Братик…
29 октября 2025 г., 01:06
Она сидела на полу, обнимая старую фотографию. На ней — двое детей, мальчик и девочка. Оба улыбаются, как будто ничего в мире не может их разлучить.
Снимок был мят, выцвел, но она всё ещё держала его так, словно от этого зависела её жизнь.
Прошёл год с того дня, когда он умер.
Её брат. Её единственный.
Говорили, время лечит.
Но она знала: время просто учит молчать.
В доме стояла тяжёлая тишина. Сквозь трещины в окне пробирался ветер, и каждый его порыв казался шёпотом. Иногда ей чудилось, что дом дышит. Иногда — что шепчет.
Сегодня был Хэллоуин. Год назад именно в этот день всё закончилось.
Она помнила звонок. Сирены. Голоса врачей.
А потом — гроб, чёрный, блестящий, как ночь.
С тех пор она почти не выходила. Считала дни, потом перестала.
Жила будто между мирами.
Она поставила перед фотографией свечу.
— С днём рождения, братик, — сказала тихо.
Огонёк качнулся, будто кто-то выдохнул.
Она усмехнулась сквозь слёзы.
— Ты бы смеялся надо мной, да? Сказал бы, что я опять драматизирую… — Она провела рукой по щеке. — А ведь я просто скучаю.
Щелчок.
Свеча погасла.
Сердце ударило больно. Она обернулась — в зеркале у стены на мгновение мелькнула тень.
— Братик?..
Ответа не было.
Только слабый запах сырости и земли.
Она подняла фотографию — и замерла.
На полу отпечатались мокрые следы босых ног.
Маленькие, детские.
— Этого не может быть… — выдохнула она.
Ветер стих.
И тогда послышался шёпот:
«Почему ты не пошла со мной?»
Она вжалась в стену.
— Перестань! Тебя нет! Это я… я просто схожу с ума!
Смех. Детский. Пронзительный.
Она закрыла уши, но звук не исчез. Он был внутри — под кожей, в голове, в груди.
— Умоляю… — прошептала она. — Просто отпусти меня…
Тишина.
И вдруг — знакомый голос, почти нежный:
— Тогда приходи сама.
Она вскрикнула, опрокинув свечу.
Мир качнулся. Всё исчезло.
***
Утром комната выглядела прежней. Никаких следов. Фотография стояла на месте, свеча — нетронута. Только в зеркале появилась трещина — тонкая, как нить. Она долго смотрела на своё отражение. Глаза покрасневшие, губы дрожат. — Это просто сон, — сказала она. — Просто сон. Но отражение не повторило её слов. Оно улыбнулось. И тихо, совсем тихо произнесло: — Пора домой. Она замерла.***
Через два дня соседи вызвали полицию. Дверь в дом была закрыта изнутри. Всё выглядело тихо, только на столе стояла фотография и свеча, догоревшая до конца. В отчёте написали коротко: «Пациентка покончила с собой. Следов насилия не обнаружено». Но те, кто осматривал место, потом шептались: на обороте фотографии была надпись — детским почерком, будто выцарапанная ногтем: “Теперь мы снова вместе.”
