До осени

Трудно оставаться человеком. Сохранять человечность и в обычных реалиях было тяжело, что уж говорить о конце света. С тех пор, как летнее солнце беспощадно выжигает все живое, будто ведя по деревянной досточке паяльником, мир полностью сходит с ума. С людьми теперь соседствуют «Гости». И беда их не в том, что они приходят к вам без спросу в самый неподходящий момент или в единственный выходной. Гости эти не люди вовсе. Вот и приходится днем скрываться от палящего солнца, а ночью думать, как бы не попасть в лапы к этим монстрам.  Раздражающее тиканье часов и затхлый запах, исходящий то ли от старого дивана, то ли от всей комнаты в целом. Высокий мужчина потер переносицу и зажмурившись попытался не обращать внимания на ритмичный звук. Тщетно. Отвлечься получилось бы только разговором или каким-то занятием, но все книги в комнате Есениным были перечитаны уже ни один раз, а поговорить тут можно разве что со старой игрушкой на полке. Старая детская игрушка, когда-то упавшая на бок, так и заросшая в таком положении толстым слоем пыли. От осознания, что всех здесь вероятно ждет похожая участь сделалось до боли тоскливо.  Есенин пришел сюда в самом начале катастрофы. В дом на отшибе, тогда ещё с одним лишь хозяином, что не без колкостей, но впустил нуждающегося в укрытии мужчину. Домовладелец и дал ему эту кличку, после истории о том, как высокого, вспыльчивого мужчину выгнали из бара за дебош. Счет времени Есенин давно потерял, дни тянутся невыносимо медленно. Ты увязаешь в этом потоке времени, липком, горячем и кажется он лишь затаскивает тебя куда-то глубоко на дно, точно не в завтра. Хотя что тут значит «завтра» или «сегодня», если дни проходят одинаково. Пожалуй для мужчины осталось только «вчера», потому что где-то там и была прошлая жизнь. А сейчас? Сейчас это и не жизнь вовсе. Есенин провел ладонью по коротким, почти под ноль стриженым, волосам. Жарко. Даже ночью невыносимо жарко. Мужчина уже хотел направиться в сторону кухни за баночкой холодного пива, но в коридоре послышалась какая-то суета. Шаги стремительно направлялись в сторону его места обитания. Одна? Нет две пары ног направлялись к гостиной. Дверь распахнулась, по полу и стенам расползался голубоватый лунный свет. В комнате окон не было, а вот в коридоре предостаточно. - Не спишь и в темноте сидишь? Ну чудной. - донесся голос домовладельца.  Виден был только его темный силуэт, будто вырезанный из черной бумаги для какой-то аппликации. Ворот свитера, ружье на перевес и… . Какая-то новая деталь. Он был не один, рядом с ним красовалась еще одна фигура, значительно ниже, но в чем-то массивном. Куртка?  - Этот клоун в куртке что ли?  Силуэт слегка дернулся. Хозяин дома нащупал выключатель, раздался щелчок и в глаза ударил яркий желтоватый свет. Есенин поморщился. - Я тебе такого же чудного привел, тут только у тебя апартаменты на одного, так что принимай. - мужчина с ружьем слегка толкнул в плечо нового соседа и удалился, прикрыв за собой дверь.  - Баран немногословный. - выругался длинный и только сейчас глянул в сторону новенького и тут же замер. Похоже Есенину на голову действительно свалилось хоть что-то интересное.     *** Несколько дней Есенин пытался свыкнуться с его новой головной болью. Странный, вечно мерзнущий парнишка, которого приволок домовладелец. Выглядел он мягко говоря болезненно, так еще и мерзнуть в такую жару, уму непостижимо. Мужчина долго думал, как вообще с такими признаками можно было впустить в свой дом «это»? Но и он тут на птичьих правах, а значит жаловаться ни к чему. За себя постоять он явно может, да и разве ровня ему пацан, что на три головы ниже. По его виду так вообще кажется, что прикоснись к нему и парень, как тонкая корочка льда на лужах, с треском развалится. Собеседник оказался к счастью разговорчивым, но вот личной информации от него не поступало. Почему мерзнет - не знает, откуда пришел не помнит и так далее по списку. Так и прошла неделя их совместного сосуществования. Худощавый парень укутанный в несколько слоев одежды сидел на другом конце дивана, клацая от холода зубами в такт все тех же раздражающих часов.  - Слушай, у меня так скоро глаз задергается. - выдохнул Есенин. - Говоришь… вообще никак согреться не можешь? - Вообще. - подал хриплый голос мерзнущий.  - Ладно, проходили. - Старший вытащил из полки книгу, сборник Эдгара По, темно-синяя в твердом переплете книжка с затертыми на корешке буквами.  Парень сверкнул глазами и сильнее кутаясь в шарф спросил: - А т-ты… Есенин, потому что читать любишь? Мужчина усмехнулся усаживаясь на свое место.  - Домовладелец так меня прозвал. То ли потому что меня из бара выкинули, то ли из-за имени моего. А может и все сразу, черт его знает.  - Сергей? - тихо спросил мерзнущий. - Он самый. - Есенин откинулся на спинку дивана и повернул голову в сторону собеседника. - Тут по именам никого не зовут, вот я как-то и тебя не спрашивал. Есть смысл?  Мужчина уже выучил, что пацан ничего не знает и ничего не помнит, поэтому и решил уточнить. Парень замялся, сильнее вжимаясь в старую куртку. - Женя… . Кажется. Старший без капли приличия рассмеялся, подобный неуверенный ответ он и ожидал. Женя нахмурился. Неужели обиделся? - Эй, ладно тебе, я не со зла. - Сергей щелкнул парня по плечу. Мало вероятно, что через эту куртку он вообще что-то почувствует.  Мерзнущий парень заметно взбодрился. До ужаса наивный, что-то было в нем такое, что живым людям обычно не свойственно. Конечно, за всю неделю Есенин это ни раз подмечал. Пацан совершенно не помнит как и зачем сюда пришел. Не понимает сарказма, шуток и откровенную ложь, что старший уже успел проверить. Все за чистую монету принимает, хуже ребенка.  - А ты всегда такой пришибленный был? Или у тебя к этому побочка? - Сергей указал пальцем куда-то в сторону парня. - К чему «этому»? - занервничал Женя. - Ну к тряске твоей, мерзнуть же ты начал с начала катастрофы?  - А… . - парень выдохнул. - Я не очень понял твой вопрос.  Есенин лишь махнул рукой и принялся за книгу, видимо все что можно было из соседа за неделю вытащить он уже услышал. Неожиданно для мужчины Женя снова подал голос: - А можешь вслух почитать? Есенин удивленно глянул в сторону парня и снова уткнулся в книгу: - Ну, могу. А ты у нас фанат ужасов? Женя задумался. Поджал колени ближе к груди и прошелся взглядом по книге в руках старшего. Пальцы у Есенина длинные, впрочем подстать ему самому. Книга в его руках кажется маленькой, как карманный сборник стихов. Мерзнущий не совсем хорошо понимает размеры, ему кажется, что все книги в мире такие и есть. А те что на полках уже другие, большие. Он разворачивается к Сергею и отпускает голову на спинку дивана. Черные пряди волос небрежно падают на лоб, парень смахивает их тонкими пальцами. - Ты прочти, а я может и вспомню.  Есенин продолжает смотреть в открытую книгу, а тиканье часов теперь перебивает его собственный голос. Наконец-то их не слышно.