разорванная память

фаенон отворачивается, стараясь не вслушиваться в звуки предсмертной агонии. колонны, рваные края камней, испещренный трещинами пол - все пространство перед ним складывается в гипнотически кружащиеся узоры, но разгоряченный ум не позволяет сбежать в прострацию. слышно, как разверзается плоть, как человек хрипит, доставая изнутри себя ядро. наверняка он, смеясь, кашляет кровью. абсурдно яркой, красной кровью. остальные мрачно смотрят в центр зала, молчат, не прерывая сцены. впрочем, анаксе не нужны свидетели его трагичной кончины: свою смерть он полностью посвятил себе и своему триумфу. пока его оболочка рассыпается, на лице сияет улыбка, а взгляд искрится от восторга, сосредоточенный лишь на ничтожно маленьком камушке, из-за которого билось его сердце. конец долгожданен. задача выполнена. он все сказал. слыша прощальный смех умирающего будто из под толщи воды в душе фаенона ломается что-то хрупкое, как яичная скорлупа. он всегда понимал, что эти скорлупки необходимо сломать самому, они действительно слишком хрупкие. даже если он пощадит их, они будут раздавлены кем-нибудь посторонним. горе настигло фаенона не сразу, в полной мере он ощутил его только спустя несколько дней. его не окружал никакой сочувственный гомон на улицах. никто не говорил о покойнике хорошо. сменив разъедающую пустоту, печаль и скорбь разлились в его теле, заполняя даже крошечные капилляры на пальцах. а ведь раньше, когда он слушал наполненный неясными образами поток сознания, его руки были обласканы чужими, легкими, ловкими касаниями, свидетельствующими глубокую задумчивость. всегда его ум стремился ввысь, куда-то за небо. теперь фаенон не может смотреть на книги, на покрытые трещинками шершавые стены охемы, на цветы, на город и на себя. слишком много напоминает о покойнике.   волосы обдувает теплым ветром, слышен шелест колосьев. фаенон приходит в себя среди шелкового золота. поле, мягкий океан света и тепла. запах свежести расправляет легкие. его дом. он чувствует как внутри расширяется сияющие чувства. боль пронзает резко. смотреть на родной уголок, запрятанный среди моря и гор страшно. в его пустоте есть что то, чего он не помнит. что то неправильное. его тело сотрясается от того, что происходит в его уме. от глупой наивности, от своей ничтожности хочется разрыдаться. лишь бы свет не расширялся внутри него, не заставлял смотреть на себя, не напоминал. что то внутри разбито на грубые куски с острыми гранями, несвязность элементов отражается на состоянии, голова тяжелеет, внутри что то сдавливает. пелена настолько приторно сладка, что хочется разорвать ее на лоскуты голыми руками. она опоясывает его, душит, ее неестественность пугает настолько, что хочется умереть, лишь бы не чувствовать острой боли. неестественность, искажение. кто то надругался над его памятью. над ним? почему так плохо? самоистязание. трепет. ужас. фаенон поднимает взгляд. анакса стоит перед ним воздух вибрирует от детского смеха, улавливается звон колокольчиков на ветру, свежие капли грибного дождя, запах колосьев. стройная гармония. - элизия эйдес? похоже на рай, - анакса отрешенно смотрит на горизонт, в сторону. странно видеть его. образ странный и размытый, будто он соткан из дымки воспоминаний. на него страшно смотреть, растворится в воздухе в любое мгновение. но отвести глаза не выходит. фаенон нуждается в тусклом свете, в чуткости, в напутствии, в нежной прохладе, которая заглушит жгучую боль. он ужасно скучает. внезапно фаенон чувствует, что знает анаксу полностью. что осознает и понимает каждую его мысль. они сливаются. становятся кровью и воздухом друг друга. их мысли связаны. у них одно прошлое, одно настоящее и одно будущее. полное поглощение. эта связь вызывает благоговейный трепет и легкую дрожь. небо спокойно и тяжело, оно обнимает, заботливо сжимает, как ребенка. не стоит думать о его вечности. - ты эгоист анакса встречается тусклым взглядом с фаеноном. но в нем нет безразличия покойника, которое фаенон с тревогой ожидал увидеть. - я никогда своей натуры не скрывал. дерево, под которым они стоят, весело тянет свои пушистые яркие пальцы. листья шелестят, шепчут добрые слова. тепло, но так грустно, что плач сдавливает горло. какое то время они молчат. фаенону трудно подбирать слова. слишком мало времени, слишком много хочется сказать, слишком много хочется услышать наконец, слабым, надломившимся голосом, он произносит:   - мне тебя не хватает. слова даются нелегко. границы образа размываются, из за чего кажется, что он исчезнет в любой миг. совсем как в тот раз осколки грубо сращиваются корнями, связывая все в цельную суть. желание дерева жить прорывается сквозь металл и стекло, опутывает все внутри, заставляет дышать. ветер треплет лазурные волосы, локоны отливают золотым сиянием. внезапно он оборачивается, время замедляется. чтобы увидеть ее последний раз, я пожертвовал частью себя, - анакса обреченно улыбается, здоровый глаз блестит от внезапной нежности и тоски - уверен, ты сделал так же. он смотрит на влажную рыхлую живую дышащую землю - мне жаль, фаенон такой хрупкий, открытый и уязвимый. фаенон чувствует, как теплый ветер осторожно целует его в макушку. они синхронно тянут к друг другу руки. остается мгновение до касания пальцами. все изнутри царапает трепет. пелена разрывается. изношенные лоскуты пространства расслаиваются и рвутся. время, скорость, пространство, вспышка. безмолвие. тихий звук стеклянных бусин, сталкивающихся друг с другом. падение. рваный вдох. пробуждение.