Moonphase Waltz

Дилюк почувствовал легкое прикосновение к плечу, услышал шорох тяжелых штор, а затем кто-то подхватил его под руки, усаживая и подкладывая под спину пуховую подушку. — Просыпайтесь, господин. У Вас гости. Сон ускользал от него, уступая неприятному чувству неудовлетворения — сколько бы он ни спал, этого было мало. В горле пересохло, а каждая косточка в теле ощущалась отлитой из свинца. Стало вдруг зябко и сыро. Дилюк попытался открыть глаза, в каждый из которых словно щедро сыпанули по горстке песка. Лунный свет, пробиваясь сквозь длинное окно, освещал темные фигуры Аделинды и ее помощниц — они зажигали свечи и готовили многочисленные ткани его костюма. — Аделинда… — начал он хрипло, борясь с сонливостью. От поднявшейся пыли захотелось чихнуть. — Сколько же я спал? Вместе с тем, как огонь свечей по фрагментам представлял спальню, Дилюк медленно прокручивал в голове воспоминания. Хотя его сознание все еще было подернуто туманом, одно было ясно точно — кто-то разрушил наложенное на замок заклятье. — Речь идет о паре сотен лет, господин, но конкретно пока не знает никто, — отвечала Аделинда, выгребая из камина золу, а Хилли тем временем подала металлический таз, чтобы он умылся. — Одно могу сказать точно: приятно вернуться к жизни и наконец занять руки работой. Дилюк не видел ее лица, но слышал, как, произнося это, она улыбалась. Разделить подобного оптимизма он не мог — куда заманчивее сейчас было остаться в постели и уснуть еще на сотню лет, но были дела, которые требовали его непосредственного вмешательства. Если кому-то действительно удалось разрушить такое мощное заклинание, Дилюк хотел бы на него взглянуть. Его умыли, переодели и расчесали волосы, элегантно подвязав хвост черной атласной лентой, и теперь вели вдоль темных коридоров на встречу с нежданным посетителем. По личным ощущениям, он уснул лишь несколько часов назад, но плачевное состояние замка говорило об обратном. На мебели скопился слой пыли, с потолка свисала паутина, а в воздухе пахло сыростью. Дилюк зябко поежился — вопреки всем стереотипам о вампирах, ему нравились теплые, уютные места, а звук капающей воды явно из какой-то дыры в крыше уже действовал ему на нервы. — Сначала я желаю отужинать, а потом устроим собрание в главном зале, — распорядился Дилюк, стараясь не смотреть на семейные портреты под легкой темной тканью, украшавшие когда-то стены коридора. Вместо этого он бросил беглый взгляд в окно — однажды аккуратный цветущий сад весь порос бурьяном и теперь больше напоминал руины заброшенного кладбища посреди леса, по-осеннему уродливого. Сам собой вырвался тяжелый вздох — работы предстояло много. — Как пожелаете, господин, — вежливо ответил Эльзер, раскрывая перед ним тяжелые двери, что едва поддались из-за заржавевших петель. В отличие от части замка, в которой располагалась его спальня, этот зал уже успели немного привести в порядок. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату теплом, а благовония, когда-то так любимые его отцом, хоть и резали нос, все же были приятнее липкой сырости. Слуги, больше напоминавшие сонных мух после зимней спячки, хаотично сновали туда-сюда, но внимание Дилюка было приковано к нарушителю покоя в другом конце зала. Вид ночного гостя значительно отличался от того, что успел навоображать себе Дилюк по пути сюда — худощавого на вид парня почему-то держали под руки два стража, словно он не мог стоять самостоятельно. Его темные волосы свисали спутанными колтунами, одежда в пятнах грязи была кое-где порвана, а часть рукава рубашки и вовсе отсутствовала. Он висел безвольной куклой, опустив голову и выражая смирение, но что отталкивало больше всего — он был человеком. И это, со смесью возмущения и отвращения думал Дилюк, изучая его взглядом, тот великий маг, что смог обойти древнюю защиту, вмешаться в самые истоки заклятья и пробудить его ото сна? Складывалось ощущение, что над ним решил кто-то пошутить, притащив в замок полудохлого бродяжку. Приложив все усилия, чтобы совладать с собой, Дилюк приосанился и кивнул страже, чтобы его отпустили. Человек пошатнулся, но все же устоял на ногах — только сейчас Дилюк заметил, что одна его рука была испачкана кровью. Он вдруг осознал, насколько же был голоден — и только сильное чувство отвращение и остатки разумности удерживали его от того, чтобы не броситься на беднягу и не растерзать прямо на любимом ковре отца. Дилюк сглотнул, напоминая себе, что он не какое-то безвольное, нецивилизованное животное, чтобы вот так просто сдаваться инстинктам. — Назови свое имя, — твердо потребовал он, отмечая, как человек вздрогнул от его внезапного голоса. — И объясни, как смог попасть сюда. Парень медленно поднял голову и взглянул на него из-под длинной челки так измученно, что даже у Дилюка, что не питал к людям ни капли симпатии, заворошились внутри крупицы сочувствия. Один его глаз скрывала самодельная повязка, белок второго покраснел от недосыпа. Лицо, как и одежда, было испачкано грязью, но даже так можно было заметить царапину на щеке и разбитую губу. Без всякого преувеличения, человек выглядел жалко — и вовсе начинало казаться, что никакого отношения к пробуждению замка он не имел. — Кэйа, — просипел он и облизал пересохшие губы. — Я… Я не знаю, я забрел сюда, чтобы укрыться от ветра, пожалуйста… Если бы вы могли дать мне немного воды… — Ты помнишь, что было после? — Дилюк скользнул взглядом по его окровавленной руке, а затем кивнул Эльзеру. — На тебя кто-то напал? — А… — взгляд Кэйи немного прояснился, словно он что-то вспомнил. — Да. Какое-то существо. — И что с ним произошло? — нетерпеливо произнес Дилюк. — Ты убил его? Что было потом? Он не знал, чего точно ждал, но в голове не укладывалось, как заклятье, рассчитанное примерно на вечность, рухнуло от вмешательства человека. Тем временем Эльзер вернулся с кружкой воды и поднес ее к губам Кэйи. Тот жадно выпил и даже будто немного оживился. — Я потерял сознание. Может, еще что поесть найдется? Дилюк едва не фыркнул вслух. Все люди были одинаковыми, стоило лишь проявить к ним каплю сочувствия, как они начинали требовать больше и больше, никогда не способные утолить свою жажду. Его отец когда-то открыл для них свое сердце, обманутый этими жалостливыми глазами, и куда его это привело? — Не найдется. Ты должен быть благодарен уже за то, что я отпускаю тебя живым, — отрезал Дилюк, разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти. — Живым, мертвым, какая разница, если все равно подохну в лесу через день-другой? — донеслось ему в спину неожиданно резко. Кэйа дернулся вперед, и стражи тут же схватили его за руки, не давая сделать и шага. — Слушай… Да, кажется, я убил того монстра. Я постараюсь вспомнить, я просто так устал, что и двух слов связать не могу. Позволь мне немного отдохнуть, а взамен… Можешь выпить моей крови. Ну, только не до смерти! Иначе это не будет иметь никакого смысла. Как тебе уговор? Дилюк в замешательстве смотрел на него, не зная, с чего бы начать. По его мнению, Кэйа отлично связывал два слова и даже больше, но чтобы вот так откровенно торговать собственной кровью… Таких безумцев он еще не встречал. К тому же, не стоило забывать, что каким-то образом именно этот задохлик одолел пепельного монстра, созданного, чтобы убивать. Даже больше — остался в живых после. Этот невероятный факт ужасно интриговал, и, к большому сожалению, Дилюк чувствовал, как любопытство мешает ему здраво рассуждать. Он тяжело вздохнул, сложив на груди руки. — Мне не нужна твоя кровь, — первым делом произнес он, стараясь не сильно концентрироваться на этой мысли. Он чуть помолчал, еще раз обдумывая, точно ли уверен в своем решении. Много времени у него на это все равно не было — потому что Кэйа уже открыл рот, чтобы продолжить спорить… Или умолять, подобно большинству людей. — Можешь остаться на один день, пока я не разберусь в произошедшем. Но потом — чтобы ноги здесь твоей не было. И только попробуй привести своих дружков. — Как будто они у меня есть, — как-то странно усмехнулся Кэйа вместо благодарности, но на его лице читалось облегчение. Удержавшись от того, чтобы не закатить глаза, Дилюк повернулся к Эльзеру. — Распорядись, чтобы его отмыли и выдали чистую одежду. А затем приведи ко мне. — Как скажете, — Эльзер коротко поклонился и подозвал несколько слуг, чтобы раздать указания. Прежде, чем Кэйю увели, Дилюк указал на его правый глаз, скрытый под повязкой. — Что с твоим глазом? — Повздорил с вороном, пока блуждал по лесу, — моментально отреагировал он, и уже тогда Дилюк понял, что вытрясти правду из человека вроде него будет ой как сложно.

***

Пока прислуга подготавливала банкетный зал к трапезе, у Дилюка было время оценить масштабы нанесенного долгими годами ущерба его жилищу. Как он узнал, северная башня и вовсе обвалилась, а вход в семейную библиотеку оказался заблокирован рухнувшими балками. В одном из залов он обнаружил обуглившийся скелет — явно не переживший встречу с Огоньком, в отличие от Кэйи — и Дилюк был уверен, что при более тщательном осмотре он еще ни раз наткнется на человеческие останки. Лучше всего сохранилось крыло, в котором находилась его спальня — вероятно, благодаря сильным защитным чарам — несмотря на сырость и пыль, там вполне можно было жить. Посетил он и место последней битвы Огонька — верного стража, что оберегал их столько лет. Как Дилюк и думал, от него осталась лишь горстка пепла, которую теперь разносил по комнате сквозняк из разбитого окна. Нетрудно было догадаться, что Кэйа попал в замок именно через него, а вот как одолел монстра и, более того, разбудил всех остальных, оставалось загадкой. Дилюк обошел комнату несколько раз, ища подсказки, но ничего сверхъестественного, кроме небольшой лужицы подпекшейся крови на камнях не нашел. Скорее всего, монстр смог зацепить Кэйю когтями, прежде чем почил в мир иной. Вскоре Аделинда прислала за ним Моко, и Дилюк направился следом за ней в банкетный зал. Сколько он спал, одну, две сотни лет? Когда жизнь в замке хотя бы немного стабилизируется, стоило бы отправить пару шпионов разузнать, как там поживает остальной мир… Ну, или он может просто расспросить Кэйю — если он так ничего и не вспомнит, хотя бы какая-то польза от него тоже должна быть. Стол был заставлен всевозможными яствами, и Дилюк не уставал расхваливать поваров Аделинде — для передачи его комплиментов на кухню. Возможно, все эти блюда просто застыли во времени вместе с ними, а, может быть, дело было в магии домовых, с которыми его мать однажды заключила сделку — в любом случае, было очень тяжело соблюдать правила этикета и не притрагиваться к еде, пока он ждал Кэйю. Дилюк позволил себе лишь стакан виноградного сока, медленно цедя его и стараясь не поддаваться запахам румяного сливового пирога, запеченного цыпленка и аппетитного стейка, что ждал его под металлической крышкой. Наконец, дверь со скрипом открылась — раньше, когда они еще устраивали приемы и балы, через нее проходили гости, теперь же от торжественности ничего не осталось, да и за столом Дилюк сидел один. Тем не менее, помня о манерах, он встал, чтобы поприветствовать гостя — пусть и человека. К его удивлению, Кэйа оказался красив. Мало что в нем напоминало теперь того поникшего, сгорбленного голодранца, который валился с ног от бессилия — он все еще выглядел уставшим, но по крайней мере держался ровно и более уверенно. Еще чуть влажные волосы были собраны в свободный хвост и перекинуты через плечо, а челка падала на лицо, прикрывая его почти наполовину — и теперь Дилюку было еще интереснее, что же скрывала под собой повязка. Вот сейчас он мог бы поверить, что Кэйе было под силу разрушить заклятье подобного типа — слуги нарядили его в чистую рубашку и выдали темный камзол Дилюка, который он набросил на плечи — Кэйа вполне сошел бы за колдуна, если бы не факт, что Дилюк не ощущал в нем ни капли потусторонней силы. Возможно, он слишком долго рассматривал его, потому что Кэйа вдруг хитро улыбнулся и чуть склонил голову набок, ловя чужой взгляд. — Что, уже передумал выставлять меня за порог? Дилюк удивленно моргнул, тут же хмурясь и поднимая руку, чтобы указать на место напротив. — Нет. Мое гостеприимство распространяется лишь на сутки, — отрезал он, отчего-то смущенный, и опустился в кресло, предвкушая плотный ужин. К счастью, следующие пятнадцать минут Кэйа молчал — Дилюк уже понял, что эту тишину стоило ценить — он наложил себе в тарелку всего понемногу и ел с такой скоростью, словно кто-то собирался отнимать у него еду. — Это ведь не человечина? — вдруг уточнил он, пока накладывал добавки. — Не слишком ли поздно ты спросил? — поинтересовался Дилюк, запивая стейк соком. Кэйа так и замер в изумлении, потянувшись за второй колбаской, и Дилюку пришлось поджать губы, чтобы не выдать рвущийся наружу смешок. Он выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Нет. Я не ем людей. На лице Кэйи прочиталось заметное облегчение. — Ты какой-то неправильный вампир, — в конце концов хмыкнул он, откусив колбаску. — У нас говорят, вампиры охотятся на людей, а потом высасывают из них всю кровь — пока бедняжки не становятся похожими на иссохших стариков. Или, еще хуже, превращают людей в своих рабов и держат в подземельях, пока не решат полакомиться, — с этими словами Кэйа бросил взгляд в сторону Хилли и Моко, что шептались в углу зала. — Я не держу рабов, — с легким раздражением ответил Дилюк, отставив стакан на стол. — Отец учил меня, что люди равны нам, а жажду человеческой крови можно контролировать, — в странном порыве откровенности поделился он, запоздало подумав, что немного напугать Кэйю все равно не помешало бы. — Поэтому я предпочитаю мясо животных. Но вампиры, которых ты описываешь, действительно существуют. Ну… Существовали, я не знаю, как дела обстоят сейчас. — Сколько тебе лет? — моментально подхватил Кэйа, откидываясь на спинку стула с бокалом вина в руке. — Не выглядишь древним. — По вашим меркам я считаюсь молодым, — чуть стушевался Дилюк, не до конца уверенный, каким числом должен описывать теперь свой возраст. — Так значит, ты миролюбивый вампир, — Кэйа пригубил бокал, покачиваясь на стуле. — Впервые о таком слышу, но, фух, как камень с души! А я-то боялся, ты меня готовишь к ужину на десерт. Дилюк смерил его неодобрительным взглядом, но Кэйа все равно продолжил говорить. — Уж извини, волей-неволей мне пришлось подслушать, о чем шепчется твоя прислуга, — беззаботно рассказывал он, пока Дилюк гадал, это вино так развязало ему язык, или просто чуть ранее у него все силы были брошены на выживание, а не разговоры. — Говорят, вы спали непробудным сном не одно десятилетие до моего прибытия, а прошедших лет словно и не было. Читал сказку про принцессу, что уколола веретеном палец и погрузила в сон свое королевство на сотню лет? — Не читал, — нахмурился Дилюк, искренне не понимая, к чему он ведет. — В конце сказки она просыпается от поцелуя прекрасного принца, — нарочито-мечтательно вздохнул Кэйа. — Ну и я подумал, вдруг наш случай? Все равно я не понял, как именно все произошло. Дилюк вспыхнул от возмущения, не понимая, в какой момент этот человек сумел перехватить инициативу, заставляя внимательно прислушиваться к его словам, чтобы свести все к нелепым шуточкам. Ему казалось, излишнюю вспыльчивость он оставил в далекой юности, но каким-то образом Кэйа раз за разом выводил его из себя! Люди страшатся вампиров, складывают жестокие легенды, пугают детей их клыками, и вот он, беспечный Кэйа — чувствует себя как дома и дела ему нет до того, что еще несколько часов назад он мог просто погибнуть в чаще от голода. Дилюк был поражен до глубины души в самом плохом смысле слова — то ли Кэйа был бесконечно бесстрашен, то ли попросту бесконечно глуп. — Как вообще так получилось, что ты вышел на мой замок? — пытаясь усмирить поднявшиеся эмоции, решил перевести тему Дилюк. — А, ты же еще не слышал новости, — Кэйа неожиданно посерьезнел, опустив взгляд в бокал. — В королевстве сейчас государственный переворот, так что я планировал сбежать туда, где безопасно, но денег на карту у меня не нашлось, да и за краденый хлеб меня едва не поколотили… В общем, я увязался за гастролерами, обещая научиться плясать, но не успели мы отъехать от столицы, как нас решили ограбить разбойники. И я удрал в лес, а потом заблудился. Даже не знаю, сколько я плутал, пока не увидел твой замок. Как-то вот так. Говорил он искренне, так что невольно Дилюк начинал сочувствовать. И самому себе приходилось напоминать, что все люди — сплошные лжецы, которым нельзя доверять, какими бы грустными не были их глаза, и какими слезливыми — истории. — Почему ты бежал? — Фанатики, что теперь у власти, помешались, — на этот раз лицо Кэйи приобрело суровое выражение. Дилюк заметил, как плотно сжались его пальцы вокруг бокала, а между бровей появилась морщинка. — Я думал, они уже пустили достаточно крови, когда убили королевскую семью, но теперь они ищут предателей среди прислуги. Это доходит до абсурда, стоит им лишь немного усомниться в твоей верности — и полезай в петлю. — Ты работал при дворе? — протянул Дилюк, лишь убеждаясь, что со временем человеческая жестокость никуда не делась. — Ухаживал за лошадьми. В общем-то я… Конюх. Конюх. Какой-то конюх разрушил заклинание одной из величайших ведьм истории. Дилюку потребуется некоторое время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Паузу Кэйа воспринял как знак говорить дальше. — Слушай! А тебе случайно не нужна помощь в конюшне? — оживился он, наклоняясь вперед и пытаясь заглянуть Дилюку в глаза. — Я очень много знаю о лошадях, а взамен буду жить здесь. Этого еще не хватало. — Нет, — просто отрезал он, подавая Хилли грязную тарелку. — Уговор остается прежним. Ты уходишь завтра. — Может, в знакомой обстановке я больше вспомню о том, как именно убил твоего ручного монстра, — не сдавался Кэйа. — Да и сведениями о действиях культа я располагаю. Тебе правда пригодится такой человек, как я. Дилюк злился на самого себя за то, что продолжал его слушать, и тем более — всерьез прикидывать будущее, в котором Кэйа действительно остается в замке. — Должность конюха уже занята, — уже менее категорично ответил он. — Ну, я могу быть ассистентом конюха! Дилюк сосредоточенно выдохнул. Прогуливаясь сегодня по замку, он нехотя признавал, что жить совсем особняком, как он изначально планировал, уже не выйдет. Как бы ни отталкивали его люди, слова отца, сказанные много лет назад, крепко отпечатались в памяти: никто не выживает в одиночку. Рано или поздно ему все равно придется налаживать торговые отношения с городом, особенно если он стремится удержать наследие в своих руках. Он еще раз смерил Кэйю внимательным взглядом, пока тот терпеливо выжидал его решения. Другие на его месте бежали бы, сверкая пятками, как только узнали, что угодили в логово вампиров, Кэйа же чувствовал себя абсолютно комфортно в окружении тех, кто в любую минуту мог его убить. С другой стороны… Отпустив его, Дилюк рисковал угодить прямо в лапы кровожадного культа. Язык у Кэйи был как помело, ничего не мешало ему рассказать о замке, кишащем нечистью, глубоко в чаще, и получить за это помилование. — Если тебе нужна кровь, я и такую сделку готов заключить, — уже тише добавил Кэйа, и его зрачок странно блеснул в пламени свечи. — Я не пью человеческую кровь, — в который раз со вздохом подчеркнул Дилюк, переводя взгляд на камин. Он не верил в то, что сам собирался сказать. — Можешь остаться. Но мы заключим сделку, как и с любым другим работником. Ты не причинишь вред ни мне, ни кому-либо из живущих здесь. А если решишь покинуть поместье, то никому не расскажешь, что когда-то знал меня. И если когда-нибудь у меня появится повод полагать, что ты строишь против меня заговор, я убью тебя на месте. Кэйа присвистнул. — Пахнет какой-то трагичной предысторией. Поделишься? — Я передумал тебя оставлять. Выметайся. — Все, понял! — Кэйа поднял руки в примирительном жесте и широко улыбнулся. Дилюк подумал о том, что улыбка с его лица за целый вечер исчезла всего раз — и это спустя невесть сколько дней, проведенных в лесу! Если таким был измученный Кэйа, то представлять, какой он сытый и отдохнувший, было просто страшно. — Расскажешь в другой раз. Но я ценю в тебе задатки юмора. Довольно скоро Кэйа начал клевать носом, так что Дилюк попросил подготовить для него одну из гостевых спален, и тот под руководством Эльзера отправился отдыхать. Стало заметно тише, но, по крайней мере, теперь можно было действительно сосредоточиться на работе. Ему предстояло составить план восстановительных работ, рассчитать бюджет и назначить ответственных людей. Аделинда была права — приятно было наконец посвятить себя делу, но из-за рабочего стола Дилюк поднялся, когда небо озарило первыми лучами рассвета. — Отправляйся в город и собери как можно больше информации о людях и их повседневной жизни, — Дилюк стоял у окна, сложив за спиной руки, и смотрел, как медленно светлеет небо. Замок постепенно стихал, но у него было еще несколько незаконченных дел. — Действуй скрытно, не подвергай себя опасности. Розария крутанула в руке один из своих кинжалов. Выглядела она отстраненной, но Дилюк знал, что если кому и доверять задания подобного рода, так это ей. — Разузнай, кто работает или работал в королевских конюшнях. В подробностях. — Не доверяешь нашему новому конюху? — наконец подала голос она. Дилюк качнул головой. — Он человек, уже это заслуживает подозрения. К тому же, для конюха он подозрительно хорош в переговорах.