Первая глава «Запретного принца»

Утреннее солнце едва поднялось над горизонтом, и золотистые лучи осветили мир, укрытый недавно выпавшим снегом. Воздух был свежим и холодным, тишина — какую могла принести только зима. Ветви возвышающихся деревьев покрылись лёгким инеем, а земля заблестела в бледном свете, словно алмазная пыль. Недалеко от леса стоял небольшой скромный домик. Его крыша слегка провисла под тяжестью снега, из изогнутой трубы неторопливо вился дым. Деревянные стены, хоть и старые, по-прежнему сохраняли тепло, а тихий скрип каркаса нашёптывал истории о пережитых здесь годах. Дверь медленно открылась, заскрипев петлями, и наружу выглянул мужчина с мягкими каштановыми волосами. Ледяной ветер тут же ударил ему в лицо, заставляя вздрогнуть и содрогнуться, после чего дверь вновь захлопнулась. — Как быстро летит время… — пробормотал Тотомару, приобнимая себя, и подошёл к окну. Его взгляд упал на то, что когда-то было его огородом, а теперь превратилось в пустой участок мёрзлой земли, скрытый под слоями снега. Хорошо, что он собрал весь урожай несколькими днями ранее, иначе бы всё погибло от холода. «Бабушка бы убила меня, узнай, что я заметил перемену в погоде так поздно», — усмехнулся он про себя, вспоминая её жестокий выговор в последний раз, как он проявил беспечность. По телу снова пробежала дрожь, возвращая его внимание к мерцающему огню в камине. Пламя было слабым и едва согревало комнату. Точно. Ему нужно больше дров. Он тихо отругал себя: слишком занятый сбором урожая и подготовкой своего маленького сада к зиме, он забыл о самом важном — запастись дровами. Спустя сорок минут подготовки всего необходимого он наконец приготовился выйти из дома. Он вытащил повозку из-под большого куска ткани, защищавшего её от снега, и положил внутрь топор. Лошадь его не ждала, потому что он не мог позволить её себе. Эта роскошь была ему далеко не по карману. Вместо этого он тянул повозку сам. Закутавшись в тёплый плащ и плотно обмотав шею шарфом, Тотомару вошёл в лес. Снег тихо хрустел под его ногами, пока он шёл всё дальше, его дыхание виднелось в морозном воздухе. Деревья возвышались над ним, а их ветви прогибались под снегом. Тяжёлая, но прекрасная тишина нарушалась лишь отдалённым щебетанием зимних птиц. Лес, раскрашенный в серебристо-белый цвет, казался бескрайним. Одновременно захватывающе и одиноко. Толкая за собой повозку, Тотомару окидывал деревья опытным взглядом. Когда-то бабушка научила его, какие деревья лучше всего подходят для дров, а какие — хуже. В юности он думал, что все деревья горят одинаково, но время и бесчисленные холодные ночи доказали ему обратное. Правильные деревья горели дольше, интенсивнее и согревали дом в самые суровые зимние дни. Прошло два часа, прежде чем Тотомару наконец собрал приличную стопку дров, которая могла поддерживать пламя в камине как минимум неделю. Его плечи болели, изо рта вырывались облачки пара, но чувствовал он удовлетворение. — Ещё и нашёл хорошую древесину для резьбы, — пробормотал он, довольный формой и гладкостью некоторых дров. Возможно, он наконец попробует вырезать что-нибудь новое, когда ночи станут слишком долгими. С этой мыслью он повернул повозку в сторону дома. Но всего через несколько шагов его внимание привлекло нечто необычное. Кот. Он сидел на большом валуне, его шерсть была покрыта снежинками, а глаза блестели на фоне бледно-белого окружения. — Что ты здесь делаешь? — мягко спросил Тотомару, отставив повозку, и подошёл. — Ты не замёрз? Мой дом недалеко — там тебе будет теплее. Но прежде чем он успел до него дотянуться, кот спрыгнул с валуна и исчез за ним. Нахмурившись, Тотомару последовал за ним, сгорая от любопытства. А когда он заглянул за валун, у него перехватило дыхание. Кот не единственный, кто там был. Наполовину в снегу лежала сломанная карета, одно её деревянное колесо отлетело, раскололось и примёрзло. Разбросанные осколки стекла и разорванной ткани свидетельствовали об ужасном несчастном случае. И там, среди обломков, — лежал человек. Его почти полностью засыпало снегом, тёмные волосы покрылись инеем, а одежда насквозь промокла. Тотомару охватила паника, он бросился вперёд, падая на колени. Он прижал дрожащие пальцы к запястью незнакомца. На мгновение его сердце сжалось, а затем он почувствовал облегчение. Пульс. Слабый, но ровный. Он всё ещё жив. Действуя инстинктивно, Тотомару скользнул руками под колени и спину мужчины и изо всех попытался его поднять. Тот оказался не особо тяжёлым, и Тотомару удалось донести его до повозки. Он осторожно опустил незнакомца, сдвинув часть дров, чтобы освободить место. Не раздумывая, Тотомару сорвал с себя плащ и накрыл им потерявшего сознание человека, плотно закутав его. Он поспешил к передней части повозки, схватившись за оглобли, чтобы тянуть ее дальше, и заметил кота, сидящего на куче сброшенных дров и спокойно вылизавающего лапу, как будто в ожидании. Кот махнул хвостом и пристально взглянул на него. — …Похоже, ты тоже хочешь пойти, — пробормотал Тото, все ещё тяжело дыша. Он одарил кота слабой, кривой улыбкой. С этими словами он склонился к повозке и начал долгий путь обратно, к своему небольшому дому. Теперь за ним следовал мужчина, кот и сама судьба. Добравшись до входной двери, Тотомару не терял ни минуты. Он вбежал внутрь с мужчиной на руках и аккуратно уложил его на ближайший к камину диван. Он неловко сложил в камин несколько оставшихся поленьев и поджёг их, раздувая пламя до тех пор, пока их тепло не начало прогонять холод, сковавший комнату. Он снова проверил пульс незнакомца, слегка давя на запястье, пока не почувствовал его — слабый, но ровный. От такого облегчения он немного успокоился. Кот сидел рядом, обвив хвостом лапы, и янтарными глазами следил за каждым движением Тотомару. Казалось, он тоже ждал. — Не волнуйся, — мягко прошептал Тотомару. — Он будет в порядке. Он поставил котелок с водой на огонь и подождал всего несколько минут — ровно столько, чтобы она нагрелась, но не вскипела. Перелив воду в деревянную миску, он аккуратно поставил её на маленький столик у дивана. Из комода он достал сложенный чистый платок. Он обмакнул его в горячую воду, отжал от лишней влаги, а затем наклонился к лежащему без сознания мужчине. Лёгкими движениями Тотомару провёл платком по его виску, щеке и вдоль губ, смывая иней и грязь, прилипшую к коже. Тепло ткани вернуло его лицу слабый румянец. Именно тогда Тотомару по-настоящему увидел его. К его лбу слегка волнистыми прядями прилипали тёмные волосы, влажные от растаявшего снега. Длинные ресницы отбрасывали едва заметные тени на бледную кожу. Несмотря на слабость незнакомца, линия его подбородка оставалась острой. Даже в таком состоянии, смягчённый лишь усталостью, он был поразительно красив, словно высеченная из камня фигура. — Что такой, как ты, делает здесь… посреди леса в такую погоду? — прошептал Тотомару, нахмурившись и снова отжимая платок. Его руки слегка дрожали. Рон пошевелился, когда что-то влажное коснулось его щеки. Его ресницы дрогнули, глаза приоткрылись, привыкая к свету камина. На мгновение тепло почти убаюкало его, но затем он снова почувствовал то же ощущение. Моргнув, Рон окончательно проснулся и повернул голову, поняв, что это был его кот, настойчиво лизавший его лицо. Его охватила паника. Сердце Рона забилось чаще, когда он увидел незнакомое помещение. Небольшой скромный дом. В камине потрескивал огонь. Простой кофейный столик из дерева, а на нём — аптечка. Виски пульсировала от боли, голова была тяжёлой и затуманенной, несомненно, из-за всего произошедшего. Но даже в таком ослабленном состоянии инстинкты Рона не давали ему расслабиться. Комната была пуста. Никого не видно. Отлично. Шанс сбежать. Он медленно и аккуратно выпрямился, беря кота на руки. Его внимательный взгляд снова скользнул по комнате, убеждаясь, что он действительно остался один. Когда его ноги коснулись земли, одну его ногу пронзила боль, и он зашипел. Он взглянул вниз — его лодыжка оказалась плотно забинтованной. — Нет… — пробормотал он едва слышно, чувствуя нарастающий ужас. И всё же он не сдался. Схватившись для поддержки за подлокотник, он заставил себя подняться и слегка пошатнулся, после чего снова обрёл равновесие. Шаг за шагом он решительно приближался к двери. Однако кот громко замяукал, и этот звук прервал тишину. Рон вздрогнул, в его глазах мелькнул страх. — Тсс, не сейчас, — торопливо прошептал он. Но прежде чем он коснулся ручки, кто-то распахнул дверь с другой стороны. В дверном проёме стоял мужчина. Он был немного ниже Рона, с тепло-коричневыми волосами и широко раскрытыми от удивления глазами. Его внезапное появление так потрясло Рона, что он споткнулся и с грохотом упал на пол. Выражение лица незнакомца мгновенно сменилось с удивлённого на обеспокоенное. — Прости пожалуйста! Ты в порядке?! — Он быстро зашёл внутрь, закрывая дверь от холода. На Рона нахлынул страх. Он крепко прижал к себе кота, округлив глаза и дрожа. — Пожалуйста, не отправляй меня туда снова!! Мужчина растерянно моргнул. — Отправить тебя… снова куда? Рон не ответил. Плотно сжав губы, он дрожал всем телом, будто любые слова могли его выдать. Голос незнакомца смягчился, став спокойным и тёплым, как тихо потрескивающий огонь. — Эй, всё в порядке. Я не причиню тебе боли. Я просто хочу помочь. Ты ранен. — Он осторожно протянул руку, стараясь не делать резких движений. — Иди сюда, дай мне осмотреть тебя. Рон не сводил с него взгляда, разрываясь между страхом и инстинктом. И всё же… во взгляде мужчины было нечто непоколебимо искреннее, заставившее его колебаться. — Здесь только ты и я. Доверься мне. Я не знаю, что с тобой случилось, но со мной ты в безопасности. Рон медленно принял его руку. Мужчина бережно перекинул руку Рона через своё плечо, чтобы поддержать. — Я в порядке, она почти не болит, — снова попытался Рон, когда его усадили на тот же диван. Мужчина сел на кофейный столик рядом с аптечкой, повернувшись лицом к нему. — Мне нужно поскорее уйти… э…э, а то мой кот начнёт злиться. Он не любит новые места. — Ты говоришь об этом коте? Глаза Рона округлились — его кот уютно устроился на коленях мужчины. Когда он только успел там оказаться? — Не волнуйся. Это не проблема. Не то чтобы у меня часто бывали гости… или кот. — Мужчина тихо усмехнулся, поглаживая животное. Не имя выбора, Рон облокотился на спинку дивана, позволяя мужчине касаться бинтов на своей голове. — Извини, но… могу я узнать, как далеко мы от замка? — Замка? Чтобы добраться до него, потребуется около трёх с половиной дней. Но ближайшая деревня всего в нескольких часах езды. — Ясно… — Ты направляешься в замок? — Нет! Нет… просто интересуюсь. — Хорошо. Надеюсь, ты не пойдёшь туда. — Мужчина грустно улыбнулся, разматывая бинты. — …Почему? — Скажем так, для тебя это небезопасно. — Затем, как будто что-то вспомнив, добавил: — Ох, и где же мои манеры? Я Ишшики Тотомару. — Я… Рон. — Он внимательно следил за выражением лица мужчины. — Просто Рон, да? — Выражение Тотомару не изменилось. Похоже, он действительно не знал, кто такой Рон. Отлично. Взгляд Рона скользнул мимо Тотомару, остановившись на маленькой резной фигурке утконоса. — Камонохаши… — Камонохаши? — Камонохаши Рон. Это моё имя, — сказал он. — О? И откуда ты? Я никогда раньше тебя не видел. — Эм… я прибыл далеко отсюда… — Ты искатель приключений? — спросил Тотомару, аккуратно поправляя бинты. — Да. — Всё готово, искатель приключений Камонохаши Рон, — усмехнулся Тотомару. — Теперь я осмотрю твою лодыжку. — Спасибо. — Рон неловко улыбнулся. — …Ты один здесь живёшь? — спросил он, пытаясь завязать разговор. — Ага, — ответил Тотомару, осматривая повязку на лодыжке Рона. — Раньше я жил с бабушкой… но она умерла два года назад. — Он слегка кивнул сам себе, чувствуя облегчение от того, что травма была несерьёзной. — Ох… сочувствую. Тотомару лишь слабо улыбнулся и встал, чтобы убрать аптечку обратно в шкаф. — Скажи… каково это — путешествовать как искатель приключений? — Эмм… это здорово. Ты… знакомишься с разными людьми, пробуешь новые блюда и… ну, ты понимаешь… приключения и всё такое. — Рон нервно почесал щёку, надеясь, что Тотомару поверит. — Правда? Звучит весело. — Глаза Тотомару загорелись от восторга. — Я бы тоже хотел стать искателем приключений. Так много мест, которые я хочу посетить. Рон облегчённо выдохнул. — Ты хочешь, но беспокоишься о своём огороде, да? — Да… подожди, как ты узнал? — Тотомару удивлённо склонил голову набок. — Растения в доме всё ещё в хорошем состоянии, даже в такую холодную погоду. Сначала я подумал, что ты просто хорошо ухаживаешь за ними. Но потом заметил полный комплект садовых принадлежностей. В них бы не было смысла, если они только для пары мелких растений, верно? Тотомару замер на мгновение, прежде чем медленно кивнуть. — …У меня есть небольшой огород на заднем дворе. Он принадлежал моей бабушке. С тех пор, как она умерла, я ухаживаю за ним. И продаю урожай деревенским жителям. Рон мягко улыбнулся; мужчина казался правда добрым. — Я очень благодарен за то, что ты спас меня. Но мне пора… — Твоя лодыжка сильно опухла. Тебе нельзя ходить… сделаешь только хуже, — перебил Тотомару, полный беспокойства о нём. — Когда она заживёт? — спросил Рон. Он не мог оставаться здесь вечно — не хотел подвергать Тотомару опасности. — Я не врач, но, вероятно, через несколько недель, — сказал Тотомару, хмуро осматривая повязку. — Понятно… — Рон опустил взгляд на свою опухшую лодыжку, чувствуя ужасное разочарование. — Ты слышал какие-нибудь новости за последние два дня? — О чём? — с любопытством спросил Тотомару. — Например… о пропавших без вести или о чём-нибудь странном? — Рон прочистил горло. — Как искатель приключений, я стараюсь не пропускать новости о проблемах. — Насколько мне известно, ничего подобного, — ответил Тотомару. — Я живу довольно далеко от деревни, так что мог что-то пропустить. Рон тихо вздохнул. Пока его никто не искал. — Не волнуйся, — бодро сказал Тотомару, направляясь к маленькой кухне. — Как только твоя лодыжка заживёт, я возьму тебя с собой в деревню. Жители будут рады познакомиться с кем-то новым. Рон выдавил слабую улыбку. — Извини, что приходится навязываться. — Не нужно — я рад помочь. — Тотомару повязал фартук вокруг своей талии. — Хочешь что-то определённое на ужин? Я не профессионал, но ингредиенты свежие. — Что угодно сойдёт, — ответил Рон, наблюдая, как тот перемещается по крошечной кухне. — Кто-нибудь ещё живёт неподалёку, или только ты? — Неподалёку есть один человек — друг бабушки, старик Лео, — сказал Тотомару, открывая шкафчик и доставая овощи. — Он иногда помогает мне. Теперь он часть моей семьи. — Должно быть, это приятно — иметь того, на кого можешь положиться, — тихо сказал Рон, уставившись на низкий балочный потолок, словно вспоминая что-то далёкое. — У тебя есть друзья, Камонохаши-сан? — спросил Тотомару, начиная резать овощи. Рон вздрогнул, услышав своё фальшивое имя. — Можешь звать меня Роном. Тотомару рассмеялся. — Мне нравится твоя фамилия. Она необычная. — «Рон» лучше, — сказал Рон, отводя взгляд. — И… нет. У меня нет друзей. — Я думал, что у искателя приключений должно быть много друзей, — размышлял Тотомару, нарезая морковку. — Может быть, — согласился Рон. — Но не каждый, кого мы встречаем, становится нашим другом. Некоторые могут причинить нам боль, сейчас — или позже. — Он рассеянно погладил кота, забравшегося к нему на колени. Стук ножа на секунду затих, а затем возобновился. Тотомару обернулся, продолжая готовку. — И всё же… считай меня своим другом. — Мы едва знакомы, — резко возразил Рон. — Как мы можем быть друзьями? Мы ничего не знаем друг о друге. Тотомару пожал плечами, его улыбка согревала теплее, чем камин. — В этом и суть. Мы узнаем. К тому же, ты уже знаешь о моём огороде и о моей бабушке. А я знаю, что ты искатель приключений. Разве этого недостаточно? — Нет, недостаточно. — Голос Рона стал резким, почти настороженным. — Нельзя вот так доверять незнакомцам только потому, что они кажутся добрыми. Что, если они говорят приятные вещи только для того, чтобы воспользоваться тобой? В будущем они могут причинить тебе боль. — Я всегда верю, что то, что должно произойти в будущем, произойдёт в любом случае, — ответил Тотомару спокойно, но уверенно. — Всё, что мы можем, это подготовиться. Судьба предопределена, и никто не может её изменить. Рон фыркнул от такого инфантильного оптимизма. — И что? Наша встреча — тоже судьба? — Возможно, — просто сказал Тотомару. Он подошёл, пряча руки за спиной. — Может быть, судьба даёт тебе шанс. — Шанс чего? — спросил Рон, скрестив руки на груди. — Шанс завести своего первого друга. — Губы Тотомару изогнулись в нежной улыбке. Он протянул ему одну руку. — Привет, меня зовут Ишшики Тотомару. Я хотел бы стать твоим другом. Ты не против? — Я… — Рон запнулся, слова застряли в горле. Эта улыбка — открытая, беззащитная, невозможно тёплая — застала его врасплох. Никто прежде не смотрел на него так. Раньше в глазах людей всегда было отвращение, страх или ненависть. Но в глазах Тотомару… ничего подобного не было. Была только искренность. Только свет. Впервые Рон почувствовал хрупкий проблеск чего-то незнакомого — принятия. Не дотконца осознавая это, он потянулся к руке Тотомару. Его ладонь была грубой, мозолистой от тяжёлой работы, но твёрдой и успокаивающей. От этого прикосновения внутри Рона что-то неприятно сжалось, словно грудь стала слишком тесной, чтобы вместить это. Затем — неожиданно — Тотомару показал вторую руку, спрятанную за спиной, и прижал что-то ко лбу Рона. Рон вздрогнул и растерянно моргнул, когда понял, что это было. Морковка. Всего лишь морковка. В нескольких дюймах от его лица. — Не ожидал, да? — поддразнил Тотомару, вертя морковку. — Видишь? Даже ты доверяешь мне настолько, чтобы приблизиться — хотя мы просто незнакомцы. — Он отпустил руку Рона, мягко похлопав её, и вернулся в небольшую кухню, тихо напевая, как будто ничего не произошло. Рон застыл, всё ещё потрясённый тем, как легко ослабил бдительность. Он сжал в кулаки лежащие на коленях руки, под его спокойным выражением лица кипело раздражение. Что со мной не так? Как я мог так расслабиться — из-за человека, которого только встретил? — Эм… ну, — наконец пробормотал Рон через время, стараясь успокоиться, — ты спас меня. Если бы ты был плохим человеком, ты бы просто оставил меня умирать. Тотомару оглянулся через плечо, тепло улыбнувшись. — Значит, я на твоей стороне? — Его голос был весёлым, дразнящим, но взгляд внимательно наблюдал за Роном. — …Полагаю, да, — неохотно признал Рон. — Отлично. — Тотомару тихо усмехнулся, поворачиваясь обратно к разделочной доске. — И даже если ты не считаешь меня своим другом, ничего страшного. Я не заставляю тебя. — Он говорил всё тише, увереннее, словно хотел, чтобы его слова запомнились. — Но просто знай: я никогда не пожалею, что спас тебя. Даже если ты лжёшь, кто ты такой, Рон… я верю, что у тебя есть своя причина. У Рона перехватило дыхание. Он смотрел на спину Тотомару, на то, как двигались его плечи, пока он беззаботно готовил, как будто спасение незнакомца было не более чем инстинктом. Он не знал, что ответить. Никогда раньше ему не говорили чего-то подобного. Никаких подозрений. Никакого требования ответов. Просто… доверие. Но в глубине души Рон уже знал — такие вещи долго не длятся. В помещении повисла трепетная тишина, нарушаемая лишь звучанием кипящей воды и мерным постукиванием ножа по разделочной доске. Потрескивал огонь, кот лениво мурчал на диване, и на мимолётное мгновение небольшой деревянный дом стал теплее, чем Рон мог представить. Вскоре запах ужина наполнил деревянный домик, тёплый и уютный. Тотомару суетился с обыденной лёгкостью, аккуратно расставляя тарелки и миски на низком кофейном столике. Рон мог лишь сидеть на диване и наблюдать, горя желанием помочь, но Тотомару непреклонно настаивал, чтобы он оставался на месте и отдыхал. — Надеюсь, ты не привередливый в еде, — сказал Тотомару с расслабленной улыбкой, ставя на стол последнее блюдо. Затем, подойдя к Рону, он осторожно помог ему сесть, стараясь не напрягать его лодыжку. Еда не представляла собой ничего экстравагантного: всего лишь миска овощного супа с ароматом трав, от которого поднимался пар, и подаваемый вместе с запечёнными корнеплодами и порцией нежного мяса, обжаренного до золотистой корочки. Просто, да, но один только аромат заставил живот Рона скрутиться от голода. Тотомару налил суп в небольшую деревянную миску и протянул её Рону. — Держи. Осторожно, горячо. Рон принял её обеими руками, пробормотав тихое «спасибо…», прежде чем поднести миску к губам. Первый глоток чуть не лишил его сил. В груди разлилось тепло, вкус был насыщенным, но нежным, совсем не похожим на пресные объедки и холодные блюда, которыми он питался в прошлом. Впервые в его жизни еда ощущалась не как средство выживания, а как забота. В горле запершило. — Можно мне… ещё? — Его голос дрогнул, и, к его ужасу, его глаза горели так, словно он вот-вот расплачется. Тотомару поднял бровь, слегка поддразнивая: — Пожалуйста? Рон смущённо опустил голову, но тихо повторил: — …Можно мне ещё, пожалуйста? Это вызвало у Тотомару широкую улыбку. Он взял миску из его рук и без колебаний снова наполнил её. Рон ел досыта — почти до боли, но в хорошем смысле. Никогда прежде его желудок не испытывал такого комфорта. Раньше… он даже не мечтал о таком ужине. Спустя несколько часов он заметил, что Тотомару отодвигает кофейный столик. Мужчина расстелил на полу футон, заботливо разгладил ткань, а потом взбил подушку и, опустив её, слегка похлопал. После этого Тотомару подошёл к Рону и с мягкой улыбкой протянул ему руку. — Пойдём, отдохнёшь на футоне. Диван тебе не подойдёт. Рон тут же покачал головой. — Нет, это ты должен спать там. Мне и на диване хорошо. — Как я могу поступить так со своим гостем? Пойдём. — Не став медлить, Тотомару наклонился и без труда поднял Рона. — Что… почему… почему ты такой сильный!? — вскрикнул Рон, крепко вцепившись в него. — То, что я маленький, не значит, что я слабый, — усмехнулся Тотомару, без труда отнеся его на футон. — К тому же, ты довольно лёгкий. Ты вообще нормально питался последние несколько дней? Рон не ответил. А что он мог сказать? Что выживал на одном куске хлеба в день? Тотомару лишь тихо усмехнулся, словно и не ждал ответа. — Не волнуйся. Завтра мы встретимся со стариком Лео. Он наверняка знает, как помочь тебе. — С этими словами он накрыл Рона одеялом и сел на диван. — …Спасибо… — пробормотал Рон тише, чем планировал. Тотомару лёг лицом к нему, глядя открыто и заботливо. Помявшись, Рон снова заговорил: — …если не возражаешь, я хочу спросить ещё одну вещь… что ты знаешь о королевской семье? В комнате повисла давящая тишина. На мгновение Рон пожалел о своём вопросе, готовямь найти повод сменить тему. Но затем Тотомару пошевелился, поворачиваясь к нему спиной. — Что я знаю, — прямо сказал он, — так это то, что они худшие люди, которых я когда-либо знал. — Его голос стал жёстче. — Я ненавижу семью Мориарти. Рон приоткрыл рот, но не произнёс ни слова. Он проглотил их. Тотомару не ошибался — Мориарти были монстрами. Жестокими, порочными, жаждущими власти. Королевство гнило под их правлением, их тирания бросала тень на каждую деревню. Люди шептались об их алчности, жестокости, пренебрежении к жизни. Но Рон мало что знал о происходящем на самом деле. Запертый во дворце, словно узник, он годами оставался отрезанным от мира. Судя по реакции Тотомару, он совершенно не осознавал правду: человек, которого он недавно спас из снега, являлся одним из тех самых принцев. Мориарти. Рон был уверен, что большинство людей вне семьи не знают его в лицо. И Тотомару не заволновался, даже не заподозрил. Это хорошо. Очень хорошо. И всё же… его кольнуло чувство вины. Он ненавидел лгать такому человеку, как Тотомару, такому искреннему и доброму. Но если слух о его побеге распространится, на кону будет не только жизнь Рона. Нет. Он будет тихонько поправляться. Затем, как только лодыжка заживёт, он исчезнет. Оставит Тотомару позади прежде, чем он окажется под влиянием проклятой родословной Рона. «Запретный!!» «Ты не должен существовать!!» «Ты должен быть благодарен, что мы оставили тебя в живых!!» «Это расплата за то, что в тебе течёт кровь нашего врага!!» «Не забывай — ты всё ещё Мориарти.» — Рон! Тишину ночи прервал громко ахнувший Рон. Он резко сел, по его коже стекал пот, а грудь тяжело вздымалась, будто стены тёмной комнаты сжимались. Только в камине мерцал слабый свет, отбрасывая длинные тени, игравшие на деревянных стенах. — Рон, ты в порядке?? — раздался обеспокоенный, но мягкий голос Тотомару. — П… прости… — выдавил Рон дрожащим голосом, прижимая руку к виску. — Я разбудил тебя? — Ничего. Не волнуйся обо мне, — поспешно сказал Тотомару, присев у футона. — Волнуйся о себе. Тебе приснился кошмар? Рон лишь кивнул, его горло так сдавило, что он не мог ответить. В его голове по-прежнему звучали отголоски тех слов, что глубоко запечатлелись на его сердце. Тотомару смягчился. Вместо дальнейших расспросов он слабо, ободряюще улыбнулся Рону и встал. — Подожди здесь. Рон растерянно смотрел, как Тотомару тихо уходит. Чуть погодя он вернулся, держа маленькую деревянную коробочку, изящную, но явно старую. Он опустился на колени и вручил её Рону. — Открой. Рон нерешительно поднял крышку. Сквозь крошечное стеклянное окошко тут же пробился мягкий тусклый свет, и заиграла приятная мелодия. Она была медленной, нежной, почти колыбельной, наполняя небольшой дом теплом, которое резко контрастировало с жестокими словами, эхом отдававшимися в голове Рона. — Это музыкальная шкатулка, — удивлённо прошептал Рон. — Ага, — тихо сказал Тотомару, его тон внезапно стал гораздо ласковее, почти благоговейным. — Это самое дорогое, что у меня есть. Всякий раз, когда мне снился кошмар… или когда я скучал по бабушке… я слушал эту мелодию. И каким-то образом она всегда давала мне ощущение, что я не один. Рон смотрел на движущиеся внутри шестерёнки, на маленькую фигурку, вращающуюся в такт музыке. Он позволил мелодии проникнуть в него, обволакивая боль в груди, смягчая боль воспоминаний. Его дрожь утихла, дыхание выровнялось. Тотомару сидел рядом, расслабленно положив руки на колени, и тихо напевал мелодию, будто делал так бесчисленное количество раз. Впервые за много лет Рон почувствовал то, о существовании чего забыл, — утешение. Они молча сидели, позволяя мелодии говорить за них. Потрескивание камина смешивалось с мелодией, создавая кокон покоя. — …Спасибо, — прошептал он хрипло. Тотомару лишь улыбнулся, откинувшись назад, пока шкатулка продолжала играть. — Не нужно благодарить меня, Рон. Просто… отдыхай. Музыка позаботиться обо всём остальном. Они сидели вместе, поглощённые светом камина и нежной колыбельной, словно внешнего мира не существовало. Утро, казалось, наступило слишком рано — или, возможно, Рон просто не хотел подниматься с тёплого матраса. Годами его единственной кроватью был холодный, беспощадный пол, и каждое утро он просыпался с ноющей спиной. В этот раз, однако, он чувствовал себя отдохнувшим, почти не желающим двигаться. Неожиданный шорох рядом заставил его распахнуть глаза. Его кот играл с какими-то резными игрушками из дерева, разбросанными по полу. Точно. Это не сон — он действительно был в чужом доме. Смущённый, Рон медленно сел, поправляя свои растрёпанные волосы. Он с лёгким чувством вины понял, что проспал дольше, чем следовало. В другом конце комнаты за кофейным столиком сидел, скрестив ноги, Тотомару, от чашки в его руках поднимался лёгкий пар. В утреннем свете он казался крайне непринуждённым. — Доброе утро, — поприветствовал Тотомару, тепло улыбнувшись. — Извини… я проспал, — пробормотал Рон, снова быстро проводя рукой по волосам, как будто это могло сделать его менее неопрятным. — Не извиняйся, — усмехнулся Тотомару, подперев голову одной рукой. — Я не хотел тебя будить. Ты выглядел так, будто это был твой лучший сон за много лет. Губы Рона слегка приоткрылись от удивления, что Тото столь легко понял его. Тотомару сделал ещё один глоток напитка и склонил голову набок. — Хочешь кофе? Рон колебался всего секунду и кивнул. — Да… пожалуйста. Спасибо. С лёгким кивком Тотомару встал и направился к открытой двери кухни. Рон воспользовался этим, чтобы наконец осмотреться. Утренние лучи немного пробивались сквозь занавески, окрашивая небольшой дом в тусклый золотистый свет. Один из углов занимали деревянные полки, уставленные книгами и банками. Украшения и самодельные игрушки придавали помещению особое тепло. Оно было совсем не похоже на холодные, безжизненные комнаты, в которых Рон провёл много лет, — оно было живым. — Держи, — сказал Тотомару, вернувшись с тёплой кружкой, от которой поднимался пар. Рон взял её двумя руками. Аромат сразу усилился — насыщенный, землистый и чуть сладковатый, и этот запах словно обволок все его чувства. Он ненадолго закрыл глаза, позволяя пару коснуться своего лица, и сделал осторожный глоток. В его груди почти мгновенно разлилось тепло. — Когда будешь готов, — беззаботно сказал Тотомару, — мы можем отправиться к дедушке. Рон немного опустил кружку, от смущения у него покраснели щёки. — …И ещё, эм, можно мне... воспользоваться твоей уборной? От такой формулировки губы Тотомару изогнулись в лёгкой улыбке. — Конечно. Я покажу дорогу. — Извини, вся моя одежда тебе маловата, — сказал Тотомару, бережно помогая Рону спуститься по ступенькам дома. Он подвёл его к деревянной повозке, оставленной снаружи. — Не беспокойся: когда мы доберёмся до дедушки, сможешь одолжить у него немного старой одежды. Я однажды нашёл в его шкафу целую кучу. Рон покачал головой, плотнее закутавшись в не подходящий по размеру плащ. — Нет, не волнуйся об этом. Мне и этого плаща более чем достаточно. Тотомару усмехнулся, забавляясь тем, как плащ практически обтягивал фигуру Рона. — Ну, это всё равно единственное, что тебе подошло. Но посмотрим, не найдётся ли у дедушки что-нибудь запасное. Когда Рон аккуратно забрался в телегу, его кот грациозно прыгнул следом за ним и свернулся рядом, словно безмолвный страж. — Теперь мы можем идти? — спросил Тотомару, встав впереди и взявшись за оглобли повозки. Рон моргнул, встрепенувшись. — П… подожди! Ты… сам собираешься тянуть эту повозку!? — Да? — ответил Тотомару, наклонив голову набок, как будто это было самой естественной вещью в мире. Рон уставился на него. — Что?! У тебя нет лошади?? — Я не могу позволить её себе, — просто сказал Тотомару, хотя его улыбка оставалась такой же беззаботной, как и всегда. — Не переживай, я не в первый раз везу кого-то в повозке. — Он усилил хватку, под его одеждой напряглись мускулы. — Всё готово? Тогда вперёд! С этими словами он потянул повозку, и она с тихим скрипом покатилась вперёд. Путешествие было медленным, но спокойным. По дороге они разговаривали, в основном о жизни Тотомару. Он рассказал, как сильно любит садоводство и рубку деревьев, и объяснил, что различные деревянные фигурки животных в доме были сделаны в качестве игрушек для деревенских детей. Самодельный кофейный столик? Работа его бабушки. А футон, на котором спал Рон? Подарок дедушки Лео после того, как старый был разорван в клочья, когда внезапный порыв ветра унёс его на дерево, пока тот сох. Раз в несколько минут Рон ловил себя на том, что спрашивает, в порядке ли Тотомару. Он не мог перестать. Глядя, как этот невысокий мужчина без жалоб тянет повозку вместе с ним, Рон чувствовал себя неловко, даже виновато. Если бы его лодыжка не была повреждена, он бы настоял на том, чтобы помочь. Наконец, когда извилистая дорога вышла на небольшую поляну, они приблизились к одинокому дому, который был немного больше дома Тотомару. Его стены были из прочной древесины, крыша — покрыта аккуратной тёмной черепицей. Рядом тянулся небольшой огород, а на крыльце висели пучки сушёных трав. В воздухе висел лёгкий аромат земли, сосен и чего-то сладкого — чего-то вроде свежего хлеба, запах которого разнёс утренний ветер. — Вот мы и прибыли! — подробно объявил Тотомару. Он отпустил повозку и подошёл к входной двери. Подняв руку, он дважды постучал, и звук эхом отразился от дерева. — Дедушка, это я!! Прошла минута, прежде чем дверь со скрипом открылась, и на пороге возник крепкий, здоровый пожилой мужчина с добрыми глазами и широкой улыбкой. — Ох, кого я вижу, Тото, — тепло поздоровался он, раскинув руки, чтобы обнять Тото. — Ты привёз овощи? — Разумеется, и они до сих пор свежие! — гордо сказал Тото, выпятив грудь. Внезапно его щёлкнули по лбу. — До сих пор свежие, потому что ты снова забыл о смене времён года? — упрекнул его дедушка Лео, вскинув бровь. — Нет… — пробормотал Тото, надувшись, как ребёнок, и тут же выпрямился. — В любом случае! Дедушка! Я привёл с собой кое-кого. Ему нужна помощь. Не раздумывая, Тото взял старика за руку и подвёл его к телеге, где сидел Рон. — Рон, это дедушка Лео. Дедушка, это Камонохаши Рон. Он искатель приключений. Можешь помочь ему вылечить лодыжку? — Искатель приключений? — Внимательный взгляд дедушки Лео на мгновение задержался на Роне — изучающе, оценивающе, — а затем опустился на его забинтованную лодыжку. Его голос смягчился. — Хорошо, юноша. Давай пройдём внутрь. Когда он повернулся обратно к дому, его остановило тихое мяуканье. Дедушка посмотрел на сидящего в телеге кота, чьи голубые глаза мерцали в лучах утреннего солнца. Он слегка кивнул. — Да, и ты тоже. — Это можно вылечить? — быстро спросил Тото, помогая Рону доковылять до дома. В доме дедушки Лео царила атмосфера теплоты и обжитости. Высокий потолок поддерживали деревянные балки, а в воздухе витал лёгкий аромат мяты и корицы. Полки были заставлены старыми банками, свитками и любопытными маленькими безделушками, которые блестели в утреннем свете, льющемся из окна. Тото усадил Рона на широкий мягкий стул, покрытый пледом ручной работы. Вскоре дедушка вернулся с маленькой коробочкой в руках. Сев напротив Рона, пожилой мужчина осторожно приподнял его повреждённую лодыжку. Его пальцы твёрдо, но бережно разматывали бинты, обнажая опухший, почти багровый сустав. Он тихо промычал. — Как это вообще произошло? — Несчастный случай, — тихо сказал Рон, прижимая кота к груди, словно черпая от него силы. — Когда она заживёт? — Ну, — задумчиво заговорил дедушка Лео, слегка поворачивая его лодыжку, чтобы осмотреть, — если лечить как обычно, то через несколько недель. Но если использовать мои методы… то всего несколько дней. Что выберешь? Рон тяжело сглотнул. — Предпочту ваши методы… пожалуйста. Дедушка усмехнулся, его смех был глубоким и ободряющим. — Ну хорошо. Но это значит, что ты останешься здесь на некоторое время. — Он аккуратно опустил ногу Рона и встал. — Я принесу нам всем горячего шоколада. Когда он исчез на кухне, Тото наклонился к Рону и с почти мальчишеской улыбкой показал ему палец вверх. Затем он побежал за дедушкой. — Дедушка, ты серьёзно? Всего несколько дней? Потрясающе! — Можно и так сказать, — ответил дедушка, доставая с полки какие-то травы. — Но не слишком радуйся. — А? Что ты имеешь в виду? — Тото склонил голову набок. — Будет… больно? Дедушка взглянул на него с озорным блеском в глазах. — Очень. Тото застыл. — …Ох. Последующие три дня были для Рона сущим кошмаром. «Традиционное лечение» дедушки Лео было жестоким — каждый сеанс заставлял его потеть, дрожать и сдерживать проклятия. Пожилой мужчина сильно надавливал мозолистыми пальцами на его опухшую лодыжку, бормоча о «нормализации течения крови». После этого шли горячие припарки из горько пахнущих трав, которые обматывали до тех пор, пока Рон не начинал чувствовать жжение. Будто этого недостаточно, затем дедушка заставлял его окунать ногу в ледяную воду, утверждая, что это единственный способ «снять отёк». На третий день Рон снова мог ходить — правда, только с помощью деревянной трости, которую вырезал для него дедушка. Его лодыжка по-прежнему болела, но по сравнению с первой ночью это походило на чудо. И всё же воспоминания о том, как руки безжалостного дедушки разминали его ушибленную кожу, заставляли его дрожать. Он лучше сразится со стаей волков, чем снова пройдёт через это. — Дедушка, я одолжу твою лошадь, чтобы наведаться в деревню! — громко заявил Тото у двери, уже обматывая шарф вокруг шеи. — Тото! Тото!! Тото обернулся, удивлённо заморгав. Рон ковылял к нему, с трудом опираясь на вырезанную трость. На нём был тёплый плащ с капюшоном, а его кот преданно плёлся за ним. — Позволь мне пойти с тобой. Прошу! Тото нахмурился. — Но тебе всё ещё стоит подлечиться, прежде чем ты пойдёшь куда-либо. — Нет-нет, — быстро сказал Рон, помотав головой. Его голос едва ли не дрожал. — Я не хочу оставаться наедине с дедушкой. Он… он может сделать что-нибудь похуже, если тебя здесь не будет. — Он заметно поёжился от этой мысли, крепче сжимая трость. Внезапно раздавшийся позади голос заставил Рона чуть ли не подпрыгнуть, и от паники он чуть не подвернул здоровую лодыжку. — Верно. Пусть идёт с тобой, — сказал дедушка Лео совершенно невозмутимо, словно только что не напугал Рона до полусмерти. Он с широкой улыбкой зашёл в комнату, держа в руках мешочек, звенящий от тяжёлых монет. Он протянул его Рону. — Ты хорошо потрудился, верно? Время как следует отдохнуть. Возьмите деньги и хорошо проведите этот день вместе. — Дедушка, это слишком много! — запротестовал Тото, округлив глаза, после того, как заглянул в мешочек. — Просто возьми, — отмахнулся дедушка. — Купи всё, что тебе нужно. А этому юноше… — он с удивительной силой похлопал Рона по плечу, — …нужна зимняя одежда. Нельзя, чтобы он мёрз в этом старом плаще. Прежде чем кто-либо из них успел возразить, дедушка буквально вытолкнул их обоих за дверь. Как только они вышли, им в лицо ударил холодный воздух. Рон чуть не споткнулся, но быстро опёрся на трость, а Тото глубоко вздохнул. — …У меня такое чувство, будто нас только что выгнали, — пробормотал он, потирая затылок. — Жди здесь. Я приведу лошадь. Рон оглянулся на закрытую дверь и едва слышно прошептал: — Хвала небесам… Убедившись, что повозка и лошадь готовы, Тото направил лошадь в сторону деревни, и повозока тихонько заскрипела. Рядом с ним сидел Рон. — Дедушка всегда такой? — спросил Рон, наконец расслабившись. — Да, он может быть жестоким. Но он совсем не плохой, — ответил Тото. — Он много знает — обо всём, вот правда. Более того, он отлично владеет оружием и боевыми искусствами. Если тебе понадобится научиться чему-нибудь, просто иди к нему. — А ещё он богат… — пробормотал Рон, задержавшись взглядом на мешочке. После долгого пути они наконец добрались до ближайшей деревни. Рон тут же накинул капюшон, чтобы скрыть лицо. Он не мог рисковать, чтобы его заметили при таком количестве людей вокруг. — Эй, Тотото! Давно не виделись! — позвал кто-то, с энтузиазмов помахав. Тото замедлил лошадь и спустился с телеги, чтобы поприветствовать его. — Шпиц! Действительно давно. — Он обнял Шпица. — Я здесь только для покупок, а потом поеду обратно к дедушке. — Ох, этот старик по-прежнему силён, — ухмыльнулся Шпиц. — Ещё на прошлой неделе я увидел, как он нёс огромный мешок картошки, будто это пустяк. Передай ему привет, когда вернёшься. — Хорошо, — улыбнулся Тото. Рон, как по команде, подошёл к нему. — А это мой друг Рон. Рон, это Шпиц. Шпиц обычно присматривает за всеми повозками и лошадьми, пока нас нет. Рон кратко кивнул, ничего не сказав. Шпиц вскинул брови, глядя на Тото, и беззвучно спросил: — Почему он скрывает лицо? Тото невозмутимо пожал плечами и прошептал в ответ: — Вероятно, он просто стесняется новых людей. Позже они вдвоём шли по многолюдной улице. Мимо них проталкивались люди, торговцы зазывали за товарами, а повозки со скрипом проезжали по неровным каменным дорожкам. Воздух был наполнен шумом, дымом и запахом еды. — Прошу, мне и моим детям достаточно всего одной буханки хлеба, — отчаянно умоляла женщина у ближайшего прилавка. — Извините, не могу, — сказал торговец, качая головой. — Цена на муку слишком выросла. А мне ещё и семью кормить надо. — Вот, — сказал Тото, приблизившись. Он запустил руку в карман и вытащил пару монет. — Дайте этой женщине хлеба, пожалуйста. Глаза женщины наполнились слезами, и она крепко обняла его. — Спасибо, юноша! Спасибо. — Она ушла, прижимая хлеб к груди, и шаги её стали легче, чем прежде. Тото лишь улыбнулся. — Не уходи слишком далеко, Рон. А то потеряешься в этом хаосе. Вначале давай купим тебе одежду. А потом еду. Рон проводил женщину взглядом, пока она не исчезла в толпе, а потом вновь стал рассматривать толпу. Шум, давка, безнадёжные крики — в воздуха висела тяжесть. Семьи выглядели измученными, дети стояли босиком, и даже лица торговцев выглядели устало и встревоженно. — Они всегда так жили?.. — через силу тихо пробормотал Рон. — Можно и так сказать, — сказал Тото, вздохнув. — Нас до нитки обирают налогами и сборами. Берут и берут всё возможное, пока мы сами едва ли можем позволить себе хлеб. — Он покачал головой и двинулся вперёд. — Пошли. Рон ничего не сказал. Вместо этого он молча взял Тото за руку. Тото моргнул, а затем расплылся в улыбке. — Хорошая идея, Рон. Держась за руки, мы не потеряем друг друга. — Не колебаясь, он потянул Рона сквозь толпу к небольшому магазинчику, у входа в который стояли две женщины, громко сплетничая. — Думаешь, он такой же, как они? — шептала одна. — Наверняка. Ни за что нельзя доверять человеку, в чьих жилах течёт кровь Мориарти, — ответила другая. — Извините, госпожа Целла, — перебил Тото, распахнув главную дверь. — О! Тотомару! Как давно я тебя не видела! — тепло поздоровалась госпожа Целла. — Как поживаешь? — У меня всё отлично, спасибо! Ой, я ещё не нарубил дров, но если вам по-прежнему нужны большие куски, я скоро привезу, — сказал Тото. — Ох, было бы чудесно, — засмеялась госпожа Целла. — Пора моему мужу перестать бездельничать и снова учиться махать топором. Тото усмехнулся и указал на Рона. — И могу я заказать здесь одежду для моего друга? Он искатель приключения издалека и не взял с собой запасную. — Ох, бедный мальчик. Заходи, заходи! Позволь мне сначала снять с тебя мерки, юноша, — любезно сказала госпожа Целла, придерживая дверь. Когда они оба зашли, она повернулась к женщине, с которой беседовала. — Похоже, нам придётся продолжить в следующий раз, госпожа Би. Низко натянув капюшон, Рон последовал за Тото. — Не хочешь снять его, Рон? — мягко спросил Тото, понизив голос, пока госпожа Целла отошла за измерительной лентой. Рон решительно покачал головой. — Не хочу, чтобы меня видели. Тото слабо кивнул, уважая его желание. Он не стал настаивать. — Простите, что заставила вас ждать, мальчики, — весело сказала госпожа Целла, вернувшись с измерительной лентой на плече. — Итак, юноша, не мог бы ты встать здесь? — Она указала на середину комнаты. Рон молча послушался и встал неподвижно. — Хорошо. А теперь подними руки, пожалуйста. — Она начала обматывать ленту вокруг его плеч и груди, делая быстрые заметки. — Как идут ваши дела, госпожа Целла? — спросил Тото, нарушая молчание. — Ах, как всегда хорошо, — ответила она с улыбкой. — Но из-за приближающейся коронации я едва поспеваю. Все выстроились в очередь за обновками: платьями, костюмами, плащами, да чем угодно. Последнее время мои бедные руки совсем не знают покоя. — О нет, мы пришли явно не вовремя. Мы всегда можем вернуться позже, госпожа Целла, — сказал Тото, чувствуя себя виноватым. — День коронации приближается — вам стоит сосредоточиться на этом. — Нет-нет, не волнуйся. Раз это ты, я никогда не смогу отказать, — тепло усмехнулась она. — Тотомару, ты так помог мне. Остальные могут ждать вечно, пока я не выполню твой заказ. — Она искренне засмеялась. — Слава богу, у меня есть свои склады тканей — иначе этот магазин давно бы закрылся. — Ох… спасибо, — пробормотал Тото, краснея от неожиданной похвалы. Госпожа Целла замолчала, выражение её лица изменилось, пока она что-то записывала в блокноте. — Вам двоим стоит быть осторожнее. В деревню послали несколько человек из замка. Тото склонил голову набок. — Зачем? Это из-за коронации? — Не совсем, — сказала она, понижая голос. — Один из принцев пропал. — Наследный принц? Принц Майло? — Тото вскинул брови. — Но его же скоро коронуют как нового короля. — Не он. Другой. Он… особый случай. — Что вы имеете в виду? — с любопытством спросил Тото — слишком сосредоточенный на её словах, чтобы заметить, как Рон рядом с ним застыл, сжав под плащом руки в кулаки. — Говорят, есть тайный принц. Его называют запретным принцем. — Госпожа Целла наклонилась ближе, её глаза заблестели от восторга, вызванного сплетнями. — Знаешь почему? Потому что принц Эллиот тайно женился на принцессе Роми из семьи Холмс. Тото заморгал. — Подождите, как… как вы вообще узнали об этом? — Наследный принц сам объявил, — сказала она восхищённо. — По всем деревням дан приказ: найти запретного принца и доставить его во дворец до коронации. Сделайте это, и вам будет даровано всё, что пожелаете. Внезапно позади них раздался резкий грохот. — Рон!! — Тото обернулся, сердце пропустило удар. Рон распластался на полу и сильно дрожал. Тото бросился к нему, машинально сдёрнув капюшон. Дыхание Рона стало поверхностным, неровным, как будто ему не хватало воздуха. Глаза испуганно бегали, расфокусированные, а зубы были сжаты, казалось, до боли. Всё его тело дрожало, словно его охватил неведомый ужас. Нет. Он не хотел возвращаться. После всех этих лет ожидания. Не возвращайте его в холодную тюрьму. Госпожа Целла прикрыла рот рукой, её глаза округлились от ужаса. — Ш… шрам… это шрам, который описал наследный принц. Т..ты… ты же не запретный принц, правда?! Рон издал сдавленный крик, схватившись руками за голову. Пальцы впились в кожу, будто он пытался отгородиться от мира. Он плотно прижал ладони к ушам, слегка покачиваясь и жадно хватая ртом воздух. — Нет… нет, нет, нет, нет… не отправляйте меня назад… Я не могу… пожалуйста… не могу… — Его голос сорвался на рыдания, а всё тело содрогалось от неистового страха. Тото быстро натянул капюшон на голову Рона, скрывая его лицо. Если они задержатся ещё немного, это заметит весь рынок. Он с отчаянием в глазах повернулся к госпоже Целле. — Госпожа Целла, прошу. Не говорите никому об этом. Я доверяю вам. — Не дожидаясь ответа, он подхватил Рона на руки и вынес его из магазина. — Пожалуйста, не отправляйте меня обратно… не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно, не отправляйте меня обратно… — Голос Рона дрожал, пока он повторял эти слова, как мантру, тихо, но отчаянно. Он так сильно сжимал капюшон, что костяшки его пальцев побелели от попыток спрятаться, будто ткань была его единственной защитой. — Пожалуйста… пожалуйста… Тото молчал. У него пересохло горло, сердце сжималось от боли при виде Рона, настолько сломленного, настолько испуганного. — Тотото, что происходит?? — раздался голос подбежавшего Шпица, встревоженного видом своего друга, несущего человека в капюшоне. — Пожалуйста, помоги мне усадить его в повозку, — быстро сказал Тото. Шпиц послушался, помогая Рону устроиться на своём месте. Взгляд Шпица нервно метался между ними. — Что случилось? — Позже объясню, — твёрдо отрезал Тото, уже забравшись в повозку. — Но, пожалуйста, Шпиц, не говори никому, что видел нас сегодня. Ни слова. Шпиц поколебался, но кивнул. Тото схватил поводья и стегнул лошадь. Телега тронулась с места. Рон затих — слишком затих. Он сидел, сгорбившись под капюшоном, его дрожь стала едва заметна, а отголоски паники ещё висели в воздухе. — Дедушка!! Помоги мне!! — Голос Тото дрогнул, когда он ворвался в дом, держа на руках ослабевшее тело Рона. Дедушка Лео, спокойно обедавший салатом, тут же вскочил на ноги. Он нахмурился ещё сильнее, подлетев к ним. — Что произошло?? — резко спросил он, требуя ответов, но быстро переключил своё внимание на Рона. С неожиданной лёгкостью он забрал его с рук Тото и аккуратно положил на ближайший диван. Тото застыл, сжав кулаки, с остекленевшими от непролитых слёз глазами. — Дедушка… — Его голос дрожал. — Рон правда из семьи Мориарти? Дедушка Лео замер, его спина напряглась. Глаза его потемнели, и он медленно выдохнул. — …Значит, ты узнал, — пробормотал он. Много лет назад… Вскоре после того, как первый принц семьи Мориарти занял трон и стал королём, в стенах замка появилась одна тайна. Второй принц — принц Эллиот — пошёл против воли своей семьи. Он влюбился в единственную принцессу из рода Холмсов. Мориарти и Холмсы… две семьи, презиравшие друг друга на протяжении поколений. Их соперничество записано в историю кровью, предательствами и бесчисленными войнами. Для Мориарти союз с Холмсом был немыслим — бесчестие, позор, способный очернить имя Мориарти. И всё же в тени величественного дворца Эллиот тайно женился на принцессе Роми из семьи Холмс. Их союз был скрыт от мира, известный лишь горстке людей в стенах дворца. Но тайны, как бы хорошо они не охранялись, редко остаются тайнами.. Поползли слухи. Разгорелся скандал. А когда стало известно, что у них есть ребёнок, в суде вспыхнула ярость. Этот ребёнок был заклеймён не более чем проклятием, позором, живым напоминанием о предательстве. Запретное дитя. Мальчик должен был спокойно жить под защитой отца до того дня, как его отправят к матери. Но судьба жестока. Неожиданно принц Эллиот умер — одни говорят, что это был несчастный случай, а другие — убийство. Как бы то ни было, из-за его смерти запретный ребёнок остался один во дворце. Один… на вражеской территории. Принцесса Роми, опустошённая потерей мужа, умоляла, чтобы ей позволили забрать ребёнка и воспитывать его среди Холмсов. Но Мориарти не позволили. Ни один Холмс никогда не посмеет ступить на их земли и потребовать то, что принадлежит им. Поэтому ребёнок остался. Несмотря на то, что в нём текла кровь Холмсов, он всё ещё носил фамилию Мориарти. И за это он оказался заперт в их стенах. Но крови было недостаточно, чтобы обеспечить его безопасность. Мориарти видели в нём отродье врага, пятно на репутации семьи. В его воспитании не было ни любви, ни даже безразличия. Вместо этого они с жестокостью пытались вырастить его подобным себе. Если он был слишком похож на Холмса, они выбивали это из него. Если он был слишком слаб, они ломали его ещё больше. Пытки были не просто наказанием — они были развлечением. Его крики были исключительной музыкой в холодных, безжалостных залах дворца. И так рос запретный ребёнок, зная только страдания. — Вероятно, ему удалось сбежать из-за приближающегося дня коронации наследного принца, — серьёзно сказал дедушка Лео. — Все во дворце, должно быть, слишком заняты подготовкой церемонии, создавая идеальные условия для наследника. Ворота открыли для вельмож и их семей, которым позволено уходить и прихожить… Идеальный шанс, чтобы улизнуть. Кулаки Тото сжались сильнее. Всё его тело дрожало, эмоции нахлынули на него так быстро, что не удавалось с ними справиться. — Он ждал… годами. Этого момента, просто чтобы сбежать. После всего, что с ним сделали… после всего, что они сделали с бабушкой… — Его голос дрогнул. В его груди закипал гнев, смешиваясь с печалью и разочарованием, пока не стало больно дышать. — Я… я хочу пойти туда прямо сейчас и… и…! — Успокойся, Тото. — На его плечо легла твёрдая рука дедушки, давая ему опомниться. — Сделай глубокий вдох. Выдох. Тото резко вздохнул, но продолжал сжимать челюсть. Его глаза блестели от непролитых слёз. — Как я могу успокоиться, дедушка? Посмотри, что они сделали с ним! С Роном! Он сломлен, напуган, а его продолжают обзывать Мориарти, словно это какое-то проклятие! — Знаю, — мягко сказал дедушка. В его взгляде читалась тяжесть жизни человека, повидавшего слишком много жестокости мира. — Но послушай, Тото. Мориарти опасны. Слепо сражаться с ними — всё равно что броситься в огонь. Боюсь… единственный, кто может по-настоящему противостоять им, — это сам Рон. Тото вскинул голову, в его глазах мелькнуло недоверие. — Рон?! Но он… он… — Он замолчал, снова переводя взгляд на потерявшего сознание Рона. — …Он так сломлен. Взгляд дедушки смягчился, а его губы тронула небольшая понимающая улыбка. — Сломлен — да. Но не уничтожен. — Но… — Чтобы противостоять Мориарти, нужно думать как Мориарти, — продолжил дедушка низко и спокойно. — А Рон… Рон всю жизнь был вынужден думать как они. Он знает их повадки, уловки, жестокость. Но более того… — Он откинулся назад, поднимая палец и указывая им на висок. — У Рона есть то, чего никогда не будет ни у кого из Мориарти. Тото моргнул, его голос стал тихим, почти умоляющим. — …Например? Улыбка дедушка стала чуть шире, в ней промелькнуло чувство гордости. — Гениальный ум… как у его матери. — Его мать… Холмс, — едва слышно пробормотал Тото. — И ты. — И я… стоп, что!? — Глаза Тото округлились, голос дрогнул от недоумения. Дедушка Лео тепло усмехнулся, поглаживая бороду. — Судя по Рону, он никогда толком не общался ни с кем, кроме членов семьи. И всё же тебе как-то удалось завоевать его доверие всего за несколько дней. Что же это за обаяние в тебе, а? — поддразнил он с озорным блеском в глазах. Смутившись, Тото покраснел и громко кашлянул. — В… в любом случае! Это неважно. Вопрос в том… согласится ли на это Рон? — Соглашусь. Ответ пронёсся в воздухе, подобно лезвию. Тото и дедушка оба замерли, а потом обернулись на Рона. Его глаза были полуоткрыты, но сосредоточенны. Он лежал, с непроницаемым выражением уставившись в потолок, и по его лицу плясали тени от тусклого света камина. — Рон, ты очнулся! — Тото бросился к нему и, приобняв, осторожно помог сесть. Рон тяжело дышал, будто каждое его слово имело свой вес. — Я так долго бежал от них. Но как бы далеко я ни заходил, я по-прежнему чувствовал себя пойманным. Я всё думал… что я делал не так? Почему все мои планы рушились, а их — нет? — Его взгляд наконец переместился, остановившись на глазах Тото. — Тото… прости. Прости, что солгал тебе. Я не хотел втягивать тебя в такую опасность. Я надеялся… что как только я снова смогу ходить, я навсегда оставлю тебя и это место позади. — Его голос дрогнул, но он продолжил: — Тото, я хочу быть искателем приключений — путешествовать по миру, помогать людям, увидеть всё за этими стенами. Это звучит так хорошо. Но… как я могу добиться этого, если даже местных жителей защитить не могу? Дедушка прав. Чтобы действительно положить этому конец, я должен заглянуть своему страху в лицо. Я должен сразиться с ними — раз и навсегда — и освободить всех, кто пострадал от их рук. У Тото перехватило дыхание, глаза загорелись. Он отчаянно обнял его, словно пытаясь защитить от окружающего мира. — Рон… Дедушка Лео молча стоял рядом, его взгляд был мягким, но гордым. Он кивнул сам себе и заговорил: — Тогда, полагаю… пора продолжить то, что мы оставили незавершённым много лет назад. Рон растерянно моргнул. — Вы о чём? Пожилой мужчина лишь понимающе улыбнулся, положив руку на плечо Рона, а затем повернулся в сторону кухни. В комнате снова воцарилась тишина, остались только звуки потрескивающего камина и прерывистого дыхания Рона. Тото по-прежнему сидел рядом, ни на секунду не отпуская руку Рона. — Рон, — решительно прошептал Тото, — когда всё закончится… давай вместе отправимся на поиски приключений. Рон медленно выдохнул, слабая, усталая улыбка тронула уголки его губ. — Я знаю, с чего нам следует начать. С единственного места, где мы можем заручиться силой, способной уничтожить семью Мориарти. Глаза Тото округлились. — Ты имеешь в виду… Рон повернул голову, его голос звучал ровно, несмотря на бурю эмоций внутри. — Готов встретиться с Её Величеством… королевой Роми Холмс?