Вперед, в прошлое!

После Четвёртой мировой войны шиноби Какаши удалось спасти Обито от смерти и скрыть его от глаз других. О том, что зачинщик войны, тот, по чьей вине погибли сотни, остался в живых, знали только несколько человек: Какаши, Саске, Наруто и Сакура. Они не были против и умело хранили секрет. Обито и Какаши поселились в отдалённом районе Конохи. Хатаке днями пропадал на работе — работе Шестого Хокаге, — а Обито, в свою очередь, развлекался дома как мог. Запрет на выход из квартиры без должной маскировки Какаши ему доступно объяснил, пригрозив, что если тот ослушается, он запечатает его силы и привяжет к батарее без сладкого. Обито готовил, убирался, много рефлексировал — даже слишком. За время, проведённое в одиночестве и комфорте, где не нужно было притворяться, быть сильным, убивать и гнаться за давно умершей возлюбленной, Обито многое обдумал. Он отбросил Тоби, Мадару, Зэцу. Снова стал Учихой Обито — упрямым и громким, болтливым и неуклюжим Учихой Обито. А главное — он отпустил Рин. Первые месяцы совместной жизни Обито часто донимал Какаши. Будто Учиха снова вернулся в свои неугомонные двенадцать лет, когда он постоянно соревновался с Хатаке и грезил стать хокаге. Он крутился волчком вокруг Шестого, игрался с камуи, пел дурацкие песни и постоянно глупо шутил. С одной стороны, Какаши радовало, что его товарищ вернулся, с другой... Он очень устал. Но через полгода всё наладилось. Обито выбирался на тайные миссии, часто ходил гулять и сблизился с учениками Хатаке. Даже вечно хмурый Саске принял его компанию и сам приглашал прогуляться. День начинался в привычном порядке. Обито проснулся в десять утра, умылся, проверил комнату Какаши, приготовил завтрак. Сегодня в планах было встретиться с Сакурой. Ему очень хотелось попросить у неё совета. Девушка умела слушать и поддерживать, и Учиха ей безоговорочно доверял. В последнее время Хатаке вёл себя уж совсем странно. Конечно, он всегда был странным — помешанным на перфекционизме, с этой бесящей Обито маской и вечно недовольным лицом, — но даже Учиха со всем смирился и мог предугадать реакцию друга. Однако Какаши изменился. Теперь на внезапные прикосновения (а Обито был тактильным человеком) Хатаке так ошарашено пучил глаза и поспешно отмахивался. Учиха понимал: если бы друг в самом начале их совместной жизни уточнил, что не любит прикосновений, но не шарахаться же спустя полгода! Обито было стыдно за себя. Долгие годы без какого-либо света, нежности и элементарных касаний без умысла убить давали о себе знать. Всякий раз он тянулся к Хатаке как к чему-то тёплому, живому, нежному, к тому, кто может защитить и принять. Хотелось забыть всё, что было раньше, и остаться в этих объятиях навечно. Учиха рассуждал себе под нос, агрессивно уплетая хлопья, любезно оставленные соседом. Затем он быстро помыл посуду— ведь не помыть её было сродни казни, ведь сердечко Какаши не выдержит любого беспорядка. Маскировка была простая, но рабочая. Парики цвета его натуральных волос и разной длины полностью прятали его белые пряди. Простая одежда жителя деревни, линзы и огромный пластырь на полщеки. Он чередовал маску как у Какаши, пластырь, большую шляпу, закрывающую лицо, и грим, который делал обе части лица симметричными. Так выглядело логично и не вызывало вопросов. Сакура ждала его около района Учиха. Сейчас район всё ещё был заброшен, однако проект по его реставрации был запланирован на следующий год. Обито,как обычно, опоздал. —Сакура, прости, я опоздал, — извинился Обито, виновато почесывая затылок. —Как обычно, — она давно приняла опаздывающую натуру друга, — так что ты хотел? Учиха сразу изменился в лице.Он оглянулся по сторонам, схватил девушку за руку и увёл вглубь района. —Тут такое дело, — собираясь с мыслями, начал Обито, — наши отношения с Какаши, то есть не отношения, а сожительство, ну ты понимаешь... — Он очень взволнованно тараторил. — В общем, он меня начал избегать, что ли... —Избегать? — удивлённо переспросила девушка. —Угу. Раньше я мог подойти и обнять его, или за руку взять, и это вызывало у него улыбку или вообще никаких эмоций. А сейчас... — Учиха взглянул на подругу расстроенным взглядом, — он от любых прикосновений шарахается, словно ужаленный. —Ясно, — задумчиво протянула девушка. — И это просто в случайный момент началось? —Между нами вроде ничего не случалось. Разве что мне часто кошмары снились, и я приходил к Какаши. Просто по-другому я уснуть не мог. Может, бормотал во сне чего... — Обито остановил Сакуру и предложил присесть на крыльце чьего-то дома. —За то время, что я знаю сэнсэя, он никогда ни с кем не встречался. Он жил один и постоянно читал свои книжонки. Мы даже когда маленькие были, думали, что он гей, — хихикнула Сакура. Когда Обито с помощью камуи навещал могилу Рин, он частенько заглядывал к Какаши, чтобы посмотреть, как он поживает. И друг всегда был один: в одиночку тренировался и часами сидел на мемориальном камне. —Вот как... — но ответа на внезапную странность Обито так и не получил. Возможно,его действия были слишком личного характера, и поэтому у Какаши закончилось терпение. «Да, молодец, Обито, всё звучит логично». —Понаблюдай за ним, может, найдёшь ответ, — девушка наклонила голову и улыбнулась. —Спасибо, Сакура, — Обито улыбнулся в ответ. До вечера они гуляли по деревне, и Сакура рассказывала забавные истории Седьмой команды. Особенно Обито смеялся над тем, как они пытались узнать, что под маской у сэнсэя. В восемь вечера они распрощались и побрели по домам.Удивительно, но Хатаке был дома, хотя обычно он засиживался на работе до десяти. —Вижу, великий Шестой Хокаге покинул свой пост, дабы приготовить его прекрасному соседу вкусный ужин, — пропел Обито, заваливаясь на кухню. Какаши устало вздохнул и отвернулся обратно к плите. Учихе не понравилась столь пресная реакция,и он твёрдо решил, что найдёт все ответы. Но сначала нужно снять весь дурацкий камуфляж. Вернувшись на кухню, он первым делом положил подбородок на плечо Шестого и обнял его за талию. Хатаке, будто его окатили ледяной водой, отпрыгнул. —Что-то не так? — обиженно спросил Учиха. —П-прости, день тяжёлым выдался, — Какаши помахал заляпанной маслом поварёшкой, нервно улыбаясь. Обито недоумённо сощурил глаза.«Что-то тут не так». —Кстати, новая миссия, — Какаши подал голос первым, пытаясь перевести тему. —Ура, миссия! —Наши сенсоры обнаружили скопление чакры в лесу. Говорят, что её так много, что обычные шиноби могут не выдержать. Наруто сейчас в Скрытом Облаке, поэтому пойдём мы с тобой. —Интересно, откуда взяться скоплению чакры, да ещё и недвижущемуся, как бидзю, но без формы— Обито задумчиво жевал стейк, который ему любезно приготовил Какаши. —Завтра и узнаем. Утром они быстро собрались на задание. Место было относительно недалеко, и за двадцать минут команда из Обито и Какаши была на месте. —Смотри, вот оно! — восторженно выкрикнул Обито. Это был огромный синий шар,колеблющийся на месте. —Заткнись, — Учиха получил по голове. — Это та чакра? —Похоже на то, — согласился Обито, — но разве она может иметь такую форму? Это даже на Расэнган не похоже. —После Кагуи может случиться что угодно, — подметил Какаши. Учиха солидарно кивнул.И вправду, в их мире нечему удивляться. Но скопления чакры — это хвостатые звери. А они, в свою очередь, — части десятихвостого. Не может же новый зверь начать образовываться вот так? Ведь они все живы, никто не перерождался. Учиха встряхнул головой — всякий бред только лезет в голову. Команда стояла в десяти метрах от этого чуда и не решалась подойти ближе. —Подойдём? — Обито не переполняла уверенность. Всё же это выглядело очень странно. —Пошли, — Какаши кивнул в сторону сгустка чакры. Но, сделав шаг, они почувствовали, как земля ушла из-под ног, а сознание моментально отключилось. Очнулись они всё в том же месте, но Какаши лежал на Обито, а того сгустка чакры уже не было. Учиха очнулся первым. Он увидел перед собой Хатаке, мирно лежащего у него на груди. Обито нежно провёл по волосам друга, задерживая взгляд на его губах. «Учиха Обито, что с тобой не так?» Он похлопал себя по щекам и начал тормошить Шестого. Какаши с трудом разлепил ресницы, но стоило осознать своё положение, как он мигом вскочил. —Где мы? Что произошло? — взволнованно выпалил только что очнувшийся Хатаке. —Всё там же, но эта хрень куда-то делась, — Обито лениво встал вслед за другим, указывая на место, где раньше был сгусток. —Голова кругом, — Шестой провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в чувства. Сердце бешено колотилось в груди. Какаши уверял себя, что это побочка из-за потери сознания, но никак не из-за того, что он лежал на Обито. —Возвращаемся? —Ага, — Хатаке без раздумий согласился. Дорога назад была точно такой же, но что-то отличалось. Запах в воздухе? Или общая атмосфера? Какаши не мог понять. Но дурное предчувствие не отпускало. Подойдя к воротам, Обито замер. —Смотри, — он указал на скалу, где были высечены лица хокаге, — там их три... Какаши оторопел.Он протёр глаза, кинул взгляд на стоящего рядом друга, посмотрел на скалу и снова на друга. «Что тут, мать его, происходит?» Оба шиноби стояли столбами, бегая взглядом по всем объектам в поле зрения. «Мы в прошлом? Но как? Быть того не может!» Обито дёрнул за рукав товарища,перемещая их в подпространство. —Блять, — Учиха очнулся первым. Пространство камуи было захламлено. После войны он собирал сюда всякий приглянувшийся ему мусор. А сейчас здесь было шаром покати. — Блять, блять, блять! — Обито со всей силы стучал по полу, ругаясь от злости. —Возьми себя в руки, — Хатаке подошёл к товарищу. — Мы найдём выход. —Тут пусто, на скале всего три лица, что за нахуй?! — Учиха тяжело вздохнул и перенёс их обратно. Друзья аккуратно прошмыгнули вглубь деревни,изучая местность, и слились с толпой. Как Шестой Хокаге, Какаши знал огромное количество людей, и многие из них выглядели значительно моложе. Но стоило увидеть живого и улыбающегося Минато на улице, как в голове всё окончательно сложилось. Обито быстро завернул за угол, потянув друга за собой. —Мне не показалось? Минато-сенсей? — Обито сверлил напуганным взглядом Какаши. —Не показалось... — Хатаке устало потер глаза. — Мы в прошлом. Обито кивнул.«Если Минато ещё не стал Четвёртым, значит, Рин ещё жива. И значит, возможно, я ещё не считался погибшим». Придя к таким умозаключениям, Обито решил проверить своё наличие в деревне. Ну, то есть наличие его прошлого «я». Он-то настоящий был здесь. Хотя в этом времени настоящий тот, кто прошлый... Учиха растрёпал свои волосы — мысли только сводили с ума. Он бросил взгляд на Какаши. Тот стоял, отвернувшись, и пялился в небо. Кажется, ему сейчас не лучше. —Давай найдём нас? — предложил Обито. Какаши вяло повернул голову на говорившего.Чуть потупив взгляд, он кивнул, не сводя его с Учихи. От этого действия друга Обито пробрало до мурашек. Он сразу отвёл взгляд, пытаясь спрятать смущение. «Когда ты начал стесняться зрительного контакта?» Парни двинулись на кладбище,предварительно замаскировавшись — благо, валюта была та же. Они быстро нашли мемориал Обито. А значит, они во времени, когда Учиха уже был у Мадары. —Ну и ну, — Обито потёр затылок, — нам сейчас около двенадцати-тринадцати. —Угу, — Какаши заметно напрягся. —А знаешь, я всегда хотел узнать, что ты делал, когда я «умер», — пытаясь разрядить обстановку, Обито начал глупо шутить. В ответ Хатаке бросил осуждающий взгляд,но тут же отвёл его. —Нам нельзя попадаться «нам» на глаза, — Учиха, конечно, не был в этом уверен. Ведь вариант о том, что они находятся в гэндзюцу, не покидал его, но попытки рассеивания не удались. «А может, это цукуёми? Какое к черту цукуёми, придурок!» Во всех книжках,связанных с путешествием во времени, что читал Обито, герои старались не пересекаться с собой же прошлым, дабы не изменить ход событий. Учиха не хотел ничего менять, он выбрал такой путь и за всё уже поплатился. Другая жизнь ему была не к чему. —Знаю, — отозвался Какаши. Они простояли так минут пять и не заметили,как сзади кто-то подошёл. Мальчик с пепельными волосами вежливо покашлял, пытаясь привлечь внимание старших. Обито медленно оглянулся и тут же отскочил.Его глаза полезли на лоб, когда он увидел маленького Хатаке! «Да мы самые везучие на этом белом свете, только что об этом говорили!» Какаши не понял реакции друга и следом обернулся.Он уставился на себя, не в силах сдвинуться с места. —Синдзи, пойдём, мы достаточно времени тут провели, — Обито дёрнул товарища за плечо, смущённо улыбаясь. — Дай мальчику пройти. Какаши уставился на Обито как на дурака.До него не сразу дошёл спектакль Учихи. Но, опомнившись, он отошёл. Друзья скрылись из виду маленького Хатаке и спрятались неподалёку,в лесу. Обито было до жути интересно, чем же занимался Какаши, когда считал его мёртвым. Сначала Хатаке молча стоял у мемориала.Затем сел рядом, вытирая подступившие слёзы. —Привет, Обито. У нас с Рин всё хорошо. Минато-сенсей скоро станет Четвёртым Хокаге. Не волнуйся, я держу своё обещание и берегу Рин, — мальчик замолчал, к концу его монолога голос совсем дрожал, а дорожка слёз стекала по лицу. — Прости, прости меня, я... я... — Какаши заикался, не переставая вытирать слёзы рукавом, — я так виноват, прости, Обито, прости, я даже не смог тебе сказать... прости... Мальчик молча плакал над могилой товарища,иногда оглядываясь по сторонам, остерегаясь, что кто-то увидит его таким жалким и слабым. Тем временем взрослый Какаши отвернулся,не желая снова переживать момент слабости. Он и так всё детство и юношество провёл в одиночестве и всепоглощающем чувстве вины. Он оставил это в прошлом, не желая возвращаться во тьму. Сейчас он — горячо любимый Шестой Хокаге, он воспитал прекрасных учеников, а его лучший друг жив и живёт вместе с ним. О таком, будучи юношей, Хатаке даже мечтать не мог. А сейчас все чувства пробивались сквозь толстый слой льда,накатывая волнами печали. Обито положил руку на плечо другу,пытаясь поддержать: —Я рядом, — он улыбнулся, поглаживая плечо. Хатаке улыбнулся в ответ,по привычке прикрывая глаза. Обито жив и стоит рядом. Такой тёплый и родной, протяни руку — и она обожжётся об его тело. Учиха всегда был удивительно горячим, но от этого только приятнее. Утонуть в его руках, вдыхать аромат его волос, перебирая их, переплести пальцы, погладить каждый шрам, спрятать его от всего мира и окружить своей заботой. Всего, чего хотел Какаши. Но страх сковывал. «А если Обито отвергнет, возненавидит, уйдёт?» Хатаке боялся,поэтому не давал Учихе приблизиться ещё сильнее. Он избегал его, пытался сократить время наедине, но от этого становилось только больнее. Ведь он столько лет скучал; сердце наконец перестало болезненно ныть, ведь Обито здесь, живее всех живых. А вместо того, чтобы насладиться совместным досугом, он убегал, как самая трусливая собака. Учиха чувствовал себя ужасно неловко. Он увидел то, чего видеть точно не стоило. Какаши стоял молча, глубоко о чём-то задумавшись, и парень не хотел ему мешать. Но стоять здесь, как декорации, дальше не хотелось. Во-первых, живот Обито бунтовал; во-вторых, погода быстро портилась; в-третьих, если это продолжится ещё хоть на минуту, Учиха сойдёт с ума от печального выражения лица его товарища. — Бакакаши, пойдём перекусим? — Обито прощупывал почву, проверяя, способен ли Какаши вообще функционировать. —Пошли, — без колебаний согласился Хатаке. Всё, лишь бы уйти отсюда. Друзья быстро оказались около «Ичираку». Лапша там — отпад. Сытно, быстро, дёшево. Обито уже не мог дождаться своей лапшички, слюнки так и норовили потечь на стол. Когда еду наконец подали, Обито с видом самого радостного ребёнка принялся уплетать долгожданный обед. Хатаке же не проявлял никаких ярких эмоций: он поблагодарил повара и не торопясь начал есть. Учиха покосился на друга, поднимая одну бровь. «Бакакаши совсем скис». — Кстати, — неожиданно вспомнил Обито, — что ты мне не сказал? Тогда,маленький Какаши плакал и говорил, что не успел что-то сказать. Что же? Какаши подавился лапшой, поспешно ударяя себя по груди. Конечно, любопытный Учиха не мог пропустить такое мимо ушей. —Ничего важного, — Шестой поспешно отмахнулся, наматывая новую порцию лапши на палочки. —Так не пойдёт! — запротестовал Обито. — Говори! У меня от тебя тайн нет, а ты что-то скрываешь! Какаши помолился всем богам разом, чтоб этот надоеда с шилом в заднице успокоился и принял тот факт, что у Хатаке есть личное пространство и... секреты. —Обито, правда, я даже сам уже не помню, когда это было-то, — Какаши держался уверенно, притворяясь дурачком. Учиху ни капли не убедил такой ответ. Он недовольно хмыкнул и продолжил есть, раздумывая, что же с чёртовым Бакакаши происходит. Обито кинул полный обиды взгляд на друга, но тут же смущённо отвернулся. Пока он пытал Хатаке, он даже не заметил, что тот сидит без маски. Каждый раз, видя Какаши без маски, он смущался, словно мальчишка-подросток. «Я не виноват, что он такой красивый, верно? Тут любой бы засмущался. Или любая», — убеждал себя Обито. Вкусно оттрапезничав, друзья решили последить за маленьким Какаши. Ну, как решили... Учиха очень хотел посмотреть, чем он будет заниматься, а Хатаке молча соглашался. На улице вечерело, а паренёк тренировался на полигоне. Они присели на дереве неподалёку, и Обито принялся есть своё данго, купленное на деньги Шестого. — Ты часто торчал на полигоне? — чавкая, спросил Обито. —Почти всё свободное время, — лицо Какаши казалось расслабленным и уставшим. День выдался эмоционально напряжённым; хотелось помыться, лечь в постель, почитать очередной роман и заснуть. Учиха усмехнулся.«Ещё бы, он и в детстве постоянно тренировался». Маленький Какаши ушёл ближе к ночи, когда солнце совсем скрылось за горизонтом, а холодный ветер пробирал до дрожи. —Ну и холод! — возмутился Обито. — Жуть! Хатаке нравился такой Обито— громкий, милый, эмоциональный. Он не хотел снова потерять его, не хотел. «Я бы мог смотреть на него вечно». —Давай так: ты пойдёшь искать нам ночлег, а я ещё немного погуляю, — не дождавшись ответа, Учиха слинял в догонку за юнцом-Какаши, оставив после себя облако пыли. Парниша брёл неспеша, пиная все камни, попадавшиеся под ногу. Он медленно зашёл в квартиру, включил свет, разулся, повесил ключи на торчащий из стены гвоздь. Маленькая однокомнатная квартирка с давнишним ремонтом,но в идеальном порядке, как будто тут никто не жил. Какаши сразу пошёл в душ и вышел уже переодетым в пижаму. Тем временем Учиха забрался на большую ветку напротив окна, ведущего на кухню. Хатаке заварил лапшу, всё убрал за собой и побрёл в спальню. «Чёрт, придётся подобраться поближе». Окно в спальную комнату уже не располагалось так удобно;пришлось забраться на карниз (благо, тот был большим) и аккуратно подглядывать. Мальчик зашёл в комнату и остановил взгляд на фотографии, стоящей в рамочке. Это была первая и единственная общая фотография Команды 7. Какаши подошёл ближе, поглаживая большим пальцем изображённого на ней Обито. —Прости, Обито, — уставшим голосом сказал мальчик, — я скучаю... Он взял фотографию и сел на кровать. —Люблю, — Какаши говорил совсем тихо, но этого хватило, чтобы Учиха услышал сквозь открытую форточку. Хатаке поставил рамку на прикроватную тумбочку и выключил свет, ложась спать. «Мне не показалось?» Брови Обито съехались к переносице. «Бакакаши совсем умом тронулся после моей смерти?» Учиха мог принять абсолютно всё:что Рин любила Хатаке, а не его; что Какаши всегда носил эту придурошную маску; что стал его лучшим другом. Но не то, что Хатаке был влюблён в него! Это всё равно что сказать,что данго — на самом деле бекон! Вселенная Обито схлопнулась. Но такое откровение вызвало ещё больше вопросов к поведению друга. Тот к тридцати вёл себя ещё более непонятно, чем в тринадцать. «Ну, допустим, я ему нравился, но сейчас он меня избегает, значит, я уже давно разонравился, так? Но кто вообще друзей избегает, что за бред!?» Обито никогда не был силен в понимании чужих чувств, а противоречивое поведение Какаши загоняло в тупик. Какаши снял номер в гостинице неподалёку от резиденции Хокаге. Номера были только с одной кроватью, что немного смущало Хатаке, но выбора особо не было. Учиха недолго искал друга. Он твёрдо решил, что добьётся ответов на все свои вопросы от самого Какаши, хоть сейчас тот был чуть разговорчивее рыбы. Обито знал Какаши как облупленного — по крайней мере, ему хотелось так думать. Строить глупые догатки сил не было, а им ещё нужно было придумать, как выбраться отсюда. — Ты решил сэкономить на одной кровати? — с игривой интонацией произнёс Обито. —Других вариантов не было, — Хатаке не хотел играть в игры Учихи и быстро закончил диалог. Желудок был полон, поэтому Обито быстро ополоснулся в душе и плюхнулся в кровать. «Если он сейчас достанет книжку, я выброшу её в окно, клянусь!» После душа Хатаке лишь лёг рядом, выключая свет. Обито недоверчиво косился на спину друга,который вроде как улёгся спать. Хотя обычно тот ложился гораздо позже, читая книжки или задерживаясь на работе. — Кака-ши-и, — протянул Обито, — тебе кто-нибудь нравился? Или, может, нравится? Хатаке тяжело вздохнул.Началось. Теперь его будут мучить до самого рассвета, пока душа Обито не успокоится. —Нет и нет, — коротко ответил Какаши. —Да быть не может, чтоб никто и никогда. Врунишка! — Обито тыкнул в спину друга пальцем. —Не до этого было, — он развернулся, но лица Учихи не было видно в темноте. —Великий Шестой Хокаге так и умрёт девственником, какая жалость! — театрально прикладывая ладонь ко лбу, произнёс Обито. Учиха понял, что переборщил, когда Хатаке накрыл глаза рукой. —Ладно-ладно, шучу, — Обито подполз чуть ближе к другу. — Я Рин любил. А дальше... — он задумался, — некого было. Учиху терзали сомнения: рассказать напрямую, что он видел, но тогда это поставит товарища в ужасно неловкое положение; аккуратно намекнуть ему; или же просто забить и уснуть. Обито в нормальном обществе уже достаточное время, но с социальными взаимодействиями всё ещё были проблемы, особенно что касалось чувств других людей. Он вёл себя инфантильно лишь с теми, кому доверял. С остальными же парень общался максимально сдержанно, понижая голос. «Всё, завтра точно спрашиваю». Уверенности не прибавилось, но за день Учиха ужасно вымотался, а продолжать этот диалог был намерен с утра. Ночью Обито проснулся из-за странной возни рядом. Какаши дёргался и неразборчиво бормотал. Учиха осторожно заглянул в лицо другу — тот, вроде бы, спал. Хатаке упоминал, что в юношестве его часто мучили кошмары, зачастую связанные со смертью Рин. Но это давно прошло, и Какаши, казалось, преодолел это. Обито, словно боясь навредить, обнял друга со спины, утыкаясь ему в шею. —Обито... — Хатаке крепко сжал руку друга, тяжело вздыхая. Утром Учиха проснулся один в постели. Какаши привык вставать значительно раньше и ушёл в магазин за завтрако —И как к нему теперь подойти? — Обито лениво поднялся с кровати и потянулся. — Теперь по ночам ещё и бормочет, ну и ну. Хатаке не заставил себя ждать и вернулся через пятнадцать минут, держа в руках небольшой пакет с едой. Он прикупил моти, фруктов и яиц. Моти, конечно, были для Обито, так как сам он придерживался здорового образа жизни. Пока Какаши готовил завтрак, Учиха продумывал до мелочей, что сказат Профиль Хатаке вызывал странное чувство в животе.«Готовит — и ещё без маски! Соберись, Обито. Даже если он выглядит настолько притягательно» Итак,что же именно спросить? Желательно — без провокаций. «Слушай, Какаши, а ты был влюблён в меня?» Или: «Хм, Какаши, я же тебе нравился, так почему ты меня избегаешь?» Обито обречённо вздохнул. Почему его друг такой сложный.. — Какаши, я хотел кое-что обсудить, — серьёзным тоном, собрав все крупицы уверенности, сказал Учиха. —Что такое? — Хатаке привычно скрывал волнение за глупой улыбкой. «Неужели он обо всём догадался? —Я видел, как ты говорил моей фотографии, что любишь его... ну, то есть меня... Ты понял, — слова вылетали с такой же скоростью, как пули из автомата, — и сейчас ты меня всячески сторонишься, не даёшь приблизиться... А я, может, хочу тебя об... — он осекся, — Ну, в общем, я тебя не понимаю! Обито тяжело дышал к концу монолога— он тараторил так быстро, что забывал дышать. Какаши выронил вилку из рук, поспешно откашливаясь. Из эмоционального всплеска Учихи он понял лишь то, что Обито откуда-то знает о его детской влюблённости, да ещё и требует объяснений! —Откуда ты... — но его вопрос оборвал Обито, который уже успел отдышаться и был готов на новую длинную речь. —Я смотрел за тобой маленьким через окно! Там ты сам признался. Ну, я уж не совсем дурак, чтобы не связать это с твоими... ну, то есть с его словами на моей могиле. Хатаке сел напротив Обито, потирая глаза. Больше всего хотелось вернуться домой и выбраться из прошлого, которое он вроде бы отпустил. Но призраки не отпускали: ночные кошмары вернулись, а надоедливый друг как был, так и остался. Какаши усмехнулся своим мыслям. И вправду, Обито — единственный, кто остался у него с тех времён. —Прости, Обито. Я обязательно тебе всё расскажу. Но для начала давай выберемся отсюда? — Какаши говорил мягко и медленно, будто объяснял ребёнку. Учиха застыл, гипнотизируя взглядом друга. Обито обожал, когда его вспыльчивой и эмоциональной натуре всё объясняли в спокойной манере, в противовес его манере речи. Такие мягкие слова заставляли щёки наливаться румянцем, а голову — кивать в смущении. —Х-хорошо, — Учиха отвернулся, пряча румянец. Они ели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Выбраться отсюда? Но о путешествиях во времени никто из них не слышал. Если бы такое случалось, это было бы широко известно. Но мысль, что, попросту, никто не вернулся, пугала обои —Как идея пойти в архивы Третьего? Он многое умалчивал. —Ты опять говоришь с набитым ртом, Обито, — Хатаке не любил эту привычку товарища. Учиха постоянно что-то рассказывал, параллельно жуя еду. Идея была хорошая, но как её реализовать? Охрана там нехилая, у секретных архивов — и подавно. Однако Какаши, будучи Анбу в прошлом, знал парочку лазеек; он часто ими пользовался, когда его одолевало любопытство. Было решено:вечером они проникнут в резиденцию и всё разузнают. Но сначала они «позаимствуют» у парочки Анбу маски и экипировку. Когда солнце зашло за горизонт, лже-Анбу выдвинулись на миссию «Назад, в будущее» Хирузен сидел в своём кабинете вместе со старейшинами. Патруль был достаточно далеко, в запасе было порядка семи минут. Обито с помощью мангекё прошёл сквозь дверь и отворил её для Какаш —Милости прошу, — Учиха скрестил ноги и наклонил голову, приглашая войти —Дурак, — шёпотом ответил Хатаке. В папке с нераскрытыми делами нашлось то, что они искали. Документ гласи «Странный сгусток чакры был замечен посреди леса. Он не двигается и, предположительно, не несёт угрозы. При попытке контакта исчезал или перемещался. Остерегайтесь» Какаши посмотрел на дату и удивился. Всего неделю назад! Кажется, у них появился шанс на спасение. Хатаке сунул бумажку Обито. Учиха быстро пробежался по тексту и взглянул на фотографию. Но почему он никого не переносил, а исчезал или перемещался? Каков шанс, что он также исчезнет, а не переместит их обратно. — Идём? — воодушевлённо спросил Обит —Идём. Друзья быстро добрались до нужного места. На улице стояла кромешная тьма, ночная прохлада заставляла плечи слегка подрагивать. Внимание сразу привлекло синее свечение, отражавшееся на стволах деревьев. Обито не заметил,как машинально сжал руку Какаши, а тот не особо-то и сопротивлялся. Они переглянулись и подошли ближе. Темнота. Холод. Резкая боль. Обито очнулся раньше. Между его ног лежал ещё отрубленный Какаши. Он аккуратно провёл по пепельным волосам и потянул за щёку. Хатаке очнулся следом, он быстро поднялся, отряхиваясь от земли. —И куда нас сейчас занесло? — вопрос был риторическим, и Учиха не ждал на него ответа. Разве что от самой Судьбы Взгляд Какаши зацепился за кунай,а следом — за выжженную землю под ним. Этот кунай несомненно принадлежал ему, а на месте, где сейчас голая земля, раньше находился тот шар. Хатаке облегчённо вздохнул. Вернулись! Хатаке не знал, как оправдаться за отсутствие в два дня, ведь он пошёл на задание, которое не предполагало такого исхода. Обито отправился домой,а Какаши — прямиком в резиденцию. —О, господин Шестой, вы так быстро! — Шикомару сидел в кресле, перебирая бумаги. — Всего пятнадцать минут. Ну, как прошло? —Без формальностей... — он резко замолчал. — Пятнадцать минут? —Ага. Я думал, вы подольше задержитесь. Ну так что? — Шикомару сидел с невозмутимым видом, ожидая ответа —Всё, всё в порядке, — Какаши тяжело вздохнул, проходя вглубь кабинета. — Сфера исчезла при попытке контакта —Вот как... — Нара задумался. — Интересно, конечно. —Ага, — согласился Шестой, нелепо улыбаясь. Какаши пропал на работе до глубокого вечера. Обито не мог найти себе места: он разговаривал сам с собой, наворачивая круги по комнате, пытался смотреть телевизор, почитать, но внутреннее волнение, нараставшее с каждым часом, не давало покоя. Он очень переживал по поводу их разговора. Что вообще Хатаке хочет ему сказать, что отложил его аж до сегодняшнего дня! Учиха много думал. Очень много. И пришёл к нескольким выводам: Сгусток — это аномалия пространства-времени, нестабильный портал. Обито фактически потрогал божественную силу, когда стал дзинчурики Десятихвостого, и если этот сгусток как-то связан с Кагуей, которая обладала пространственными техниками, то возможно, это дало такой результат. Или же он реагирует не на физическое прикосновение, а на резонанс особой, глубокой связи. А связь Какаши и Обито была проверена временем и обстоятельствами: обмен глазами и, возможно, романтические чувств. Но второй вариант Учиха рассматривал менее охотно. В таких вопросах он привык доверять логике и не хотел связывать это с личной жизнью. И самый главный вывод: что, скорее всего, наверное, Какаши ему правда нравится. Обито испытывал только детскую влюблённость; взрослые чувства были ему непонятны. Но за долгие месяцы самокопания он научился различать свои эмоции и желания. Разве желание всю жизнь быть с человеком, окружить его теплом и заботой, обнимать, пока не сломаются кости, целовать, пока не отсохнут губы, любоваться им до конца своих дней — не любовь? Поначалу он думал, что жажда тактильных ощущений с Какаши — это плод его долгого воздержания от взаимодействий, но со временем она только увеличивалась, а не сходила на нет. Да и кто, в конце концов, смущается чужого лица! Разве не влюблённые придурки? Замок повернулся два раза. Учиха как ошпаренный подскочил со стула. Он слишком заплутал в своих мыслях и не заметил, что уже совсем стемнел Какаши, как обычно, прошёл в душ, затем зашёл на кухню. —С нашего ухода здесь прошло всего пятнадцать минут. А там мы были два дня, — Хатаке не стал здороваться, а перешёл сразу к главному. —Я уже это понял, хаха, — нервный смешок выдавал внутреннее напряжение Обито. —Нам нужно поговорить, — первым начал Хатаке, садясь на стул напротив Учихи. — Я люблю тебя. Давно. С детства. Когда ты снова появился в моей жизни, я думал, что уже перерос эти чувства в себе. Но... — он затих, — нет. Каждое твоё прикосновение вызывало мурашки, а твоё лицо заставляло поспешно отвернуться, лишь бы сердце не пропускало удар. Я избегал тебя не потому, что ты мне противен, а потому что боялся. Боялся стать ближе, боялся спугнуть тебя, боялся, что ты исчезнешь... снова... — Какаши вздохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха, — боялся влюбиться ещё сильнее, ведь если бы ты опять исчез, я бы не выдержал. И я пойму, если после этого ты пошлёшь меня, назовёшь трусом и дураком, громко хлопнешь дверью и уйдёшь. Это моя вина. Я виноват. Но Обито считал иначе, что слова сейчас ни к чему. Учиха встал и подошёл к Хатаке, смотря тому в глаза. Обито притянул его к себе, и их губы встретились Поцелуй был не страстным и не стремительным, а скорее... тихим и желанным, как рассвет после самой тёмной ночи. Обито нежно взял лицо Какаши в свои ладони, большие пальцы провели по его щекам и шраму, стирая невидимые следы старой боли. Это было не похотью, а облегчением. Губы Какаши, всегда скрытые под маской, оказались на удивление мягкими. На миг он застыл, ошеломлённый, его тело напряглось от привычного страха. Но затем что-то внутри сломалось — та ледяная плотина, что сковывала его сердце все эти годы. Он ответил на поцелуй, его руки дрожащими пальцами вцепились в спину Обито, прижимая его ближе, как будто боясь, что это иллюзия, который вот-вот рассыплется. Это был поцелуй как извинение за все потерянные годы, как обещание никогда больше не отпускать и как ответ на все несказанные слова, которые висели между ними тяжёлым грузом. В нём не было ничего от тех громких и яростных чувств, что терзали их в прошлом, — только тихое, всепоглощающее спокойствие и умиротворенность, ведь теперь они вместе, вдвоем и никто им не помешает. Поцелуй не заканчивался, он лишь перетекал из нежности в нечто большее — жадное, глубокое, полное годовалой тоски. Воздух перестал существовать, было важно только это: губы Какаши, его дыхание, смешавшееся с его собственным, дрожь в руках, вцепившихся в его халат. — Какаши... — Обито прошептал его имя, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух. Его лоб упёрся в лоб друга, глаза были полны того же немого вопроса, того же страха и хрупкой надежды. В ответ Какаши не сказал ни слова. Его руки, всё ещё дрожа, потянули за подол халата Обито, сдирая его с плеч. В его движениях не было привычной уверенности, только отчаянная, почти яростная решимость — будто он боялся, что если остановится хоть на мгновение, то опозорится и сбежит. Обито помог ему, скидывая одежду, его собственные пальцы плохо слушались, путаясь в поясе. Они двинулись в сторону спальни, спотыкаясь и натыкаясь на стены, не разрывая поцелуя. Казалось, если они перестанут касаться друг друга хоть на секунду, заклятье рухнет, и они снова станут просто шестым хокаге и его проблемным сожителем. Обито мягко толкнул Какаши на кровать, и тот упал на спину, его пепельные волосы растрепались по подушке. В его тёмных глазах читалась паника, но сквозь неё пробивалось доверие, которое он никому не позволял себе показывать годами. Обито замер над ним, вдруг осознав всю ответственность происходящего. — Я... я никогда... — начал Какаши, и его голос становился тише с каждым словом. — Я знаю, — тихо ответил Обито. — Я тоже. Но я здесь. Я никуда не уйду. Доверься. Он снова поцеловал его, медленно и настойчиво, вкладывая в этот поцелуй всё своё обещание. Его руки скользнули под тонкую майку Какаши, касаясь горячей кожи, исследуя каждый шрам, каждую напряжённую мышцу. Какаши вздрогнул от прикосновения, его тело выгнулось навстречу. Он был удивительно послушным под Обито, совсем не тем высокомерным выскочкой, каким всегда казался. Руки скользнули ниже, Учиха чувствовал, как под пальцами вздрагивает каждое мышечное волокно. Какаши дышал прерывисто, его обычная маска полного контроля треснула, открывая уязвимость, которую он годами прятал от всего мира. — Подожди... — Обито остановился, его голос был хриплым от желания. — Нельзя вот так... сходу. Какаши, казалось, не понимал, о чём он. Его взгляд был затуманенным, полным немого вопроса. —Потерпи немного. Учиха снова склонился над ним, но теперь его поцелуи стали целенаправленными, исследовательскими. Он опустил голову ниже, оставляя влажный след по шее, ключицам, груди. Какаши закинул голову на подушку, тихо стоная, когда губы Обито нашли его сосок. Его пальцы впились в пепельные волосы Учихи, не то пытаясь оттолкнуть, не то притянуть ближе. Обито не спешил. Его рука скользнула между их тел, ладонь легла на низ живота Какаши, чувствуя, как тот напрягается в ожидании. Он продолжал ласкать его губами и языком, разжигая огонь, чтобы отвлечь от того, что будет дальше. — Расслабься... — он прошептал ему в ухо, и его пальцы, наконец, коснулись самой интимной его части. Какаши резко дернулся, но Обито не отступал. Одной рукой он продолжал нежно стимулировать его, вызывая новые волны удовольствия, а пальцы другой руки, смоченные его же слюной, осторожно, будто боясь обжечься, коснулись напряжённого участка кожи между ягодиц. Первое прикосновение было шоком для них обоих. Какаши замер, его дыхание остановилось. Обито чувствовал, как всё тело Хатаке задеревенело. — Дыши, Какаши, — мягко приказал Обито, сам едва справляясь с дрожью в руках. — Просто дыши. Я здесь. Он наклонился и снова поймал его губы в поцелуй, глубокий и отвлекающий, пока кончик его пальца с настойчивым, но нежным давлением начал медленно работать, растягивая сопротивляющиеся мышцы. Это было туго, невероятно туго. Обито чувствовал каждое движение, каждое сокращение. Он использовал больше слюны, смазывая пальцы, его движения были бесконечно терпеливыми — маленькие круги, лёгкое давление, снова и снова. Казалось, прошла вечность, прежде чем он почувствовал, как тотальное напряжение в теле Какаши начало понемногу отступать, сменяясь дрожью другого рода. Его палец, наконец, смог проскользнуть чуть глубже. Какаши издал против воли тихий, сдавленный звук, и его тело на мгновение обмякло. — Видишь? Всё хорошо, — бормотал Обито, покрывая его лицо, веки, уголки губ поцелуями. Его палец осторожно двигался внутри, растягивая, готовя, находя те напряжённые узлы и осторожно их разминая. — Ты такой податливый, никогда бы не подумал. Это была мучительная, медленная работа. Пот стекал по виску Обито, он сам был на грани, но его забота о Какаши была сильнее собственного желания. Он добавил второй палец, и Какаши вскрикнул — не от боли, а от непривычного, распирающего ощущения. Его собственное тело, преданное им же, начинало отвечать на эту настойчивую ласку. Когда Обито почувствовал, что сопротивление сменилось готовностью, он медленно извлёк пальцы. Тело Какаши инстинктивно потянулось за ними, ощущая непривычную пустоту. Обито заглянул в его глаза. Они были тёмными, огромными и полными желания Давай... — выдохнул Какаши, и это было не приглашением, а необходимостью. — Давай, Обито. Когда Обито вошёл в него, Какаши вскрикнул — коротко и резко. Его глаза широко распахнулись, в них на мгновение мелькнула боль, но Обито замер, давая ему привыкнуть, засыпая его лицо поцелуями. — Хорошо? — с тревогой спросил Обито. Какаши кивнул, не в силах вымолвить слово, и обвил его ногами, притягивая ближе. Это был самый красноречивый жест за весь вечер. Дальше не было места мыслям, только чувства. Это было не просто соединение тел, это было слияние. Обито чувствовал, как внутри него тает лёд, которым было сковано его собственное сердце. Каждый стон Какаши, каждый его вздох заставляли крошиться ледяную крошку. Какаши кончил первым, беззвучно выкрикнув имя Обито, его тело охватила судорога наслаждени Этого было достаточно, чтобы Обито последовал за ним, потеряв контроль, уткнувшись лицом в шею Какаши. Тишина, что наступила потом, была самой мирной, какую они когда-либо знали. Они лежали, тяжело дыша, их тела были липкими и уставшими, но сердца бились спокойно. Обито не хотел двигаться, боясь разрушить идеальный момент. Он просто лежал, прижимая Какаши к себе, чувствуя, как тот постепенно расслабляется в его объятиях. Первым нарушил тишину Какаши. Он повернул голову, и его губы дрогнули в слабой, но самой настоящей улыбке, которую Обито видел за все эти месяцы. — Дурак, — прошептал он, но в его голосе не было ни капли упрёка или стеба, лишь невероятная нежность. Обито рассмеялся, счастливый и свободный. — Бакакаши разговорился! От автора: Это моя первая работа, которая выходит в свет. Я — начинающий автор, а в будущем — невероятно известный (по крайней мере, я к этому стремлюсь). Мне хотелось показать своё видение отношений Обито и Какаши, если бы Учихе повезло остаться в живых. Я старалась сохранить их характеры и передать их отношения максимально искренно ;) Обито — мой самый любимый персонаж, и мне будет стыдно, если его характер окажется далёк от каноничного, хаха! Это моя первая постельная сцена, прошу не судить строго. Каюсь, подсматривала, как пишут другие авторы, но в будущем обещаю исправиться! Что ж, очень хотелось бы увидеть максимально подробные отзывы, где вы напишете о каждой эмоции, испытанной при чтении моего фанфика. Обкк форевер! До новых встреч!