Клевер на удачу

Ирис медленно плыла по морю солнечного света. Вокруг простирался бескрайний луг, усыпанный цветами всех мыслимых видов: алые маки, небесно-голубые васильки, золотистые лютики. Легкий ветерок нежно ласкал ее волосы, принося с собой аромат свежескошенной травы и сладкого нектара. В вышине щебетали невидимые птицы, их голоса сливались в беззаботную мелодию, а где-то вдалеке слышался тихий, счастливый смех – возможно, чей-то детский голос, звавший ее по имени. Ирис шла босиком по изумрудному ковру, ощущая мягкость травы под ногами, и каждое дуновение ветра наполняло ее легкостью и безмятежностью. Она чувствовала себя абсолютно свободной, любимой и счастливой, без каких-либо забот. Девушка обернулась. В далеке виднелось два силуэта, маленькой девочки и взрослой женщины. В этой женщине она сразу узнала свою мать. Они шли по бескрайней, залитой солнцем поляне, усыпанной нежными полевыми цветами. Высокая трава щекотала босые ступни, и легкий ветерок приносил с собой запахи меда и свежести. Молодая, женщина шла чуть опережая, с сияющими глазами и легкой улыбкой на губах. Её потрёпанное платье колыхалось на ветру, и казалось, что она счастлива быть рядом с дочерью. Мать срывала цветок за цветком, нежно касаясь их пальцами, и рассказывала дочери об их значениях. — Вот это, малышка Ирис, — говорила она, протягивая маленькую синюю незабудку, — символ памяти и верности. Он напоминает, что даже самые нежные чувства живут вечно. Затем она показала на белоснежную ромашку, — А это — чистота и невинность. В каждом ее лепестке заключено обещание добра. Молодые девицы часто собираются вместе и гадают с помощью лепестков ромашки на суженого. Её голос был мелодичным, как шепот летнего ветра, и каждое слово проникало в самое сердце Ирис, наполняя его теплом и покоем. Она чувствовала себя в полной безопасности, окруженная любовью и мудростью. Пейзаж плавно изменился. Поляна осталась, но яркие краски стали чуть приглушеннее. Теперь рядом с маленькой девочкой появился Флори. Он улыбался ей своей привычной саркастической улыбкой, а в его глазах светилась непривычная забота. Они о чем-то тихо переговаривались, Флори, как и всегда по-доброму издевался над девочкой, которая обижено отворачивалась на его слова. Затем рядом с ним возникла Кристалл. Она обняла девочку, и в ее объятиях была вся теплота и сочувствие, которые они всегда делили. Их смех звенел, сливаясь с шумом ветра. Потом появилась Алегрия, она была ещё младше, чем Ирис помнит. Картавила, шипелявила, но всё равно можно было понять, что та была чем то недовольна. За ней появлялись и другие знакомые Ирис. Они улыбались ей, подбадривали, говорили тёплые слова. Взрослая версия Ирис, глядя на это, лишь печально улыбнулась, искренне радуясь за свою маленькую версию. Но потом, как темное пятно на светлом холсте, в углу поляны появился отец. Он был пьян. Его походка была шаткой, а лицо – красным и перекошенным. От него исходил резкий запах алкоголя, который, казалось, пропитал даже воздух во сне. Он не говорил ничего, лишь стоял, покачиваясь, и его взгляд был мутным и пустым, но в нем читалась смесь обиды и агрессии. При виде его, легкий смех друзей затих, на их лицах проступило беспокойство. И тут сон обрушился. Свет на поляне резко погас, словно кто-то выключил солнце. Небо стало густо-черным, а земля под ногами – угольно-красной. Сладкий запах цветов сменился удушающим запахом железа и чего-то гнилостного. Лица матери, Флори, Кристалл и остальных начали расплываться. Их черты смазывались, превращаясь в нечеткие, текучие маски. Глаза становились бездонными черными провалами, рты – искаженными щелями. Они пытались что-то сказать, но из их горла вырывались лишь хрипы и стоны, полные отчаяния. И самое ужасное – кровь. Она выступила на их размытых лицах, стекая густыми каплями, как чернила. Красные пятна расплывались по одежде, пропитывая ее, превращая в мокрые лохмотья. Цветы на поляне мгновенно потухли и почернели, а потом на них тоже выступили алые капли, словно каждое растение истекало кровью. Отец стоял чуть в стороне, его лицо было самым размытым, а его фигура – самой зловещей, полностью черной, без единого проблеска света, но от него все равно исходил этот ужасный запах. Красные и черные цвета схлестнулись, заполняя все пространство. Воздух стал вязким, тяжелым, он давил на легкие. Всё вокруг погрузилось в кошмарную тишину, прерываемую лишь глухим стуком ее собственного сердца, которое колотилось, как загнанная птица. Кровь была повсюду — на руках, на лице, на одежде, проникая под кожу, превращая ее в часть этого жуткого полотна. Вдруг вместо поляны Ирис увидела улицы, которые она так любила, но они внезапно стали вытягиваться и искривляться, превращаясь в лабиринт, стены которого давили. Дома, казавшиеся такими уютными и знакомыми, теперь зияли черными, бездонными окнами, словно наблюдающими за ней. Звуки, которые раньше умиротворяли — колебание ветра, шелест листьев — трансформировались в зловещий шепот, преследующий ее на каждом шагу. Ирис пыталась бежать, но ноги словно приросли к земле. Каждый шаг давался с трудом, словно она тащила за собой невидимые цепи. Впереди, в конце искривленной улицы, маячил силуэт — невысокий, темный, зловещий. Он не приближался, но его присутствие ощущалось как тяжелое бремя, сковывающее ее волю. Внезапно, за ее спиной раздался тихий, но отчетливый смешок. Он был холодным, злым, пропитанным презрением. Кловер похолодела. По телу пробежала дрожь, и словно помимо ее воли, она почувствовала, как внутри нее что-то меняется. По спине пробежала волна холода, будто от ледяного дыхания. Внутри её собственного разума, за спиной ее сознания, оформлялась фигура. Темная, как смоль, она медленно проступала из тени, окутывающей Ирис. Она возникла из ниоткуда, материализуясь прямо за ее спиной. Темноволосая могла чувствовать ее присутствие, холодное и давящее, как надвигающаяся буря. Она не могла видеть её лица, оно было скрыто в тени, но чувствовала на себе ее пристальный, оценивающий взгляд, полный злорадства и презрения. Из тени, за ее спиной, прозвучал шепот, злой и сладострастный, — Боишься?, — Голос был почти идентичен ее собственному, но окрашен ненавистью и жаждой власти. В кошмарном сне, Ирис чувствовала, как её контроль над телом ускользает. Злобная сущность за её спиной, казалось, начинала диктовать её движения. Её руки медленно поднялись, как марионетки, управляемые невидимыми нитями. Пальцы сжались в кулаки, а на губах появилась зловещая ухмылка, совсем не похожая на улыбку. Это уже не просто тень – это воплощение ее собственных страхов, ее самых мрачных мыслей. И эта же тень, стоящая за ее спиной, наслаждалась её ужасом, подпитываясь им, становясь сильнее с каждой секундой. — Ты такая хрупкая, Ирис, — прошептал злой голос прямо ей в ухо, — Позволь мне взять всё в свои руки. Я покажу им всем, что ты не так слаба. Кошмар достиг своего апогея. Кловер чувствовала, как ее разум разрывается на части, как светлое и темное борются за власть над ее душой. И вторая личность, притаившаяся за ее спиной, была готова нанести последний, смертельный удар.

***

Ирис резко распахнула глаза. Она лежала в постели, задыхаясь, в холодном поту. Сердце бешено колотилось, а в носу, казалось, до сих пор стоял острый металлический запах крови. За окном уже светало, но жуткое эхо кошмара еще долго витало в её комнате. Она машинально провела рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки ночного ужаса. Медленно, с трудом, она стала улавливать слабые звуки раннего утра за окном. Первым делом, рефлекторно, она повернула голову в сторону двери. Обычно именно туда она смотрела, пытаясь убедиться, что она одна. Но… двери не было. Вместо нее, прямо рядом с кроватью, сидела Гуита. Новоиспечённая подруга весело смотрела на Ирис, её глаза сияли блеском. Гуита улыбалась во все тридцать два зуба. — С добрым утром, Ириска!, — произнесла она своим громким голосом, — А я к тебе с хорошей новостью! — К-как долго ты здесь?, — испуганно пробормотала шатенка, удивляясь, как Хеби умудрилась проникнуть в комнату. — Всего лишь где-то десять минут, — беззаботно ответила ей Гуита, — Вернёмся к новости! Энжин просил передать, что сегодня будет твоя первая НЕофициальная миссия!, — казалось, будто она была намного счастливее самой Ирис, узнав об этой новости. Это же надо с таким энтузиазмом говорить о таком, — Пошли, я проведу тебя.

***

Добираться до места задания пришлось пешком, так как вчера они слишком много израсходовали топлива, и как сказал Энжин, надо экономить. Суть задания была в том, чтобы показать мне мусорных монстров и как надо бороться против них. Ну и ещё не большая практика должна быть. — А что ты делаешь?, — сквозь маску спросила Ирис у блондина, который сидел на куче мусора. — В бинокль смотрю, — сказал, как отрезал. Даже в сторону девушки не посмотрел. Ирис решила посмотреть в сторону, которую тот тщательно высматривал, и вдруг в том месте образовалось огромное облако пыли. Она с удивлением перевела взгляд на Энжина, тот сидел спокойно всё ещё смотря в бинокль, но через несколько секунд он тоже удивился, — Вау, в этот раз скинули человека. Ирис опешила. Как это человека?