Заложница

Ночь. Улица. Фонарь. Аптеки нет, но, возможно, понадобится, учитывая, что я вусмерть голодная, а единственной открытой точкой, где продавалась условно съедобная бурда, было автокафе раскрученной марки фастфуда. И да, картонные коробочки выглядели куда аппетитнее своего содержимого. А еще к этому «сокровищу» в нагрузку прилагался «подарочек», нагло севший на соседнее сиденье. Красивый мужик. Парнем или мальчиком такого язык не повернется назвать. Хорош, как дорогой выдержанный коньяк, хоть я и не пью. Это уже что-то из другой жизни — такие мужчины. Стильная стрижка «андеркат», трехдневная явно взлелеянная щетина на смуглом скуластом лице. И необычные глаза в тени глубоких глазниц. Цвет радужки, наверное, светло-карий, но при тусклой подсветке панели казался желтым, практически янтарным. Красиво. Даже мелкие мимические морщинки вокруг глаз, намекающие на возраст, делали образ лишь интереснее. — Красотка, не хотел бы тебя пугать… — он нагло кривовато усмехнулся, демонстрируя отличные зубы. Повисла пауза. Я пожала плечами и вернулась к картонному бутерброду. Ну не хочет мужик меня пугать — это же круто, не? — …но, боюсь, мне нужна твоя машина. К улыбке был продемонстрирован и пистолет. Хороший такой, ухоженный, практически не поцарапанный, хоть и не новый «глок» под девятимиллиметровый патрон. Мама всегда говорила, что по тому, как мужик обращается со своим оружием, можно определить, как он будет обращаться с женщиной. — Ненадолго. Обещаю вернуть. — Ключ в зажигании. А ты на механике ездить умеешь? — спросила я и потянулась за стаканом с трубочкой: без запивки разжеванная бурда глотаться отказывалась. — Что? — Коробка передач механическая. С педалью сцепления дело имел? Ей-то на твой «глок» чихать. — Да тебе, кажется, тоже, — задумчиво пробормотал он. Судя по отсутствию уверенных воплей, что мужики вообще все знают и умеют, ответ на вопрос про механику отрицательный. Куда катится этот мир? Я сбросила остатки еды в пакет, вытерла руки влажной салфеткой и со вздохом повернула ключ зажигания. Мотор взревел как разбуженный посреди спячки медведь. А мужик ничего так, с крепкими нервами. Другой на звук бы уже пол-обоймы мне в днище всадил: у «глоков» нет привычного предохранителя, только спусковой крючок с полным нажатием. — Куда едем? — спросила я, выруливая со стоянки. Посмотрела на него, вздохнула и объяснила: — Считай, что я испугалась и ты угнал мою тачку. Вместе со мной. Ну? — Давай направо, потом прямо до круговой — сказал он и, подумав, сунул ствол под куртку. Судя по ремням, пусть и не стандартным — крест-накрест перехлестывающим широкую мускулистую грудь, у него там была кобура и еще какие-то приблуды скрытого ношения. Ну, на сумасшедшего не похож — и то хорошо. — Тебя как зовут-то, прелесть? — нарушил он молчание. — Твой вариант вполне устраивает, — фыркнула я. — Не ведем переговоры с террористами? — Да если бы… вон права лежат. Он взял в руки карточку, посмотрел на фотку, явно сличая. Потом вчитался в мелкий шрифт. Издал неопределенный звук, но сумел побороть первый порыв. Только плечи затряслись от едва сдерживаемого хохота. — А-а-а, ну я тебя понимаю. Но твои родители были… со странностями, да? — Не могу возразить. Сам представишься? — Не имеет смысла. Так что можешь звать «самый охрененный мужик в моей жизни». Еще отзываюсь на «о, боже!» и «папочка». — Позывной должен быть коротким. Так что будешь «Хам внезапный самовлюбленный». — Годится. — Нам из города или сворачиваем? — Сюда, — мужик потыкал в экран своего телефона, и большой район города окрасился в розовый цвет. — Какой точный адрес. Понятно, почему ты не вызвал такси. — Мне надо найти одного человека. Я знаю, что его выбросило примерно в том районе. Скорее всего — не одного. И те ребята были настроены недружественно. Надо же, до объяснений снизошел. Такое надо поощрять. — Фотка твоего «одного человека» есть? Или хотя бы словесное описание? Он подумал, потом пожал плечами и открыл галерею с фотографиями. Ну, что тут скажешь… будь этот парень из мрамора, все музеи мира передрались бы за произведение искусства. Голубоглазый блондин с такой фигурой, что ночью приснится — очнешься на мокрых простынях с непорочным зачатием. Плечи неохватные, грудь, талия… — А фоточки сзади случаем нет? Мало ли как его личность идентифицировать придется. — Слу-у-ушай, а ты сечешь фишку! — ухмыльнулся мой пассажир и пошлейшим движением потрогал острым кончиком языка уголок рта. Ну, хоть за щеку не потыкал. Ценю в людях оригинальность. — Есть. И даже без трусов. Потом покажу, но не за рулем и если будешь хорошей девочкой. — Буду-буду… те «настроенные недружественно ребята» — насколько не дружественно были настроены? — До смерти, — он помрачнел, без слов показывая свою тревогу. — Разойтись миром могли? — Без шансов. — И все сегодня ночью? — От двух до шести часов назад. — Ясно. Дай мой телефон. В бардачке лежит. Он без тупых возражений и угроз достал трубку и подсунул поближе, чтобы не пришлось тянуться. Абонент ответил сразу, будто дежурил в ожидании вызова. Хотя что это я — он и дежурил. — Привет. Без вопросов, нужна инфа. — Ага. И тебе привет. — Происшествия сегодня с вечера в районе Трешки. Больше двух людей, драка, возможно с оружием. — А, тоже слышала? Громко ребята выступили. Два трупа, один в реанимации в Центральной. Выбитые стекла, стены в крови. Местные говорят, еще один был, здоровенный такой шкаф. И фрисби кидал, прикинь? Думал, бред, но нет, даже на камеру попало, хотя там плохо видно. На него уже ориентировку кинули. Ждем по больницам и частникам: его хорошо потрепали. — Ясно. На месте особо не копались же? Кинь мне метку, где цирк устроили. — Кину. А зачем тебе? — Хочу убедиться, что все клоуны разбежались, — мрачно проговорила я, мотнула головой, и мой спутник понятливо отрубил звонок. Через пару секунд пришло сообщение с меткой и недовольным смайликом. И я даже неплохо знала эту часть района, так что выкрутила руль, уходя с центральной дороги. Дворами можно было хорошо так подсократить путь. Нужный двор мы нашли легко: метка стояла довольно точно. Но и без нее мимо бы не проехали. На ветру трепыхались обрывки лент, огораживающих небольшой пятачок в проходном дворе. Кровь еще толком не смыли, и на светлой стене брызги были хорошо видны. Так же как и свежие сколы от пуль. И странная длинная и глубокая полоса по штукатурке чуть выше головы, словно там провели электропилой. Но чем такую могли сделать, у меня даже не было идей. — Уверен, что мы на нужном месте и эта была именно та драка? — Да, — он вылез из машины, глянул на ту странную полоску, кивнул сам себе, словно знал и как ее сделали, и зачем, и теперь оглядывался по сторонам. Качнул головой и решительно отправился к арке. Я заперла дверцу и пошла за ним. Угнал же — пусть теперь не надеется избавиться так просто. Он заглянул в арку, но что-то там ему не понравилось, так что вернулся обратно. Дошел до угла. Задумчиво тронул несколько едва заметных пятнышек, будто кто-то оперся испачканными пальцами. И уверенно попер по лестнице вниз, к заложенному дверному проему и окну, забранному решеткой. Вот только кто-то недавно выдрал один ее угол — края растрескавшегося раствора еще не осыпались. Мой спутник решительно дернул металл на себя и ввинтился внутрь. Я пролезла следом. В щель, куда протиснулся здоровый мужик, обычный человек проходил с запасом. Глаза быстро привыкали к темноте, так что уже через полминуты стало понятно, что та темная глыба, около которой присел на корточках мой пассажир, и есть его искомый друг. Здоровенный — по фоткам было сложно оценить масштаб. И чем его только в детстве кормили? Я подошла, намереваясь проверить пульс, но тут найденыш шевельнулся и тихо, стонуще выдохнул: — Брок… — Я здесь, Стив. Я уже здесь. Все будет хорошо. Ага, как же. Я включила фонарик на телефоне и склонилась с другой стороны. Кровищи было… Под боком у слишком горячего тела обнаружился нож с отломленным кончиком лезвия. Похоже, при движении Стив выдрал его из раны, а это уже не просто плохо, а очень-очень плохо. Я пошарила по спине и боку, но одежда была слишком плотной и мокрой, чтобы так просто найти рану. — Надо везти… — Ему нельзя в больницу, — решительно сказал Брок и нежно убрал прядку светлых волос с лица своего друга. Тот, похоже, потерял сознание. — Без помощи он к утру поедет в морг, — отрезала я. — У него… регенерация выкручена. Если медики стукнут выше, то по нашу душу будут все ваши спецслужбы. Кровотечение уже закрыться должно было. — Твое «должно было» подтекает как незакрытый кран. Я вообще не понимаю, как он с такой кровопотерей еще не загнулся. Тут же литр минимум! Брок подтянул к себе лежащую рядом сумку, достал какой-то непонятный прибор и приложил к шее Стива. Тихий щелчок и жужжание были слышны только из-за гулкой тишины вокруг. Потом он достал оттуда же несколько мелких вещиц и рассовал по карманам. Оглянулся, скомкал полупустую сумку и подошел к стене. Судя по всему, в доме недавно меняли трубы и старую разводку не стали демонтировать, оставив как есть. Обрезок огромной центральной трубы такого диаметра, что я могла бы в него легко залезть, так и торчал под потолком подвала. Брок обманчиво легко забрался по крошащейся кирпичной кладке, цепляясь за почти невидимые выступы. Заглянул в трубу и, довольно кивнув, запихнул туда сумку. Место было и правда надежным: больше трех метров над землей, вряд ли кто-то туда полезет. Да и надо быть в отличной физической форме, чтобы просто добраться. — Первое правило выживания: делай запас. — Я не спрашивала. Как мы твоего лося здоровенного потащим? Даже если ты сможешь поднять такой вес, в то окошко мы его не проткнем, а выбивать дверь… весь дом поднимем. — Я уколол ему стимулятор, еще пара минут и подействует, так что тут сам вылезет. Но потом пойдет откат. Минут через пятнадцать-двадцать. Высади нас у какой-нибудь недорогой гостиницы раньше, ладно? Попытаюсь вытащить осколок ножа, тогда рана закроется. И спасибо за помощь. Он поднял какую-то металлическую тарелку и сунул себе под мышку. — Я живу в десяти минутах отсюда, — сообщила я, прокрутив на пальце кольцо от ключа. — Поехали. Добрались даже быстрее. Потому что Стив после таинственной инъекции действительно поднялся и даже сам вылез из подвала. А я порадовалась, что сейчас середина ночи: бледный, с черными от расширенных зрачков глазами и дергаными неверными движениями, он был прямо иллюстрацией к страшилкам про зомби-апокалипсис. Брок уверенно вел его под локоть, встревоженно поглядывая на меня, а в машине подсунул какую-то тряпку, потому что кровь с его друга по-прежнему капала. Наверное, Брок догадывался, что увидь я это «восстание мертвецов» раньше, то дважды подумала бы, прежде приглашать их к себе домой. Хотя… кому я вру? Соседей, к счастью, не встретились. Я открыла дверь, разделась, привычно стукнула по кнопке чайника и кивнула на кухонный стол. Он был очень большим для моей миниатюрной кухни. А еще мог выдержать и слона, я специально так подбирала. — Обдери с него одежду и клади на стол, пока твой друг еще в состоянии сам двигаться. А то такую тушу мы не поднимем, придется оперировать на полу. Ну? И оботри вот этим, сколько сможешь. Я тщательно вымыла руки, налила в миску теплой воды и разболтала антисептик. — Ты кто? — спросил Брок, впрочем, уже споро снимая со своего дружка грязные тряпки. Тот пытался ему помогать, но все движения были замедленными, как в плохом кино. Не знаю, что там вколол ему Брок, но штука была забористой. — Считай меня кризисным менеджером, — ухмыльнулась я, доставая с полки расширенную аптечку. Руки действовали сами. Инструменты я хранила чистыми, но, естественно, еще раз обработала. Бог знает, что там за выкрученная регенерация, а сепсис никто не отменял. — Я — лучшая, когда надо быстро найти решение нерешаемой проблемы. — Звучит просто отлично. Со старого торшера, притащенного из гостиной, легко снимался плафон и на крючок вешался пакет с физраствором. А вот анестезия у меня была только местная. Надеюсь, у парня высокий болевой порог. Брок вел себя идеально: молчал, не лез под руку и быстро подавал, что я просила. — Никогда не была в Красной Комнате? — вдруг спросил он. — Нет. Здесь, как видишь, комната зеленая. А моя спальня вообще в полосочку. — И? Понятно, что спрашивал он не об интерьерных цветовых решениях. — Мама была медиком. Полевым хирургом. Болталась по таким дырам, что и на карте не найдешь. А я — с ней. Помогать начала еще когда до операционного стола не доставала. А в тринадцать и сама оперировала. Когда ты командир и у тебя один медик на десяток тяжелораненых, на мелочи вроде возраста и образования второго уже как-то не обращаешь внимания... Принеси нож, пожалуйста. Я сунула его в карман куртки. Брок без лишних вопросов притащил завернутый в пакет нож, вытряхнул его из заляпанного пластика и положил на тарелку. Я поднесла к неровному краю облома зажатый хирургическим пинцетом кончик. Линия совпала. Это было хорошо. Искать мелкие осколки — такое себе занятие. — Все, готово. Сейчас наложу швы, дренаж и закрою. Но каталок у меня нет… — Не надо закрывать. Просто прихвати края раны, она сейчас затянется сама. И он придет в себя. Где можно будет лечь? — Давай его в спальню. Сейчас вымою руки и перестелю белье. Из одежды мне было практически нечего предложить таким шкафам, мужского гардероба я дома не держала. Да и себе покупала только что-то по принципу «носить сейчас»: детская привычка быть готовой к переезду и не копить добро так и осталась со мной. Из того, что попало на полки и руки не дошли донести до благотворительного ящика, были: одна майка большого размера, подаренная коллегами из-за смешной неприличной надписи. Халат-кимоно, теоретически безразмерный, по крайней мере, я в нем просто тонула. И очень сильно тянущиеся спортивные штаны поросячье-розового цвета, понятия не имею, что было в голове, когда я их купила. Вещи я и доложила к полотенцам и двум новым зубным щеткам. Как гости будут делить это добро — их проблемы. Брок отнесся к подношению с энтузиазмом. — Спасибо. Поесть у тебя пусто? Стив очнулся, регенерация все затянула, и теперь ему надо восполнить энергетические потери. — Заказала доставку. Будет в течение часа. А еще там снайпер, — сообщила я. — М? — На крыше напротив моих окон. И поскольку до сих пор никто не проявлял такого упорства, чтобы посмотреть в прицел, как я стягиваю перед сном трусики, подозреваю, что это по ваши души. Мне как — морально готовиться к ремонту с заделыванием дыр от пуль? Он несколько секунд задумчиво разглядывал меня, но как я засекла снайпера, так и не спросил. — Не переживай. Это с нами. — А. Ну так позвони ему, чтобы в тепло шел, пока он себе что интересное на той крыше не отморозил. — Сейчас. Брок, не скрываясь, подошел к окну, достал трубку, подсветил экран. И несколько раз закрыл его ладонью, явно подавая какой-то сигнал. Потом набрал что-то на телефоне, прочел пришедший ответ и кивнул. — Скоро будет. Он у нас… впечатляющий. В общем — не пугайся, если что. Баки спокойный парень и не причинит тебе вреда. Еще и «Баки» на мою голову. — Спасибо, что успокоил. Кофе хочешь? — Очень. Но еще хочу в душ. — Иди. А потом приходи на кухню, я сварю. Брок появился через десять минут. Одетый в капли воды и едва сошедшееся на его скульптурных бедрах полотенчико. Выбрал самое маленькое. Так что предложение было понятно и без слов, тем более, когда тебя обнимают и молча засасывают. Целовался Брок как бог. И руки, легшие на мою задницу, явно знали, как обращаться с чужим телом. — Воистину, расплата натурой — самая международная валюта, — я уперлась ладонями в его грудь, не отказав себе в удовольствии потрогать шикарные мышцы. Мечта мужик. — Спасибо, конечно, но нет. — Не нравлюсь? — оскорбленно уточнил он. — Я — тебе? Не особо. — Да ладно. — У меня грудь третьего размера и тренер по фитнесу четыре раза в неделю — просто зверь. Взгляд бросают даже парни, годящиеся мне в сыновья. Поверь, я умею отличать мужской интерес. Не то чтобы я не верила в чудеса биологии, уверена, что ты и эрекции добьешься, и трахнешь до звездочек в глазах… моих. Потому что твои в это время будут закрыты, представляя кое-кого… другого. Если бы мне этого было достаточно, я была бы счастлива и со своим вибратором. — И как тебе твой вибратор? — спросил он с неподдельным интересом. — Был с характером. На батарейках — сплошное разорение. Сдох от перенапряжения еще зимой. Зато силиконовый самотык никогда не подводит. Кофе наливать? — Давай, — без ложной скромности согласился Брок. Свою радость от моего отказа он не стал демонстрировать очень уж явно, и это было приятно. Мы попили кофе в блаженном молчании. Кажется, он предпочитал черный, так что и разочаровывать не пришлось: молока я не держала. Вообще холодильник был пустым. Надеюсь, курьер с заказом нигде не задержится, потому что иначе тут съедят меня. Я уже и забыла, как это хлопотно. — Пойду к Стиву. И… спасибо тебе. Снайпер появился через час. Высокий раскачанный мужик, со слишком мрачным выражением лица, чтобы можно было оценить его внешность адекватно. Сероглазый. С длинными каштановыми волосами и чувственными губами. Он просто постучал в дверь, а я — просто открыла. И получила в руки стопку тяжеленных коробок с едой, стараясь не пялиться на отливающие металлом пальцы его левой руки. Еще два пакета он занес сам, поставил на кухонный стол. Допил оставшийся в чашке остывший кофе. Взял протянутое полотенце и, раздевшись догола прямо в коридоре, ушел в душ. Я с интересом наблюдала. Новая натура была… вполне так ничего себе. Мускулистые ягодицы. Бедра — смерть. Рука оказалась протезом до самой груди, но это его не портило. В душе лилась вода. Я жевала какую-то булочку. Он вышел абсолютно нагим, хоть и вытерся нормально. Не глянув на меня, пересек коридор, хлопнул дверью в спальню. Мама всегда говорила мне, что мужикам нужно только одно... но только с возрастом и мудростью понимаешь, что это "одно" - поесть и завалиться спать. А до еды как-нибудь сами доберутся. Ни три чашки кофе, ни шум за стеной не помешали мне упасть на диван. Сон вырубил мгновенно. А утром Брок принес мне кофе в постель… в смысле — на диван. А еще соорудил божественный завтрак из остатков вчерашней еды. Вот ведь. Ему не целовать лезть надо было, а рассказать про свои кулинарные таланты, и мои принципы сдохли бы в муках. Стив был как на фотографии. Глаза сияли летним небом, облегающие розовые штанишки и майка с неприличной надписью его совершенно не портили. А для такого ранения он был даже слишком энергичный и улыбчивый. Краснел на какие-то непонятные мне намеки, так что объем крови был явно восстановлен. Регенерация уровня «бог». Понятно, почему Брок переживал — такого из секретных лабораторий не выпустили бы. Баки был таким же молчаливым, но не мрачным, как вчера, а скорее умиротворенным. Где шлялся снайпер, что на путь с соседней крыши до моей квартиры ему понадобился час, я для собственного спокойствия не спрашивала. — Можно попросить тебя о еще одном одолжении? — спросил Брок и в качестве компенсации моих умерших нервных клеток доложил полную лопатку чего-то божественно вкусного. — М?.. — Не хотелось бы впутывать такси или оставлять рядом угнанную тачку… — Подвезти? — Да. — Не вопрос. Куда и когда? — Вот сюда. Надо быть через три часа одиннадцать минут. Я мельком глянула на метку на карте. — Ладно. Собирайтесь. Туда ехать часа два. Надеюсь, не попадем в пробки на выезде из города. — Не хотелось бы. Следующее открытие через три дня в то же время. А вот потом можно годами ждать перехода. — Брок! — укоризненно проговорил Стив. — Что? Кому она расскажет эту сверхсекретную информацию и кто попадет туда без ключей? Все, ты слышал: идите, собирайтесь. Баки, помоги Стиву, пожалуйста. Они дисциплинированно встали и ушли в спальню. А Брок подлил мне кофе и стал собирать посуду. — Ты замужем-то была? — Ага. Три раза. По залету, по расчету и по любви. Как понимаешь, все три попытки оказались провалены. — С вашим миром что-то не так, если такая женщина остается одна. Может, скакнешь с нами, а, детка? — А зачем? Что там будет такого, чего нет здесь? Я специально не стала акцентировать на этом вот «ваш мир — наш мир». Хотел бы что-то сказать — сказал бы сам. А на его намеки мне наплевать. Понятно же, что его друг с умением заращивать раны уже не совсем человек. И таких протезов у нас не делают. Мне достаточно. — Там есть те, кто с удовольствием оценят твои прекрасные очи, третий размер груди и талант без визга достать обломок ножа из раны в три часа ночи. — Я еще и крестиком вышиваю. — Тем более. Давай, решайся. Познакомлю тебя со своим замом. Классный мужик. Влипнет по самую макушку и в твои глаза, и в твою полную безбашенность — отвечаю. Тебе даже в рыжий для этого краситься не надо. А если тебе он не понравится — у Стива много отличных друзей. — Дай угадаю: свахой ты подрабатываешь в свободное от перестрелок время? — Крестиком вышивать так и не научился, пришлось искать другое хобби. Ну серьезно, что тебя здесь держит? У тебя квартира выглядит более безлико, чем номер в мотеле. Аптечка и сдохший вибратор — единственные личные вещи. Близких нет или ты с ними не общаешься. — Дочь. Живет на другом континенте. Созваниваемся иногда, но у нее своя жизнь. — Работу любишь? — Не особенно. Я просто хорошо ее делаю. — Тем более, решайся, детка. У нас ты найдешь свое место в жизни. — Увы. Он разочарованно хмыкнул и мотнул головой. — Зря. Я предлагаю всерьез. Меня зовут Брок Рамлоу. Я всегда буду тебе обязан. Мы добрались быстро. Потом еще час молча сидели в машине около ничем не примечательной точки пустой дороги. Баки вытащил из кармана подвеску на простом шнурке — в круглой стальной рамке свободно плавала пирамидка из какого-то светящегося голубоватого камня, она свободно поворачивалась от прикосновения. Баки развернул пирамидку острой вершиной к себе, застегнул шнурок на шее, так что она легла ровно в подключичную впадину, и хлопнул по основанию ладонью. Рамка прилипла к коже. Камень, похоже, вошел в тело — был виден только сияющий треугольник, но, кажется, боли это не причиняло. Стив в точности повторил. Так что теперь странные украшения были у двоих. И судя по выразительным взглядам, Брок свое где-то потерял. Хотя его самого, кажется, это нисколько не волновало. — Что осталось — считай моральной компенсацией за беспокойство и моей благодарностью. Спасибо тебе, детка! — Вы нам очень помогли. Спасибо, — Стив светло улыбнулся и немного покраснел. Баки молча кивнул, поправляя на плече сумку со снайперской винтовкой. Они стали втроем, поставив Брока в середину и зажали с двух сторон, для надежности перехватив за ремень. Тот положил свои ладони на крепкие плечи и подмигнул мне. Над дорогой разгоралось голубоватое свечение. Оно уплотнялось, закручивалось как спираль галактики и… вспыхнуло нестерпимым светом, поглощая три фигуры, а меня с силой отбрасывая назад. Больно… …я пришла в себя, когда под нос сунули остро пахнущую вату. Разговор с врачом прошел не касаясь сознания. Запомнился только один вопрос: «Мы можем позвонить кому-то из ваших близких?» И ответ: «Нет» У меня не было близких. Из больницы отпустили домой. Я покивала на совет вызвать такси и села за руль. Вспомнила трех мужчин на своей кухне и даже не могла сказать, привиделось мне или нет. В телефоне не было никаких звонков. В сводке — никакой драки. И даже пакетов физраствора в моем пустом холодильнике — ровно то количество, какое я всегда оставляла в запасе. Розовые штаны — на месте, как и запас зубных щеток. Мне сказали, что я поздно ночью ехала домой, заснула за рулем и съехала с дороги. Обошлось ушибом и легким сотрясением. На машине — ни царапинки. А мое подсознание придумало шикарного мужика, красивого как грех, с умением решать проблемы, готовить и убирать за собой. Ну, и еще парочку мужиков — в комплект, наверное. Хорошо хоть не семерых как в наборе "неделька". Интересно, если бы я тогда согласилась… Я набрала сообщение и поставила телефон на беззвучный, игнорируя звонки. Простите, ребята, но у кризисного менеджера сейчас свой собственный кризис. Как-нибудь придется вам разгребать проблемы самостоятельно. Сказать честно — я не любила свою работу. Скорее занималась этим потому, что делала ее хорошо. Платили неплохо, но не находилось ни времени, ни желания как-то тратить деньги. У меня не было дома: я так и не привыкла к мысли, что он мог бы быть. Не было близкого человека, потому что с моим характером мужчины либо сбегали, либо прогибались, а от таких избавлялась уже я. Не попадались мне такие мужики, как Брок. А кошку я не заводила чисто из любви и сочувствия к животным: не дай судьба такую хозяйку. Интересно, а в том мире пригодился бы человек, который умеет разбираться с внезапными апокалипсисами и координировать работу по преодолению их последствий? Или с такими мужиками у них там тишь и благодать, даже цветы с клумб не воруют? Хотя нашел же Стив тех «дружелюбных» на свою голову. Ты был прав, Брок: «зря». А я просто трусиха. Я походила по квартире, борясь с муторной депрессивной тоской. Потом, преодолев желание с головой забраться под одеяло, вышла из дома, села в машину и поехала без особой цели, как-то на автомате свернув в тот самый двор из своей фантазии. Припарковалась на том же месте. Посмотрела на оштукатуренную и свежевыкрашенную стену. Прошла до угла, спустилась по ступенькам. Решетка была чуть отогнута, и я, подумав, дернула ее свободный край на себя и протиснулась в подвал. Высокий потолок, темное засохшее пятно на полу, обрезанные, так и не вывезенные старые трубы. На то, чтобы залезть по стене, цепляясь за крошащиеся выбоины, ушла куча времени и сил. В трубе что-то было. Я зацепила ручку и выволокла на свет скомканную сумку, едва не рухнув с ней вниз. На черной ткани можно было разобрать круглый логотип со стилизованным орлом и надпись «Агентство ЩИТ». Внутри обнаружились пара пачек стодолларовых купюр. «Зиг зауэр» с запасной обоймой. Тактические перчатки на мужскую руку. Несколько неопознанных устройств, которые я побоялась трогать, и… шнурок с подвеской. В круглой стальной рамке плавала полупрозрачная светящаяся пирамидка с заостренной вершиной. «Через три дня, в то же время». Я дрожащей рукой вытащила телефон. У меня оставалось меньше двух часов.