Будте осторожны с талисманами

Утром в Облачных глубинах, как обычно, тихо и безмятежно. В воздухе витает запах свежести после ночного дождя, а небо безоблачно. Четверо юношей спешат по тропинке в сторону Цзинши, тихо переговариваясь. Шуметь на территории ордена Гусу Лань запрещено.  — В этот раз Учитель Вэй точно подробнее расскажет нам о той запечатывающей печати, что он применил в прошлый раз на озлобленным духе повешенного! — Лань Цзинъи пребывал в боевом расположении духа. Конечно, ведь они идут на серьезную ночную охоту вместе со Старейшиной Илин и Ханьгуан-цзюнем! Редко выпадала возможность отправится на подобное дело в компании сразу обоих учителей, поэтому нельзя упустить свой шанс набраться опыта и получить ценные уроки. — Пф, да какая разница? Скорее всего это печать доступна только практикующим темный путь заклинательства, ты что забыл кто такой Вэй Усянь? — недовольно фыркнув себе под нос, строго отчеканил Цзинь Лин, явно подражая манере своего младшего дяди. Лань Цзинъи воззрился на него взглядом не предвещавшим ничего, кроме как очередной перепалки между этими двумя, которая не приведет ни к чему хорошему. Поэтому Оуян Цзычжэнь поспешил вмешаться, чтобы дело не дошло до рукоприкладства: — Давайте лучше обсудим детали охоты, будет нехорошо если мы появимся перед Учителем Вэем и Ханьгуан-цзюнем неподготовленными. Тем более сегодня Учитель Лань поделился с Сычжуй-сюном новыми подробностями нашего дела, так ведь, Сычжуй-сюн? — Цзычжэнь всегда мастерски переводил внимание их вечно конфликтующих друзей на что-то другое, чтобы попытаться отсрочить ссору. Лань Юань же, на которого уставились три пары глаз, рассеяно наблюдал за товарищами, пребывая где-то в своих мыслях, поэтому не сразу отреагировал на воцарившееся вокруг молчание. — И ты все это время молчал?? Лань Юань, а ну выкладывай все что знаешь! — Цзинъи набросился с вопросами на растерянного Лань Сычжуя, который только сейчас понял, что к нему обратились.  Весь оставшийся путь до обители супружеской пары юноши провели за обсуждением предстоящего приключения. Добравшись до места, все единогласно подтолкнули Лань Сычжуя к двери, как-никак А-Юань их сын, а значит если он потревожит их покой своим визитом, то кара Ханьгуан-цзюня ему не страшна. Смиренно вздохнув, Лань Юань постучал в дверь, но никакой реакции не последовало ни через пять, ни через десять минут. Неуверенно обернувшись на ожидающих товарищей, он пожал плечами. — Может, Учитель Вэй и Ханьгуан-цзюнь успели куда-то уйти? — отойдя от двери, Лань Сычжуй вернулся к остальным, раздумывая над тем, где в такой ранний час могли бы находиться его отцы. — Учитель Вэй в такое время вряд ли способен на то, чтобы самостоятельно встать с постели, а о том, что бы он мог куда-то уйти, и думать не нужно, — Лань Цзинъи задумчиво сложил руки на груди и уставился на дверь, будто она могла дать ответы на все его вопросы, но из Цзинши не доносилось ни звука.  — Возможно, Ханьгуан-цзюнь куда-то вышел, а Учитель Вэй спит, поэтому и не услышал стука? — почесав затылок, Оуян заметил растущее с каждой секундой раздражение на лице Цзинь Лина, но не успел что-либо предпринять, как тот сорвался с места: — Ну сколько можно дрыхнуть! У нас было четко установленное время встречи! Я как глава ордена требую, чтобы вы проснулись!— всплеснув руками, Цзинь Лин преодолел расстояние до двери в несколько шагов и открыл её. После чего замер, уставившись внутрь глазами круглыми, как два блюдца.  — Юная госпожа! Где ваше чувство такта?? Нельзя так нагло врываться в чужие супружеские покои! — подлетев к пребывающему в ступоре Цзинь Лину, Цзинъи хотел было оттащить не ведающего о последствиях своих действий подростка и разразится гневной бранью, но сам устремил свой взгляд в комнату и остолбенел с отпавшей челюстью. Подоспевший за ним Сычжуй не смог сдержать удивленного вздоха, а Цзычжэнь побледнел настолько, что кажется был готов свалиться прямо сейчас в обморок.  Посреди комнаты находились два мальчика один стоял ближе к двери, направляя на нежданных гостей кончик непомерно большого для детской ручки Биченя, прикрывая того, кто с настороженностью выглядывал у него из-за спины. На вид им было не старше десяти лет, но пугало то, что в чертах их лиц явно угадывались Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь!

***

Солнце давно опустилось за горизонт, а адепты торопливо возвращались в свои комнаты. На небосводе уже зажглись первые звезды, когда Лань Ванцзы переступил порог Цинши. Последние несколько дней ему приходилось засиживаться чуть ли не до отбоя за делами ордена, чтобы со спокойной душой покинуть его на некоторое время и не волноваться о своем брате, который только-только стал возвращаться к прежним обязанностям. Было бы нехорошо скидывать на него все незавершенные дела, поэтому до отъезда пришлось их заканчивать в ускоренном режиме.  — Я дома, — закрыв за собой дверь, Лань Ванцзы прошел внутрь комнаты. Вэй Усянь расположился на циновке за низким столиком, который был завален кучей древних трактатов, книг и разрисованных в непонятных записях самого Вэй Ина свитков. Виновник всего этого хаоса как раз склонился над одним из них, увлеченно выводя символ за символом. Он уже снял с себя верхние одеяния и, судя по распущенным влажным волосам, принял ванную, но не ложился спать, дожидаясь возвращения супруга. Это каждый раз грело душу. Услышав любимый голос, Вэй Ин поднял голову, и на его губах заиграла яркая улыбка, после которой всю усталость будто рукой снимало, оставляя только приятное тепло в груди.  — Лань Чжань! Если еще раз посмеешь так засиживаться за своими бумажками, я начну ревновать! Пять минут до колокола осталось, а ты еще даже не поужинал! — с деланным возмущением Усянь пожурил его, как нерадивого адепта, и, отвернувшись от стола, призывно расставил руки, после чего внимательно оглядел мужа, будто пытаясь понять почему тот находится так непозволительно далеко. Уголки губ Ванцзы дрогнули в мягкой полуулыбке и он со спокойной душой упал в объятия этого несносного, но самого дорогого для него человека.  — Я не шучу, Лань Чжань! Только посмей завтра свалиться от усталости с меча, неделю из кровати не выпущу! Вот скажи мне на милость, чтобы ты делал, если бы твой самый заботливый на свете муж не принес сюда твой ужин? Правильно, остался бы голодным! И не факт, что утром мы успеем позавтракать, потому что мелким приспичило явиться чуть ли не сразу после подъема! — несмотря на шуточные упреки вылетающие из этого никогда не затыкающегося рта, руки аккуратно вынимали серебрянные украшения из волос, а пальцы со всей нежностью разминали стянутую из-за тугой прически кожу головы. Лань Ванцзы был готов раствориться в этих прикосновениях, он даже не обратил внимание на прозвеневший к отбою колокол, но неожиданный щипок за щеку заставил его вырваться из накатившей дрёмы и раскрыть глаза. — Мгм, — зевок сам по себе вырвался из рта, пока Ванцзы пытался сфокусировать взгляд на посерьезневшим лице напротив. — Лань Чжань-Лань Чжань, я поражаюсь тебе, вроде бы взрослый мужчина, а соизмеряешь возможности своего тела хуже ребенка, — усадив мужа в более-менее вертикальное положение и освободив часть стола от письменных принадлежностей, Усянь придвинул ближе поднос с едой, который до этого скрывался за стопкой книг, и, сняв с чаш блюдца, взял в руки палочки. Лань Ванцзы, пошатнувшись от резкой смены положения тела, нахмурился, ведь обычно именно Вэй Ин ведет себя хуже самого капризного ребенка, дети хотя бы целоваться не лезут в общественных местах! Заметив явное недовольство на лице Лань Чжаня, губы Вэй Усяня растянулись в ухмылке, а в глазах заплясали смешинки.  — Что такое? Тебе не понравилось сравнение с ребенком, А-Чжань? Тогда может быть тебе не нужна моя помощь и ты сам поешь? — насмешливо склонив голову, Вэй Ин протянул к его рту палочки с тушенными овощами. Мочки ушей невозмутимого Второго Нефрита Лань стыдливо заалели. В любой другой ситуации он бы не позволил этому Хули-Цзиню, скрывающемуся за личиной человека, так потешаться над ним. Однако сейчас Лань Ванцзы правда вымотан, поэтому легче поддаться на эту провокацию, чем тратить оставшиеся силы на отпирательства. Прикрыв веки, чтобы успокоить разыгравшиеся сердцебиение, Лань Чжань покорно открыл рот, сразу почувствовав на языке непривычно соленую фасоль и недоуменно уставившись на прыснувшего от смеха супруга. — Малыш А-Чжань, ты бы видел выражение своего лица! Эй, ну скажи же, что так вкуснее. Соль и специи также важны для организма, как и ваши овощи, так что ты обязан все съесть, — набрав немного риса, Вэй Ин продолжил кормить Ванцзы, который окончательно смерился со своим положением «малыша» на весь оставшийся вечер. Он стал взглядом блуждать по столу, пытаясь предугадать, что на этот раз выйдет из-под руки этого гениального изобретателя и не принесет ли это кому-нибудь вреда, в первую очередь своему создателю. Усянь уловив куда направлен интерес мужа, не удержался от колкости: — Оо мой А-Чжань такой любопытный, так уж и быть я расскажу тебе над чем я работал теми одинокими долгими вечерами, что я тосковал по своему дорогому супругу, — Лань Ванцзы закатил глаза от такого напускного драматизма, что противоречило всем нормам поведения их ордена. Вэй Ин же проигнорировал это, состроив самое несчастное выражение лица, и достал из завала свитков старенькую книгу, которую по-хорошему нужно было давно переписать. — Копался я значит в секретной секции библиотеки, не смотри на меня так, старик Лань разрешил, и лучше не спрашивай как я этого добился. Так вот, там я и нашел этот необычный сборник. Здесь описаны печати и талисманы, которые могут менять физическое тело заклинателя. Конечно, меня это заинтересовало, ведь обычно действие печатей направлено на нечисть,  поэтому я решил усовершенствовать некоторые из них и дополнить их свойства, чтобы они стали более полезными и безопасными для использования. Например, вот последний талисман над которым я работал, — Вэй Ин вытянул из горы, на первый взгляд, одинаковых желтых бумажек законченный, но неизвестный Ванцзы, талисман и вложил ему в руку, — Изначально, если его активировать, то тело и разум заклинателя деградировали до уровня ребенка. У меня же была цель сделать так, чтобы разум и духовные силы оставались такими же как прежде. Это прототип, я еще не проводил испытания, поэтому это все только в теории… — Зачем? — Лань Чжань искренне не понимал в чем полезность подобного талисмана, это больше походило на оружие массового поражения. Если бы такое находилось в руках Вэнь Жоханя во времена Аннигиляции Солнца, страшно представить во что бы могла превратиться целая армия заклинателей! Вэй Усянь цокнул языком и запихнул Лань Ванцзы в рот новую порцию риса. — Затем, что я еще не договорил. Я понимаю, что звучит сомнительно и опасно, но ты только представь какие это возможности для маскировки! Все ищут взрослого, а ты в одно мгновение становишься ребенком, никто даже не подумает трогать беззащитного малыша! Либо вот еще, если тебе необходимо сбежать или наоборот проникнуть куда-то это же куда легче сделать с небольшим тельцем. В общем, с наличием фантазии потенциал безграничен! Тем более, его действие временное от нескольких часов, до дней, это зависит от количества вложенной в талисман энергии и уровня совершенствования самого заклинателя. Также я постарался сделать так, чтобы уровень духовных сил приспосабливался к новому телу, а не возвращался к тому состоянию, что был в детстве. Короче говоря, не забивай себе этим голову, ты же знаешь, что я не буду использовать что-то недоделанное и потенциально опасное на других, — сдвинув брови к переносице Ванцзы уставился на талисман, ему не понравилось, что супруг умышленно умолчал про испытании подобных вещей на нем самом, чем он часто грешил, забывая о собственной безопасности. Вэй Ин, отложив опустевшую посуду, поднялся и потянул зависшего в созерцания клочка бумаги на своей ладони Лань Ванцзы за собой.  — Все-все, не буду больше загружать тебя не нужной сейчас информацией, пойдем я помогу тебе омыться или сделаешь это завтра утром, а сейчас ляжем спать? — Усянь разгладил несуществующие складки на плечах Лань Чжаня и оставил дорожку легких, практических невесомых поцелуев от лба до губ, перемещая свою руку ниже к ладони отвлекшегося супруга, чтобы забрать талисман. Неожиданно резкий порыв ветра отворил нараспашку неплотно прикрытое окно, задув единственную горящую свечу, которую Вэй Ин видимо зажег с помощью обычной спички. Ванцзы, не задумываясь, решил вернуть свет с помощью выпущенной в сторону свечи духовной энергии. — Лань Чжань, стой! — Вэй Ин не успел вырвать желтую бумажку из его руки. Талисман активизировался, яркой вспышкой осветив Цзинши, после чего все погрузилось во тьму. 

***

Вэй Ин открыл веки и первое увиденное им, это взор двух внимательных янтарных глаз, которые с интересом его рассматривали. В голове у А-Ина творился полный бардак, друг за другом всплывали расплывчатые образы, которые никак не могли собраться в цельную картину. Он точно помнил, что совсем недавно его забрал к себе друг отца — дядя Цзян, что он только-только сдружился с Цзян Чэном и привык к доброте Цзян Яньли… Резко сев и столкнувшись лбами с мальчиком, что нависал над ним, Вэй Ин поморщился из-за резкой головной боли и подумал: «Неужели я снова остался совсем один?» — от этой мысли захотелось взвыть и проклинать весь мир за постоянно преследующую его несправедливость, но он смог только зажмуриться, чтобы отогнать непрошеные слезы. Неожиданно А-Ин почувствовал теплые ладони на своих плечах, которые аккуратно опускают его обратно в горизонтальное положение.  — Не вставай резко, голова закружиться, — сердце неспокойно забилось в груди от этого голоса. А-Ин наконец сфокусировал взгляд на том, кто сидит рядом с ним, разглядывая знакомый образ. Прямые темные волосы, напоминающие траурные или скорее монашеские светлые одеяния с узором облаков, мягкие черты лица с округлыми щечками, лобная лента. Он точно его знает и испытывает к нему несвойственное доверие? Нет, А-Ин старается доверять всем людям, но за годы проведенные в трущобах он сначала чувствует к любому человеку настороженность. Однако рядом с этим мальчиком в сердце не закралось ни капля страха, казалось безопаснее места просто не найти! Протянув руку, Вэй Ин схватил болтающийся край ленты и не сильно дернул, чтобы привлечь внимание задумавшегося юного монаха. — Мне кажется мы уже где-то виделись с тобой, я Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь, но ты можешь звать меня как угодно Гэгэ, шиди, шисюном, Сянь-Сянем, А-Ином! А как же зовут тебя? — улыбнувшись во все зубы, А-Ина будто не волновала абсолютно неизвестная ему обстановка вокруг. Немного помолчав, но продолжая буравить взглядом знакомого-незнакомца мальчик-сама-серьезность коротко и возможно немного смущенно произнес: — Лань Чжань, имя в быту Лань Ванцзы, адепт ордена Гусу Лань, — вспомнив, что так пялиться на людей не прилично Лань Чжань отвел глаза в сторону, а на щечках заиграл еле заметный румянец. А-Ина позабавила его реакция, этот маленький адепт был таким милым! — А-Чжань значит! Приятно познакомиться! Ой, или ты для меня Лань-гэгэ? Сколько тебе лет? А-Ину вот уже восемь с половиной, а тебе? — сев напротив и накручивая на пальцы многострадальную ленту, А-Ин пытался поймать взгляд казалось еще больше зардевшегося Лань Чжаня. — Мне девять, — тихо прошептал А-Чжань, выхватив край ленты из лап наглеца, на что Вэй Ин весело рассмеялся. — Ой, Лань-гэгэ, ты такой милый! Давай будем друзьями? — А-Ин протянул руку, сверкнув очаровательными ямочками, но, когда Лань Чжань хотел её пожать, испугано отпрянул и завел за голову, чтобы неловко почесать затылок, — Мм, наверное тебе лучше меня не касаться, я постоянно грязный хожу, будет плохо, если я тебя испачкаю, — А-Чжань нахмурил тонкие бровки и сам взял А-Ина за руку, от чего тот вздрогнул. — А-Ин не грязный, — и будто в подтверждение своих слов Лань Чжань поднял их сцепленные руки, показывая А-Ину, что они остались чистыми. В этот момент Вэй Ин понял, что он больше не будет один.