Бррр по-по

1. День не задался с самого утра. Джуен сильно проспал, и Гонилю пришлось силой спихивать его с кровати — на мирные переговоры тот не поддавался. Общая репетиция прошла не так то плохо, но из-за рассеянности приходилось повторять одни и те же комбинации, сбивая остальных. Терпеливые хёны сначала ждали, пока он придет в себя, но в итоге начали ворчать. Джуён вредничал и ворчал на них в ответ. Редкий общий ужин, на который его пришлось тащить Гонилю силком, облегчил атмосферу, но на душе все ещё оставался неприятный осадок. Может, осенняя хандра подступает? На улице по вечерам уже значительно холодало, и хотелось быстрее попасть в помещение. Сегодня изредка накрапывал дождь, и настроение стало соответствующим — серым и тоскливым. Джуён собирался лечь сразу спать, скинув одежду в кучу, даже не принимая душ, но как только его голова коснулась подушки, в дверь постучали. Гаон выглядел уставшим и немного растрёпанным, в глазах читалось беспокойство. — Плохо себя чувствуешь? Можно зайти? Он стоял в дверях, не желая нарушать личного пространства — Джуён это в нем очень уважал. — Бр-р-р, сам знаешь, день так себе. Заходи. Гаон кивнул и по-свойски плюхнулся на кровать, облокачиваясь о стенку через джуеновские ноги. В подобные дни, когда ничего особо не хотелось, они могли так молча сидеть рядом, копаясь каждый в своем телефоне. Просто находиться рядом уже для него достаточно. Джуён начинал засыпать, пока листал бесконечную разноцветную ленту тиктока, но одно провокационное видео зацепило его взгляд, и сон сошел так быстро, как топится снег под яркими солнечными лучами. На первый взгляд в нем не было ничего особенного — всего лишь подборка взаимодействий Гаона и Чонсу. Они привычно над чем-то смеялись, прижимались щеками, обнимались — в общем, делали всё, что Джуён и так видел каждый день. Но их взгляды и сплетённые пальцы казались такими особенными, что сердце щемило, зарождая неприятное чувство. Неясное, будто смазанная краска на поверхности стекла. Последней каплей стала крайне милая подпись автора: «такая сладкая парочка, скажите уже им кто-нибудь!». Джуён смотрел на это снова и снова, и настроение портилось все сильнее, отражаясь на его лице. — Ай, тебе снова попался рецепт с тушеными овощами? Такое лицо скукоженное… Джисок хохотнул и потянулся к волосам Джуёна, но тот резко увернулся от руки. — Эй, ну ты чего? Не удержав равновесия, Гаон упал на чужую грудь. Джуёну искренне показалось, что лицо того оказалось чересчур близко, и он, громко вскрикнув, сбросил Джисока с себя. Тот свалился кубарем с кровати, вероятно, хорошенько ударившись об пол коленкой, которую усиленно растирал. Выглядел он теперь крайне растерянным. — Бро, да что случилось? Слушай, если ты так устал и не хотел, чтобы я приходил, то сказал бы сразу. Джуён чувствовал, как сердце начинает биться быстро и неровно, и собственная реакция стала для него самого истиной загадкой, изрядно встревожив. — Я, нет… Точнее да. Да, я устал и хочу спать! — Джуен пробормотал это сквозь одеяло, в которое быстро закутался по самые глаза, избегая ещё какого-нибудь близкого физического контакта. — Все-всё, ладно. Я уже ухожу, спокойно. Гаон пятился к двери спиной, подняв руки в успокоительном жесте. На его утомленном лице на мгновение мелькнуло раздражение. Дверь хлопнула чуть сильнее обычного. И будто бы невидимая, но плотная стена возникла из ниоткуда. Вырубив свет и укрывшись с головой, Джуён пролежал так до середины ночи бесконечно ворочаясь в кровати, даже не откликаясь на попытки Гониля поговорить с ним. С каждой минутой мысли все больше путались между собой. Почему обычные вещи вызвали в нем такой бурный отклик? Он что, случайно стал второстепенным персонажем романтической дорамы?! Джуён не хотел об это думать. Может, все же подхватил сезонную простуду? Точно! Кажется, что голова гудит, наверное, и лоб тоже горячий… Плотно зажмурившись, Джуён пытался провалиться в сон, чтобы с утра все прошло и забылось — так обычно его успокаивала мама, когда он ребенком начинал больше плакать во время поднимающейся температуры. В этот раз ничего не выходило. Становилось только хуже! Джуён, как бас-гитарист, всегда говорил, что его звучание, как биение сердца группы… Но почему же его собственный ритм кажется таким незнакомым? Прижав руку к груди, он попытался успокоиться. Скользнула мысль, что такое прикосновение знакомо — когда он дремал с Гаоном, то часто ворочался во сне и свободно закидывал на него конечности. На мгновение стало тепло и спокойно, как и всегда в присутствии Джисока. И даже если того по какой-то причине рядом не оказывалось, все равно Джуён слишком хорошо знал, как тот мог хорошо его утешить. Однако прямо сейчас все их касания представлялись чем-то чрезмерным, вызывающим неясную острую эмоцию, заставляющую прижимать руку сильнее. Утро пришло вместе с недосыпом и головной болью. Весь день он провел словно на иголках — любое взаимодействие Гаона и Чонсу в его поле зрения раздражало сильнее, чем дурацкие овощи, случайно попавшие в тарелку со вкусным мясом! Один раз Джуёну даже пришлось втиснуться между парнями, чтоб они оторвались уже друг от друга и переключили свое внимание! Те обняли его с двух сторон, продолжая весело переговариваться и хихикать, а Джуён почувствовал себя непривычно лишним в их компании. Острая обида заколола под ребрами. Отстранившись без слов, он вышел из душного репетиционного зала. Нужно успокоиться, взять себя в руки, подышать. Ничего же не произошло, ничего особенного не случилось. Просто… Только от одной мысли о том, как Джисок и Чонсу мило взаимодействуют, глаза начинало неприятно жечь. Джуён не хотел лить слезы ни с того ни с сего, поэтому, сдерживаясь, шагал по длинным коридорам компании в надежде, что мерзкое чувство скорее пройдет. Но... Что, если то видео — не просто фанатская фантазия? Что, если этих двоих связывают особые чувства друг к другу? Что, если Джисоку и правда… Правда нравится Чонсу? Мысль эта ему не нравилась. Она, подобна холодному ветру, пронизывала и опустошала. Резко завернув за угол, он налетел на Чонсу, появившегося из ниоткуда. Тот перепугался и начал виновато касаться Джуёна, оценивая степень столкновения. — Вот где ты! Прости! В порядке? Ничего не болит? Джуён застыл на месте, не в силах сдвинуться. Он не мог смотреть хёну в глаза прямо сейчас, и стоял, опустив голову. — Что-то случилось? Мы тебя искали, — в мгновение тон Чонсу переменился на нервный, — Джисок сказал, что ты вел вчера себя немного странно, и что он переживает, не стало ли тебе опять хуже? Глаза Джуёна стремительно наполнялись слезами, а в горле образовывался ком от накативших эмоций. — Нет, ничего, все хорошо, — макнэ позорно всхлипнул и попытался улыбнуться, но не вышло. Ему ничего не оставалось, как ретироваться в противоположном направлении. — Эй, да стой же ты! Чонсу рванулся вдогонку, однако Джуён бегал хорошо, и поэтому настигнуть его вышло не сразу. — Хён, отстань от меня! — Нет, не отстану! Я хочу поговорить! — А я правда не хочу! Оставь меня в покое… Сначала Джуен отвечал ему через смех, но двигаться так долго не смог — остановился, прислоняясь к стене в попытке отдышаться. И когда Чонсу заключил его в крепкие объятия, слезы сами собой покапали из глаз. — Попался! Ну-ну, чего ты? Джуен уткнулся хёну в плечо, и обида стиралась, перекрывалась подаренной теплотой. Он расслабился, и под ребрами кололо чуть меньше. Джуен не мог ответить, что не так, потому что всё как будто бы в один миг стало не так, и он понятия не имел, почему. Что вызывает столько противоречивых эмоций по отношению к его любимому Чонсу? Хён поглаживал успокаивающе по спине, шепча ободряющие слова, но Джуён не особо хорошо слышал, что именно. Мысли пускались по новому кругу. Джуён не сомневался, что Чонсу ему дорог. Однако то, как он чувствовал себя, когда его обнимал Гаон, являлось чем-то иным. Чонсу заботливо протянул салфетки, когда Джуен отстранился и начал вытирать слезы рукавом растянутой толстовки. — Если не хочешь сейчас говорить — не надо. Только ответь, случилось нечто серьезное? — Я… Я не знаю… Мне надо подумать. — Ладно, как скажешь, — ответил Чонсу, похлопывая того по плечу, — если захочешь поговорить, можем сделать это позже, хорошо? Джуён вновь всхлипнул, покивав в знак согласия и, поблагодарив хёна, удалился в уборную. Он не мог заставить себя идти на репетицию с опухшими глазами. Во времена дебюта тяжесть новой ответственности давила, и по началу справлялся Джуен тяжко. И сегодня, так же как и тогда, он закрывался в кабинке, чтобы успокоиться. Как бы ему хотелось, чтоб утешение пришло само собой и как можно быстрее. Услышав, как хлопнула входная дверь, он затих, стараясь не издавать звуков. — Кхм, Джуён-и, в чем дело? Гаон по другую сторону звучал обеспокоенно, и сердце снова забилось нестройно. Отчего-то стало неловко признаваться в собственной слабости, и волна досады подкатила к горлу, вызывая новые слезы. Джуён зашуршал бумагой, шмыгая носом. — Бро, открывай, я знаю, что ты там плачешь! — Я плачу? Это не так, нет-нет… — Что ты «нет»? Твой голос охрип. И у меня есть два варианта: либо ты заболел, либо рыдал. Серьезно, я же знаю тебя как облупленного. Повисла тишина, в которой слышалось только неторопливое дыхание Джисока. Джуён тоже хорошо знал — успокаивается. Что ответить? Что ему нужно ответить?! В голове Джуёна не наблюдалось ни единой адекватной мысли, которую он мог бы озвучить. Сказать Гаону, что он думает о них с Чонсу как о хорошей паре? Сказать, что он поддержит любой его выбор? Сказать, что он может быть любым, и он все равно будет Джуёну так сильно нравиться… Стоп. Что? стоп стоп стоп Что значит нравится? Ну, конечно, Джисок ему нравится, он же его близкий друг. Какие могут быть сомнения? Он к нему очень привязан, и очень им дорожит, поэтому и… Вот черт! Поэтому он его и ревнует! Погрузившись в раздумья, Джуён не замечал, что с ним пытаются вести беседу, и когда он громко вскрикнул из-за собственных умозаключений, подобно шокированной чайке, по двери начали настойчиво барабанить. — Ли Джуён, если ты сейчас же мне не откроешь, я позову кого-нибудь, и дверь придется взломать! У тебя есть лишние деньги? Джуен ранее не слышал такого одновременно нервного и отчаянного голоса Джисока, пытающегося его отрезвить, и, сам перепугавшись, незамедлительно щёлкнул замком. Невидимая преграда давала трещину. Дверь быстро раскрылась, а округленные глаза Гаона встретились с опухшими глазами Джуёна. Гаон сделал шаг навстречу и обхватил его щеки тёплыми влажными ладонями. Так близко, почему-то слишком близко… — Что случилось? Ты меня напугал! Его руки переместились на широкие плечи, сжимая их. По телу прошла дрожь, заставляя поежиться. — Все в порядке, я просто… Хотелось спрятаться от пытливого взгляда, а может, хотелось, чтобы этот зрительный контакт никогда не прерывался. Неразбериха в голове и внутренние хаотичные переживания отражались растерянностью на лице. — Ты весь красный, — Джисок не сводил взгляда, будто пытаясь докопаться до сути без слов, — правда заболел? Гаон приложил кисть к его лбу, отодвигая растрепавшуюся, взмокшую челку. Это привычное движение тоже казалось чрезмерным. Страдальческое лицо полыхало, а сердце отбивало нестройный ритм. Ведомый эмоциями, Джуён сгреб Джисока в объятия, прижимаясь сильнее, чувствуя его дыхание на собственной коже. Хуже уже точно быть не могло. — Я кое в чем запутался, но… Я в порядке. — Бро, ты не в порядке, ты ведёшь себя странно! — Гаон слегка пошевелился, поднимая голову. — Как мне помочь, если я даже не знаю, что не так? — Я… Я постараюсь решить это сам. На самом деле ничего серьезного, наверное. Просто… Давай так ещё постоим немного. Объятия всегда успокаивали Джуёна, и ему ни в какой степени не хотелось лишаться этого. Он должен проявить отвагу и разобраться с этим всем самостоятельно. Его глупая ревность! Он уже не ребенок, чтобы ревновать одного друга к другому, но все же… Все же это ощущалось жгучей обидой. Ему необходимо вернуться к репетиции не смотря в телефон, и срочно занять руки, заглушая музыкой все, что крутится в голове. К позднему вечеру, когда пришло время возвращаться в общежитие, на небе сгустились темные тучи, собирался ливануть знатный дождь. Поднявшийся ветер задувал под куртку и срывал с оголяющихся веток разноцветные листья, делая их облезлыми и острыми. Джуен шел в одиночестве — теперь это, кажется, должно стать привычным делом? Главное, чтобы Джисок оставался счастливым — Чонсу и правда отличный парень. Добрый, чувствительный и мягкий… А можно ли ему обнимать теперь Чонсу так же сильно и часто, как раньше? Джуёну нравилось это делать по нескольку раз в день. Он являлся тем, с кем приятно веселиться, не беспокоясь за свою чрезмерную тактильность. И, если быть совсем честным, то Чонсу-хён занимал немалую часть в повседневной жизни Джуёна. Теперь… Что ему теперь делать? На глаза снова навернулись слезы, и неторопливая прогулка перешла в бег — ему нужно обнять кого-то прямо сейчас. Когда Джуён в короткий срок оказался у общежития, почувствовал, как на душе полегчало — поток повторяющихся мыслей рассеивался, сбитый частым дыханием. Будучи ещё на адреналине, он поднялся на этаж без лифта и, залетая в квартиру, чуть не сбил с ног шаркающего Джунхана с лапшой. Саднящее чувство жглось в груди, но и по другому поступить он не мог. Прямо сейчас ему необходимо привычное тепло хёна, которое сгладит углы… Дверь в комнату Чонсу открылась по привычке без стука. Тот сидел на кровати, скрестив ноги, и в приглушенном свете расслабленно читал под лампой. — Хён! — начал Джуен, переводя дыхание. — Я… М-мне… Чонсу отбросил книгу, мгновенно переключая внимание. — Что? Что случилось? Без лишних слов Джуён обхватил его надёжные плечи, утыкаясь туда лбом. Чонсу медленно покачивался, убаюкивающе поглаживая его лопатки. Но неприятное чувство давало о себе знать, скребя невидимыми когтями. — Хён… Что мне делать? — А что случилось? — Чонсу нервно хохотнул, продолжая неторопливо касаться его спины. Джуён начал приходить в себя и поднял взгляд. — Это будет сложновато объяснить. Хён, ты знаешь, каково это — быть влюблённым? — Я?! Почему ты спросил это так внезапно? — на вопрос Чонсу заметно смутился и покраснел от щек до ушей. — Я… Ну-у-у, ха-ха, на самом деле у меня есть кое-кто, кто мне нравится… — Пф, хё-ё-ён, ты такой милый… — Джуён перекрыл глаза, сонно бормоча тому в ключицу, — По твоей реакции сразу все понятно… Это точно должен быть замечательный человек, да? Чонсу рассеянно потрепал мягкие джуеновские волосы, очаровательно улыбаясь и быстро-быстро заморгал. — Да-да, все верно… Сердце закололо, но Джуёну хотелось узнать больше о том, что его волнует. Возможно, это принесло бы какое-то успокоение. Неизвестность пугала больше. — А ты знаешь, почему именно он тебе понравился? — Что? Почему? Ха-ха, ну… Мы хорошо друг друга понимаем и проводим достаточно времени вместе, чтобы я мог понять, какой он человек. Он надёжный, с ним спокойно и… Он много меня хвалит, иногда даже за сущие пустяки, серьезно! Чонсу на мгновение задумался, и хмыкнув собственным мыслям, продолжил. — Как-то совсем неловко говорить, но рядом с ним я чувствую себя особенно хорошо. В каком-то смысле ощущаю себя ещё более ценным человеком, вот так. Джуён потерся щекой, словно ластящийся кот, желающий ещё больше прикосновений. — О-о-о, хён, твой голос такой счастливый… — И ещё, ты знаешь… Когда наши взгляды пересекаются, — Чонсу повернул Джуёна к себе, и его глаза засияли, — мне сложно удержаться, и я каждый раз начинаю смеяться. Особое чувство. И когда он улыбается в ответ, я… Ах, я чувствую себя таким счастливым, просто безумие! Да. Думаю, так как-то и ощущается влюбленность. Джуён только-только радовался за друга, но теперь снова зарылся в мыслях и не заметил, как сказал вслух: — У Джисока правда красивая улыбка, не удивительно, что… Чонсу встрепенулся и уточнил: — А при чем здесь вообще он?.. О нет! Ты не о том подумал! Я не люблю Джисока! В этот момент дверь в комнату открылась, и в проеме показался взлохмаченный Джунхан с пачкой снеков. — Я не вовремя? — Нет, все хорошо! То есть, ха-ха-ха… — Чонсу снова часто захлопал глазами, выглядя крайне шокированным новой информацией. — Кхм, Джуён-и, как ты вообще до такого дошел? Тот и сам не мог ответить, повлияло ли то видео в большей степени или то, что он сам уже начал считать этих двоих отличной парой. — Это не я, это все тикток! — Джуён ткнул пальцем куда-то в неизвестном направлении, как ребенок, которого несправедливо обвиняют, и завопил, — он выдал мне фанатскую подборку, вот я и оказался здесь! Что мне было думать? Вы, ребята, и правда слишком хорошо ладите! — Что значит «слишком хорошо»? — оживился Чонсу, хлопая тонсена по плечу. — Он же мой лучший друг, конечно мы будем хорошо ладить, но я его не люблю, ты о чем вообще… Точнее, нет, не так… Люблю я его, но совсем не так, как ты подумал! — А? — Джуён испытал радость облегчения, но все ещё не мог поверить его словам. — Так ты точно уверен, что не влюблен в Джисока? — Да уверен я! Ужасно уверен! В моем сердце есть только Гониль и все! — ГОНИЛЬ-ХЕН?! Чонсу оперативно прикрыл мягкой ладонью его рот: — Тихо ты! Пожалуйста, только не кричи! Я не хочу, чтобы об этом знала вся улица… Кстати, Джунхан может это подтвердить! Оба уставились на недавно появившегося парня, который все ещё стоял у входа, привалившись плечом к косяку, и спокойно жевал крекер, вероятно, решая, стоит ли ему ввязываться в этот разговор или нет. — Ах-х-х, я ведь только зашёл за тетрадями по японскому, как мы вообще оказались в этой точке вообще? Джунхан страдальчески свёл брови и вздохнул. — Ладно, ребята, давайте поговорим. — Он зашёл, закрывая за собой дверь, и присел к двоим на край кровати. — Ли Джуён, это правда. Чонсу-хену нравится Гониль-хен. Думал, что это довольно очевидно, но ладно… — В смысле это очевидно?! — Возмутился Джуён, начиная кусать костяшки пальцев. — Ничего это не очевидно! Ни капельки! Да как я вообще должен был понять это? Чонсу ободряюще приобнял его. — Нет, ты не должен… Джуён-и, послушай, ты сам надумал себе то, чего нет, вот и все. — Точно, я согласен, — подтвердил Джунхан, похлопывая макнэ легонько по макушке, — ты слишком много думаешь, расслабься. Уверен, если бы Чонсу нравился Гаон, он вел бы себя как-то иначе. — Что? — Джуён приподнялся на локте, заглядывая им в лица по очереди. — Как? Как иначе? — Эм, ну… Думаю, когда тебе кто-то нравится в романтическом плане, ты начинаешь действовать… немного нервно? И если это приятное волнение, тогда это влюбленность, а не просто пустая паника. Джунхан мечтательно улыбнулся и поправил спадающую на глаза челку. — Когда ты рядом с тем, кто тебе по-настоящему нравится, это чувствуется всем телом. Как Чонсу-хен уже сказал, это заключено в мелких деталях. Например ваши ответные улыбки, незначительные касания и прочие мелочи по типу совместной еды, приносящие особое удовольствие. Конечно, это все не что-то определяющее, но то, что показывает степень вашей близости друг к другу и вашу особую связь… Джунхан водил пальцами с черным лаком на ногтях по воздуху, будто воодушевленный дирижёр, пока Чонсу продолжал крепко обнимать Джуёна. — В общем, как по мне, здесь нет никаких четких границ — лишь твое ощущение. Чувства могут быть нелогичными и нужно время, чтобы к ним присмотреться получше, и тогда все станет ясным. — О-о-о, ты хорошо описываешь все это… У тебя тоже есть тот, кто тебе нравится? Джунхан прикусил губу в явной попытке сдержать смех и вздохнул, а Чонсу не сдерживаясь повалился на кровать от хохота. — Наш Джу такой невинный! — Эм, Джуён, — начал Джунхан улыбаясь, — мы уже несколько месяцев как встречаемся с Сынмином, поэтому я знаю о чем говорю. — Что?! — брови макнэ изогнулись, и он в миг скис, причитая, — ну почему я узнаю обо всем последним… Я действительно настолько невнимательный к подобному? — Нет ничего страшного, когда у тебя нет опыта в таких делах… — Джунхан похлопал его по плечу, тихонько посмеиваясь, — у тебя будет много возможностей разобраться, когда придет время. У Джуёна заурчало в животе — оказалось, что он снова забыл поесть и последний адекватный прием пищи являлся вчерашним ужином. Наконец, оставив Джунхана наедине с японским, Чонсу отправился на кухню кормить расстроенного макнэ жареным рисом. Конец вечера Джуёна прошел с теплым чувством сытости и благодарности за заботу. Порадовал даже горячий душ и мягкая чистая постель. На границе сна и реальности, листая тикток, Джуёну между новостями об играх и лайвов с выступлений 5 SOS попалось на глаза новая подборка по Чонсу и Джисоку. На этот раз Гаон с задумчивым выражением лица копался на длинном столе во время фанмитинга, перебирая принесенные Вилланс вещи. К нему подходит Чонсу, надевая забавный ободок. Джисок оборачивается, и его лицо начинает светиться от счастья. Сон снова стирается. Кажется, сейчас он все понял! Если Чонсу не нравится Гаон и он любит Гониля, значит, чувства Джисока просто-напросто не взаимны! От этой мысли сердце вновь страдальчески сжалось. Непременно захотелось Гаона обнять, сказать ему, что он самый лучший человек, которого ему доводилось знать, что он достоин самой большой любви, которая только может быть, и что он так сильно хочет его поцеловать. Джуён вскрикнул так неожиданно, осознавая это искромётное желание в полной мере, что в первую очередь напугал самого себя. Открылась дверь, и в пространстве света появился Гониль с полотенцем на плечах и влажными после душа волосами. — Что на этот раз случилось, Джуён? Снова таракан свалился, пока ты спал? Джуён пытался отдышаться и от воспоминаний о противной живности в их квартире, и о своем новом желании, но неясно, что подогревало его ураганную панику больше. Гониль устало копался в шкафу, перекладывая одни и те же вещи туда-сюда по нескольку раз. — Хен, что мне делать, если я хочу поцеловать человека? — Мы итак это делаем довольно часто, — весело пропел он, медленно повернувшись в пол оборота, продолжая расправлять футболку, — тебе этого недостаточно? — Не-е-ет, хён… Я не шучу… Гониль отложил вещь и полностью развернулся к Джуёну. На его лице читались явные признаки утомления, но мягкая улыбка как всегда это немного скрашивала. — Нашему Джуён-и кто-то так сильно понравился? Что ж, если это достойный человек, то почему бы тебе не поговорить с ним для начала? — Но я не могу! Дело в том, что я знаю, что ему нравиться кое-кто другой… — Стой-стой, — Гониль изобразил жест рукой, словно регулировщик на дороге, и свел брови к переносице, — другой? Хм, тогда это действительно сложная ситуация… То есть, другими словами, ты уверен в том, что чувства не взаимны? — Мои чувства? Я не знаю! Я совсем перестал понимать что-либо… Джуён снова скуксился, погрузившись в молчание, из которого его было трудно вывести. И когда все же попытался объяснять что к чему, вовсе разрыдался, не в силах говорить членораздельно. Гониль так и не смог допытаться чего-то внятного и просто оставался рядом, понимающе подставляя плечо. Пока он ходил Джуёну за стаканом воды, тот крепко уснул. Гониль вытер с его щек оставшуюся влагу, поправил одеяло и призадумавшись, по-родительски тяжело вздохнул. 2. Конец недели выдался адски тяжёлым. Из-за плотного графика подготовки нового альбома пришлось затолкать свои эмоции как можно дальше. Получалось это у Джуёна с трудом. Утро началось не с надоедливого будильника и даже не от хрипловатого после сна голоса Гониля, усиленно пытающегося его разбудить, а от ритмичного стука капель дождя по стеклу. Почему его никто не поднял? Снова все ушли, и он опоздал на репетицию? Спросонья Джуён не мог найти даже телефон, а когда отрыл его под собой в одеяле, обнаружил разряженный аккумулятор. Вероятно, так и получилось. Все просто ушли, оставив разбираться с этим его самого. Есть ли смысл сегодня вставать с кровати вообще? Что ж, кажется, ему просто придется заплатить штраф за пропуск работы. В поисках зарядки прошло какое-то время, и когда экран вновь замерцал, оказалось, что сегодня выходной. Настроение чуть улучшилось, но ненадолго, вчерашние мысли лились не хуже дождя за окном. И только заправив кровать, Джуён сдёрнул покрывало и лёг в неё обратно, обнимая мягкую игрушку — это всегда успокаивало растревоженные эмоции. Теперь у него действительно не нашлось особых причин выходить из комнаты. Есть не хотелось совсем, как и заниматься чем-либо ещё. Страх зайти в тикток и увидеть то, что вновь будет выбивать его из колеи только усилился. Он не готов. Расстроенный невзаимными чувствами Гаон, казался ему таким же невыносимым зрелищем, как и их яркие улыбки с Чонсу друг другу. Так здорово бы получилось, поселись в сердце Джисока не их любимый хен, а он сам. Потому что... Если вспоминать слова, сказанные Хенджуном, Джуёну действительно нужно выделить больше времени, чтобы разобраться во всем этом эмоциональном кавардаке. Желательно время наедине, в тишине и темноте. Джуён забрался под плотное одеяло с головой, надел наушники и включил музыку, отрываясь от мира. Успокаивающий голос солиста Green day пел про любовь, свет и луну, и сердце наполнялось все большим неясным трепетом с каждой секундой, потому что перед чернотой закрытых век стоял Джисок. Он улыбался и активно махал рукой, как любил делать при встрече с фанатами, что было очень милым. Силуэт Гаона светился переливающимися лучами во тьме и сердце неизбежно ускорило ритм. Это точно не болезнь? Это… Джисок всегда имел для него особое значение. Джуен эмоционально привязан к нему также крепко, как и к своей самой первой, самой важной гитаре; как привязан к воспоминаниям о дебютном концерте и восторженных криках Вилланс, озаривших его, и как к самым сокровенным мечтам о будущем. Вдох и выдох. Джуён никогда не думал, что влюбленность может оказаться такой сложной. Это что, оно самое?! А он не согласен! Держась за голову, он в ужасе осознавал, что это не простая минутная симпатия непонятно к кому. Это же его Джисок, без присутствия которого он не может спокойно прожить и дня… Признаваться в этом самому себе даже шёпотом ужасающе страшно! В голове будто снова и снова запускались крутые горки, на которых уже начинало мутить. Что ему делать? Что же ему остаётся делать, если его чувства не взаимны? Да и о каких именно чувствах идёт речь? Этого же просто не может быть! Джуён снова вскочил, садясь на кровати, и обхватив колени, покачивался из стороны в сторону, кусая нижнюю губу. На ней уже образовалась корочка с одной стороны. Кажется, от нервов за последнее время он жевал ее постоянно, и это необходимо как-то остановить, чтобы не добавлять работы нунам-визажисткам. С усилием потерев лицо, Джуён издал «бррр-звук» и встряхнул головой, растрёпывая спутанные волосы ещё больше — такое всегда помогало взбодриться, когда захлестывали переживания. Сняв наушники, он небрежно забросил их на край постели и разблокировал телефон. Но что он хотел сделать? Мысли разбегались, как капли дождя на поверхности зонта, и, стекая вниз, собирались в единую серую лужу под ногами, готовую затопить его в любой момент. Чувства бывают нелогичны, сказал Джунхан, и то было так чертовски правдиво, что от знания этого, становилось практически больно. Как теперь ему касаться Джисока? От одного фантомного ощущения, что тот снова накрывает его спину теплыми ладонями или быстро чмокает в щеку, в миг становилось неловко и краска ощутимо распространялась по шее, заставляя тело ныть. Это странное чувство делало его потерянным и уязвимым. Что он вообще должен ему сказать? Он же… должен? Джуён не видел Гаона с самого вчерашнего вечера и то не приносило большего спокойствия. Конечно, бывали такие выходные, когда каждый проводил время по отдельности, но сейчас, даже крохотная разлука ощущалась как нечто чересчур весомое. В попытке отвлечься он снова разблокировал телефон и зашёл в Лигу. Игры обычно хорошо отвлекали от навязчивых мыслей, не давая провалиться в плохое настроение, но пока она загружалась, Джуён снова выпал из реальности. Что, если из-за того, что он чувствует, все их взаимодействие разрушиться? Джуён хотел бы этого в самую последнюю очередь. Только не в этой жизни! Ни-ког-да, и точка. И никогда не смог бы смириться с тем, что именно он стал этому причиной. Поэтому… Он все ещё не знал что ему с этим всем делать. Телефон задребезжал в руке от нового сообщения, и Джуён чуть не выронил его.       Гаон:       «Я вернулся с пробежки. Ты ел?» Джуён нервно кусал костяшку указательного пальца и судорожно перебирал ответы. Честно? Он же ничего не ел, но не хотел заставлять его беспокоиться. Не честно? Но что он за человек такой тогда? Точно уж не достойный иметь такого… хорошего друга! Вот именно. Все просто. Джуён просто не достоин! Просто ему нужно смириться с тем, что сердце Гаона принадлежит другому. Как его вообще занесло в этот любовный тре… четырехугольник? Что же делать? Что ему остаётся делать? В таких случаях в любовных дорамах все разрешает либо время, либо обстоятельства. В ромкомах случается какой-нибудь дурацкий курьёз, который невероятными путями расставляет все по своим местам. В драмах случается нечто непоправимое, неизменно травмирующую одну из сторон. А что, если… Слезы вновь навернулись на глаза и в сердце неприятно закололо. Нет-нет-нет! Это уже совсем плохо! Такого тоже быть с ними не может… Что ему делать? Что же ему остаётся делать? Завихряющийся поток мыслей прервал резкий стук в дверь. Джуён мигом спрятался вновь под одеяло, будто бы оно могло убрать все тревоги одним махом и укрыть его, словно крохотного ребенка, испугавшегося неизвестной громадной тени в комнате. — Джуён, это я, — послышался негромкий голос Джисока, — можно войти? Джуён притих. Подождал, может он просто догадается, что тот спит и уйдет? Но Гаон есть Гаон, поэтому тот не сдавался. — Джуён-и, ты в последнее время… не хочешь меня видеть, да? Я… знаю, что что-то не так, но не понимаю, что произошло. Поэтому, если я могу чем-то тебе помочь, то… От нерешительного голоса Джисока внутри что-то холодело — к горлу подбирался ком вины. Он заставил переживать за себя, и это казалось на одну половину таким неправильным и на одну — немного приятным. Джуён вскочил с кровати и, собравшись с духом, открыл дверь, просовывая голову в коридор: — Прости, я спал. Гаон смотрел на него с тщательно скрываемой грустью в блестящих глазах. В его взгляде читалось нечто неясное, чему Джуён отчаянно не хотел придавать значение. — Может, мы поговорим завтра? И поедим. Тоже завтра, ладно? Казалось, прошли целые минуты, прежде чем Джисок хрипло и скомкано ответил, перебирая волосы на затылке: — Конечно, мы можем, да… Если ты хочешь так, все в порядке. Тогда хороших снов, Джуён-и~ — Ты тоже хорошенько выспись. До завтра. Гаон старался улыбаться. Он всегда старался ради него, но сегодня от этих еле приподнятых уголков пухлых губ на собственные будто передавалась горечь. Дверь захлопнулась. Хотелось плакать. Хотелось сбежать. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Закинув в себя пачку снеков, оставленных Гонилем без присмотра и быстро умывшись, Джуён заснул сразу, как только закрыл глаза. Прошло около двух часов и в комнату ввалился хён в явно приподнятом настроении. Сначала он случайно хлопнул дверью шкафа громко ойкнув, потом протяжно скрипнула кровать, пока тот пытался улечься, что-то напевая себе под нос. В конечном итоге Гониль понизил голос до нежного шёпота, записывая кому-то голосовые, но это не помогло быть ему более тихим. Теперь сон совсем не шел. Джуён чувствовал себя откровенно глупо, смотря в потолок и перебирая пальцами край одеяла. Что делать? Что же ему делать? Если так продолжиться, он заставит переживать Джисока ещё больше. А он хотел бы ему только всего самого хорошего. Наилучшего! Как бы здорово, если бы Гаон… Что? Захотел встречаться с ним? От одной такой мысли хотелось вопить как неистовый зверь. Между ними происходило так много теплого, так много приятного и счастливого, что рушить это все своими эгоистичными намерениями попросту ужасно. Нет, конечно он не станет ничего ему говорить. И делать он тоже ничего не будет. Слишком велик шанс большой потери. Потому что… Джуёну нравилось, так сильно нравилось трогать Гаона — касаться его красивых волос, мягких ладоней с шершавыми от струн пальцами, спины, в которую можно иногда просто уткнуться лбом, забывая про все тревоги на свете. И если бы Джуён перестал получать хотя бы часть этого, то непременно чувствовал себя гораздо хуже. Он вертелся, перекатываясь с боку на бок. Все мешало. Скомканная простынь создавала неудобные складки, рассыпанные крошки кололись. Ему бы заснуть, провалить в темную пелену, но как на зло, хён громко захрапел. И это стало последней каплей. Горячие слезы стекали из глаз Джуена по щекам, неприятно попадая прямо в уши. Какая разница — сейчас его никто не слышит и не видит, и можно отдаться эмоциям сполна. Обычно в такие моменты душевного раздрая Джуён уходил спать в комнату к Гаону. В те моменты, когда ему снились кошмары с воющими призраками, когда случались отвратительные дни, и он не мог отключиться, тревожась по глупым пустякам. Джуён негромко всхлипывал и обхватив себя за плечи, все же пытался успокоиться. Осознание собственных чувств теперь не давало покоя ни ночью, ни днем. Что делать? Что же ему остаётся делать? Отдышавшись, Джуён долго перебирал разные варианты, которые помогли бы ему успокоиться. Выбор пал на просмотр легкой дорамы. Он любил залипать на что-то такое перед сном: слащавое, местами слезливое, но обязательно с хорошим концом. И это не то, в чем он мог бы легко признаться кому-то ещё. Обычно он не ошибался с выбором, но в этот раз что-то пошло не так. Пускай история оказалась такой, которую он и ожидал, но все флаффные моменты сейчас резали болезненно по открытой сердечной ране хуже заточенного ножа. Это правда… то самое? Сердце, стучавшее в груди, будто не принадлежало ему. Это похоже на жар, похоже на болезнь, похоже на испытание. До этого момента Джуён не задумывался, но романтика в дорамах не казалось чем-то таким, чего он никогда не испытывал. Джуёну тоже очень нравилось сплетать пальцы с Джисоком и вместе есть по ночам. Смотреть аниме и фильмы, бесконечно обсуждая повороты сюжетов. Спорить о пустых повседневных вещах, словно неугомонные детсадовцы. Пропадать в играх в свободное время, проводя большую часть наедине друг с другом, отпускать только им понятные локальные шутки… Может, если он не будет ничего трогать, все останется на своих местах? Он действительно настолько жадный и ревнивый? Такие качества не особо подходили под представления Джуёна о себе, но… кажется это было полной правдой! На следующее утро с опухшими от слез глазами, явно читаемым на лице недосыпом и потрескавшейся нижней губой, он поплелся на занятие после теплого душа. Он должен готовиться и хорошо выполнять работу. Камбэк близко. Закрывшись в своей репетиционной, Джуён облегчённо вздохнул. Так, необходимо срочно занять руки. После короткой разминки он включил демо-версию заглавки и, прослушав ее несколько раз подряд, попытался сыграть, но быстро понял, что ничего не выходит. Руки деревенели и не слушались — пальцы путались, кисти болели. Казалось, что все сегодня настроено против него, а день ведь только начался! Телефон задребезжал, оповещая о новом сообщении.       Гаон:       «Вечером пицца или ттокпокки?» От вопроса разболелась голова и заурчал живот. Весь прошлый день Джуен провалялся в постели, и совершенно забыл про дурацкую базовую потребность в нормальной еде, выпив сегодня с утра только кофе по пути в агентство. Джуен: «Любое»       Гаон:       «Тогда что на счёт курицы и брокколи?» Джуён: «Хороший повод для драки»       Гаон:       «Ты не сможешь меня ударить. Максимум уйдешь плакать в туалет» Улыбка быстро расплылась по лицу, вызывая смех и облегчение в груди. Да, Джуен однозначно приложит все усилия, чтобы сохранить все в секрете. Вечер пришел незаметно быстро, окутывая город прохладными сумерками, накрапывающим дождем и туманной дымкой. Джисок должен прийти к восьми, но уже шел девятый час и в поле зрения Джуёна его не наблюдалось. И это создавало неизвестное напряжение, заставляя дёргаться. Джуен не являлся самым пунктуальным человеком в этом мире и иногда сам терялся во времени, увлекаясь чем-либо, но точно знал, что Гаон не имел привычки опаздывать, а если и опаздывал, то всегда предупреждал. Всегда. Джуён замечал, потому что сам про это частенько забывал и ему приходилось отбиваться от щекотки хенов, пытающихся его хоть как-то проучить. Нога в шлепанце нервно стучала по полу, создавая ритмичный рисунок, никак не помогающий успокоиться. В этот раз Джуён разложил всю еду, красиво открыв контейнеры, вынул приборы, и даже зашёл по дороге за напитками и сладостями. Сегодня никто не оценит его старания? Что за дела такие срочные, когда еда остывает? Джуен успел что-то быстро съесть в обед и к вечеру аппетит только разыгрался. Не в силах больше ждать, он начал жевать пряную куриную ножку. Гаон не должен сильно расстроиться, что Джуён начал без него. И если даже так, то он сам виноват! Выпив стакан сладкой газировки залпом, он дотянулся до телефона. Джуён: «Ты где? Все остыло» Прошло несколько минут, прежде чем пришел ответ.       Гаон:       «Я с Чонсу. Есть проблема. Скоро буду.» Брови Джуёна нахмурились из-за беспокойства за хена, но в груди завязывался тот самый дурацкий узел ревности. Это попросту обидно. Но… Джисока можно понять. Сможет ли Джуён правда сдержаться? Подцепляя почти остывшие ттокпокки, макая их в алый соус правой рукой, левой он вытер уголки глаз, шмыгнув носом. Почему все в миг оказалось таким супер сложным и противоречивым? Все же шло так хорошо. Точно! Джуён никогда в жизни не будет смотреть этот проклятый тикток, никогда! Но руки так и чесались заглянуть хотя бы глазком… Все эти дни он отчаянно пытался погрузиться в репетиции, отдаляясь от собственных эмоций, и сейчас, оставшись в ожидании один на один с этим, он чувствовал, как мир снова начинал шататься. На кухню, сильно извиняясь и охая, вбежал Джисок. Он сел напротив, сразу начиная есть. Джуён молчал. Он старался молчать целую минуту, но чем больше это продолжалось, тем ему становилось только хуже. — Так что случилось? Гаон поднял голову и на мгновение его взгляд застыл на Джуёне, будто изучая его впервые. И снова в нем появилось что-то неясное, заставляя переживать ещё сильнее. — Не думаю, что могу тебе рассказать все, — Джисок снова принялся за еду, дотягиваясь до ттока, — Чонсу пришел ко мне в слезах, и я не смог ему отказать. Он кое о чем переживает в последнее время. Я тоже кое о чем переживаю. Где же моя поддержка? За подобные мысли Джуену самому себе хотелось врезать по лбу с размаху. От этого лицо совсем скуксилось, и он опустил голову, ковыряясь в еде. — Хорошо, что ты смог его утешить. Это действительно важно. Особенно, если кто-то тебе небезразличен. Гаон покивал в знак согласия и снова повисла пауза. В ней чувствовалась неловкость. Впервые за все их общение это ощущалось инородно, что определенно вводило в ступор, заставляя ёрзать на месте. Неужели он сам все портит? — Эм, Джуён? — Джисок прекратил есть, отложив палочки, — ты что-то себе определенно надумал и из-за этого стал еще более хаотичным. Пожалуйста, скажи, в чем дело. Что тебя беспокоит? Сердце пропустило удар и к щекам прилил огонь раздражения. Конечно, ты сам в этом и виноват! Из-за тебя я не могу ни есть, ни спать. Я все время думаю только о тебе и… — На самом деле да, есть кое-что… — И что же случилось у нашего Джуён-и-и-и? Джисок сделал голос милашно-игривым, таким, которым он обычно кривлялся на камеру для Вилланс и издавал при этом много странных звуков. В подобные моменты Джуён выражал отвращение на публику, но на самом деле каждый раз внутри все переворачивалось с ног на голову. Он сглотнул подступившую слюну, и, смотря непонятно куда, судорожно схватился за стакан с газировкой. Хотя нет, о нет! Это оказался не стакан, а чужая кисть. Джуён отдернул руку и закричал, будто дотронулся до раскалённого, сильно жгущегося предмета. Гаон застыл на месте, прижимая отброшенную кисть к телу. Он оглядывал Джуёна широко раскрытыми глазами до комичного сильно вскинув брови, и усиленно выражал удивление всем лицом. Джуен не смог с собой совладать и прикрыв лицо, медленно сполз под стол с протяжным «а-а-а-а», которое чуть заглушалось по мере приближения его к полу. Не отнимая ладоней, он повторял: «прости, прости, просто прости меня, хорошо?» — Ли Джуён… Голос Джисока оказался так близко и пришлось раздвинуть пальцы, чтобы рассмотреть сложившуюся обстановку, оценивая ее одним приоткрытым из укрытия глазом. Обстановка складывалась не очень: лицо Гаона обнаружилось слишком близко и Джуён снова зажмурился, как от жуткого скримера. — Ли Джуён! Боже, просто вылезай оттуда. Джисок схватил его за рукав футболки и потянул на себя, отчего и без того напуганный макнэ ещё больше отстранился. — Я не пойду, оставь меня здесь! — Серьезно, я не могу догадаться и начинаю из-за тебя нервничать… Хорошо, хорошо… но если это не что-то серьезное, то почему бы тебе просто не сказать мне? Гаон все же отодрал ладони Джуёна от лица и взял их в свои руки, медленно потирая тыльные стороны большими пальцами. Накопленные эмоции брали верх и Джуён, запутавшись в словах, выпалил: — Мне кто-то нравится! Вероятно, это не совсем то, что Джисок рассчитывал услышать и замешательство на мгновение отразилось на его лице. Он методично притормозил и выровнял для начала собственное дыхание, а после спокойно поинтересовался: — Кто-то нравится? Я знаю этого человека? — Знаешь! Очень хорошо знаешь! — О… Это… кто-то из стаффа? — Нет же! Джуён страдальчески прохныкал и постарался выбраться, но, кажется, что все его тело в миг ослабло. Гаон проявлял настойчивость в тактильном контакте прямо сейчас и Джуён ощутил, насколько изголодался по обычным прикосновениям за это время. К глазам подступили непрошенные слезы и он обнял друга, оплетая его руками, словно ползущими лианами. Он не часто плакал прямо так, на плече у Джисока. Обычно для этих целей больше подходил чувствительный Чонсу-хен, с которым они периодически рыдали вместе над дорамами. Неловкость накрыла с головой. Однако, Джуёну не хватало моральных сил, чтобы оттолкнуть Гаона, и от обиды на себя же, он только чаще всхлипывал. Ему так хотелось почувствовать знакомое тепло ещё немного. Джисок, чувствуя его дрожь, мягко обнял за плечи, молча похлопывал того по спине, прижимая ближе. Джуён, сначала сопротивлявшийся, постепенно успокоился и стих, небрежно вытирая глаза. Гаон протянул ему салфетки. Ощущение того, как тучи над головой рассеиваются и в сердце проникают светлые лучи, одаривая утешением, шло вместе с полярным чувством ноющей в груди боли. Ему все равно никогда не занять в сердце Гаона особое место? Может тогда хотя бы… Хотя бы он имеет право знать напрямую, от кого оно бьётся быстрее? Как друг. Как близкий друг. — А что на счёт тебя? — Что ты имеешь ввиду? — Тебе… кто-нибудь нравится? — Мне? Нравиться? — на лице Джисока снова промелькнуло волнение, но его вмиг скрасила мягкая улыбка, — Мне о-о-очень нравятся мои гитары! Джуён втянул носом воздух. — И все? — Конечно нет. Не все. Мне нравятся наши очаровательные Вилланс и наши мемберы, которые бывают очень милыми. Всего этого так много, что в моем сердце пока не нашлось места для большей любви! — Вот как… но может кто-то из группы тебе нравится чуть-чуть больше остальных? — продолжал допытываться макнэ. Гаон сначала подавился воздухом и нервно хохотнул: — Джуён-а, это что за допрос? Он потрепал его с усилием по волосам, взлохмачивая их ещё сильнее. — Эй-эй-эй! Я просто интересуюсь. Просто так! — Джуён стал резко подниматься с пола, — Мне срочно нужно выпить воды, в горле пересохло и… Ай! Вылезая из-под стола, Джуён резко вскинул голову, смачно ударяясь макушкой о столешницу. На мгновение комната поплыла и не до конца высохшие слезы непроизвольно брызнули из глаз снова. — Ты как? Не поранился? Джуён отрицательно промычал, когда Джисок рефлекторно притянул его назад в объятия и невесомо чмокнул в ушибленное место. Прямо как заботливый родитель. — Джуён-а, ты ценный, будь аккуратнее. Чьей особой красотой мы будем светить перед людьми, если ты что-нибудь себе отобьешь? — Я не красивый, — Джуён устало махнул рукой в пространстве, — я нет, а ты — да. Вы все гораздо красивее. Гаон начал мягко похлопывать по его голове. Джуён запротестовал и заворочался. — Ну ай! Я же итак пострадавший, добить меня хочешь? — Нет, может быть так в твою голову войдёт что-нибудь стоящее. — Что например? Гаон подвинулся ещё ближе и позволил поникшему Джуёну опустить голову к себе на колени. — Что ты очень хорош на сцене, такой привлекательный и забавный… Особенно милый, когда спросонья не понимаешь, где находишься в первые мгновения. Или когда громко хохочешь с того, что я несу. Твоя улыбка, она… Ну она… Так искрится, просто вау… От этих слов особое нежное чувство распространилось по телу. Оно обволакивало заботой и грело, как будто бы его обнимала мама. — В общем, Ли Джуён, ты понял меня. Будь осторожнее, а не то в следующий раз ударишься сильнее и начнёшь вдруг ещё в любви мне признаваться. Что мне тогда делать? И Джисок снова рассмеялся, медленно перебирая чужие темные пряди. Сердце Джуёна в этот момент, казалось, трескалось тончайшим льдом, впиваясь острыми краями в грудь изнутри. 3. На улице холодало всё больше. Участилось количество пасмурных дней с проливными дождями. Ветра становились порывистыми, осыпая последние листья на деревьях. Камбэк неумолимо приближался. Оставалось каких-то жалких несколько недель. Джуен старался избегать любой общей практики и как можно быстрее уединяться в собственной комнате, но мемберы его ловили. После сложных дебютных дней они хорошо знали, как искать к нему подход, и он был так им благодарен за заботу. Даже когда каждый из них сильно уставал, даже когда они все бывали измотаны, все равно находился тот, кто не оставлял его котелок в голове вариться без присмотра. Однажды вечером Гониль зашёл в его репетиционную позже обычного. Он поставил перед Джуеном еду, которую сам приготовил в общежитии и какое-то лекарство для смягчения горла в прозрачном бутыльке. И когда лидер добавил, что это посылка от мамы, Джуён разревелся, утыкаясь хёну в плечо. Он разговаривал с родителями когда-то на прошлой неделе, и вероятно, его дорогая и любимая мама услышала, как сын хрипит в трубку. В эти дни он так активно тренировался в вокале, так хотел преуспеть и улучшиться, что из-за частого перенапряжения связок, даже его стабильный голос сбоил. Гониль долго рассказывал о том, как ребята обеспокоены состоянием Джуёна. Однако его напоминание о том, что перед камбэком необходимо крайне активно работать и каждый участник должен внести свой вклад в общее дело, задевало за живое. От слов лидера на душе стало ещё более тоскливо — зародившееся чувство вины и разочарования в себе холодом пробиралось по костям, как сквозняк, заставляющий ежиться даже в теплой комнате. Тогда Джуён стал тренироваться на басу всё усерднее, пока оба запястья не начали ныть сильнее обычного, и ему не пришлось прерваться на несколько удушливо долгих дней. Эмоции, подпитываемые постоянно крутящимся колесом из мыслей, создавали прочный механизм, не дающий расслабиться. В тренировках приемы пищи отошли на второй план, поэтому, когда кто-то из старших порывался его накормить, он уже не отказывался, давая возможность позаботиться о себе. Особенно это касалось Джисока, который стал ещё ближе, травмируя присутствием и без того измучавшееся сердце Джуёна. Он отлично понимал, что его Гаон, добрый, милый и такой прекрасный Гаон, просто жалеет его. И несмотря ни на что, складывалось впечатление, что Джисок — его личное прекрасное теплое солнце, освещающее пространство одной лишь улыбкой. Но солнце скрывается за облаками, и на душе становится не только тоскливо, но и пусто. Так пусто и потеряно, что Джуён чувствует себя неправильно оставленным взрослыми ребенком, пока играет на телефоне в одиночку, пока смотрит залпом очередное аниме, пока принимает душ или просто шагает по улице… Он никогда не думал, что настолько сильно нуждается в людях и их тепле рядом, но осень такая промозглая и печальная, доказывает это ему сполна. Все, что ему сильно хотелось — постоянно спать. То был самый хороший и верный способ отвлечься и хоть как-то восстановиться под мягким одеялом в темноте, спрятанный от всех. Его чувства обнажились так резко, словно сошедшая с горных вершин и летящая с сумасшедшей скоростью снежная лавина. Принять их оказалось непростой задачей, но принять и то, что его чувства навсегда необходимо оставить в секрете, оказалось задачей ещё более непосильной. Камбэк приближался с каждым днём и Джуён все больше чувствовал себя выжатым, как сухая апельсиновая корка, из которой выкачали последнюю влагу. Как-то утром, он открыл глаза и обнаружил, что среди полных серости дней, выдался один солнечный и не такой холодный. Впервые за долгое время, он почувствовал облегчение на душе и даже проще обычного поднялся с утра с манящей постели. Хорошенько позавтракав, приняв освежающий душ и даже побрившись, он ощутил небывалый подъем энергии. Вместе с лучами в его комнате, в сердце забрезжила и надежда! Может, он слишком сгустил краски и ситуация не настолько удручающая? До камбэка оставалась какая-то пара недель. На этой волне он должен собраться и постараться выложиться на полную ради мемберов и ради Вилланс. Он же профессионал! Перед утренним расписанием Джуён заранее собрался и уже сидел к положенному времени на заправленной кровати, читая свежую манхву на телефоне. Когда Гониль вернулся в комнату и встретился глазами с Джуеном, то его сонное лицо просияло. — О, наш Джуён-и уже готов к работе? — хён недоверчиво посмотрел на него, — Тебе… стало лучше? — Полный порядок, хён! — он склонил голову на бок и подмигнул, отсалютовав ему, — я со всем разобрался и готов отдать свою душу и сердце музыке! Гониль подошёл, заглянув за спину Джуёна и постарался нахмурится со всей серьезностью. — Эй, парень, ты точно Ли Джуён из Xdiz? Макнэ на это широко улыбнулся и звонко рассмеялся, запрокидывая голову. Плюсом новость о том, что завтра будет долгожданный выходной, в который каждый может провести время как пожелает, ещё больше повлияла на его хороший настрой. И не долго думая, он забронировал Гаона на вечер для просмотра очередного сёнэна и поедания острой курочки. Весь день Джуён испытывал эмоциональный подъём — что-то напевал под нос и даже сходил на обед с Сынмином за компанию впервые за месяц. Вечер планировался идеальным: много вкусных закусок и его милый друг под боком — что может быть лучше? Но… Но вот Джуён сидел на кухне, бессмысленно уставившись на еду уже более получаса. На сообщения Гаон не отвечал, и от этого, казалось бы, незначительного факта, всё тело налилось свинцом. Снова захотелось спать. Захотелось лечь под мягкое теплое одеяло, что скроет от тревог, и заснуть до утра. Нога непроизвольно начала дергаться, а костяшка указательного пальца оказалась зажата между зубов — это всегда машинально помогало успокоиться и обрести внезапно уходящую из-под ног землю. Закрыв глаза, он облокотился о спинку стула, пытаясь успокоиться и дышать ровно. Он не знал, сколько просидел так, прежде чем услышал голос и почувствовал опустившуюся на плечо руку: — Джуён-и, ты не можешь спать здесь, иди к себе в постель, если так устал. Сынмин обеспокоенно заглядывал ему в лицо, усиленно пытаясь узнать в чем дело. — А, это ты… — Джуён потёр глаза, не скрывая разочарования в голосе, — не видел Джисока? — Хенджун только что сбежал ко мне, потому что Гаон с Чонсу снова шумно обнимались и мешали ему заниматься японским. — Ч-ч-что? , — голос Джуёна дрогнул, подпрыгивая в тональности на каждом новом вопросе, — з-зачем? Почему именно с-сейчас? Я же… Сынмин тяжело вздохнул. — Чонсу-хен, вероятно, чем-то был очень расстроен. Он так сильно плакал, что… Од не успел закончить фразу, а Джуён уже вскочил и рванулся на место событий. Дверь в комнату оказалась захлопнутой и Джуен мялся у нее, раздумывая, помешает или нет. Он слышал всхлипы, слышал размеренный и спокойный голос Джисока, который сейчас только больше придавал нервозности. Джуён огляделся, вокруг никого. Тогда он подошёл ещё ближе и приложил ухо к двери. Оттуда до его слуха отчётливее доносились слова: — Мне так больно и так обидно… — …я всегда буду на твоей стороне, потому что ты мне дорог. И кого бы ты не выбрал, сделай это с умом, но от всего сердца. В сознании Джуёна вспыхнули разом яркие картинки с тем, как они прижимаются ближе и ближе, как Джисок держит нежно Чонсу за руки и вытирает ему слезы, а может быть даже их губы могли бы совершенно случайно соприкоснуться и… Нет! Сердце Джуёна страшно заныло. Ему нужно знать прямо сейчас что там происходит и рассмотреть все в мельчайших подробностях. Он не смог больше выдерживать эту пытку и распахнул дверь. Представшая взору картина являла собой ещё худший вид, чем подкидывало ему собственное воображение. От ступора Джуён застыл на месте, словно все его конечности разом обратились льдом, а на лёгких осел острый иней, не давая вдохнуть. Чонсу лежал поперек кровати и хихикал, ухватившись за плечи Гаона. У того виднелась только спина, но было ясно, что их лица находились предельно близко друг к другу. Он не хотел смотреть, совсем не хотел! От шока Джуен мог лишь хлопать глазами, забыв как говорить и даже вопить. В горле стремительно образовался ком. Обида распирала грудную клетку, затапливая ее чем-то мерзким и холодным. Пока двое продолжали копошится, он медленно и беззвучно шагнул назад, закрывая за собой дверь. Кажется, он им даже не помешал. Как вообще все дошло до такого… Что ж, наверное, так оно и должно быть. На что он мог рассчитывать в этом случае? Ведь Джуен всегда остается собой, и будет таким всю оставшуюся жизнь. Одиноким и потерянным, как покинутый ребенок в людном месте, полном безразличных прохожих. На нетвердых ногах он поплелся мимо Гониля, который о чем-то его спрашивал, но Джуён не слышал. Он не мог разобрать порядок слов среди собственных разбросанных мыслей. Он устал и просто желал прилечь, обняв большую мягкую игрушку, зарывшись носом в свежее одеяло. И как только его голова коснулась подушки, Джуён мигом провалился в сон. Кругом стояла плотная ночная темнота, стирающая очертания вещей и места, где он находился. Кромешная тьма. И только вдали мелькала какая-то белая мерцающая точка. Может, это звезда? Может, если она будет падать, то он сможет загадать волнующее желание? Попробовав сделать шаг, Джуён понял, что не может ступить вперед. Только точка приближалась сама и совсем скоро стало возможным разглядеть размытый человеческий силуэт. Может, это мама пришла его успокоить? Он хотел бы ее обнять прямо сейчас. Хотел бы услышать ее мягкий голос и почувствовать знакомые теплые руки на плечах. Белоснежная фигура приближалась с неизвестным шелестом, и Джуён подумал, что так звучит ткань ее длинного домашнего платья по полу. Однако, посмотрев вниз, он с зарождающимся страхом обнаружил, что под ногами открывалась пустота. И от фигуры веяло лишь неясным холодом. Чем ближе она становилась, тем лучше слышалось, что она безостановочно что-то шептала, будто буддийский монах, беспрерывно читающий сутры. «ты упадешь, провалишься, упадешь и провалишься» Нет-нет-нет! Он не согласен проваливаться! «ты уже оступился, скоро все рухнет, ты оступился и протянешь за собой того, кого любишь» Он… Он… нет! Не будет такого, но… Да почему же эта призрачная женщина была такой пугающей! Ее глаза вращались из стороны в сторону, а руки старались захватить нечто перед собой. Джуён хотел кричать, но слова не шли — губы будто прочно склеило и от этого избавиться не выходило. Белоснежная фигура приближалась, становясь огромной, а ее речи становились четче и въедливее. «ты упадешь в пустоту, тебя все забудут, ты останешься один, навсегда один» Ее монотонный голос ощущался жутко раздражающим шумом, проникающим прямо в мозг и от этого хотелось сжаться в крохотную точку в этой безбрежной темноте. «ТВОИ МЕЧТЫ НИЧЕГО НЕ СТОЯТ!» Последняя фраза призрака прогремела в сознании оглушительным громом, будто разламывая грань между реальностью и сном, и Джуён резко вскочил в постели, испугавшись собственного вскрика. Он нервно ощупывал себя подрагивающими руками, чтобы убедиться, что все закончилось и он больше не во сне. Воздуха резко перестало хватать и он поднялся с постели, стремительно выбегая из комнаты. Перед выходом он кого-то чуть не сбил с ног, но не удосужился посмотреть, кто именно это был. Оказавшись на ночной улице, освещенной яркими фонарями, стало чуть легче. Накрапывал дождь, приятно охлаждая вспотевшую кожу. Джуён бежал так быстро, как позволяли бездумно надетые вместо кроссовок сланцы, в которых теперь хлюпала вода. Дождь становился более холодным, а ветер усилился. Ткань футболки и шорт стремительно намокала, а неподходящая обувь легко спадала. Остановившись под ближайшим навесом, он зачесал волосы, с которых уже капало, как после душа. Круто, если бы его сейчас никто не видел. Потому что слезы подступали и Джуен замер, запрокидывая голову, уперев руки по бокам, пытаясь прийти в себя. Он не знал, сколько простоял так, но дождь почти стих. Джуен почувствовал, как об его ногу потерлось что-то мягкое и вздрогнул. Это оказался черный кошачий хвост. Когда на него уставилась пара отражающих свет глаз, тот сразу присел. — Какая красотка, — он мягко усмехнулся, — или красавчик. Есть ли у тебя дом? В ответ животное протяжно замяукало и маленькая трёхцветная голова с растопыренными ушами подставилась под руку. — О, может ты голодный? Жаль, что у меня ничего нет с собой. Ты такой чистый, даже чище, чем я сейчас, ха-ха… Тоже из дома сбежал? Под мягкими поглаживаниями котик быстро начал мурчать, а из глаз Джуена скатились по щекам слезы. Он бы тоже сейчас не отказался от мягких поглаживаний. Совсем рядом послышались шаги и негромкий оклик: — Су-Вон, Су-Вон, где же ты? — О-о, — Джуён почесал его за ушком, — это, кажется, пришли за тобой, дружок! — Джуён-а, Джуён-а-а… Я знаю, что ты где-то здесь, не прячься! — А это уже за мной пришли… Ну что, пойдешь на ручки? Котик удивительно доверчиво прыгнул в сложенные руки, как в теплое гнездо и они вместе показались из-под навеса. Навстречу им шагал широкими шагами растрёпанный Гаон, смахивающий на взмокшего воробья, и невысокая кудрявая аджума, завернутая в длинный ярко-зелёный халат, как в большой лист салата. Она сразу подхватила котика, нежно переговариваясь с ним, пока тот мяукал, почуяв хозяйку. Тетушка коротко поблагодарила за то, что Джуен нашел ее непоседливого питомца и удалилась, а тот торжественно махал им в след. — Славу богу! — сразу выпалил Гаон, накидывая на Джуёна принесенный с собой плед и крепко прижимая его вымокшего к себе. — Фух, с тобой все хорошо! Я… Джуён, прости меня. Я должен принести извинения. — Нет, т-ты же был с Чонсу… — Просто… Просто помолчи, ладно? — он стиснул его ещё больше в объятиях, — Ты имеешь полное право злиться и обижаться на меня. Я просто ужасный друг. — Н-нет, ты нет ж-же! Н-наоборот… Гаон нервно засмеялся, похлопывая его по спине. — Ты настолько замёрз, что даже начал заикаться. Это моя вина. Пойдем скорее в помещение. — Нет! — Что «нет!»? Послушай, если ты заболеешь перед камбэком, то я лично откручу тебе голову, Ли Джуён! — Мне надо тебе кое-что сказать! — Прямо сейчас? — Да! Прямо сейчас! Я вроде г-готов! Джуён решительно схватил за плечи Гаона, смотря ему в широко раскрытые глаза. Свет фонарей падал на его лицо, очерчивая до боли красивые черты — прямой нос, мягкую линию губ. В полумраке он казался ещё более притягательным и близким. Одно неловкое движение и все может быть испорчено. — Квак Джисок, ты мне нравишься! Гаон на это снова нервно хохотнул, потирая нос и чуть приподнимая брови. — Я вроде как в курсе, ты же дружись со мной. Он улыбался мило, не хотелось бы стирать это, но… — Не-не-не, прямо серьезно нравишься! Я тебя прямо люблю! Глаза Джисока округлились и стали еще больше обычного. И, по правде говоря, Джуён крайне редко видел такое искреннее потрясение на чужом лице. — Что? Как? Ты… Джуён, ты… Ах ты мелкий поганец, поэтому ты напридумывал столько чепухи и усложнил себе жизнь? — Я ничего не придумал, ты же любишь Чонсу-хена! Но если бы я не признался тебе прямо сейчас, то точно моя голова взорвалась бы… — Я… Боже, боже мой, Джуён, я не люблю Чонсу… Только как друга! — Джисок выставил руки перед собой, будто готовый обороняться от любого бреда, вылетающего из рта собеседника, — Только так! И все, точка. — Ч-что? Да как так? Я уверен в том, что видел! Ты же только что его целовал на кровати, а теперь говоришь мне в глаза обратное? — Господи, так это ты заходил… — Джисок потёр голову будто она в мгновение страшно разболелась, — Джуён-а, все было не так. Чонсу долго плакал из-за безответных чувств к нашему хену, и ему в глаз что-то попало. И я это что-то отчаянно пытался достать. Понимаю, ситуация выглядит не особенно убедительной, особенно с твоей стороны, но прошу поверить мне. Я никого не целовал. Чонсу вообще не тот, кого я хотел бы целовать! — Ага, так я тебе и поверю! Я, конечно, не всегда блистаю умом, но могу доверять своим глазам! Джуён надулся, сложив руки на груди, а Джисок шагнул и обхватил его щеки руками, сжимая их без компромиссов: — Ли Джуён, ты такой дурак! Но очаровательный дурак, в которого я влюблен. Ты слишком много думаешь о бредовых вещах. Вот, смотри, я здесь и могу доказать искренность своих намерений. — Повтори, что ты сказал… как ты можешь меня любить? Ты же… — Ради всего святого, замолчи. Хорошо, не веришь моим словам? Ладно. Надеюсь, что ты чистил сегодня зубы. И пока Джуён пытался сообразить к чему была сказана последняя фраза, Гаон притянул его за шею и осторожно прижался губами к губам. Джуён не закрыл глаза, остался смотреть, пытаясь осознать все происходящее. Казалось, все вокруг становилось тягучим и мягким, а его колени готовились подкоситься в любой момент. Вот оно как! Особое чувство невыразимого трепета… Это то самое, про что ему говорили хены? Когда Джисок оторвался и поднял на него темные блестящие в ночи глаза, осторожно улыбаясь, сердце Джуёна заколотилось в груди, как гулкие барабаны. Джуен сглотнул подступившую слюну и облизал губы, рассеянно смотря на Гаона, когда тот поинтересовался: — Теперь ты мне веришь? — Верю. Мы оба без практики целуемся как детсадовцы. — Да ты и есть детсадовец. Гаон щёлкнул его по лбу, а Джуён облегченно рассмеялся, запрокидывая голову. — Хорошо, раз я сбежал из «Сирени», тогда мне можно сделать и так. Ты водишь! Джуён хлопнул по плечу Джисока и побежал в направлении к дому, с брызгами собирая все лужи по пути. И пока Гаон бежит за ним, глупо хихикая, в его мире все будет в порядке.