Пепел и Лед

Вайтран. Таверна «Гарцующая кобыла». Холодный ветер с гор ворвался внутрь, когда дверь с протяжным скрипом распахнулась. Воздух таверны был густ от дыма трубок, запаха жареной оленины и тяжёлого гула нордских голосов. У камина бард бренчал на расстроенной лютне — фальшиво, но с таким усердием, будто пытался перекричать саму бурю за стенами. Гейл стряхнул снег с плеч и разогнул пальцы, чувствуя, как к ним медленно возвращается тепло. Его пурпурные робы тут же привлекли несколько любопытных взглядов — и шепот за спиной: «Ещё один чокнутый колдун…» Темноволосый кузнец ухмыльнулся в кружку, но Гейл лишь слегка усмехнулся в ответ. Он привык к подобному приёму — чужаков здесь не жаловали. Подойдя к стойке, он скользнул взглядом по таверне, прежде чем вежливо обратиться к женщине за прилавком. Хульда, полноватая трактирщица с усталым лицом и руками, знавшими труд, лениво протирала бокал тряпкой, уже давно не чистой. — Доброй ночи, — произнёс Гейл. Его акцент разрезал шум таверны, как нож мягкое масло — слишком изысканно для этих мест. — Я ищу проводника до Винтерхолда. Не подскажете ли кого-нибудь… компетентного? Хульда усмехнулась хрипло, будто от дыма или от жизни. — Компетентного? В этих краях либо пьяны, либо мертвы все, кто когда-то был компетентен. — Она махнула головой в сторону дальнего угла. — Но вон Астрид... Она хоть и берёт дорого, зато доведёт хоть самого Алдуина до собственной пасти. Гейл проследил за её взглядом. В углу, прислонившись к стене, сидела женщина с рыжими, как пламя, волосами. На лице — шрам, тянущийся от скулы к губе, серебрился в отблесках камина. Кожаный доспех потёрт, пропитан дорогой, а на нём — пятна крови, возможно, не её. Перед ней стояла пустая кружка, а в пальцах вращался даэдрический кинжал. Её взгляд — холодный, прищуренный, как у охотницы, заметившей добычу, — скользнул по Гейлу. Маг. Чужак. Потенциальная проблема. Он подошёл к её столу, сохранив осторожную дистанцию в два шага — мудрость путника: не приближайся к вооружённым женщинам в тавернах без приглашения. — Простите за вторжение, — сказал он, чуть склонив голову. Рука сама собой потянулась поправить несуществующую прядь волос — старая привычка, оставшаяся ещё со времён Уотердипа. — Мне сказали, вы… осведомлены о дорогах к Винтерхолду. Астрид кончила точить клинок и не глядя вонзила его в стол — ровно между пальцами левой руки. — Осведомлена? — усмехнулась она. — Мило. Я знаю Скайрим так же хорошо, как драконы знают моё имя. Она чуть склонила голову, глаза сузились от интереса. — А почему маг из ниоткуда ищет дорогу в Коллегию? — спросила она, не отводя взгляда. Гейл приподнял бровь, уголки губ дрогнули в едва заметной полуулыбке. Он давно привык к подобным вопросам — и к клинкам, выставленным напоказ ради устрашения. — «Из ниоткуда» — это, пожалуй, чересчур драматично, — отозвался он с лёгким оттенком иронии. Пальцы неспешно расстегнули застёжку плаща, обнажая мерцающий шрам от Нетерийской сферы на груди. — Коллегия обещает доступ к знаниям столь же древним, как ваши драконьи друзья, — добавил он, наблюдая за её реакцией. Его взгляд скользнул к луку, небрежно прислонённому к стулу. — Вы, похоже, не из тех, кто прячется за спинами наёмников… и уж точно не из тех, кто шепчет молитвы Талосу при виде обычного волка. Он встретил её пристальный, изучающий взгляд — уверенно, но с едва заметной искрой интереса. — Если вас интересует цена моего любопытства… — тихо произнёс он. — Я могу заплатить золотом. Или историей о том, как один глупец украл фолиант у богини. Последние слова прозвучали с горьковатой усмешкой. Женщина напротив чуть склонила голову, глаза её сверкнули при упоминании золота. Наклонившись ближе, она произнесла, почти шепотом, но с вызовом в голосе: — Пятьсот золотых. Я проведу тебя. Но если стража решит не впускать — деньги не верну. На губах её заиграла насмешливая улыбка — не просто торг, а испытание. Она словно смаковала момент, проверяя, осмелится ли он принять правила её игры. Гейл прищурился, с явным удовольствием отмечая её деловую хватку. Он сделал короткую паузу, будто прикидывая в уме вес кошеля и риски предприятия — хотя на самом деле уже мысленно укладывал книги в сумку для долгой дороги. — Пятьсот? — он щёлкнул языком, как заправский торговец на рынке. — Дороговато за проводника… даже для такой, как вы. Он бросил взгляд на её лицо — бледный шрам, тянущийся от скулы к уголку губ, придавал ей суровую, почти хищную красоту. След от когтей, несомненно. Медвежьих. И уж точно не заживший от молитв. Пальцы мага лениво перебирали мешочек на поясе — звон монет почти терялся в гуле таверны, но в этой тишине между словами звучал как вызов. — Но!.. — он внезапно разжал ладонь в театральном жесте капитуляции. — Поскольку вы единственная в этом заведении ещё не пролили эль мне на сапоги (пока что), — согласен. Он бросил кошель на стол перед ней — искусно облегчённый ровно на пятьсот септимов — и добавил с лёгким, но недвусмысленным намёком: — Только учтите: если коллегия меня не впустит… я потребую альтернативную плату. Глаза его блеснули, как от внезапной искры в камине. — Например — рассказ о том медведе. Шрамы со смыслом, знаете ли, стоят дороже простого золота. Он чуть склонил голову, не скрывая любопытства. Шрам говорил сам за себя — когти, неаккуратное лечение… или, возможно, она оставила след намеренно — как напоминание тем, кто однажды решил проверить её на прочность. Она громко и искренне рассмеялась — без притворства, с тем редким звуком, который мгновенно оживил всю таверну. Её смех был неожиданно тёплым, почти музыкальным. И в тот момент она поймала себя на мысли: этот маг ей нравится. Он не боялся говорить то, что думал. Не отводил взгляд. Не пытался заглянуть за шрам — он просто видел её. И это она оценила. Она протянула руку, ладонью вверх — в знак согласия. — По рукам… — начала она, но замерла на полуслове, осознав, что он так и не назвал своего имени Его улыбка стала чуть шире, когда она наконец усмехнулась в ответ. Это был редкий миг искренности — короткое дыхание правды в мире, где все привыкли носить маски. Он протянул руку и крепко пожал её ладонь — тёплую, уверенную, без намёка на колебание. — Гейл, — представился он, с лёгкой интонацией, будто проверяя, как это имя прозвучит на её языке. Для этих краёв оно было чужим — резкое, непривычное, будто принесённое северным ветром. Не нордское, не имперское... из тех, что не вписываются в карты и хроники. И всё же он произнёс его спокойно, без тени сомнения, как человек, привыкший к любым вопросам — но не к ответам. Он позволил короткую паузу, затем мягко уточнил, чуть приподняв бровь: — А вы? Она ответила не сразу. Её взгляд на мгновение задержался на его лице — будто взвешивая, не скрывается ли за именем что-то большее. Потом губы тронула лёгкая, искренняя улыбка. — Как ты потом поймёшь, — сказала она, крепко пожимая его руку, — люди могут называть меня по-разному. Но я предпочитаю Астрид. Просто Астрид.