стоит ли впускать этот грохочущий символ прогресса в свои вечные пределы. Воздух здесь был настолько плотным от магии и аромата цветов эланор, что казался осязаемым. Каждое движение листьев мэллорнов отзывалось в ушах тонким серебряным звоном.       Сайтама лениво держал вожжи, щурясь от неестественно яркого света, пробивающегося сквозь кроны. Тауриэль сидела рядом, ее спина была прямой, как натянутая тетива, а пальцы нервно перебирали край дорожного плаща.       - Сайтама, - прошептала она, наклонившись к его уху так близко, что её дыхание коснулось его кожи. - Прошу тебя, постарайся быть более... снисходительным в общении. Мы вступаем в чертоги Галадриэль. Она - самая старшая, мудрая и могущественная среди всех эльфов, оставшихся в Средиземье. Её взор видит насквозь не только горы, но и сердца.       Сайтама зевнул, не меняя своего привычного "пустого" выражения лица.       - Да я понял. Мудрая, старая, всё видит. Мы здесь на день, максимум на два. Завтра выспимся, заберем сувениры и уйдем. Нам еще до Гоэна пилить и пилить.       Тауриэль печально вздохнула, прикрыв глаза на мгновение.       - Так нельзя, Сайтама. Эльфы не принимают гостей на бегу. Здесь время течет иначе. Если мы пробудем здесь неделю, во внешнем мире может пройти месяц. Принятие гостя в Лориэне - это ритуал, а не техническая остановка.       - Вы, ребята, чересчур серьезно относитесь к жизни, - Сайтама посерьезнел. - Столько драмы из-за обычного ночлега. Ладно, постараюсь не хамить, если она не начнет читать мне лекции о добре и зле.       Тауриэль мягко улыбнулась, оценив его попытку пойти на компромисс. Она знала, что за этим напускным безразличием скрывается человек, готовый стереть горы ради её безопасности. С настроем капитана стражи она поправила его воротник.       - Ты справишься. Просто... будь собой, но вполовину тише.       Когда повозка, выглядевшая на фоне Карас-Галадона как неуклюжий жук в хрустальном дворце, остановилась у подножия великого древа, свита Сайтамы начала спускаться. Линдир бережно прижимал к себе лютню, Митриэль испуганно озиралась, пораженная величием столицы, а Леголас и Тиндумиэль сохраняли достойную воинов сдержанность.       На широкой платформе, залитой неземным сиянием, их ждали Галадриэль и Келеборн. Владычица Лориэна стояла неподвижно, её белые одежды казались сотканными из лунного света. Она загадочно улыбнулась, и этот взгляд, казалось, коснулся каждого присутствующего одновременно.       Все эльфы из отряда Сайтамы синхронно и глубоко поклонились. Тауриэль начала было склоняться вслед за ними, её тело инстинктивно следовало древней традиции, но она почувствовала на своем плече тяжелую, уверенную ладонь Сайтамы.       - Привет, - просто сказал Сайтама, кивнув владыкам. - Дороги у вас тут красивые, но указателей маловато.       Он слегка сжал плечо Тауриэль, удерживая её от поклона. Для него она была не изгнанницей и не подданной, она была "Леди Хойры", его женой, равной любому королю в этом мире. Тауриэль лишь слегка склонила голову, чувствуя, как внутри борются воспитание и гордость её мужа. Язык её тела выдавал желание соблюсти этикет, но она знала: Сайтама запретил ей "кланяться каждому встречному лорду", и ей, к собственному удивлению, это нравилось.       Галадриэль шагнула вперед. Её голос зазвучал прямо в умах гостей, подобно шуму морского прибоя.       - Приветствую вас, путники из северных лесов и далеких берегов. Ваш приезд был предсказан шепотом ветра.       - Мы рады видеть друзей в эти смутные времена, - добавил Келеборн, обводя группу взглядом. - Леголас, сын Трандуила, твой путь был долог.       Нимрадель, чьи глаза сияли от восторга, сделала еще один маленький реверанс.       - Владычица, для нас честь быть под сенью Золотого Леса.       - Честь - это когда в трактире есть свободные места в субботу вечером, - пробормотал Сайтама, за что получил очередной толчок от Тауриэль.       Галадриэль подошла к паре Сайтамы и Тауриэль. Она была искренне удивлена выдержке лесной эльфийки. Владычица прекрасно видела невидимую нить, связывающую их - нить, сплетенную из стали и нежности. Её забавляло, как Тауриэль, когда-то порывистая и страстная, теперь обрела этот монументальный покой рядом с лысым человеком.       Галадриэль остановилась прямо перед Сайтамой. Она смотрела ему в глаза, и Сайтама почувствовал, как невидимые щупальца чужой воли пытаются проникнуть в его разум. Он уже сталкивался с этим раньше, но сила Галадриэль была на порядок выше всего, что он встречал. Она только что с легкостью "прочла" мысли Линдира, Леголаса и даже Тиндумиэль, но здесь, перед Сайтамой, она наткнулась на абсолютную пустоту. Его разум не был защищен заклинаниями - он просто был статичен, как бесконечная бетонная стена.       Прошло семь секунд напряженной тишины. Галадриэль всматривалась в его зрачки, пытаясь найти хоть одну зацепку, но видела лишь собственное отражение. Только Митрандир обладал подобной "закрытостью", но тот был Майа. Этот же человек был иным - он был "сбоем", который нельзя было измерить эльфийскими мерками.       Сайтама почувствовал себя неловко под этим пристальным взором.       - Слушай... - он почесал затылок. - Я, конечно, всё понимаю, но у меня уже есть Тауриэль. Не надо так на меня пялиться, это неловко.       Тауриэль вздрогнула, ее глаза округлились.       - Сайтама! - выдохнула она.       Галадриэль резко перестала улыбаться. Её лицо стало серьезным, а в глубине глаз промелькнуло нечто среднее между гневом и глубочайшим интересом. Она медленно развернулась, взмахнув шлейфом платья.       - В честь вашего приезда мы запоем песнь о свете Валинора, - произнесла она вслух. - Пусть ваши души очистятся от пыли дорог.       Сайтама закрыл лицо ладонью, издав приглушенный стон.       - Опять... Опять они будут петь три часа о том, как солнце встает и падает.       Митриэль, стоящая рядом, понимающе вздохнула.       - Мастер Сайтама, боюсь, в Лориэне песни еще длиннее, чем у нас дома.       Галадриэль и Келеборн переглянулись. Им было по шесть тысяч лет, и они не совсем понимали, почему эти молодые эльфы и странный человек недовольны древней традицией, но они чувствовали: в этом отряде поселился дух, который им еще предстоит разгадать.       Вечером в Карас-Галадоне был накрыт стол. Вместо привычного Сайтаме жареного чикена и фри, стол ломился от изысканных даров леса: прозрачный мед, фрукты, которые светились изнутри, и знаменитый лембас.       Леголас с восторгом взял кусочек эльфийского хлеба.       - Одного кусочка хватит взрослому мужчине на целый день пути! - прокомментировал принц, смакуя вкус.       Сайтама сидел напротив, лениво ковыряя в зубах тонкой деревянной палочкой, стараясь делать это максимально незаметно. Культура культурой, а привычки никуда не делись. Он смотрел на эльфов, которые ели медленно, с достоинством, ведя беседы о звездах и судьбах миров.       Внезапно в его голове щелкнуло. Он обвел взглядом компанию: Линдиру шестьсот лет, Тауриэль тоже около того, Леголасу под три тысячи, Тиндумиэль - пятьсот с лишним, а владыкам и вовсе страшно считать.       …Едва слышный выдох…       - Черт, - подумал Сайтама, глядя на Тауриэль. - Я ведь реально здесь самый младший. Буквально ребенок в этой компании.       Эта мысль наполнила его странным чувством. Он обладал силой, способной разнести этот лес в щепки, но по меркам этого мира он был младенцем, который едва научился ходить. Он посмотрел на лембас в своей руке, хмыкнул и откусил сразу половину.       - Ну что ж, - пробормотал он с набитым ртом. - По крайней мере, у этого ребенка есть лучший в мире рецепт жареной курицы. Посмотрим, как ваша вечность справится с холестерином.       Тауриэль, заметив его странный взгляд, незаметно коснулась его колена под столом. Она не знала, о чем он думает, но чувствовала, что его "статичный блок" на мгновение дал трещину, пропуская искру человеческой теплоты.       Ночь в Лотлориэне не приносила тьмы. Она приносила лишь иную форму света - серебристую, мягкую, исходящую от самой коры исполинских мэллорнов и звездных цветов, распускающихся в подлеске. Компания расположилась под защитой одного из величайших древ, чьи корни, казалось, уходили в самое сердце Арды.       Сайтама сидел, прислонившись спиной к серебристому стволу. Перед ним стояла чаша из горного хрусталя, наполненная чистейшей родниковой водой, которую принесли эльфы Лориэна. Он смотрел на прозрачную жидкость, затем обхватил чашу ладонями.       ...Тонкий, едва слышный гул... ...Пар, поднявшийся над кромкой хрусталя...       Сайтама не использовал магию. Он просто заставил молекулы воды двигаться быстрее, используя микро-вибрацию своих ладоней. Через несколько секунд вода закипела. Он не доверял "сырой" воде, даже если её подавали в благословенном лесу. Микробы были везде - это было знание, которое он пронес через миры.       Тауриэль, сидевшая рядом и наблюдавшая за этим процессом, лишь слегка улыбнулась. Она единственная понимала этот ритуал. Раньше она считала это странностью, но теперь видела в этом проявление его заботы о собственном теле и о ней. Сайтама протянул ей чашу, когда вода немного остыла.       - Пей. Я ее пригрел. Мало ли, что там в этих эльфийских ручьях плавает.       Тауриэль приняла чашу, чувствуя тепло, исходящее от неё. Она сделала глоток, ощущая, как спокойствие Сайтамы передается ей вместе с водой. Сайтама встал, отряхнув оливковый плащ от невидимой пыли.       - Слушай, - он повернул голову к Тауриэль. - Не хочешь прогуляться? Тут вроде как достопримечательности на каждом шагу, а мы только и делаем, что едим этот их хлеб, от которого в горле пересыхает.       Тауриэль радостно вскочила, ее глаза блеснули в лунном свете. Она взяла его за левую руку, крепко переплетая свои пальцы с его, и прижалась плечом к его плечу.       - Пойдем. Я покажу тебе то, что не опишет ни один Линдир в своих балладах.       Они зашагали по извилистым тропам, которые казались живыми нитями в полотне леса. Тауриэль вела его, на ходу касаясь кончиками пальцев лепестков цветов, которые светились мягким голубым светом.       - Что это за сорняки? - спросил Сайтама, кивнув на поле белых звездчатых цветов у подножия мэллорна.       - Это Нифредиль, Сайтама, - радостно отозвалась она. - Они расцвели здесь в час рождения Лутиэн. А вон те, золотые - Эланор. Говорят, они впитывают свет солнца, чтобы отдавать его ночью. Каждое растение здесь - это память о песне, которой был сотворен мир.       Сайтама остановился у одного из крупных кустов, чьи листья отливали медью.       - Надо будет попросить у них корень или семена, - задумчиво произнес он. - Посадим у себя в огороде в Гоэне. Будет красиво смотреться рядом с картошкой. И освещение ночью сэкономим.       Тауриэль тихо рассмеялась, представляя священные цветы Лориэна вперемешку с овощными грядками.       - Ты невозможен, Сайтама. Но, думаю, Галадриэль не откажет тебе в такой малости после того, как ты укрепил границы Лихолесья.       Они вышли на открытую террасу, нависшую над долиной. Впереди, на краю обрыва, стояла высокая фигура в белом. Галадриэль смотрела вверх, на небо, которое здесь казалось бесконечным куполом из черного бархата и алмазной крошки.       - У вашего вида странное влечение к космосу, - негромко заметил Сайтама, останавливаясь в нескольких шагах от Владычицы.       - К космосу? - повторила Тауриэль, медленно пробуя новое, колючее слово на вкус. - Что это значит?       Сайтаме нравилось, как она пытается произносить термины его мира. В её устах они теряли свою техническую сухость и становились частью магии. Он внезапно остановился и, обхватив её лицо ладонями, поцеловал её в лоб. Поцелуй был долгим и властным, наполненным той самой тихой силой, которая была прочнее всех стен.       Тауриэль закрыла глаза, привычно и покорно принимая этот внезапный приступ любви. Для неё это было высшей наградой - знать, что за его "пустым лицом" скрывается целый мир, принадлежащий только ей.       Галадриэль обернулась. Её взгляд был глубоким, как океан в безветренную ночь. Она жестом пригласила их подойти ближе. Сайтама и Тауриэль, чьи щеки всё еще хранили румянец после поцелуя, исполнили просьбу.       - Я приветствую вас под светом Эарендиля, - голос Галадриэль звучал прямо в их сознании. - Вы принесли с собой ветер перемен, мастер Сайтама. Ветер, который пахнет сталью и далекими звездами.       - Привет, - Сайтама вежливо кивнул, не отпуская руки Тауриэль. - Звезды у вас тут яркие, не поспоришь. Хороший вид из окна.       - Здесь всё так же прекрасно, как и четыреста лет назад, - добавила Тауриэль, оглядывая Карас-Галадон. - Мой путь приводил меня сюда, когда я была лишь юным стражем.       Сайтама удивленно поднял бровь, переводя взгляд с Тауриэль на Галадриэль и обратно.       - Четыреста лет назад? - он почесал затылок. - Я никак не привыкну к вашему долгосроку. За четыреста лет в моем мире сменилось бы пять эпох, тридцать войн и один дизайн микроволновок. Для вас время - это просто длинный выходной, да?       Галадриэль едва заметно улыбнулась. В её глазах промелькнула искра понимания.       - Для нас время - это бремя, мастер Сайтама. Мы помним всё. И иногда эта память становится слишком тяжелой. Но в тебе я вижу то, чего лишены мы - способность жить настоящим моментом, не оглядываясь на три тысячи лет назад.       Сайтама хмыкнул.       - Просто если оглядываться слишком часто, можно споткнуться и упасть. Стратегически выгоднее смотреть под ноги и иногда - на того, кто идет рядом.       В это время на нижних ярусах, у самого края платформы, сидели Орофин и Линдир. Последний бережно протирал струны своей лютни, его взгляд был направлен в сторону, где скрылся Сайтама.       - Скажи мне, Линдир, - Орофин поправил серебристый локон. - Какие выводы ты сделал для своего искусства после песен Сайтамы? Неужели наши древние гимны стали казаться тебе... пресными?       Линдир замолчал, подбирая слова. В воздухе повисла пауза, наполненная шорохом листвы.       - Я видел новые горизонты, Орофин. Сайтама показал мне, что музыка может быть не только о свете и печали по ушедшему. Она может быть о... пульсе жизни. О том, как бьется сердце человека, когда он стоит один против целого мира. Я, наверное, пожалею об этом, когда буду петь это перед Трандуилом... но это того стоит. Это расширяет саму Песнь Айнур.       Из тени деревьев диким, хищным шагом вышла Тиндумиэль. Её каштановые волосы были распущены, а взгляд оставался сосредоточенным. Мужчины поприветствовали ее легкими кивками.       - Здесь слишком тихо, - произнесла Тиндумиэль, останавливаясь рядом. - После грохота его железной повозки и этих странных ритмов, тишина Лориэна кажется искусственной. Будто мы все заперты в прекрасном хрустальном гробу.       Линдир согласно кивнул. Сайтама, сам того не осознавая, запустил процесс "пробуждения" в эльфах, которые веками жили в статичном покое.       Галадриэль вела Сайтаму и Тауриэль вниз, по извилистым лестницам великого мэллорна, в глубокую лощину, где под открытым небом стояла резная чаша на тонкой ножке.       Владычица Лориэна остановилась у края платформы. Её белые одежды не шевелились, хотя в вышине гулял ветер. Она обернулась к Сайтаме, и её взгляд был тяжелым, пронизанным светом, который помнил зарю мира.       - Я видела Майар, мастер Сайтама. Я видела тех, кто сжигал континенты в своём праведном или безумном гневе, - голос Галадриэль звучал в тишине лощины как звон чистейшего серебра. - Но их сила - это пламя, которое неизбежно требует топлива. Оно черпает мощь из стихий, из воли Эру или из самой плоти Арды. Но твоя сила... она иная. Она просто есть. Она статична, как скала, и бесконечна, как сама пустота. Ты не берешь её ни из земли, ни из небес. Скажи мне, странник, ты не устаешь нести тяжесть целого мира на своих плечах, ни на дюйм не прогибаясь под ней?       Сайтама остановился. Он долго обдумывал ответ, глядя на то, как капля росы срывается с листа папоротника.       …Долгая пауза… …Едва слышный шелест воды…       - Вес - это просто цифра, - наконец произнес он, подняв глаза на Владычицу. - Проблема не в тяжести, а в том, что когда ты можешь всё, тебе становится скучно что-то доказывать. Вы спрашиваете, почему я строю башни вместо того, чтобы захватить пару королевств? Всё просто. Ломать - секундное дело. А созидание... оно требует структуры. Оно заставляет мозг работать. В моем мире те, кто имели силу, обычно жаждали править только потому, что у них не хватало фантазии придумать себе хобби получше.       Галадриэль слегка наклонила голову, её глаза блеснули от удивления. Ответ был лишен амбиций, что для существа её уровня было почти непостижимо.       - Ты связал свою судьбу с одной из Перворожденных, - продолжала она, переводя взгляд на Тауриэль, которая стояла чуть поодаль. - Ты знаешь, что время для тебя и для нее течет иначе? Или, быть может... само время тоже не властно над тобой?       Тауриэль вздрогнула, ее пальцы непроизвольно сжались. Она посмотрела на Сайтаму - за те годы, что они были вместе, он не изменился ни на йоту. Ни одной новой морщинки, ни единого признака увядания. Сайтама же, почувствовав серьезность вопроса, мимолетно покраснел, отводя взгляд в сторону.       - Ну... я стараюсь об этом не думать. Это... стратегически неудобный вопрос, - пробурчал он.       Галадриэль подошла к Зеркалу. Она взяла серебряный кувшин и медленно наполнила чашу водой из ручья. Звук льющейся воды в абсолютной тишине сада казался оглушительным, резонируя в сознании.       - Зеркало показывает многое, - произнесла она. - То, что было, то, что есть, и то, что еще может быть. Я редко подпускаю к нему тех, кто не принадлежит к моему народу. Но мне любопытно. Что же покажет судьба Тауриэль? А после... что оно скажет тебе, странник.       Они подошли ближе. Галадриэль жестом подозвала Тауриэль. Сайтама, чувствуя нарастающее напряжение своей жены, осторожно коснулся ее ладони, прежде чем отпустить.       Тауриэль шагнула к чаше. Она переживала так сильно, что её дыхание стало прерывистым. Она внезапно взглянула на Сайтаму - в этом взгляде была мольба и страх, как у ребенка, который впервые идет к лекарю на болезненную процедуру. Сайтама хотел подойти ближе, но Галадриэль мягко приподняла ладонь, останавливая его.       - Уверуй в себя, дочь леса. Смотри, - велела Владычица.       Тауриэль склонилась над водой. Сначала поверхность была темной. Затем проявился мягкий, теплый свет.       Она увидела реку Хойру. Знакомые очертания трактира "Один укус", но он стал огромным, величественным особняком. Она видела себя - счастливую, смеющуюся. Рядом стоял Сайтама.       Внезапно в отражении появились дети. Старший сын - высокий, с огненно-рыжими волосами, как у неё, но с тем же спокойным, прямым взглядом отца. Его осанка выдавала в нем будущего воителя и зодчего. Следом выбежали две дочери-близняшки. У них были заостренные эльфийские ушки, и они были так похожи на Тауриэль, что сердце эльфийки пропустило удар. Она почувствовала, как по щеке катится слеза радости.       Но кадр начал меняться.       Тауриэль заметила одну странную деталь: на видении прошли десятилетия, дети выросли, но Сайтама оставался абсолютно таким же, как сейчас. Он не старел. Он был константой в меняющемся мире.       Внезапно вода потемнела. На поселение Гоэн, на их дом, двигалась орда. Это не были обычные орки. Они были сотканы из странного металла и плоти, их глаза горели холодным, мертвенным светом. Они шли с востока, и земля под их ногами превращалась в пепел.       А затем пришла Тьма.       Это не был Саурон. Это не был даже Мелькор. Тауриэль увидела буквально, Абсолютную Тьму - сущность, которая существовала за пределами Эа. Эта сила была фундаментальной, она была в бесконечность раз мощнее любых богов, о которых слышали эльфы. Она была первоосновой небытия.       Тауриэль увидела, как само пространство вокруг этой сущности лопается, как пересохший пергамент. Воздух превращался в черные трещины. В центре этого хаоса кто-то сражался. Она видела силуэт... Сайтама? Но нутром, на уровне самой своей эльфийской души, она ощущала: это не её Сайтама. Это было нечто иное - версия его силы, лишенная человечности, сражающаяся не по своей воле, а как инструмент в руках этой Первозданной Тьмы.       …Едва слышный выдох… …Треск рвущейся реальности…       Видение оборвалось. Галадриэль резким движением отпрянула Тауриэль от чаши.       Тауриэль ахнула, хватаясь за горло. Ужас, который она испытала, невозможно было описать словами. Она закрыла ушки ладонями, словно пытаясь заглушить крик, который всё ещё звучал в её голове, и со слепым отчаянием прижалась к груди Сайтамы.       Её тело задрожало. Сайтама мгновенно обхватил её, его лицо в одну секунду утратило всякую лень.       - Тауриэль? Что случилось? - он посмотрел на Галадриэль, и в этом взгляде была такая мощь, что вода в Зеркале пошла рябью. - Что вы ей показали?!       Тауриэль не ответила. Её сознание, не выдержав столкновения с масштабом увиденной угрозы, просто отключилось. Она обмякла в его руках.       Галадриэль молчала. Её лицо, обычно безмятежное, было бледным, как мрамор. Она смотрела не на Сайтаму, а на воду, которая в чаше начала медленно закипать, хотя к ней никто не прикасался.       - Я не могу объяснить тебе это сейчас, мастер Сайтама, - голос Владычицы дрогнул, что было немыслимо для эльфов. - Зеркало показало ей не только ее счастье, но и конец всего сущего. Завтра ты посмотришь в него сам... если осмелишься. А сейчас - идите. Ей нужен покой.       Сайтама не стал спорить. Он легко подхватил бессознательное тело Тауриэль на руки, бережно прижимая её к себе. Он зашагал в сторону предоставленных им покоев, и его шаги по земле Лориэна теперь звучали глухо и тяжело, как удары молота по наковальне судьбы.       Галадриэль осталась одна у Зеркала. Она видела всё. Её кольцо Нэнья, одно из Трех, усилило видение, связав её разум с Зеркалом. Впервые за шесть тысяч лет своей долгой, исполненной величия и скорби жизни, она боялась. Она медленно опустилась на траву, и её руки начали мелко дрожать.       То, что она увидела в конце... этот "сбой в ткани реальности"... это был не просто враг. Это был приговор всему мирозданию Эа. Сила, перед которой даже Эру Илуватар казался лишь искрой в бесконечном холодном океане.       Позже. Покои Сайтамы и Тауриэль.       Ночь в Карас-Галадоне не была темной; она была соткана из серебристого марева и шепота листьев мэллорнов. В гостевых покоях, высеченных внутри исполинского древа, царила тяжелая, липкая тишина. Сайтама сидел на краю кровати Тауриэль, не снимая своего плаща. Его взгляд, обычно расслабленный и пустой, сейчас был прикован к бледному лицу жены. Она спала, но это не был покой - её веки подрагивали, а дыхание было неровным, будто она все еще бежала по тем трещинам реальности, которые показало ей Зеркало.       Напротив, в тени резного кресла, сидел Леголас. Принц Лихолесья не смыкал глаз. Его пальцы нервно поглаживали оперение стрелы в колчане. Он видел сотни битв, но никогда не видел, чтобы Тауриэль - воительница, не знавшая страха, - теряла сознание от простого видения.       - Она не приходит в себя уже шесть часов, - тихо произнес Леголас. Его голос в тишине комнаты прозвучал как надломленная ветка. - Сайтама, что она могла увидеть в воде Леди Галадриэль? Какая Тень способна сломить эльфийское сердце так быстро?       Сайтама молчал долго. Он прислушивался к ритму сердца Тауриэль. Оно билось слишком быстро для глубокого сна.       - Я не знаю, принц, - наконец ответил Сайтама. Его голос был низким, лишенным привычной лени. - Но я пойду и выясню. Сидеть здесь и ждать, пока она проснется в ужасе - плохая стратегия. Присмотри за ней. Если она вскрикнет... просто держи её за руку.       Сайтама встал. Его движения были плавными, почти хищными. Он поправил плащ и, не оборачиваясь, вышел из комнаты, оставив Леголаса наедине с его тревогой.       В это же время на самой высокой платформе Карас-Галадона, под открытым небом, замерли Галадриэль и Келеборн. Владычица Лориэна стояла у края, и ее белые одежды казались застывшим пламенем в свете звезд. Она всё ещё дрожала - едва заметно для глаз, но Келеборн чувствовал это каждой частицей своей души.       - Нэнья молчит, - прошептала Галадриэль. Ее голос, обычно вселяющий надежду, был полон первобытного холода. - Келеборн, я видела конец. И это не был Саурон. Это не было возвращение Моргота. Видения Тауриэль... они коснулись грани, за которой нет ни Песни, ни Творца. Только Пустота, обладающая волей.       Келеборн подошел к жене, осторожно обнимая ее за плечи. Его лицо было суровым.       - Последний Белый Совет был тревожным, но это... это иное. Мы редеем, Галадриэль. Нас становится всё меньше, и наши силы тают. Если в мир пришла угроза такого масштаба, готовы ли мы?       Галадриэль медленно повернула голову в сторону гостевого крыла.       - Сайтама... - её шепот был почти не слышен. - Он будет либо спасителем Арды, либо её последним вздохом. То, что я увидела в конце видения Тауриэль... Тот силуэт в черном... Он не был похож на нашего странника. На нем был странный, облегающий костюм, черная пустота вместе с плащом. Он двигался так, будто само пространство причиняло ему боль, и он отвечал миру тем же.       Келеборн попытался утешить её мудрым словом, говоря о том, что будущее всегда в движении, но Галадриэль лишь покачала закрытыми глазами. Она видела приговор мирозданию.       Тяжелые шаги Сайтамы по деревянному настилу прервали их разговор. Халдир, стоявший в дозоре на лестнице, преградил путь, но Келеборн коротким кивком приказал пропустить гостя.       Сайтама вышел на платформу. Он остановился в пяти шагах от Владык. - Ну и что это было? - спросил он прямо, без церемоний. - Тауриэль лежит там бледная, как мел. Что ваше хваленое Зеркало влило ей в голову?       Галадриэль молчала, всматриваясь в его лицо, пытаясь найти хоть тень того "черного воителя" из видения. Но перед ней был лишь скучающий, встревоженный человек в поношенной тунике.       - Зеркало показывает то, что хочет видеть смотрящий... или то, что он должен увидеть, - ответил Келеборн. - Твоя супруга увидела счастье, которое может быть разрушено силой, превосходящей понимание этого мира.       - Может, ваше зеркало просто ошибается? - Сайтама сузил глаза. - У нас в мире прогноз погоды тоже часто врал. Техника дает сбои, магия, наверное, тоже.       Эльфы не ответили. Но Сайтама, чей слух был обострен до предела, уловил их сердцебиение. Оно было неровным. Галадриэль и Келеборн - существа, прожившие тысячи лет, - сейчас транслировали чистый, концентрированный страх. Не за себя. За завтрашний день, который внезапно стал неочевидным.       - Я хочу сам посмотреть, - Сайтама шагнул к Галадриэль. - Раз уж эта штука такая умная, пусть покажет мне мою судьбу. Я хочу знать, кому мне нужно набить морду, чтобы Тауриэль перестала падать в обморок.       Галадриэль внезапно выпрямилась. Её глаза вспыхнули неземным светом, а воздух вокруг нее стал плотным и холодным.       - Нет! - её голос хлестнул как кнут. - Ты не заглянешь в Зеркало, мастер Сайтама. Еще не время. Твоя воля слишком статична, она сокрушит магию этого места раньше, чем вода успеет отразить истину. В этом году... и в ближайшем десятилетии... этот путь для тебя закрыт. Иди. Твой ответ не в воде, а в твоих руках.       Сайтама замер. Он почувствовал, что Владычица не шутит. Её отказ был не капризом, а актом самосохранения этого леса. Он понимающе кивнул, хотя внутри него всё еще бурлило раздражение.       - Ладно. Закрыто так закрыто. Но если она проснется и будет плакать - я вернусь и вылью это зеркало в Андуин. Имейте в виду.       Он развернулся и зашагал прочь.       Спустившись ниже, Сайтама обнаружил, что эльфы Лориэна уже подготовили то, о чем он просил раньше. Келеборн, желая загладить инцидент, отдал приказ выдать мастеру зодчему лучшие семена и корни золотых цветов.       Сайтама принимал мешочки с семенами Эланора и Нифредиля, бережно укладывая их в поясную сумку. Он был рад этой маленькой победе - его огород в Гоэне станет легендой. Но параллельно его мозг продолжал анализировать ситуацию. Он решил, что не будет требовать от Тауриэль подробностей видения. Если это причинило ей такую боль, значит, факты подождут.       К обеду Сайтама вернулся в покои. Тауриэль уже проснулась. Она сидела в постели, обхватив себя руками, и смотрела в окно пустым, задумчивым взглядом. Леголас сидел рядом, но, увидев Сайтаму, молча встал и вышел, понимая, что его присутствие здесь больше не требуется.       Сайтама подошел медленно. Он сел на край кровати и взял её холодные, тонкие ладони в свои широкие ладони путника.       ...Тихий выдох... ...Тепло кожи...       - Эй, - нежно произнес он, глядя ей прямо в глаза. - Ты вернулась. Всё хорошо.       Тауриэль посмотрела на него, и в её глазах на мгновение отразился тот запредельный ужас, который она видела в воде.       - Сайтама... там было столько тьмы. И ты... ты был...       - Тише, - Сайтама сжал её руки чуть крепче, передавая свою непоколебимую уверенность. - Послушай меня. Что бы ты там ни увидела - это лишь один из вариантов. Судьба - это не рельсы, Таури. Это стройка. Мы сами кладем кирпичи. Если нам не нравится чертеж, мы его просто перерисуем. Я здесь. Я никуда не денусь. И никакой "Тьме" я не позволю тронуть наш дом.       Тауриэль всматривалась в его лицо. Оно было таким родным, таким земным и надежным. Ужас начал медленно отступать, сменяясь теплом, исходящим от него. Она кивнула, прижимаясь лбом к его плечу.       - Мы изменим это? - прошептала она.       - Уже меняем, - ответил Сайтама, обнимая её. - Завтра мы уходим. Лотлориэн - красивое место, но здесь слишком много теней в углах. Нам пора домой. Там картошка сама себя не выкопает.       Тауриэль слабо улыбнулась. Тепло его тела было самым лучшим лекарством. Она поняла: пока Сайтама рядом, даже приговор мироздания можно обжаловать одним точным ударом.       Дорога       Четыре дня пути отделили отряд от золотого марева Лотлориэна. Железная повозка, модифицированная Сайтамой, катилась по прибрежным тропам Андуина, оставляя позади вечный покой мэллорнов. Эльфы - Леголас, Тауриэль, Линдир и остальные - постепенно привыкали к дорожной пыли, которая теперь казалась более осязаемой после хрустальной чистоты Карас-Галадона.       На козлах повозки сегодня восседал Орофин. Он уверенно держал поводья четверки лошадей, чьи копыта мерно выстукивали ритм по твердой почве. Сайтама сидел внутри, разложив на коленях карту Элронда. Его палец остановился на массивном горном хребте, чернеющем к западу от их маршрута.       - Слушайте, а что это за Мориа? - спросил Сайтама, не поднимая глаз. - Судя по карте, это огромная дыра в горе. Там кто-то живет или это заброшенный склад?       Леголас, прислонившийся к борту повозки и смотревший на далекие пики, заметно помрачнел. Его взгляд стал острым и холодным.       - Это Кхазад-дум, Сайтама. Величайшее из королевств гномов под Мглистыми горами. По крайней мере, оно было таковым. Теперь мы называем его Мориа - Черная Бездна. Гномы пробудили там нечто, что не должно было видеть дневного света.       Тауриэль, сидевшая рядом с мужем, положила руку на карту, прикрывая черное пятно гор.       - Наш народ долго страдал от этого соседства, - тихо добавила она. - Когда Мориа пала, Тень расползлась по всему лесу. Это была рана, которая не заживала веками.       Линдир, перебиравший струны лютни в углу, тяжело вздохнул.       - Говорят, что там обитает Погибель Дурина - Балрог, демон древнего мира. Хотя многие из молодых эльфов думают, что это просто сказки, которыми пугают детей, чтобы те не уходили далеко в пещеры.       Сайтама хмыкнул, рассматривая масштаб гор на пергаменте.       - Погибель Дурина, значит... - он лениво почесал затылок. - Обычно такие "легенды" оказываются либо очень большими тараканами, либо просто кем-то, кто очень не любит гостей. Но если из-за него ваше королевство настрадалось, значит, парень явно перешел черту.       - Все легенды имеют корень, мастер Сайтама, - подала голос Тиндумиэль, не открывая глаз. Она сидела в позе лотоса, сохраняя идеальное равновесие при тряске. - И часто этот корень пропитан кровью тех, кто считал их сказками.       - Справедливо, - ответил Сайтама, сворачивая карту. - В любом случае, нам туда не по пути. У нас повозка слишком широкая для гномьих дверей.       Три часа спустя ландшафт начал меняться. Деревья редели, уступая место бескрайним лугам. Впереди показались руины и широкие просторы Парт-Келебранта - древнего поля великих сражений. Воздух здесь был пронзительно чистым, а ветер доносил запах высокой травы.       Сайтама потянулся, чувствуя, как затекли мышцы от долгого сидения. Он взял в руки свою новую гитару с качественными струнами.       - Ну что, уши готовы? - спросил он, обводя компанию взглядом. - А то тишина Андуина начинает давить на психику.       Митриэль, самая младшая и любопытная, восторженно захлопала в ладоши, едва не выронив дорожную флягу.       - О да! Пожалуйста, мастер Сайтама! Ваши песни совсем не похожи на наши гимны, в них... в них есть какой-то странный огонь!       Эльфы замерли в предвкушении. Даже Тиндумиэль приоткрыла один глаз, навострив чуткие уши.       - Эта песня... - Сайтама настроил струну, отозвавшуюся чистым, вибрирующим звуком. - Она о доме. О том, как ты идешь по долгой дороге, и всё, чего ты хочешь - это чтобы любимый человек ждал тебя в конце пути. Nickelback - "Far Away".       …Глубокий, резонирующий аккорд… …Пауза, в которой слышен только свист ветра…       Сайтама начал петь. Его голос, ставший за годы путешествий более глубоким, идеально ложился на тяжелый, но мелодичный ритм гитары. Он пел грациозно, без лишнего пафоса, попадая в каждую ноту с точностью хирурга.       ...I love you, I have loved you all along...       Линдир лихорадочно записывал ноты в свой блокнот, его пальцы едва успевали за тембром Сайтамы. Он оценивал не только мелодию, но и то, как человек из другого мира умудряется вложить столько личной драмы в простые слова. Три с половиной минуты прошли для эльфов как в ином измерении - время в повозке словно застыло.       Когда последняя струна затихла, Тиндумиэль медленно выдохнула.       - Это... - она подбирала слова, глядя на Сайтаму с новым оттенком уважения. - В этой песне нет гордости королей, но в ней есть достоинство сердца. Это необычно для вашего вида.       Леголас согласно кивнул.       - Твой мир должен был быть очень печальным и очень красивым одновременно, если там рождались такие звуки.       Орофин с козел одобрительно свистнул.       - Мастер Сайтама, если вы когда-нибудь решите закрыть свой трактир, короли будут драться за право держать вас при своем дворе только ради этих песен!       Митриэль, придвинувшись к Тауриэль, прошептала с нескрываемым восхищением:       - Леди Тауриэль, у вас просто прекрасный суженый. Он поет так, будто знает тайну каждой души в этой повозке.       Тауриэль тепло улыбнулась, глядя на Сайтаму, который уже привычно прятал смущение за маской безразличия, проверяя настройку колков.       - Он полон сюрпризов, Митриэль. Иногда мне кажется, что я знаю его вечность, а иногда - что только что встретила на лесной тропе.       Три дня спустя отряд окончательно покинул пределы влияния Лотлориэна. Они пересекли реку Светлима (Лимлайт), которая служила естественной границей между золотыми лесами и дикими степями. Перед ними открылся Волд - северная оконечность Рохана.       Это была земля ковыля и бесконечного неба. Горизонт здесь дрожал от зноя, а трава колыхалась под порывами ветра, напоминая зеленое море.       - Впереди Фангорн, - Сайтама указал вдаль, где на западе темнела полоса древнего леса. - А за ним уже Рохан. Наконец-то открытое пространство.       Сайтама вдохнул полной грудью. Ему нравилось это место. Оно не было зажато между скал и не тонуло в вечном эльфийском сумраке.       - Я тут впервые, - добавил он. - Выглядит как место, где можно разогнаться.       Леголас спрыгнул с повозки, чтобы размять ноги. Он шел рядом с идущими в натяг лошадьми.       - Я помогу тебе с ориентирами, Сайтама. Я бывал в этих краях во время патрулей. Волд коварен - здесь легко сбиться с пути, если не знать, как читать примятую траву.       - Это край кочевого народа, да? - спросил Сайтама, всматриваясь вдаль, где его зрение фиксировало движение вдалеке - табуны диких животных. - Чувствую запах коней и кожи.       Леголас кивнул, его глаза сузились.       - Ты прав. Это северная граница владений Эорлингов. Рохиррим - хозяева этих равнин. Здесь водятся лучшие кони Средиземья, и люди здесь так же быстры и неукротимы, как ветер, что дует с гор.       Орофин, внимательно следивший за окрестностями, добавил:       - Будьте бдительны. Здесь не любят чужаков, особенно тех, кто везет за собой столько железа. Для всадников Рохана такая повозка - странное и подозрительное зрелище.       Сайтама лишь ухмыльнулся, поудобнее перехватывая вожжи.       - Пусть привыкают. У нас длинный путь, а я не собираюсь прятаться в кустах при виде каждой кучки кавалерии.       Повозка катилась по равнине Волда, углубляясь в земли людей-коней.       Девять дней пути по бескрайним равнинам Рохана пролетели под аккомпанемент свистящего ветра и бесконечного колыхания золотых трав. Железная повозка Сайтамы, вопреки всем законам здешнего транспорта, не знала усталости. Пока обычные телеги скрипели и подпрыгивали на ухабах, этот монолит из металла и инженерной мысли скользил по земле с пугающей плавностью.       Три дня назад их встретил патруль роханских всадников под предводительством сурового человека по имени Фреал. Командующий, чье лицо было изрезано морщинами от постоянного прищура на солнце, долго не мог понять, что он видит перед собой. Его люди окружили повозку полукольцом, сжимая рукояти мечей.       - Человек среди эльфов? - Фреал тогда перевел взгляд с Леголаса на Сайтаму, сидевшего на козлах. - И что за диковинку вы везете в этом железном брюхе, странник? С виду - крепость на колесах, внутри - небось золото королей?       Сайтама ответил буднично, лениво почесывая затылок. В его голове на долю секунды мелькнула классическая шутка: "В Мордор, командир, на концерт опаздываем", - но он вовремя прикусил язык. Он понимал, что для роханцев Мордор - это не повод для иронии, а дышащая в спину смерть. Черный юмор здесь мог закончиться градом стрел.       - Просто личные вещи и пара хороших рецептов, - ответил тогда Сайтама. - Проездом мы. Не мешайте движению, у нас график.       Теперь же перед ними высился Эдорас. Золотой чертог Медусельд сиял на вершине холма, отражая лучи заходящего солнца. Повозка начала тяжелый подъем по каменной тропе. Роханцы, завидев странную процессию, замирали. Мужчины отвлекались от чистки конской упряжи, женщины прижимали к себе детей.       Митриэль, захваченная масштабом человеческого поселения, приподнялась и хотела было помахать толпе рукой, но Тиндумиэль резким, но не грубым движением одернула её за край плаща.       - Мы здесь не на празднике, Митриэль, - холодно шепнула фехтовальщица. - Сохраняй достоинство воина. Люди видят в нас либо богов, либо врагов. Не давай им повода для лишних мыслей.       Сайтама и эльфы спустились на землю у подножия лестницы. Воздух здесь пах навозом, сухой травой и дымом костров - запахами жизни, которые Сайтаме были гораздо ближе, чем стерильная чистота Лотлориэна.       Тауриэль подошла к Сайтаме и, поравнявшись, едва слышно прошептала ему на ухо:       - Сайтама, прошу... будь культурнее. Это не Трандуил, который знает твою силу. Это люди. Они импульсивны и гордятся своим гостеприимством так же сильно, как и своей сталью. Постарайся не называть их дороги "тропами для коз" в первые пять минут разговора.       - Я сама вежливость, Таури, - хмыкнул Сайтама. - Но согласись, инфраструктура у них реально хромает. Как они тут на лошадях скачут и не ломают ноги - загадка.       Они вошли в чертог. Внутри было сумрачно, несмотря на огромный костер, пылающий в центральном очаге. Дым уходил в отверстие в крыше, наполняя зал терпким ароматом торфа. На высоком троне, украшенном резьбой в виде конских голов, восседал Тенгель, король Рохана. Он выглядел как человек, на чьих плечах лежит груз ответственности за весь народ - статный, с проседью в бороде.       Рядом с троном стоял маленький мальчик, лет семи, с любопытством разглядывающий гостей. Это был Теоден. Тенгель, заметив странную компанию, коротким жестом приказал слугам увести сына в жилые покои.       - Мои разведчики говорят, - голос Тенгеля был глубоким и властным, - что ваша повозка сделана из железа, но движется легче телеги с сеном. В этих землях только Саруман в Изенгарде интересуется механизмами и металлом. Вы служите Белому Магу?       Сайтама сделал шаг вперед, не дожидаясь, пока его представят.       - Это не магия и не Саруман. Это физика, король. Правильное распределение веса на оси и хорошая смазка. Я построил её, чтобы моим спутникам было комфортно, а не чтобы удивлять соседей. Но раз уж мы заговорили о технике... Ваши дороги ужасны. Вам стоит заняться инфраструктурой, иначе ваша кавалерия будет тратить половину сил только на то, чтобы не застрять в грязи.       В зале повисла такая тишина, что было слышно, как трещит полено в огне. Эльфы за спиной Сайтамы синхронно затаили дыхание. Леголас прикрыл глаза, словно молясь Эру, а Орофин невольно коснулся рукояти меча, ожидая приказа о страже.       Тенгель пребывал в культурном шоке. Смертный человек говорил с ним как с равным, критиковал дороги Рохана и при этом стоял плечом к плечу с эльфийским принцем.       - Принц Леголас, сын Трандуила, - Тенгель перевел взгляд на эльфа, пытаясь вернуть беседе привычное русло. - Эльфы редко покидают свои леса, и еще реже они путешествуют под началом... столь прямолинейного человека. Кто он? Ваш пленник, ваш слуга или, быть может, ваш хозяин?       Леголас шагнул вперед, сохраняя безупречную осанку.       - Он - ни то, ни другое, король Тенгель. Мастер Сайтама - наш союзник. Человек, чьи дела говорят громче слов. И он не принадлежит ни к какому народу, кроме своего собственного.       Тенгель заинтересованно прищурился. Его взгляд упал на руки Сайтамы и Тауриэль. Они стояли рядом, и Сайтама, словно невзначай, накрыл своей широкой ладонью пальцы эльфийки. Тауриэль не отстранилась. Напротив, она слегка сжала его руку в ответ.       - Я вижу больше, чем просто союз оружия, - произнес Тенгель с легкой улыбкой. - В истории нашего мира такие союзы... эльфийка и человек... их можно пересчитать по пальцам одной руки. Берен и Лютиэн, Туор и Идриль. Ты смел, странник. Чем же ты так велик, что завоевал сердце бессмертной девы?       Тауриэль вспыхнула, яркий румянец залил её щеки, контрастируя с бледностью эльфийской кожи. Она быстро выпрямилась, стараясь вернуть себе вид сурового капитана.       - Он - мой избранник, король Рохана, - голос Тауриэль был тверд, несмотря на смущение. - И он не служит никому, как и никто не служит ему. Он - наш защитник. Сила, которую он несет, не нуждается в титулах.       Тенгель рассмеялся - искренне и громко.       - Охмурить эльфийку... Клянусь конями Эорла, я добьюсь ответа, как тебе это удалось, Сайтама! Но оставим шутки.       Лицо короля мгновенно стало суровым.       - Тучи сгущаются на Востоке. Орки снова набегают с гор, Саурон... его тень растет. Вы едете с Севера на Юг, через все Средиземье. Вы несете вести? Или вы бежите от войны?       Сайтама посмотрел в огонь костра, и его лицо на секунду утратило привычную лень. В нем проступил та самая серьезность, которого видела Галадриэль в Зеркале - холодный, расчетливый и бесконечно мощный.       - Мы просто возвращаемся домой. Я построил башни Трандуилу, укрепил границы, чтобы он мог спать спокойно. Теперь у меня есть дела на моей базе у реки, в Гоэне. Мы не ищем войны, Тенгель. Но если орки или кто-то еще решит, что наша повозка - легкая добыча... это будут исключительно их проблемы. Кровавые и очень быстрые проблемы.       Тенгель долго всматривался в глаза Сайтамы. Он не увидел там лжи, только пугающую уверенность существа, которое стоит вне пищевой цепочки этого мира.       - Что ж, - король кивнул. - Эдорас примет вас. Вы наши гости. Сегодня мы будем пить за встречу, а завтра вы расскажете мне всё, что видели на Севере. Рохану нужны союзники, которые не боятся называть вещи своими именами.       Сайтама кивнул в ответ. Тауриэль облегченно выдохнула. Они были приняты, но Сайтама уже думал о том, как бы незаметно проверить качество местных конюшен - он не доверял местным в вопросах ухода за Супом и Скидкой.