Часть 1
29 октября 2025 г., 01:01
Не так, конечно, Уэнсдей себе представляла свой выходной. По-хорошему она бы начертила спиритический круг и связалась с кем-то из родни, – а заодно попросила бы тех забрать Ларису Уимс подальше от неё – но какая-то чертовщина решила, что она просто обязана была застрять в кабинке старой шахты. Более того, у чертовщины этой имя Тайлер Галпин, а застрять в злосчастной кабинке она обязана была вместе с Инид. Самое то для заядлого социопата.
Впрочем, могло быть и хуже: она могла застрять с Агнес, что окончилось бы либо убийством, либо... нет, второго всё же не дано.
– О, нет-нет-нет! Этот придурок нас закрыл здесь! – явственно запаниковавшая Инид обессиленно черкнула когтями по железному своду кабинки, но кроме пары неприметных искр её действия результатов никаких не дали. – А если трос оборвётся? Или воздух закончится?! Уэнсдей, скажи уже хоть что-то!
Неустанно глядя в одну точку, Уэнсдей обреченно вздохнула.
– Если я пойму, что мы начинаем задыхаться, то первым делом начну вырезать твоё завещание на стене. Что ты хочешь передать миру на память о себе, Инид?
Но нестарая-и-не-всегда-добрая соседка по комнате не удосужилась ответить на её колкость и лишь остервенело пнула по железной дверце ногой.
Они почти добрались до цели. Дедукция Уэнсдей по обыкновению сработала точнее гильотины: логово Айзека Найта было найдено быстрее, чем Агнес успела в который раз вывести из себя Инид. Там же оказались его возлюбленная сестра, которую столько лет считали покойницей, и племянник, который чуть не превратил в покойников весь Невермор в прошлом году. Всё выглядело до безобразия просто: два хайда, безумный учёный, которого ещё пару суток назад жрали черви, и явно завышенные ожидания от жизни. Что могло пойти не так?
Ответ был прост: абсолютно всё.
Бой между Уэнсдей и перевоплотившимся Тайлером почти начался, как вдруг Айзек внезапно велел племяннику идти за ним. Явно недовольный перспективой бежать, ещё не вкусив кровавого возмездия, Тайлер предварительно запер её с Инид в шахтной кабинке, словно двух несогласных мешков с картошкой, и только после этого ретировался.
И теперь... теперь Уэнсдей вслушивалась в модуляцию беспрестанных шагов.
– О-о-о, всё плохо, – протянула Инид, зачем-то протягивая руки, точно она мерила ширину будки. Оценка «плохо» ничего хорошего не обещала. – Слишком маленькая. Слишком... тесная.
– Не припомню, чтобы ты страдала клаустрофобией, – только и дёрнула бровью Уэнсдей.
Та резко повернулась к ней. Покрашенные в столь яркие цвета, будто на них проблевалась радуга, локоны Инид взметнулись вместе с хозяйкой и хлестнули её по щекам, и сама она посмотрела на невозмутимую подругу так, точно одним взглядом пыталась сказать: «ты что, совсем не понимаешь!?»
– Сегодня четырнадцатое марта! – возмущённо напомнила Инид, как если бы ей была невыносима мысль, что она могла забыть такую важную деталь.
– Сегодняшняя дата вызывает у тебя истерику. Любопытно. В моей семье обычно такую реакцию вызывает разве что воскрешение покойника на похоронах, и то только у Пагсли.
– Сегодня полнолуние! – поспешила Инид оборвать её вечно невозмутимый настрой. – И, поверь, тебе не очень понравится, когда вместо меня в этой кабинке окажется почти трёхметровый волк.
– Вместо почти трёхметрового волка здесь ты и твоя истерика. Поверь, это намного хуже, и места занимает не меньше, – монотонно возразила Уэнсдей на её выпад.
Что ж. Фиаско обретало всё более фееричные размахи.
Разум оборотня во время перевоплощения всё ещё оставался для Уэнсдей загадкой, поэтому пока что у неё на уме лишь два варианта, чем всё окончится, если Инид внезапно обратится прямо в кабинке: её либо задавит тонной волчьего меха, либо она станет изысканной закуской для подруги.
Был ещё третий, в котором Агнес таки успеет их вызволить, но с каждой секундой он становился всё более призрачным.
После тот и вовсе обратился в пыль: Инид захрипела и обхватила себя руками, прежде чем рухнуть коленями на жестяную поверхность. Уэнсдей мигом напряглась, завидев, как вытянулось её лицо, как проросли светлой шерстью щёки, как вместо тонких рук появлялись когтистые звериные лапы. Во мгле будки хищно сверкнули слюдяные клыки, куда более острые, чем у её лесных собратьев, и взгляд в какое-то мгновение стал вовсе не человеческим, а истинно-волчьим, диким.
Теперь ей совсем не смешно.
Потому что морда Инид резко обернулась к ней, и глаза оборотня в тотчас же голодно сверкнули.
Уэнсдей издала тягостный вздох. Не единожды пережить стычку с бывшим-хайдом, чтобы в итоге умереть в клыках подруги-оборотня – пожалуй, такой себе исход.
– Инид, если ты прокусишь мне череп, мы с тобой серьёзно поругаемся, – безмятежно поставила она условие, только услышав, как донёсся глухой рык из звериных уст.
Волчьи когти царапнули по железу, когда зверь шагнул к ней. Нос Инид дёрнулся, впитывая новый запах, словно она намеревалась его запомнить, а верхняя губа оборотня приподнялась, обнажая ряд клыков. Вопреки здравому смыслу Уэнсдей не шевельнулась, не отступила ни на миллиметр. В детстве её боялись даже акулы, так неужели она с волком-переростком не справится?
Звериная морда нерасторопно склонилась ближе, пока лютиковые глаза изучающе следили за ней. Уэнсдей уже ощутила горячее дыхание на своей щеке... но вместо укуса на неё ни с того ни с сего обрушился влажный язык.
– Что... – фыркнула она, ожидавшая чего угодно, но не этого. Как и не того, что Инид, позабавленная реакцией, лизнёт её ещё раз, и ещё, и в конце концов повалит на спину. – Ведёшь себя как щенок, которого повели на собачью ярмарку. Тьфу, лучше б ты всё-таки попыталась моими мозгами отобедать.
Тогда бабушка бы пустила скупую мужскую слезу от гордости: любимая внучка умудрилась отыскать себе весьма оригинальную смерть!
Но будто того мало, Инид принялась ещё и удовлетворенно урчать и тереться об неё косматой мордахой. Несмотря на то, что уши заложило шерстью, Уэнсдей отчётливо слышала, как бился её хвост о своды кабинки. Она попыталась приподнять голову, чтобы взглянуть на свою мохнатую противницу, но Инид уверенно прижала её к жестяной стенке своей массивной пушистой тушей и любовно лизнула по подбородку.
Надежда выйти отсюда хотя бы сухой беспощадно угасала.
– Ини-и-ид, – раздраженно протянула Уэнсдей, ещё ни разу не попадавшая в передряги такой степени сложности. – Я всегда знала, что моя смерть будет необычной, но не настолько.
Она попыталась оттолкнуть от себя волчицу, отвести трущуюся об неё морду, но та упёрто тянулась к ней обратно. В состязании с оборотнем Уэнсдей наглядно проигрывала, поэтому Инид, улёгшись в кабинке удобнее, обвила её худое тело лапами и вновь довольно заурчала.
Какая бы чертовщина с оборотнями в полнолуние ни происходила, Уэнсдей пока что не рвалась к подробностям.
На данный момент ей, облепленной шерстью, взъерошенной и вылизанной, куда больше хотелось узнать, как долго это продлится.
* * *
Она не знала, сколько прошло времени, когда открылась дверь кабинки, но даже когда Агнес застала их в таком виде, Уэнсдей делала всё, чтобы ситуация не задела её гордость окончательно. Скрестив руки на груди, она хмуро глядела куда-то перед собой, будто будучи не здесь, не с Инид, миролюбиво сопевшей у неё под боком. Но Агнес, конечно же, без комментария увиденное оставить не смогла: – Кажется, пора бы и мне завестись подругой-оборотнем, чтобы дотянуть до твоего уровня.
