Moonphase Waltz

— Уже лучше. Держи равновесие, не открывайся. У тебя слишком широкие взмахи, а ты должен рубить четко. Вот так хорошо, но постарайся в следующий раз не уронить меч. Кэйа стоял у каменной арки, сложив на груди руки, и кутался в теплую накидку, отделанную пушистым мехом. Внутренний двор замка уже успели облагородить: расчистили дорожки, убрали опавшую листву и камни, а легкий слой снега, обещающий растаять уже завтра, скрывал остальные недочеты. Световой день стал короче, и на улице уже темнело, что для вампиров и прочих ночных существ являлось огромным плюсом — но лично Дилюку куда больше нравилось бодрствовать, чем киснуть в постели. Его привлек шум с улицы — обычно днём весь замок спал — но стоило услышать голос Кэйи, как все встало на свои места. На удивление, он был не один. Еще через окно Дилюк заметил Беннета, мальчика с недоразвитыми эльфийскими ушами, которого однажды принесли в замок плотники, сказав, что нашли младенца прямо посреди леса. Он, раздевшись до рубахи, резво скакал по жухлой траве и размахивал мечом. — Что вы здесь делаете? — поинтересовался Дилюк, неспешно спускаясь по покрытой тонкой ледяной коркой лестнице. Кэйа обернулся и приветливо помахал рукой, а Беннет, улыбнувшись, с гордостью продемонстрировал затупленный для тренировок меч. — Кэйа учит меня сражаться! — тяжело дыша от нагрузки, воодушевленно поделился он, подбегая ближе. — Хотите, покажу, чему я научился? — Не тащи меч по земле, — заметил Кэйа, и Беннет тут же вскинул меч, едва не задев его. — И не размахивай им рядом с друзьями, — уже с заметным напряжением заметил он, делая шаг в сторону. — Друзьями, — хмыкнул Дилюк, кивнув Беннету в знак приветствия. — Теперь конюхов обучают владению оружием? Никогда не подумал бы, что у тебя столько скрытых талантов. — Конюхи вроде меня пользуются популярностью среди рыцарей, которые готовы показать парочку приемов, чтобы произвести впечатление, — весело отозвался Кэйа. — А я способный ученик. Ну а учитель из меня еще лучше. Давай, Беннет, покажи ту комбинацию, которую мы отточили. — И накинь плащ! — добавил Дилюк, с неодобрением покосившись на брошенную на камень верхнюю одежду. Беннет, как любой ребенок, которому напоминали одеться потеплее, ответил лишь смешком и отбежал подальше, принявшись демонстрировать выпады. Для того, кто впервые держал в руках меч, он справлялся неплохо, если исключить некоторую неуклюжесть. Дилюк никогда бы не подумал, что Беннета интересовала боевая подготовка, но чтобы просить об этом Кэйю? Человека, который знал лишь пару приемов ради хвастовства и вряд ли когда-то бывал в настоящем бою? — Я переживал, что ты умираешь, и меня загрызут сразу же, как ты концы отдашь, — Кэйа вдруг пихнул его в бок острым локтем, вырывая из мыслей. — Рад, что ты в полном здравии. — Не заливай, — поморщился Дилюк, внимательно наблюдая, как Беннет вспоминает следующее движение. — Аделинда рассказывала, как ты развлекался. В контраст к его собственному недоверию, остальной замок проникся к Кэйе большой симпатией, словно позабыв, кем он являлся. Последнюю неделю, которую Дилюк провел в постели, от прислуги он только и слышал, что о его очаровании и дружелюбии. Кэйа помогал разбирать завал в библиотеке. Кэйа вызвался провести инвентаризацию. Кэйа обязался две недели мыть посуду на кухне, после того, как его поймали за кражей выпечки для Беннета. Кэйа играл в шахматы с Эльзером, забалтывал Хилли во время работы, и даже Эрнест в своих кратких отчетах признавал, что работник из него неплохой. Но Дилюк оставался непреклонен, отказываясь поддаваться этому странному шарму — даже со всеми хвалебными одами, со всем положительными отзывами и забавными историями, Кэйа все ещё оставался человеком. Человеком, который делал все для собственной выгоды — и предавал, если что-то переставало приносить пользу. — Ты молодец, Беннет, — чуть улыбнувшись, похвалил Дилюк, когда мальчишка подбежал ближе, едва не споткнувшись. — От Розарии нет новостей? Раз в несколько дней именно Беннет наведывался к высоким стенам города и встречался там с Розарией. Невезение преследовало беднягу ежедневно и в каждом деле, за которое он брался — за исключением действительно опасных ситуаций, из которых он почему-то каждый раз выходил сухим. Дилюк все еще немного переживал, поручая подростку это хоть и простое, но рискованное дело, но Беннет сам убеждал его в том, что достоин доверия. — Точно! — спохватился он и принялся хлопать себя по карманам, аккуратно передав меч Кэйе. — Я хотел отдать Вам письмо после заката, но раз вы здесь… Дилюк терпеливо ждал, но Беннет проверил уже все карманы, затем бросился к плащу на камне. Непонимание в его глазах сменилось искренним ужасом, лицо покраснело от стыда, но Дилюк не собирался на него злиться. Некоторые всерьез полагали, что мальчик проклят невезением — рано или поздно неприятности настигли бы его и здесь. Последние два послания от Розарии все равно не были особо информативными, содержащие, в основном, жалобы на церковный хор и сестер ордена, так что вряд ли Дилюк терял что-то важное. — Простите меня… — пробормотал Беннет поникшим голосом. — Я сейчас же отправлюсь обратно и поищу! Наверное, она выпала, когда я возвращался. — В этом нет нужды, — начал было Дилюк, но Кэйа рядом вдруг закопошился, и уже секунду спустя сунул ему прямо под нос записку, зажатую между средним и указательным пальцами. — Вся вина на мне, господин Дилюк, — проговорил Кэйа со смиренным лицом, а Беннет с облегчением выдохнул. — Я заметил, что что-то выпало во время тренировки, но не думал, что это настолько важно. — А раньше сказать не мог? — фыркнул Дилюк, выхватывая записку и разворачивая ее. Он не сомневался, что у Кэйи она оказалась не случайно — это было написано на его наглом лице. — Уже прочитал? — У конюхов нет привилегии обучения грамоте, — заметил Кэйа беспечно и повернулся к Беннету, что уже рассыпался в благодарностях и извинениях, какой он невезучий. Пока Беннет кратко описывал другие неудачи, которые случались с ним ежедневно, Дилюк пробежался взглядом по строчкам и, сложив бумагу несколько раз, спрятал ее во внутренний карман. Розария писала о том, что обстановка в городе все еще оставляет желать лучшего. О том, что казни подозреваемых в черной магии происходят каждый день, но распятые трупы королевской семьи наконец убрали с главной площади. О патрулях на улицах, тщательной проверке каждого, кто заходит в стены города, и о репетициях церковного хора, которые она не переносит. А еще Розария упомянула о том, что с конюшни действительно пропал молодой работник, и это… Удивляло. Конечно, верить истории Кэйи, шитой белыми нитками, Дилюк и не думал, но даже у него начинали закрадываться сомнения. Его настоящее прошлое мало его волновало, по крайней мере, пока оно не начнет угрожать их безопасности. Стоило отдать Кэйе должное — до сих пор он не говорил и не делал ничего из ряда вон выходящего, а даже если бы и хотел, то все равно был под прицелом у всего замка. Если бы он что-то замышлял, Дилюк бы уже об этом знал. — Завтра научу тебя чему-нибудь новенькому, — улыбнулся Кэйа, похлопав Беннета по плечу. — Извините еще раз, господин Дилюк, — виновато пробормотал мальчишка, изо всех сил скрывая радость от предстоящего урока, но восторг в его глазах нельзя было спутать ни с чем другим. — Я могу идти? — Отдыхай, — кивнул Дилюк. — И если тебе нужны по-настоящему ценные советы по обращению с оружием, лучше поговори со мной, а не слушай всяких дилетантов. Беннет рассмеялся и, забрав меч, едва ли не вприпрыжку поспешил обратно в замок, а Кэйа рядом насмешливо фыркнул. — Дилетантов? Неси меч и посмотрим, кто кого, — он перевел взгляд на Беннета, что с большим усилием подтолкнул тяжелую дверь и исчез за ней. Пока они разговаривали, стемнело окончательно, и холод уже начинал пробирать до костей. — Способный парень, быстро учится, но неуклюжий. Хорошо хоть не умудрился пораниться тупым лезвием, — добавил он. — Неприятности к нему так и липнут, — хмыкнул Дилюк, взглянув на Кэйю краем глаза. Он кутался в накидку, обняв себя руками, но, на удивление, не жаловался. — Поужинаешь со мной сегодня. — Разве так приглашают? — вздохнул Кэйа с упреком. — Где же ваши манеры, господин Дилюк? Дилюк закатил глаза, здраво рассудив, что если он будет игнорировать Кэйю, то тот рано или поздно перестанет. Развернувшись, он направился обратно в замок, но, к сожалению, Кэйа последовал за ним. — Это все очень кстати. Я как раз хотел поговорить с тобой все это время, но, кажется, прошение о встрече с нашим важным хозяином нужно подавать письменно. Я думал, вампиры не болеют, это что-то серьезное? Меня к тебе не пустили, а ведь я так слезно умолял. — Ужин не сейчас, — настойчиво напомнил Дилюк, чуть ускоряя шаг, но Кэйа и не думал замолкать. — Я долго рассуждал, но мои теории строились на поверхностных знаниях о твоем виде. Поэтому я занялся тем, что получается у меня лучше всего, и подслушал разговоры твоей прислуги. Мое предложение в силе, можешь выпить мою кровь. Думаю, тебе станет лучше. Дилюк резко остановился, да так, что Кэйа едва не впечатался в его спину, и свирепо обернулся. И снова это дерзкое предложение! Не хватало еще, чтобы какой-то человек раздавал ему советы и великодушно предлагал свою помощь, лишний раз напоминая, что без их крови вампиров ждет печальный конец. — Нуждайся я в твоей крови, я бы уже осушил тебя до последней капли, — рявкнул Дилюк, чувствуя, как ярость и отвращение разгораются внутри от одной лишь мысли об этом. — Не забывай свое место, человек, ты испытываешь границы моего терпения, и скоро я вышвырну тебя обратно в лес. Кэйа выглядел изумленным. Вся его уверенность, вся игривость испарились, и Дилюк, уловив странную уязвленность в его взгляде, почувствовал укол вины, которую поспешил сразу подавить. Он действительно нуждался в человеческой крови, он действительно чувствовал, как силы покидают его, и кровь животных уже не могла утолить его аппетиты, но признаться в этом даже самому себе было унизительно. Принципы никогда не притрагиваться к людям из чувства презрения трещали по швам — и как же неприятно было отступить в схватке с собственным организмом. То, что он поначалу принимал за последствие разрушенного заклятия, оказалось самой примитивной базовой потребностью. — Твое бескорыстное желание поделиться удивляет меня, — уже спокойнее добавил Дилюк, отводя взгляд в сторону и сосредоточенно выдыхая. — Что ты пытаешься купить за свою кровь? Кэйа молчал, но Дилюк знал ответ на этот вопрос. Власть — и он ее получит, как только клыки Дилюка окажутся на его шее. Голод, игнорируемый долгие годы с подачи отца, мешал здраво рассуждать, потому что стоило Дилюку немного ослабить бдительность, стоило вспомнить, что в его замке уже находился человек, подозрительно готовый предоставить свою кровь, как в голове всплывала соблазнительная мысль поддаться этой зависимости. Сколько угодно он мог охотиться на птиц, крыс и диких животных, но и дальше заниматься самообманом было глупо. Его предки веками питались людьми не просто так, их кровь несла в себе ту силу, поддерживать которую на диете было просто невозможно. Дилюк осознанно лишал себя не только хорошего самочувствия, но и возможности защитить это место — заявись сюда инквизиция с воинственными лозунгами об истреблении нечисти и вилами в руках, они все погибнут еще до рассвета. — Мне нужна твоя помощь, — проговорил Кэйа осторожно. Они стояли в темном коридоре, слуги еще не успели зажечь здесь свечи, и в тусклом сумеречном освещении Кэйа впервые за все время выглядел настолько искренним, что изнутри царапнул стыд за всплеск ярости. — Я кое-что знал о вампирах, и кое-что знал о твоей семье. Когда я наконец оказался здесь, то думал, меня разорвут на части древние чудовища, но ты не тронул меня. Оказалось, мы не так уж различаемся. — Не обольщайся, — заметил Дилюк, окинув его подозрительным взглядом. — Твоя сохранность продиктована не симпатией и добродушием, а простой выгодой. Мне удобно держать тебя здесь, под контролем, зная, что ты не рассказываешь о вампирах каждому встречному. — По-моему, проще было убить меня сразу, — качнул головой Кэйа, и хотя у Дилюка были заготовлены другие оправдания и аргументы, он почувствовал облегчение от того, что не пришлось произносить их вслух. Кэйа шагнул ближе, укладывая руки на его плечи и заглядывая прямо в глаза. Внутри все сжалось от напряжения, но Дилюк остался стоять на месте, в любой момент готовый защищаться. — И ты еще успеешь это сделать, но я прошу тебя о помощи. У нас с тобой общий враг, Дилюк. Не устранишь его сразу, и судьба твоего отца повторится, ты даже не представляешь, на что способны эти люди, — голос Кэйи дрогнул, и он добавил уже тише: — Ты нуждаешься во мне так же, как я нуждаюсь в тебе. Дилюк смотрел в его лицо, не в силах отвести взгляд. Что-то в Кэйе переменилось, он даже показался старше, чем Дилюк думал изначально: его губы были плотно сжаты, черты обострились. Странно было видеть его серьезным — еще и настолько близко — Дилюку удалось разглядеть и зрачок необычной формы на фоне синей радужки, и седую, исключительно белую прядь в волосах, и даже очертания шрама за челкой, тянущегося через лоб под повязку. Пауза между ними затянулась, но Дилюк не мог пошелохнуться. В человеке, стоящем напротив него, осознал он, находилось то, к чему тянулась вся его сущность. Дилюк не понимал, как не заметил этого раньше, и не был уверен, знал ли Кэйа о скрытой внутри силе. Поморщившись, он дернул плечом, чтобы стряхнуть чужую руку со своего плеча, и так же быстро постарался избавиться от сковавшего его наваждения. Лицо Кэйи смягчилось, и он опустил руки, отряхнув их, словно после грязной работы. — Что ты только что сделал? — пробормотал Дилюк, убеждаясь, что земля больше не уходит из-под ног. — Сделал что? — с легкой улыбкой поинтересовался Кэйа, отряхивая мех на плечах. — Ужин уже готов? Я страшно проголодался. Дилюк скользнул по нему взглядом, сомневаясь, что хочет оставлять случившееся вот так, без внимания, и, чуть поколебавшись, все же направился дальше по коридору. Кэйа, что-то беззаботно напевая себе под нос, последовал за ним. Приготовление к ужину пришлось ускорить. Дилюк занял место во главе стола, а Кэйа начал расхаживать по залу, не забывая отпускать комментарии насчет картин на стенах, цвета штор, головы оленя над камином — по его мнению, украшать комнаты чучелами животных было просто неприлично. Хоть в чем-то Дилюк был с ним согласен, но рука не поднималась переделать интерьер под свой вкус — Крепус любил охоту по человеческим обычаям, любил эти картины с мельницами, так что оставалось лишь молчаливо наблюдать, как Кэйа морщит нос, не утруждая себя ответами. Вскоре Кэйе надоели попытки вытянуть из него хоть слово, и он продолжил любоваться интерьером самостоятельно, а Дилюк переключил внимание на прислугу, ненавязчиво узнавая, как идут дела в замке. Когда стол был уставлен блюдами, он попросил горничных подождать окончания ужина за дверью, предпочитая говорить с Кэйей наедине. Сам Кэйа уселся справа, уперевшись локтями в стол и поставив подбородок на сложенные руки. Меховую накидку он повесил на спинку стула, оставаясь в свободной рубашке, которую почему-то забыл застегнуть до конца, так что, когда он наклонялся вперёд, открывался обзор на его ключицы и… Ниже Дилюк старался не смотреть. — Слушай, я не хочу портить отношения. Более того, я хотел бы их наладить. И нам обоим было бы проще, если бы ты перестал так хмуриться. Дилюк терпеливо выдохнул и взглянул на бутылку вина, что Хилли оставила на столе. Проследив за его взглядом, Кэйа по-хозяйски потянулся к ней, но Дилюк был быстрее. — Что ты имел в виду, когда говорил, что я нуждаюсь в тебе? Скрипнув стулом и наклонившись ближе, Кэйа обхватил горлышко бутылки и потянул на себя. — Конечно, что ты влюбился в человека до беспамятства, — цокнул языком он, когда Дилюк молча придвинул вино к себе. Показательно вздохнув, Кэйа откинулся на спинку стула и сложил на груди руки — для полной картины не хватало только по-детски выпяченной губы от горькой обиды. — Ты можешь продолжать довольствоваться кровью животных, но долго на этом не продержишься. — А ты теперь у нас специалист в вопросах вампиризма? — фыркнул Дилюк. — Еще недавно ты клялся мне, что люди ничего о нас не знают. — Извини, забыл уточнить: не все люди. Вот я кое-что припоминаю. — Кое-что? — произнес Дилюк напряженно, приподнимаясь со своего стула и нависая над Кэйей, уперевшись в стол рукой. — Может, и зачем заявился сюда, ты тоже вспомнил? Еще немного, и слова рисковали превратиться в яростное шипение. Ногти до боли впились в кожу, когда он сжал свободную руку в кулак, в напряженной тишине Дилюк не сводил с Кэйи взгляда, но тому от этого было ни холодно, ни жарко. И бровью не поведя, он вдруг тихо усмехнулся. Дурачок, решил для себя Дилюк, выпрямляясь, не до конца уверенный, как должен себя вести. Если не конюх, то придворный шут — профессия под стать тому, кто абсолютно не осознавал собственного положения и рисков, в какой бы ситуации не оказался. — У меня не было плана, — наконец заговорил Кэйа, подняв голову. — Я не знал, что найду здесь, не знал, правдивы ли истории, которые рассказывают об этом замке. Я был готов умереть здесь, но ты превзошел все мои ожидания. Ярость постепенно отступала, оставляя место замешательству. Дилюк снова сел в кресло и запил раздражение стаканом сока — не первый раз Кэйа ставил его в положение, в котором он абсолютно терялся. — Древний вампир и прочие… Обитатели, — с легким пренебрежением добавил он, и, пока Дилюк не успел возразить, что вовсе не считает себя древним, продолжил: — Почти всю свою жизнь мой отец посвятил поискам мифических существ, а я наткнулся на тебя случайно. Это ли не судьба? — Отец? — перебил его Дилюк, хмурясь только сильнее. — Это новое действующее лицо. — Не мог же я появиться просто из воздуха? — рассмеялся Кэйа вместо ответа, но в его взгляде Дилюк успел уловить странную пустоту. — Мое предложение простое: я делюсь с тобой кровью, ты помогаешь мне устранить культ. Все остаются в плюсе: в городе тишина, ты спокойно продаешь свое вино и абстрагируешься от людей, а я… Ну, кто знает, может быть, я стану твоим партнером по бизнесу! — Ни за что, — тут же отрезал Дилюк. — И как ты себе это представляешь? Вампирский клан врывается в стены города, убивает верующих, и после этого люди оставляют нас в покое? Если ты пытаешься таким искусным образом разжечь конфликт, то я пас. — Над деталями я еще не думал, — поспешил добавить Кэйа. — Пожалуйста, помоги мне. Не заставляй умолять. Хотя на то, как Кэйа умоляет, Дилюк бы и посмотрел, он отрицательно качнул головой и перевел взгляд на пляшущий в камине огонь. Вмешаться в дела людей означало не только лишнюю головную боль, но и риски для тех, кого он должен был защищать. С другой стороны, в словах Кэйи звучали проблески рациональности. Выгоднее было атаковать первым, чем ждать, когда враг заявится на твой порог. Дилюк не был наивен, чтобы полагать, что если они будут проявлять смирение, то люди оставят их в покое. — Я все думаю, а какое отношение к спасению государства от кровавого культа вообще имеет конюх? — тщательно обдумав свои слова, наконец произнес Дилюк и откинулся на спинку стула. — Кто отправил тебя сюда? — Никто. Я сам себя отправил. А что касается политики, у маленького человека вроде меня есть большие мечты и непомерные амбиции, — хмыкнул Кэйа, обводя пальцем край бокала. — Как и желание вкусить роскошной жизни, поиграв в героя. Неужели я не смотрелся бы симпатично на троне? Дилюк наклонился ближе, протянул руку, обхватывая перевязанное запястье Кэйи, и перевернул его ладонью вверх. Брови Кэйи дрогнули в легком замешательстве, а во взгляде явно читалась растерянность — эмоция редкая, но приносящая Дилюку небывалое удовольствие от осознания, что даже его все-таки можно смутить. — Это — не руки рабочего, — просто произнес он, легко проводя пальцами по коже, ожидаемо приятной на ощупь. Кэйа, вздрогнув, тут же одернул руку и одарил его недовольным взглядом — и, словно вспомнив, какую роль играет, напустил на себя равнодушный вид. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я тебя обратил, — продолжил Дилюк как ни в чем не бывало. — Жизнь вампира тебе не понравится. — Я не просил об этом, — перебил его Кэйа, подтолкнув бокал в его сторону. — Ты неправильно меня понял. Я не ищу могущества или бессмертия, я ищу союзника. А у тебя есть все основания ненавидеть их так же сильно, как и у меня. Дилюк, чуть помедлив, наполнил бокал вином. — Рагнвиндры — один из древнейших кланов вампиров, — все так же серьезно проговорил Кэйа. — Считалось, что последние представители погибли в большом пожаре, устроенном не случайно, пару сотен лет назад, но оказалось, что ты просто перебрался в замок поменьше и подальше, напустил легенд и сказаний вокруг этого места, и уснул. Неужели жажда мести за все это время в тебе поутихла? — Я не буду это обсуждать, — отрезал Дилюк. Осведомленность Кэйи о тех событиях удивляла — все-таки, для людей прошло ужасно много времени — но ворошить прошлое, смерть отца, он был сейчас не готов. — Откуда столько познаний? От отца? — Да, — коротко ответил Кэйа и замолк, поднося к губам бокал с вином и медленно цедя его сквозь зубы. По его помрачневшему лицу, тому, как пусто он смотрел перед собой, нетрудно было догадаться, что тема семьи была для него болезненной. И хотя Дилюка интриговала история, стоящая за этой переменой в настроении, он решил не наседать. Вытягивать любую информацию непосредственно о прошлом Кэйи все равно было тяжело: он либо отшучивался, либо переводил тему — и пусть это неизбежно вызывало подозрения, Дилюк готов был подождать, когда он наконец созреет поделиться сам. Кэйа был человеком, но между ними был потенциал хрупкого сотрудничества — видел бы Крепус, как его сын жертвует собственными принципами ради благополучия остальных, он бы им гордился. Кроме того, Дилюк успокаивал себя мыслью, что все еще в любой момент мог прикончить этого наглого человека на месте. Погруженный в свои мысли, Кэйа молчал, так что Дилюк воспользовался этой возможностью поужинать в приятной тишине. В камине потрескивал огонь, за дверями тихо переговаривалась прислуга. Ужин портили лишь размышления, свалившиеся после разговора, и потерявшая всякий вкус еда — последствие борьбы с собственной природой — Дилюк словно жевал кусок ботинка. И, что уж там, поникший вид Кэйи тоже, хоть немного, но волновал его. Как бы там ни было, упоминание семьи заметно повлияло на него, и это заставляло теряться в догадках, не были ли их судьбы похожи чуть больше, чем Дилюку казалось изначально. Он кашлянул, привлекая к себе внимание, и отложил вилку. — Ты совсем не ешь. — Все выглядит так аппетитно, — Кэйа вздохнул и расправил плечи. Поразительно, как быстро он преображался, стоило нацепить на лицо улыбку. — Я пока не голоден. Все хотел спросить… Какие у тебя есть необычные вампирские способности? — Смотря, что ты понимаешь под необычным. — Возможность летать и перемещаться на большие расстояния за считанные секунды, нечеловеческая сила… Гипноз. — Конечно, все перечисленное. — Чтение мыслей, умение превращаться в летучую мышь, — протянул Кэйа уже с меньшим энтузиазмом. — И это тоже. — Какое число я сейчас задумал? — он наклонился ближе к столу, с подозрением прищурив свой единственный глаз. — Двадцать семь, — наугад сказал Дилюк. — Значит, это неправда, — чуть помолчав, произнес Кэйа с таким разочарованием в голосе, что это даже смущало. Дилюк все еще колебался, стоит ли вступать в альянс с человеком, но видеть в его лице разочарование было как-то унизительно. — Если бы я умел читать мысли, я бы не расспрашивал тебя о прошлом, — проворчал он. — Откуда ты вообще все это взял? — Прочитал в каком-то бульварном романе, — Кэйа запнулся, поймав выразительный взгляд Дилюка. Не умеет читать, как же. — Может, у тебя исчезли силы, потому что ты не пьешь кровь? — поспешил перевести тему он. — Магия ведь не берется из ниоткуда. — Я умею управлять огнем, — поделился Дилюк, чуть подумав, и в подтверждение своих слов пошевелил пальцами. Огонь, мелькнувший между ними, исчез так же быстро, как и появился. — Этого мне хватает. — И все? — А что ты ожидал? — моментально вспыхнул Дилюк, чувствуя, как кровь приливает к его бледным щекам. Кэйа пожал плечами, абсолютно невпечатленный. — Я считал, за потребность в человеческой крови существует более высокая награда, — хмыкнул он, закатывая рукав рубашки. — Давай посмотрим, что будет, если использовать твой потенциал на полную. — Что тебе было не ясно в словах «я не пью человеческую кровь»? Ваша кровь отвратительна, я не… — Это я уже слышал, — перебил его Кэйа, поднимаясь со своего места и подходя ближе. Присев на край стола, он принялся разматывать бинт. — Я нуждаюсь в сильных союзниках, а ты не принесешь никакой пользы, если постоянно будешь падать в обмороки, как девица в тугом корсете. И по-моему это ты должен меня уговаривать, неужели тебе не любопытно, на что ты способен? Дилюку было любопытно, хоть он и подавлял это чувство изо всех сил. Какой-то человек не должен был так влиять на него, и уж тем более говорить в таком беспечном тоне. Вампиры издавна были охотниками, заставляющими дрожать своих жертв в животном страхе — что его предки сказали бы сейчас, узнав, что нервничать начинал Дилюк? Он покосился на запястье Кэйи: едва затянувшаяся рваная рана, оставленная тупым предметом, проходила вдоль предплечья, почти задевая вену. Вряд ли виной тому стали когти монстра — больше было похоже на то, что Кэйа резанул свою руку сам. — Я не соглашался помогать тебе, — выпалил Дилюк. Он чувствовал, как кровь переливается в венах Кэйи, биение его сердца эхом отдавалось в голове. Хотелось оттолкнуть его, а лучше — выгнать на мороз и забыть об этой истории. — Первый укус бесплатно, — ухмыльнулся Кэйа, гостеприимно приподнимая запястье. — Хватит терзаться, у тебя на лице написана вся твоя внутренняя борьба. Поди не отрава, не понравится — выплюнешь. Дилюк нахмурился и оттолкнул его запястье. — Не так, — отрезал он, поднимаясь с кресла и укладывая руку на затылок Кэйи. — Ты принимаешь меня за животное? Они стояли близко, достаточно, чтобы Дилюк мог разглядеть искреннее удивление в его лице. Кэйа был теплым, живым, от него пахло лавандовым мылом, которое так любила Аделинда, и одним из масел, которое обычно использовал для волос сам Дилюк. За время, проведенное в замке, он выспался и похорошел: его смуглая кожа почти сияла, лицо приобрело свежий, здоровый вид. Их взгляды столкнулись, и с удивлением Дилюк обнаружил, что раздражение из-за сказанных Кэйей слов, из-за всей его наглой подачи куда-то испарилось. Небрежно перекинув его темные волосы, которые сегодня были собраны в низкий хвост, за плечо, Дилюк требовательно наклонил его голову и приблизился к шее. Как бы Кэйа не храбрился, как бы не делал вид, что передача крови для него — дело обыденное, Дилюк чувствовал, как напряглось в ожидании его тело. Как только клыки Дилюка впились в его шею, Кэйа пораженно выдохнул. Он дернулся и вцепился пальцами в его плечо, но не попытался отстраниться. Дилюк бы хотел отметить подобную покладистость вслух, но ощущения захлестнули его, мешая здраво рассуждать и уж тем более говорить. Кровь обожгла глотку, растекаясь теплом по всему телу. Удовольствие пьянило его — или это был алкоголь в чужой крови? Каждый глоток заставлял хотеть большего, вместо того, чтобы утолять жажду. Пальцы Кэйи вдруг оказались в его волосах, и Дилюк притянул его к себе ближе, не в силах противостоять порыву ощутить человеческую жизнь, его тепло в своих руках. Ни кровь животных, ни самое лучшее вино в их погребах не могли сравниться с тем, что он пил сейчас. Человеческая кровь наполняла его тело энергией, дарила ощущение силы, о существовании которой Дилюк даже не подозревал. Исчезла головная боль, преследующая его уже как несколько дней, прояснились мысли. Странно, но он словно смог ощутить всю палитру эмоций Кэйи: его целительная кровь, оказалось, была пропитана горечью утраты, страхом неизвестности и жаждой мести. Но Дилюк не мог думать об этом сейчас, не тогда, когда наконец утолил свой многолетний голод. — Хватит, — проговорил Кэйа ослабевшим голосом и упёрся второй рукой в его грудь. — Я потеряю сознание. Дилюк приоткрыл глаза, взглянув на него из-под ресниц, и отстранился, слизав последние капельки крови с места укуса. Какое-то время они не двигались: Кэйа сидел молча, опустив голову и восстанавливая дыхание, а Дилюк придерживал его на всякий случай, чтобы не свалился. Он тоже постепенно приходил в себя: кровь Кэйи растворилась в его собственной, оставляя приятное послевкусие, и следом за эйфорией его накрыло чувство вины. Он не должен был получать от этого столько удовольствия, эта трапеза была исключительной необходимостью, и все же… Заниматься самообманом было глупо: кровь Кэйи была вкусной и он хотел ещё. Надеясь отогнать эти мысли, Дилюк мотнул головой и вытер уголок рта от крови, делая шаг назад. Он старался концентрироваться на более важных, приземлённых вещах: по крайней мере, благодаря приливу энергии, он сможет проработать сутки подряд на одном энтузиазме. План Кэйи уже не казался настолько безнадежным и безумным — лишь требовал некоторых доработок. От освобождения города Дилюк только выиграет, так что хотелось выполнить свою часть сделки честно и побыстрее. Решившись нарушить повисшую паузу, Дилюк глубоко вдохнул, чтобы поблагодарить Кэйю, но тот опередил его, вскинув подбородок и легко коснувшись места укуса. На его губах играла усмешка, а во взгляде плескалось веселье — совсем не та реакция, которой Дилюк ожидал. — Да уж! Это было интимно. Дилюк вспыхнул, пораженно приоткрыв рот, и так и закрыл его, теряясь, какой подобрать ответ. Отчего-то его кинуло в жар, а Кэйа тем временем соскользнул с края стола и, пошатнувшись, тяжело осел в свое кресло — судя по всему, у него еще кружилась голова. — Вовсе нет! — запоздало выпалил Дилюк, сложив на груди на руки. — Понравилось? — с довольной ухмылкой протянул Кэйа, глядя на него затуманенным взглядом, будто был страшно пьян. — Еще бы тебе не понравилось. — Нет, — буркнул Дилюк, наблюдая, как Кэйа по-хозяйски тянется к бутылке вина, а затем наполняет свой бокал. Что ж, не в его положении сейчас было что-то говорить. Чуть успокоившись, Дилюк с шумом отодвинул стул и сел. На Кэйю он старался не смотреть, боясь, что прочитает в его лице лишь насмешку. Поколебавшись, Дилюк налил и себе вина тоже. — Это что, был твой первый раз? — весело поинтересовался Кэйа, подперев подбородок рукой и поглаживая ножку бокала. Глухо скрипнула дверь, и в проеме появился Эльзер, держа что-то в руках. Сейчас Дилюк был особенно рад ему, ведь так не пришлось отвечать на слова Кэйи, прозвучавшие откровенно пошло. — Не хотел Вам мешать, господин Дилюк, — проговорил Эльзер, протягивая красивый, плотный конверт с позолоченной окантовкой и красной печатью. — Письмо от Ведьминого шабаша. — Должно быть, это от Алисы, — себе по нос пробормотал Дилюк, проводя пальцем по печати с восьмиконечной звездой, а затем взглянул на Кэйю, что уже придвинулся ближе в приступе любопытства. — Эльзер, проследи, чтобы Кэйа благополучно добрался до своих покоев. — Эй, вот что называется поматросил и бросил! — запротестовал Кэйа, но Дилюк лишь закатил глаза и отошел к камину, ломая печать. — Можешь взять с собой вино и еду, ты совсем ничего не съел, — через плечо бросил он, разворачивая письмо. «Мой милый мальчик! — было выведено вверху страницы. — Наконец я дождалась от тебя вестей». Дилюк оглянулся, наблюдая, как Кэйа накладывает в тарелку еду, а затем направляется к двери, передав ее Эльзеру вместе с вином. «Не передать словами, какую радость я испытала, когда увидела, что письмо от тебя. Уверена, когда я покажу его твоей матери, она будет прыгать от счастья. Что касается ответов на твои вопросы, я бы хотела обсудить их лично. Раньше такого не случалось, и мне страшно любопытно посмотреть на этого талантливого мальчишку, что смог разрушить наше заклинание. Возьми его с собой. Через три дня на закате я буду ждать тебя в «Кошкином хвосте» — надеюсь, он еще не закрылся. Заодно расскажу во всех подробностях, какие новости ты пропустил. С нетерпением жду встречи!

— Твоя тетя Алиса.»