Мы точно будем счастливы с тобой в другой вселенной.

***

Петербург.

01.11.2025.

Приют «Радуга».

Окно с треском распахнулось. — Волков! Опять ты?Сколько можно орать под окнами? Совсем от рук отбился, негодник! Темнотища какая! Сколько раз говорила, что не позднее десяти нужно возвращаться. Кто же тебя усыновит, такого дрянного мальчишку? Помяни моё слово: не возьмёшься за ум, поплывёшь как «Титаник», ко дну, Олежка, ко дну со своими тараканами в голове! Будете дружно на досочке плыть, пока не потонете к чертям! — воспитательница не унималась. — Не «опять», а «снова». Да и не смотрел я ваш «Титаник», эту мыльную оперу ни в жизнь не посмотрю. — Зря, ох зря, Олежка. Замечательная интерпретация твоей жизни. Будешь шляться и дурака из себя строить – станет реальностью. Ты же хороший мальчишка, но с твоим характером никто в твою сторону не посмотрит, не усыновит. Да что тут говорить, сам же своими руками всё рушишь. Так и будешь один волком выть, с ума как бы не сошёл и не… — Ещё скажите, с ума сойду от одиночества, сорвёт мне крышку, и начну творить всякую дичь, — прервал её Волков. — Всё может быть, всё может быть, — глухо отозвалась воспитательница. — А, погодите-ка. Случаем, не к «В гости к Робинсонам» отсылка сейчас была? Вот только я не Майк Ягубиан. Да и мне с соседом по комнате повезло. Он моя семья, — второе предложение Олег произнёс слишком тихо, в сердцах, шёпотом. — Что ты там под нос бубнишь? А ну, быстро пулей спать! Приду проверю и за уши надеру! Воспитательница, выждав паузу, захлопнула окно приюта. Оно с неприятным треском заскрипело, подобно несмазанной двери, и плотно закрылось. Татьяна Михайловна – человек слова. Только окно приняло исходное положение, как она уже спускалась по лестнице, ведущей к главному входу. Который раз за этот год Волков выкидывал такое, что она ночью спускалась к его комнате, она уже и не считала. Дойдя до главного входа и не обнаружив сорванца, ничуть не удивившись, а только усмехнувшись, воскликнула: «В окно залез снова, ну Волков, ну погоди!» Татьяна Михайловна поспешила к комнате Волкова. Внутри она увидела только рыжую макушку Серёжи Разумовского, выглядывающую из-под одеяла. Кровать Волкова оказалась пуста.Она привычно изогнула бровь и, закатив глаза, процедила: «Как всегда». И тут же ушла. «Ничего, утром попляшет у меня»,-с предвкушением подумала воспитательница, развернулась и вышла в коридор. Сопение оборвалось, как только дверь закрылась. «Она ушла...»- облегченно прошептал Олег из-под одеяла. «Может, теперь слезешь?» — недовольно проворчал хозяин кровати, оказавшийся под ним.