Посыльный

Агний присел под липой протереть сапоги в ожидании открытия врат. В Храме Тьмы устав один для всех: своих, чужих, «особых посыльных» — открытие в девять, а то того, будьте добры, постойте, посидите, можете даже полежать, но за дверью. Нет, лично Агния, конечно, если он перелезет через забор, бежать босиком по колючкам, как своих, или выплачивать баснословный штраф после увесистых пинков под зад, как чужих, не заставят, но, мало ли, ещё с лучшей подругой поссорится. А, может, всё-таки по колючкам бежать заставят, — подумалось, когда Агний неспешно снимал поясные сумки и кобуру, облачаясь в гостевой халат, который ему выдали ещё пару лет назад. Наведывал храм посыльный редко, чаще принимал гостью в штабе, но персиковый накрохмаленный халат успел выцвести. Агний достал зеркальце и принялся когтистыми пальцами зачесывать вьющиеся пряди, чьи концы, словно сдуваемые языки пламени, бесконтрольно вились позади, любовался юнцом в отражении. У ворот уже начинали собираться чужие: немногочисленная троица туристов, любители экстремальных прогулочных троп, и редкая кучка метивших на рабочее место с бесплатным жильем, в основном здоровяки. Пожилых не было — даже спустя десятилетия заставшие былые времена впадали в ярость от узаконивания постояльцев ныне «Храма Боя», а не «Гнезда воров-убийц». — Эй, пидорок, специально накрасился, чтоб рожу расквасили? Агний замер, пытаясь понять, к кому и с какой целью обращаются. Разнимать уже кого в очереди? Он усиленно попытался вспомнить значение ругательства, хотя слышал его от силы пару раз, за последние лет двадцать-тридцать. — Да, ты, ещё и халатик напялил домашний. В храме другие носят. Из своры, тех, что желали работу и жилье, посмеиваясь, вывалился особо осунувшийся парень с ослиной улыбкой. Высокий, широкоплечий, даже жилистый, но без капли сала, обтянутый костями и мясом. Агний видел таких сельских, кто с утра до ночи квасил, побираясь самогоном за помощь с тяжёлой работой по соседям, затем бегал от матушкиной розги и упреков в отсутствии невесты. Вроде тот хлопец позже прыгнул в прорубь на спор, да не всплыл — уж очень Агнию нравилось слушать сплетни крепостных в своей «южной ссылке» к «близкому приятелю». Он выгнул бровь, вполоборота следя за приближением городской шпаны. — Excusez-moi? — Бонжур сильвупле! — парень коротко загоготал, в толпе будущих наемников раздались ещё пару смешков. — Че, аквагримщик? Агний нахмурился, повернувшись всем телом к подошедшему, расправил крепкие плечи, тем не менее вынужденный задрать подбородок, будучи почти на две головы ниже. «Ну что за люди, в пятидесятые и к людям из-за краски приставать!» — Да в моем Башинске что в двадцатом, что в две тыщи пейсят третьем в таком виде ходить не будут. То же мне, шалава понаехавшая заступается, — парень сплюнул. — Это, — Агний постучал по щеке, указывая на спускающиеся язычки пламени. Такой же пролегал над бровью. — Не краска. А здесь, — толстые чёрные линии, похожие на стрелки двух век сразу. — Татуаж. А вас и на порог-то владелица вряд ли пустит, с такой physique на работу можете и не рассчитывать. Парень запнулся, вобрал воздух, удивлённый то ли наглостью, то ли забавной мягкой речью незнакомца, хмыкнул. Но уже в следующую увел за спину, замахнувшись ему в лицо. В мгновении Агний пригнулся, на лету хватая пролетевший боковой и упором вдавил сустав, выгибая назад. Зрачки сузились до змеиных, когда парень гаркнул от всплеска жжения, попытавшись вырваться. — Шел бы ты отсюда с ребятами, — горящие огнем глаза скрылись за снисходительным прищуром, Агний сжал его за плечо, наклоняя к себе. — Здесь тебе не разбойничий паб, мальчонка. Кушай хорошо, телом расти, духом. А затем уже. Он оголил клыки почти в дружеской улыбке, продолжая выворачивать парню плечо, пока ткань под ногтями начинала тлеть. — Нежить! Выкрик в лицо, от неожиданности Агний выпустил парня, отшатнувшись. — Нежить, блин, набросилась! Да кто вас вообще за разумных признал. Кто-то зашептал, Агний нахмурился, сжав губы, отвернулся, поправляя булавки на расшитом ярко-оранжевыми продольными линиями и зигзагами отделочный край халата. Дверь храма наконец распахнулась наружу с лязгом подвешенных колокольчиков. Выглянула пышная кудрявая девушка с затянутыми на затылок короткими волосами в плотной серой жилетке на рубахе и штанах. Она было открыла рот для объявления, но, завидев Агния, радостно ойкнула. — Агний! Ну наконец-то дождались, проходите быстрее. — Она схватила его массивной рукой и бесцеременно впихнула за ворота. Тот пошатнулся, не договорив любезное «Здра-», обескураженно ввалился за ворота пока миловидная кудряшка открывала ворота. У стены уже стоял горомадный мужчина с терминалом и халатами, видно, оторванный Сашенькой от работы потяжелее. Несмотря на попытки Саши рекламировать храм, как достопримечательность, на завышенные цены клевали немногие. Агний не стал задерживаться на пороге, прошмыгнув на внутренний двор, где во всю шли тренировки, но не под руководством его Сашеньки, а заместителя, взвалившего отжимающимся на плечи десятикиллограмовые мешки. Какой-то приземистый мужчина поднял голову и тут же рухнул, замкомандир окликнул его с грозным призывом сейчас же подняться. Соседний отжимающийся замер, что-то спросил. «Там Агний» — как-то взволнованно громко бормотнул мужчина. Агний недоуменно стоял на месте. Странно, он не помнил этого наемника. Может, кто-то рассказал ему страшилку про смертный с Сашей на пороге храма десятилетней давности, от которого чуть не погорело пол леса, фотку поджигателя показал, а парень оказался впечатлительным? — Сашенька! Укутанный в полотна кофты и широких галифе высокий силуэт с повязанным шарфом серебристым знаменем с кислотным узором толстых искр, был к нему спиной, наблюдающий за тренировкой. Предплечья и голени сжимали тиски металла, окутывающие руки в перчатках сетью экзоскелета, высокие платформы скрывала обувка с такой же кислотной, как знамя, подошвой, те же яркие линии текли по защитным тискам. — Саша, ну как ты тут? — он погладил фигуру по плечу, прощупывая выступы экзоскелета под толстым слоем одежды — Ты задержался на целую неделю, — голос заглушала плотная маска, от которой хриплое дыхание раздавалось эхом. — Ну прости, опоздал. Все никак не мог добраться, сама понимаешь, какая ситуация на границе. Агний потянул фигуру, устремляясь внутрь недавно отремонтированного приземистого здания. Саша вздохнула, поглядев на него, и размяла шею, просмеялась и пихнула в бок. — Ну приехал хоть наконец, навестил свою старуху! — Да какую старуху, я тебя на век старше, внученька, — он оттолкнул ее локоть. — Да я все смотрю на тебя такого свежего, а меня угораздило же почти сорокета дождаться, ещё и рано постаревшей сдохнуть… Завтраком тебя кормить? А то негостеприимно как-то. — Конечно! — Агний значительно покачал головой и хмыкнул. — Как же на голодный желудок вопросы решать. И ты так не говори, хоть тридцать лет счастливых, да «прожила». — Не намного больше твоих. Он лучезарно улыбнулся, любуясь подругой. Короткие иссиние волосы с седой прядью обрамляли тусклую землистую кожу. Агний знал, что при жизни та была кареглазой шатенкой, но и сам не с коралловым огнем на голове родился. И, всё-таки, смотреть в эти ядовито-тусклые глаза ему нравилось. Похлебка с гречкой на грибах, подсолнечном масле и ореховом молоке — Агний предпочитал твёрдую пищу, но в Храме давали только что-то одно, отличие его Сашиной тарелки от остальных лишь в отсутствии мяса. Сейчас завтрак, как раз все уходят, кроме дежурных, и туристам никто не мешает. Агний осторожно хлебал варево, зачерпывая по пол ложки и культурно выпивая боком, когда Саша на скорость поглощала тарелку, заедая хлебом, словно вот-вот и вправду примется за керамику. Изо рта то и дело вылетати едкие облачка, специальноподкрашенные зеленым, заставляющие Агния морщится, а глаза слезиться, от того столик лидерши располагался у распахнутого окна. — Хлеб всему голова, ешь, чтобы черепок варил! — она протянула отощеватую руку, покрытую уходящими под кожу трубками и стрежнями, постучать ему по макушке. Тиски с рук лежали рядом на столе, жилет и рубаха на соседнем стуле, оставляя лишь забинтованную дистофичную грудину, по животу и шее проходили все те же поршни и кислотные сосуды, над подвздошной костью красовалась звезда из двух квадратов. В этом зале оголялась лишь она, да и отведывали пишу здесь немногие, в отличие от общей столовой, куда менее тесной, где ели и туристы уплоченное или принесенное. Здесь — лишь те, кто доказал свою верность, человек десять, личный состав Сашеньки. В середине зала стол Вечных Детей — нескольких участников по обмену в знак перемирия после Возрастной резни, когда Храм боя убил почти половину их «Детских голов» по ошибке. Непривычно видеть юнцов и знать, что скитаются они по земле не намного меньше его двух с половиной веков. Агний оглядел зал на предмет новых лиц, заметил нечто необычное. На краю зала дымчатая фигура, едва принявшая человекоподобный образ, ротоподобным отверстием глотала излучающую свет эссенцию из склянки. — Ты же говорила, что низшие пустотные поголовно предатели с коллективным разумом, что этот темныш здесь забыл? Саша прекратила жевать и повернулась к залу. — Этот? Ну, лично мне он доказал, что не безмозглый червь. Да и те ребята, что у вас в части служат. Честно работает, главное! А кто работает — тот ест. Агний задумчиво хмыкнул и кивнул, продолжая пялиться на пустотного. Тот, не заметив этого, убрал бутылочку от «рта» и начал расплываться бесформенным облаком, затем культей стал поливать свою впитывающую густую дымку эссенцией. — Энния! Оставить неподобающую форму! Энния тут же собрался, принявшись «пить» по-человечески. — Эх, а ведь жалко, ему всего пять лет жить осталось, — вздохнула Саша. — Интересно, хватает ли «густым» двадцати лет жизни. Агний молча наблюдал за Энния, качая головой. — Эй, ты что тут забыл! Живо в первую столовую! Он вздрогнул, обернувшись к Сашеньке, перевалившейся через окно. Там, в тени дерева, испуганно сжался тот самый мужчина, который свалился на тренировке от вида Агния. Поселилось странное чувство, что это ещё не последняя встреча. — Ишь какой, ещё ни разу по колючкам не бегал, значит, надо моё терпение испытывать?! А вот побегаешь, я тебе обещаю! — А что это за gentilhomme? — Агний провожал трусливо улепетывающего. — Та, тоже мне, буржуя нашел. Два месяца он здесь. Я думала ещё: «Вот повезло, ни одного нарушения, какой порядочный!». Ан нет тебе, подслушивать взялся! Лазутчик! — Она пригрозила кулаком вслед. Агний молчал *** — Так, что у нас? Дверь закрыта на замок, Саша поправила маску, подходя к опустошающему поясную сумку посыльному. На стол упала папка, стопка валюты и свёрток карты. Агний расправил карту, устаревшую примерно на пару месяцев — со времени перемирия новых ещё не выпустили, так что новые границы и группировки были нанесены поверх изящным почерком. — Миреновы согласны на союз и даже сотрудничество с Катскрафтским королевством. — Агний развернул папку, показав форму, заполненную дрожащим почерком и с едва разборчивой кляксой кошачьего носа вместо подписи и несколько разнообразных отпечатков пальцев рядом. Распечатка рядом с подписью ещё недавно принца, а ныне нового правителя после внезапной смерти отца. — В случае, если блицкриг не удастся, помогут с организацией зелёного коридора на нейтральной територии. — Ну наконец-то Миреновы химеры согласятся… Не натвори снова какой-то дряни, из-за которой нас пошлют. — Да какое этой стерве дело до того, с кем я там сплю, забудь уже ее беспочвенные скандалы. — Агний закрыл лицо ладонями и зарычал. — А такое, что они с принцем ещё полгода назад вели переговоры о политическом браке после его вступления на трон, чтобы подданые Миреновой имели юридические права по законам королевства. Брак! Связи не находишь? — Саша грохнула железными кулаками по столу. — Политический же… — фыркнул Агний, тут же получив увесистый подзатыльник. — Ой, да короче… Саша склонилась с его уху, глухо зашептав. — Наши силы готовы, Вечные Дети тоже будут задействованы в штурме. Передай, что мы выдвинемся к концу весны. Двадцать седьмое апреля. Она продолжила шептать о расстановке сил, Агний кивал, оглядываясь на дверь. Потом перерыв кончился, Саша отперла дверь. — Пролот, мать твою! Какого лешего ты здесь делаешь? — Простите! Замкомандир отправил меня подметать и… — Заканчивай, у тебя пять минут! И если я узнаю, что товарищ Верант тебе ничего не поручал — вылетишь из Храма сегодня же после подробного допроса! — Да, к-конечно, Александра. — Агний, следи за ним, — Саша злобно зыркнула на приятеля и, не дожидаясь кивка, железным шагом пронеслась по узкому коридору полуподвала. Агний не кивнул, уткнувшись изучающим взглядом в того самого парня. Третья встреча за сегодня, да ещё и какая. — Пролот, значит… — он прищурился. — Да… Мужчина молодой, с щетиной и странным затравленным взглядом, по телосложению такой же сбитый и низкий, как Агний, но куда грубее. Тот улыбнулся и отвернулся к глубоко посаженному в яму зарешетченному окну. — А налей-ка мне вина, парень. Того, что в стеклянном шкафу на полке. Комната не была богатой, скорее просто ухоженной. В шкафу коллекционная, но давно устаревшая техника, не подлежащие восстановлению древние артефакты из тех, что попроще. И несколько бутылок подаренного ещё Иннокентием вина с бокалами под заказ. Агний слышал, как мужчина засеменил к шкафу под судорожное «Конечно-конечно». Да, будет символично. Пролотис подал бокал дрожащей рукой из-за спины. Какой дивный давно забытый запах. Агний с ухмылкой смотрел на мутнеющее вино необычной бархатной текстуры, поднес к губам. Символично принять это из его бокала. «Ты просто самолюбец, который не хочет мыслить о тех, хто страждает от твоих незрелых необдуманных решений. Бог тебе судья, даже после смерти его лицезреть не желаешь» Агний резко вдохнул, сжавшись, когти вонзились в ладонь. Ещё глоток, залпом он проглотил всю гадкую дрянь, переселил себя, чтобы не разбить бокал, а грохнуть им по столу, съежился, шипя и кряхтя от поглощающего чувства безумия, жажды, боли. Хрип, кашель, рык, он чувствует. Чувствует биение сердца позади себя, заносящего отравленный кинжал. Взмах вспухшей венами лапы, мужчина отлетел к стене, успев лишь поцарапать плотный халат и то не насквозь. А Саша ещё жаловалась, что нынче швеи берут втридорога за шлак, дороже коммерсантов. Мужчина слабо закричал, снова пытаясь полоснуть кинжалом, но Агний прижал его, ладонью испепеляя запястье до запаха жареной плоти, да такой сладкой, что Агний с трудом удержался от возможности оторвать зубами его кисть. Пролот заверещал. — Ну, что там у тебя намазано? — жадное шипение, Агний обдает его жаром изо рта. — Думал свести меня с ума парой капель твоей никчёмной крови, а затем вызвать паралич? — Я… Я… — Ну же, говори, чей ты, кто послал! — он схватил Пролота за толстое горло, тот мгновенно заверещал, шкварча, как свежая свинина. Агний истекал слюной, роняя нити ему на лицо. — Ульяна С.О.Б.Т.О.! С.О.Б.Т.О.! Это из разработка! Они меня послали, я не винова-а-а… — он пустился в визг и рыдания, беспомощно брыкаясь в руках бывалого подпольного бойца. Бойца, выдрессированного С.О.Б.Т.О. — Агний, что происходит?! Саша ворвалась в кабинет ровно в тот момент, когда он со всей дури ударил предателя в висок, и встала как вкопанная. Агний поднял на неё разгоряченное лицо, ослюнявленный рот, полный острых зубов, два горящих огня глаз, она отшатнулась. — Ты его… — Он думал свести меня с ума, смешав вино со своей кровью, и ввести парализующих безумных яд. Чертов идиот. Агний поднял над головой предателя окровавленную руку с глубоким продольным порезом. Саша ошарашенно сняла маску, тут же испустив из носа ядовитое облачко, присело на колено рядом. — Да он самоубийца. — Выбей из него все, когда проснётся, если он ещё жив. Сказал, его послали из С.О.Б.Т.О., хах. — Этого дилетанта? Да его явно отправили для отвода глаз! Не удивлюсь, если он и слова правдивого не знает. Та, черт с тобой… Она оттолкнула Агния, склонившись над предателем нос к носу, за челюсть приоткрыла его губы, продолжительно выдыхая пары прямо ему в горло. — Эй, я вроде говорил не добить его, а допросить, — сидящий попытался столкнуть Сашу, но получил лишь болезненный железный кулак в живот. — Это другой пар. Она поднялась, помогая и Агнию. Вместе они наблюдали, как тело предателя начинает бурлить, покрываться волдырями, стягивать обожженные участки и деформироваться. Пальцы стали укорачиваться, словно их пришили от новорождённого ко вздутой слоновой болезнью руке. — Жив здоров будет, а вот что на себя похож — не обещаю. Агний гадко потянул губы, наблюдая за процессом. — Свининки хочется… — Перехочешь.