О бессонных ночах и сказках

      Локи было семь, когда к нему наведалась бессонница. Что только ни пробовала его родня: и различные снадобья, клонившие выпившего в дрёму, и древние чары из Альвхейма, и даже терпеливая к внезапному недугу сына Фригга читала по несколько книг на ночь, пока в один день вся детская секция асгардской библиотеки не подошла к концу.       Результат оставался один: младший принц так и лежал, невмочь сомкнуть глаз, и безразлично созерцал балдахин, пока за окнами не забрезжит новый рассвет.       Ночь за ночью тянулась одна и та же пытка, и даже великий Один, Всеотец девяти миров, привыкший никогда не сдаваться, признал, что оказался бессилен против этой проблемы. Даже страж Бифрёста предлагал усыпить принца, подолгу и нудно рассказывая ему о маршрутах звёзд, но и этот метод не давал ожидаемого эффекта.       Тор, тогда ещё и сам маленький, порой думал, что тишина в этот момент по-настоящему давила. Он словно чувствовал, не оборачиваясь, не проверяя для уверенности, что брат не спал, привычно глядя в темнеющую пустоту, и всё удивлялся тому, как Локи удавалось не шуметь, не ворочаться в бесконечных попытках отыскать более удобную позу для сна.       «Если Локи не спит, значит, он думает, — как-то раз заключил про себя Тор. — А если он думает, значит, он опять что-то придумает».       И вдруг, дойдя какой-то светлой мысли, Тор помрачнел.       «А если он что-то придумает, то я потом опять буду извиняться перед отцом».       Потому он надеялся, что если в голове Локи и крутились шестерёнки, то тот всего-навсего планировал дождаться, когда он уснёт, залезть в игровую, надеть его бумажную корону и долго-долго позировать перед зеркалом, представляя себя королём Асгарда.       И всё же раньше Локи, послушав одну сказку, уже забывался долгим крепким сном, пока Тору нужно было слушать ещё и ещё, чтобы наконец-то завалиться без сил на мягкие перины. Может, всё дело в том, что последние книги, которые приносила их матушка, не подходили им и стоило поискать что-то новое?       Или же…       «Или же написать», — докончил озарившийся от этой мысли Тор.       Уголки рта обозначили счастливую улыбку.       «Точно! — мысленно воскликнул старший царевич, несясь в комнату и надеясь, что брата там не было. — Я сам напишу Локи сказку! Самую лучшую, он такой никогда не услышит!»       С этими словами Тор закрылся в их с братом спальне и погрузился с головой в бумаги.       Сколько сюжетов он напридумывал, сколько листов скомкал и выбросил, сколько раз переписывал историю — не сосчитать. Он нёсся по мирам, то в холодный Нифльхейм, то в не исследованный Одином Мидгард, при этом оставаясь во дворце, и герои, начиная с могучих Валькирий и заканчивая злыми страшными йотунами, сменяли один другого.       И так до тех пор, пока его детище не вышло на свет.       В одну долгожданную ночь, когда всё должно было решиться, Тор добавлял в свой шедевр последние штрихи. По краям он нарисовал звёзды, где-то ещё — прекрасного дракона с радужной гривой, и на одной из страниц — тёплое гнездышко из трав и веток.       Он настолько погрузился в столь важное дело, что не услышал за спиной шагов.       — Тор?       Подпрыгнув так, что ещё не выросшие до конца золотистые локоны взметнулись и тут же, струясь, посыпались на плечи, Тор в тотчас круто развернулся, чтобы узреть нарушителя покоя.       За ним, что не удивительно, стоял Локи, судя по виду не ожидавший от него такой бурной реакции.       — Локи, ты вовремя! — с энтузиазмом воскликнул Тор, а после, ткнув на постель брата, отдал ему распоряжение так, будто с трона вещал: — А теперь иди ложись спать.       — Мне не спится, — насупился младший.       — Я знаю, — понимающе кивнул Тор, и, скрывая за спиной свою долгую кропотливую работу, вдруг торжественно объявил: — И поэтому я нашёл способ помочь тебе! Ты же раньше хорошо засыпал, когда мама читала нам сказки. Лучше меня.       Глаза Локи загорелись от надежды.       — Ты нашёл новую книгу? — завороженно осведомился он.       — Лучше! — ликующе провозгласил старший брат, чтобы в следующую секунду возвысить результат своих стараний над головой. — Я написал новую книгу!       Точно так же, как глаза Локи загорелись, мгновением позже они потухли.       — Спокойной ночи, — только и пробормотал он, безропотно, как ему и велели недавно, плетясь к кровати.       — А вот и нет! — мигом взъелся на него Тор и со всех ног кинулся, чтобы улечься в постель рядом с братом. — Ты не заснёшь, пока не выслушаешь мою сказку. Это королевский приказ.       Локи, уже поправлявший одеяло и намеренно не обращающий на его лепет внимания, замер. Вскинув голову — взглянул сквозь подозревающий прищур.       — С каких это пор ты король? — хмыкнул он.       — С тех, как я соорудил себе корону из бумаги! — заявил Тор и, будто братец мог о том забыть, указал пальцем на блестевшую на тумбочке корону. — Вот! Видишь?       — Это фантики от конфет, оставшихся на прошлогоднем застолье с ванирами, — возмущенно парировал на его бахвальства Локи, но, видимо, смирившись со своей судьбой, громко и страдальчески вздохнул: — Только не читай слишком громко, ладно?       — Конечно! — в противовес обещанию звучно заключил Тор.       Локи мысленно возвёл глаза к небу, но всё равно посмел понадеяться, что всё не так плохо, как могло показаться на первый взгляд.       Он придвинулся ближе, оглядывая цветастое марево на исписанных Тором бумагах.       — А как зовут героев? — осторожно полюбопытствовал Локи.       — Отважный дракон Мясгрим Добродыхатель, его младший брат Яйко Яйкисон и злой Броколль Донни.       Нет, всё куда хуже, чем он думал. Намного хуже.       Однако Тор, не заметив, как Локи нахмурился, прочистил горло и с напускной серьёзностью заговорил:       — Жили-были два брата. Старший был большим, красным и огнедыщащим драконом по имени Мясгрим Добродыхатель. Он был самым сильным драконом на всём Огненном Пике, которым он управлял.       А вот младший брат… младший был яйцом. Просто яйцом. Его звали Яйко Яйкисон, и никто не знал, когда он вылупится.       Но отважный Мясгрим всё равно говорил своим подданным:       «Это мой брат, и он важен мне. Не трогать его!»       И Яйко не трогали, потому что Мясгрим мог поджарить кого угодно одним чихом. Каждое утро он брал брата на спину и летал с ним над лесами, чтобы тот видел мир, даже если пока не мог летать и видеть, а по вечерам Мясгрим рассказывал ему сказки.       И всё было хорошо… пока однажды о младшем брате короля Огненного Пика не услышал злой Броколль Донни — повар Салатхейма. Для идеального салата ему не хватало только одного — яйца, а все в их королевстве знали, что самые большие и вкусные яйца те, которые высадили драконы. И потому Броколль Донни отправился в Огненный Пик, чтобы сразиться с Мясгримом Добродыхателем и добавить Яйко Яйкисона в свой салат.       Но тогда Мясгрим взревел:       «Мой брат — не салат!»       Король Огненного Пика встал на защиту. Он ревел, дышал огнём, швырял камни и даже укусил Броколля Донни за голову. Тот убежал и больше никогда не возвращался.       А потом… однажды ночью Яйко зашевелился. Он треснул, захрустел, и из него вылупился маленький зелёный дракончик, очень похожий на Мясгрима. Он был с большими глазами, смешным хохолком и знал с рождения много песен, которым мог научить других драконов.       Мясгрим расплакался от счастья, но об этом никому знать не надо.       Братья-драконы жили в мире и согласии.       И вот однажды, много лет спустя, Яйко Яйкисон родил Мясгриму Добродыхателю много-много наследников, много сыновей и дочек, чтобы у его старшего брата всегда были друзья, семья и дракончики, которых он мог бы защищать.       Конец.       Локи так и лежал, уткнувшись щекой в предплечье Тора, и глядел на последнюю страницу сего шедевра так, будто безмолвно спрашивал у самого Иггдрасиля, удерживающего все девять миров, за что ему эта кара небесная.       Его жизнь буквально разделилась на до и после, и он мог с уверенностью сказать, что до того, как он услышал эту историю, ему жилось спокойнее.       Сделав глубокие вдох и выдох, Локи попытался успокоиться.       — Тор, — ровным голосом обратился он к нему, — младший брат не может родить старшему много-много наследников, ты ведь знаешь, надеюсь?       В ответ — ни протестующего фырчания, ни самоуверенного «а вот и может!».       Удивившись отсутствию всякой реакции от Тора, Локи нахмурился и слегка приподнялся на локтях, и враз — вскинул брови. Потому что старший брат, читая, — а он помнил, что Тор читать не очень и любил — и сам нечаянно заснул.       Какое-то время Локи немо глядел то на него, то на нарисованного на страницах сказки дракона с яйцом.       И, покачав головой, улыбнулся.       — Безнадёжный ты, — шутливо пожурил он, натягивая одеяло так, чтобы Тору тоже достался угол. — Но, ладно, это была неплохая сказка.       Локи снова лёг, устроившись поудобнее, чтобы тогда, заглушив зевок, приткнуться рядом с глухо сопевшим Тором.       И за долгое время наконец-то заснуть.