Посиделки в баре

Последние недели были просто отвратительными. Начиная с позапрошлого понедельника, всё летело коту под хвост. Незапланированные, бесконечные встречи с отбросами, на которых даже смотреть было противно. Спрашивается — зачем вообще? Вокс, ты же, чёрт возьми, один из влиятельнейших оверлордов! Зачем тебе возиться со всяким сбродом? Ну что ж, Ад — место далеко не прекрасное. Каждый день сюда попадают тысячи новых душ. И все они преследуют одну цель — выжить. Неважно каким образом: укрыться под крылом могущественного грешника или выгрызать себе путь в более-менее безопасную жизнь. Поэтому часть сотрудников компании «Вокстек» безвозвратно погибала, стоило очередному ебанутому, но не менее сильному идиоту попытаться напасть на здание. Эти и ещё несколько факторов привели к стремительному снижению числа рабочих. Новые души требовались постоянно — с этим не поспоришь. К глубочайшему сожалению ведущего, любые, даже самые мелкие контракты с новоприбывшими грешниками должны были заключаться непосредственно через него. Иначе душу получал кто-то другой. Казалось бы: пришёл, пожал руку, ушёл — что тут сложного? Он сам так думал, пока не ощутил на собственной шкуре, каково это — когда тебя дёргают каждые несколько секунд. «М-м-м… мистер Вокс, новенькие пришли». «Господин Вокс, нужно ваше присутствие». И так день за днём. А ведь это ещё без учёта основной работы на телевидении и разгребания кучи бумаг. Сон за последние недели стал для него роскошью. Истерики Валентино и капризы Велвет с её показами ситуацию никак не улучшали. Выживать приходилось на литрах кофе и энергетиков. Через время перестало помогать и это — приходилось подключаться к ближайшей розетке прямо во время совещаний, лишь бы не вырубиться. — Мистер Вокс, вот ваш кофе… — Сука! Гандон! Да чтоб тебя все круги Ада ебали! — взревел он, опрокидывая кружку на стол. Вот какого хрена этот смазливый, мерзкий, тупой, раздражающий олень вечно ломает его оборудование?! В чём, блять, проблема — просто пройти мимо камеры, не взрывая её?! — Всё, ему пиздец! Накидывая пиджак, Вокс прорычал проклятие и быстрым, резким шагом вышел из кабинета. Его терпения хватило ровно до дверей. На выходе ждали толпы папарацци, облепившие вход, как стая голодных ворон. Микрофоны, вспышки, крики — все жаждали услышать мнение главы «Вокстек» об успехе Шарлотты Морнингстар в сражении против экзорцистов и прочей чепухе, которая его сейчас абсолютно не волновала. Натянув одну из своих фирменных улыбок, хищно обнажив зубы, он попытался ответить коротко и ясно, избегая лишних расспросов. Но не вышло. Чем больше он говорил, тем больше росла толпа, захлёстывая его внимание шумом и блеском линз. Чаша терпения треснула — Вокс резко развернулся и поспешно вернулся в офис. Головная боль стучала в висках, как молот. Стоять на ногах становилось почти невозможно, но, разумеется, никого это не волновало. Ад не интересуется чужой слабостью. Поэтому, задыхаясь от раздражения, Вокс решил: к чёрту всё, пора к Валентино. Возможно, хотя бы хороший секс отвлечёт от этой давящей суматохи. Он буквально ворвался на съёмочную площадку, где его бизнес-партнёр, порномагнат и по совместительству любовник, снимал очередной дешёвый, но прибыльный девиантский сериал. Яркий интерьер, неон, актёры и искусственные стоны — всё это показалось Воксу до зубовного скрежета раздражающим. — Вал, есть минутка для меня? — максимально соблазнительно произнёс он, стараясь скрыть усталость. — Воксии… любимый, крошка, папочка сейчас занят. Но если потерпишь пару часиков… — протянул Валентино, даже не глядя в его сторону. Дальше Вокс слушать не стал. И так всё ясно. Какие все резко деловые стали! Развернувшись, он вышел, чувствуя себя опустошённым, словно из него выкачали последние силы. Что за невезение? Обычно озабоченную моль ничем не остановить: у Валентино всегда найдётся время для грязных игр. А тут — ни одной свободной минуты! «А насрать», — прорычал про себя Вокс, плюхаясь в своё большое кресло. — «Я и сам могу расслабиться.» Недолго думая, он решил: к чёрту башню — там и минуты покоя не дадут. Вечер тянулся вязко, и идея сходить в бар показалась лучшей за всё последнее время. Расслабиться, забыться, напиться так, чтобы память превратилась в рваную плёнку, а потом просто рухнуть и вырубиться хотя бы на пять часов. Прошмыгнув незамеченным по проводам до ближайшего переулка, он наконец выдохнул. Удалось уйти от этой жуткой шумихи — уже маленькое чудо. И вот он здесь. Идёт по грязным улицам Ада, изредка озираясь по сторонам. Удивительно, но сама прогулка оказалась на редкость приятной. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе просто идти — не скользить по проводам, не ехать на машине, а идти. Спина, конечно, ныла от вечного сидения, но в теле появилась лёгкость. Процессоры наконец-то охлаждались, система стабилизировалась. Он шёл долго, не торопясь. Один район сменялся другим: сверкающие вывески постепенно уступали место тёмным, винтажным кварталам. Дома становились всё ниже, старее, потрёпаннее. Так продолжалось, пока он не наткнулся на первый более-менее приличный бар. Фасад явно требовал ремонта: облупившаяся краска, тусклая неоновая вывеска, скрипучая дверь. Но стоило войти — и впечатление менялось. Внутри было светло, тепло и неожиданно уютно. Посетителей немного. Персонал подчеркнуто вежлив. Сразу поинтересовались, что господин изволит выпить. Для начала Вокс заказал большую кружку пива — «для разогрева», как он выразился, — и выбрал столик в тени, неподалёку от сцены. Там можно было спрятаться от чужих взглядов и спокойно наблюдать за залом. Распластавшись на мягком диване, он наконец позволил себе расслабиться. Его личность, безусловно, была известна и почитаема — это чувствовалось даже здесь. Напиток принесли мгновенно, официанты старательно избегали смотреть ему в глаза, но всё равно украдкой косились на знаменитого гостя. Вокс сделал первый глоток, и по телу разлилось приятное тепло. На миг показалось, что этот вечер всё-таки может оказаться неплохим. Вдруг свет в баре приглушили. На сцену направили большой прожектор. Музыканты заиграли — мелодия показалась смутно знакомой. Быстрая, ритмичная. Где-то он её уже слышал. Занавес медленно поднялся… И на сцену вышел никто иной, как Аластор.

***

Боль после точного удара Адама было почти невозможно заглушить. Обезболивающие препараты, как и прочие лекарства, мало помогали, а самодельные швы быстро расходились, не принося никакой пользы. Через пару недель этих мучений он всё же не выдержал и отправился к своим теням. Конечно, они приняли его с небывалой радостью — ещё бы! Ведь как не радоваться, когда мышь сама лезет в мышеловку. По правде говоря, тени, являвшиеся самой его магией, были невероятно могущественны. Они хоть и не показывали этого, но всегда точно понимали, что происходит. Наблюдали, выжидали, выбирали себе новую жертву — отчаявшуюся, но не сломленную, ту, которую интересно мучить. Они упивались страданием, обожали запах боли. Так что да — радиоведущего они могли бы исцелить сразу после столкновения с Адамом, но намеренно повременили. Игрушка отбилась от рук. Аластору следовало напомнить, кто его кукловод. Тени закружились по комнате, образуя причудливые силуэты. Радио-демон сидел, скорчившись в кресле, раздирая подлокотники на лоскуты, и напрягал мышцы так сильно, что было слышно, как они натягиваются и рвутся. О да, Лоа не упустили возможности позабавиться. Они сделали процесс заживления в разы дольше и болезненнее. — С… сука! — сквозь стиснутые зубы прошипел он. Тени потянули за светящиеся нити, торчавшие из его груди, и наконец закрыли уродливую рану. Они ещё немного полетали по комнате, то и дело шепча что-то на ухо Аластору. Их ледяные руки хватались за его одежду, будто пытаясь забраться под кожу, в самое нутро, чтобы сжать сердце — до тех пор, пока оно не лопнет. С усилием воли он всё же загнал их обратно в портал, наконец обмякнув в кресле. Тишина. Лишь настенные часы мерно тикали. После столь долгих страданий это ощущение покоя казалось почти блаженством. Щёлкнув пальцами и поправив в настенном зеркале причёску, Аластор с гордо поднятой головой и прямой спиной выскользнул из номера. Время близилось к восьми вечера. Гостиница опустела — большинство посетителей разошлись по комнатам или отправились в оживший к этому часу город, поддаваться грехам. Задержав взгляд на барной стойке, он ощутил лёгкое разочарование — занимать было некого. Впрочем, Аластор не расстроился: последние недели он пахал как проклятый, едва успевая перевязывать рану, и теперь редкая минута тишины казалась подарком. Но сидеть здесь в одиночестве, как типичный алкоголик с бутылкой у бара до рассвета, желания не возникло. Материализовав в когтистой руке трость — потрёпанную, но всё ещё исправную, — радиоведущий направился в сторону своего любимого бара, где сегодня должна была выступать Мимзи. Дорога не заняла много времени. Желая сэкономить ману, оверлорд прошёл расстояние пешком, напевая незамысловатую мелодию себе под нос. Вдалеке уже виднелась сияющая красным вывеска заведения. Вдохнув полной грудью, впервые за долгое время без боли, грешник шагнул внутрь. Старые двери со скрипом открылись, впуская его в то, что он по-прежнему считал лучшей эпохой двадцатого века — время, когда правил джаз, а радио ценилось превыше всего. О, как же он скучал по 1920-м! Приветственные звуки живой музыки манили пуститься в пляс, воздух был пропитан ароматом виски и дыма. Радиоведущий привычно поправил свой, на этот раз особенно стильный галстук. Сегодня он решил соответствовать атмосфере: вместо привычного сюртука — тёмно-бордовый укороченный фрак и такие же брюки, белая рубашка с подтяжками и чёрный галстук. Наряд идеален — ничего не сковывает движений. Поправив рукой волосы, грешник уверенно направился к барной стойке. Слегка покачиваясь в такт музыке, он приближался к бару и наконец различил знакомую фигуру. Мимзи вальяжно сидела на стуле, окружённая несколькими посетителями. Заметив его, она радостно помахала и поспешно спрыгнула вниз. — Аластор! Какими судьбами? Не ожидала увидеть тебя здесь в ближайшее время! — затараторила она, озираясь по сторонам. — И если ты здесь из-за прошлого раза, то знай — это не моя вина! Это всё ты! Даже не попытался спасти свою подругу из лап кровожадной мафии! — Ох, не волнуйся, дорогуша. Мафия бы не выдержала и пяти минут рядом с тобой, — усмехнулся он, похлопав певицу по плечу, и повернулся к бармену, заказывая себе стакан виски. Через пару таких заходов пришло осознание — он перебрал. Серьёзно перебрал. Странно: с радиоведущим такое случалось редко. Он всегда знал, когда пора остановиться. Но то ли из-за сильных повреждений, то ли из-за не до конца восстановленной магии, а может, просто от желания забыть последние ужасные недели — Аластор пил, пока не перестал чувствовать пол под ногами. Он пришёл в себя, когда уже не мог отличить потолок от пола. Но вместо того чтобы бросить пить, решил… спеть. «Хоть постою немного, может, пройдёт», — подумал он, покачиваясь из стороны в сторону, держа в руке бокал с мутным содержимым. Радио-демон направился к кулисам. Несколько джазовых танцовщиц, заметив его, начали перешёптываться и хихикать, маша ему руками. Вежливо поклонившись, Аластор, покачиваясь, подошёл к микрофону. Занавес медленно пополз вверх, старый прожектор ослепительно ударил в лицо. Сейчас он снова на своём месте. «В Кейптаунском порту» Аластор уверенно вышел в центр сцены. На эти три заветных шага он, похоже, потратил весь запас координации — теперь держался только на упрямстве и азарте. Вслед за ним, плавно и почти синхронно, на сцену вышли несколько девушек, став по бокам.

«В Кейптаунском порту, с пробоиной в борту,Жанетта поправляла такелаж.И прежде чем уйти в далёкие пути,На берег был отпущен экипаж…»

Быстро обведя зал взглядом, грешник с широкой, пьяной улыбкой продолжил:

«Идут, сутулятся, вливаясь в улицы,И клёши новые ласкает бриз…»

Он ловко подпрыгнул, проскользнув дальше по сцене, краем глаза замечая знакомую угловатую фигуру неподалёку.

«Они идут туда, где можно без трудаДостать себе и женщин, и вина…»

Аластор театрально отпил из бокала, будто вживаясь в роль. Девушки за его спиной двигались плавно, отмеряя каждый такт.

«Где пиво пенится, где пить не ленится,Где юбки женские трещат по швам…»

В зале стало жарко. Пиджак полетел в темноту. Ну что ж, раз его старый друг наблюдает — почему бы не устроить маленькое шоу?

«Ворвался ночью в порт французский теплоход,В сиянии своих прожекторов.И, свой покинув борт, сошли гурьбою в портЧетырнадцать французских моряков…»

С задних рядов весело просвистела Мимзи.

«У них походочка, как в море лодочка,А на пути у них таверна “Кэт”.Они пришли туда, где можно без труда

Достать себе и женщин, и вина…»

С неожиданной для себя решимостью Аластор, покачнувшись, упал на бок, опершись на локоть, провёл ладонью по бедру и, не сбиваясь, продолжил петь:

«Где пиво пенится, где пить не ленится,Где юбки женские трещат по швам…»

Он невзначай подмигнул фигуре с экраном вместо головы.

«Войдя в тот ресторан, увидев англичан,Французы были все разозлены.И кортики достав, забыв морской устав,Они дрались, как дети сатаны!»

Девушки за его спиной двигались быстрее, подстраиваясь под нарастающий ритм.

«Но всё в Кейптауне решает браунинг,И англичане начали стрелять…»

Из-за его спины выскользнул теневой пистолет. Аластор нажал на курок — и вместо выстрела по залу рассыпались алые искры, как вспышки старого радиоэфира.

«Когда пришла заря, в далёкие краяОтправился французский теплоход.Но не вернулись в портИ не взошли на бортЧетырнадцать французских моряков…»

С театральным вздохом он прижал руку к груди, отклонился назад, позволив девушкам поддержать его и вновь поставить на ноги.

«Не быть им в плаванье, не видеть гавани,Их клёши новые залила кровь…Так не ходи туда, где можно без трудаДостать себе и женщин, и вина!»

Щупальце, выскользнувшее из тени, тихо шевельнулось под столом у Вокса, медленно, почти лениво поднимаясь вверх — лишь на секунду, словно ради того, чтобы напомнить: игра всё ещё продолжается. Последние аккорды стихли. Зал взорвался аплодисментами. Занавес опустился под во сторженные крики публики. А Радио-демон направился к столику своего старого знакомого — того, кто всё выступление наблюдал за ним с особым вниманием.

***

Сказать, что Вокс был в ахуе, — значит, ничего не сказать. Он абсолютно точно не ожидал встретить сегодня Аластора, и уж тем более — увидеть его в таком состоянии. Но всё же приятно удивился, когда его давний враг вдруг запел. Голос у Аластора был… восхитительный, с этим невозможно спорить. Даже Вокс, скептик и ненавистник радио-оленя, поймал себя на том, что заслушался. Он невольно залюбовался: в том, как Радиодемон слегка покачивался в такт музыке, была странная, завораживающая грация. Алкоголь лишил его обычной вычерченности, движения стали неуклюжими, но именно эта небрежность делала его по-настоящему притягательным. Вокс устроился поудобнее, опершись краем своего экрана на ладонь, и с интересом наблюдал за каждым жестом. Его взгляд скользил по фигуре Аластора, впитывая каждую мелочь: блеск ухмылки, резкость взгляда, неровность прядей — почему-то до неприличия притягательная. И каково же было его удивление, когда чужой взгляд впился прямо в него. Его заметили? — Чёрт… — мысленно выругался Вокс, когда тот внезапно скинул пиджак и остался в одной рубашке. — А он всё так же «ничего такой»… И тут же внутри вспыхнула злость — на себя, на него, на этот странный момент. Стоп. О чём он, мать его, думает?! Это же враг. Заклятый соперник, ходячее олицетворение всего, что Вокс презирал. Он должен желать Аластору мучительной гибели, видеть его на коленях, умоляющим о пощаде. Должен смеяться, когда тот падает, наслаждаться каждой его ошибкой… Но вместо этого он сидел и жадно ловил каждое движение, каждую ноту, словно заколдованный. И это бесило сильнее всего. Через несколько минут мелодия оборвалась, и зал на миг погрузился во тьму. Тишина, будто вздох, прокатилась по толпе. Когда свет вновь вспыхнул, Аластора на сцене уже не было. Заинтригованный его внезапным исчезновением, Вокс направился к бару, краем глаза выискивая знакомую алую фигуру среди гостей. Он едва успел сделать новый заказ, как вдруг почувствовал на плечах до боли знакомые, острые когти. — Кого-то потерял, дорогуша? — прошипел голос у самого уха, так близко, что по шее пробежала дрожь, а по телу разошлась волна мурашек. От неожиданности Вокс резко отпрянул, стремительно разворачиваясь к «старому знакомому». — О, Аластор… — он изобразил вежливую улыбку, хотя голос прозвучал нарочито холодно. — Какое неприятное совпадение встретить тебя здесь. Смахнув руки оленя со своих плеч, телеголовый окинул его презрительным взглядом. — М-м-м, вижу, коробка с картинками соскучилась по мне? Что, уже и по барам за мной следишь? — мурлыкал обладатель оленьих рогов, снова подкрадываясь ближе. — Я?! Да кому ты нужен, ископаемое! Отстанешь уже от меня? Или у тебя, пенсионер, правда больше дел нет? Аластор прищурился. Обычно его улыбка казалась неподвижной маской, но сейчас, под лёгким хмелем, она дрогнула, выдавая уязвлённость. — Ах, Вокс… где же твои манеры? — с театральным вздохом он ухватил телеведущего за лацкан и оттянул вглубь зала. — Разве так встречают старых друзей? — Как насчёт танца? — протянул Аластор с тягучей иронией, глаза вспыхнули азартом. — Хотя… — он скользнул взглядом сверху вниз, — сомневаюсь, что ты способен на что-то отдалённо похожее на ритм. — Танец с тобой? — Вокс хмыкнул, поправляя воротник. — А ты в прах не рассыплешься? Выглядишь, хм, неважно, — почти с сочувствием заметил он. Лидер команды «В» уже хотел удалиться, но твёрдая хватка на рукаве не дала сдвинуться с места. Аластор упрямо вцепился в его руку и, не давая возразить, повлёк за собой. Музыка в зале снова зазвучала — ритмичная, с лёгкой ноткой безумия, идеально подходящая для их странного «танца». — Ну же, дорогуша, не стой как столб, — усмехнулся Радиодемон, делая шаг ближе. — Или боишься проиграть даже здесь? Вокс фыркнул, но поддался. Он не из тех, кто отступает — даже если игра кажется бессмысленной. Алкоголь делал своё дело: Аластор покачивался, временами едва не падал, но улыбался — шире, безумнее. — И что за шоу ты устроил? Это на тебя не похоже, — буркнул Вокс, стараясь удержать дистанцию. — А разве тебе не понравилось? — Аластор склонил голову, взгляд стал мягче, почти задумчивым. — Ты ведь всегда любил шоу, Вокси. А я, признаться, не смог отказать тебе в представлении… Вокс замер. Странно. Щёки порозовели. — Пьян ты в стельку, — процедил он, возвращая язвительность. — Даже для тебя это перебор. — Пустяки, — махнул рукой Аластор — и тут же споткнулся, едва не рухнув. Его спасла быстрая реакция Вокса: тот инстинктивно подхватил противника, обхватив за плечи. — Осторожнее, идиот! — выругался он, ощущая, как на него облокачивается тёплое, неожиданно лёгкое тело. — Хм… — протянул Аластор, прижимаясь ближе. — А ты тёплый. Не думал, что холодный экран может так греть. — Отвали, — выдохнул Вокс, но не отстранился. Аластор усмехнулся и кончиком когтя легко ткнул в экран там, где должен был быть нос. — Пип, — коротко хихикнул. — Милый, — почти шёпотом добавил. — Такой… забавный. Вокс застыл. Сердце — если это можно так назвать — на миг сбилось с ритма. Всё это было неправильно, нелогично, отвратительно… и почему-то до безумия правильно. Музыка стихала, но напряжение между ними росло. Вокс уже хотел что-то сказать, но Аластор щёлкнул пальцами — и в его руке из ниоткуда материализовался бокал. Алый, искрящийся напиток вспыхнул отражениями неона. — Ещё один тост… за старые времена! — с театральной усмешкой провозгласил Радиодемон и осушил бокал одним глотком. — Эй, хватит, — резко вмешался Вокс, уловив в его взгляде мутную расфокусировку. — Тебе уже перебор. — Не учи меня жить, коробка с лампочками, — хихикнул Аластор, отмахиваясь. Рука дрогнула. Бокал выскользнул, звякнул о пол и разлетелся осколками. Вокса будто обдало холодом. Он видел, как тот побледнел — сквозь вечную ухмылку проступила тревожная бледность. — Аластор? — голос Вокса впервые прозвучал не насмешливо, а настороженно. Олень сделал шаг, второй… качнулся, теряя равновесие. Вокс успел подхватить его прежде, чем тот рухнул. — Чёрт… — Вокс зарычал сквозь зубы, ощупывая плечи. — Эй, что с тобой? Аластор что-то пробормотал, но слова растворились. Глаза потускнели, улыбка сползла, тело обмякло. Вокс выругался громче, чем хотел. Не раздумывая, подхватил его под руки и почти волоком потащил к чёрному выходу. На улице пахло кровью и пылью. Холодный воздух ударил в лицо, когда он осторожно усадил Радиодемона на ступени у стены. — Эй, придурок… очнись, — пробормотал Вокс, щёлкая пальцами у него перед глазами. — Ты же, блин, неубиваемый. Что с тобой? Ответа не последовало. Только слабое дыхание и дрожь. Липкое беспокойство подкатывало к горлу — не то страх, не то злость, не то… что-то другое, от чего сжималось нутро. Такого с Аластором не случалось никогда. — Не вздумай мне тут… — начал он, но фраза оборвалась. Аластор шевельнулся, приоткрыл глаза — будто хотел что-то сказать, но губы не слушались. И прежде чем Вокс успел вновь окликнуть его, Радиодемон обмяк окончательно. — Твою же мать… — тихо выдохнул Вокс, обхватывая его за плечи и притягивая ближе, чтобы не дать свалиться. — Да что с тобой, а? Помереть собрался? Ответа не было. Паника накатила волной. Вокс стоял над неподвижным телом, не зная, куда девать руки. Он тряс Аластора за плечи, щёлкал пальцами у лица, пытался привести в чувство — безрезультатно. — Ну же… проснись, чёртов олень, — выдохнул он, чувствуя, как тяжесть оседает в груди. — Это не смешно. Ни ехидного замечания, ни привычного смеха — только тишина и слабое дыхание. Вокс резко выпрямился, оглядел пустую улицу. Пустые витрины отражали свет фонарей, капли дождя скатывались по экрану его лица. Оставить его здесь? На миг он всерьёз об этом подумал. Они — враги. Соперники. Если бы всё было наоборот, Аластор, скорее всего, с удовольствием наблюдал бы, как он валяется в грязи. Но взгляд снова упал на лежащее тело. Рога, потускневшая улыбка — теперь она казалась не вызывающей, а беспомощной. — Чёрт, — выругался Вокс, сжав кулаки. — Ненавижу это. Врагов у Радиодемона — пруд пруди. Оставь его до утра — не доживёт. И всё же мысль бросить его вызвала внутри упорное, почти физическое «нет». — Неужели я правда… волнуюсь? — прошипел он, склоняясь ближе. — Великолепно. Просто великолепно. Оставался один вариант — тащить туда, где безопасно. Он поднял глаза на городскую сеть: провода тянулись вдоль стен, как спасительная дорога. Решение пришло само: через электросеть, прямо в «Хазбин». Собравшись, он подхватил Радиодемона, почувствовал, как тот еле заметно шевельнулся, и сделал глубокий вдох. Электрические разряды пробежали по телу, пространство заискрилось. На миг всё потемнело — и… Вокс оказался в том же переулке. Он протянул руку — и натолкнулся на невидимую преграду. Сеть искрилась, отражая его собственный импульс. — Отлично, — процедил он. — Защита. Конечно. И, судя по сигнатуре… твоя работа, Аластор. Сам себе и ловушку поставил. Он попытался ещё раз, потом ещё — без толку. Каждый раз волна отброса резала током, вынуждая отступить. Зубы стиснулись. — Молодец, олень, — глухо сказал он, глядя на бледное лицо демона. — Себе жизнь усложнил — и мне заодно. Пару секунд он стоял, тяжело дыша. Затем вздохнул, почти смирившись: — Ладно. Тогда — ко мне. Раз уж вляпался, доведу до конца. Он подхватил Аластора покрепче; тот чуть дёрнулся — во сне? В беспамятстве? — не разобрать. Вспышка света. Электричество окутало их обоих — и через несколько секунд они уже стояли в просторной комнате, залитой мягким голубым свечением экранов. Офис Вокса. Его личная крепость — место, куда никто не имел доступа. Комната встретила их приглушённым гулом техники и холодным сиянием неоновых ламп. Просторный зал с высокими потолками был залит мягким сине-чёрным светом, словно выкрашен электричеством. Справа — аккуратно заправленная двуспальная кровать: почти нетронутая, будто здесь спали по необходимости, а не по привычке. Рядом — неприметная дверь, ведущая в небольшую ванную, спрятанную за гладкой панелью без ручек. Слева взгляд цеплялся за толстое стекло: за ним медленно скользили силуэты акул. Плавники рассекали темноту, отражаясь в глянцевом полу. Вода в огромном аквариуме мерцала оттенками синего и фиолетового, создавая иллюзию подводного безмолвия, прерываемого только мерным гулом. Ближе к центру — массивный стол, заваленный мониторами, кабелями и рассыпанными микросхемами. Экраны тихо мерцали: бесконечные линии данных, новости, сигналы эфира. Отсюда Вокс управлял половиной города — или, по крайней мере, любил так думать. Недалеко от входа — проход на кухню: тёмную, почти забытую. Там давно не готовили: кофеварка, пара кружек, холодильник с энергетиками. Остальное — декорации для редких гостей. У аквариума — мягкий диван из чёрной кожи. Рядом — низкая стеклянная тумба с пепельницей и парой бокалов. Всё выглядело безупречно упорядоченным и одновременно… мёртвым. Слишком чисто, слишком тихо. Каждый предмет продуман — но в продуманности не было жизни. Только холодные отблески неона и беззвучное движение акул. Он осторожно опустил Аластора на диван, на секунду задержав ладонь у его лица. — Вот уж не думал, что ты когда-нибудь окажешься здесь, — хрипло сказал он, облокачиваясь о край стола. — И знаешь, я бы многое отдал, чтобы это было по другой причине. Тишина разлилась по комнате. Лишь приглушённый гул мониторов и редкое мерцание ламп. Вокс стоял неподвижно, вглядываясь в лицо Радиодемона. Диван оказался маловат: длинное тело всё норовило сползти. «Так не пойдёт… И куда тебя теперь деть?» — подумал Вокс. Ну, значит, кровать. Он подхватил его; чужое тело было угловатым и отдавало приятным теплом в руках. Пройдя пару шагов, Вокс уложил его на кровать. — Чёрт его знает, где тебя носило, твою неугомонную тушу. Не хочу, чтобы ты валялся на моей чистой простыне. Щелчок пальцев — и одежда сменилась на простую синюю майку и свободные штаны. Хоть ростом они были примерно равны, Вокс явно шире — так что майка висела на плечах, оголяя участки чужой кожи. Он задержался на секунду, выдохнул, опустился рядом и поправил съехавшую ткань. Долго просто наблюдал: как медленно поднимается и опускается грудь, как едва заметно сжимаются пальцы, как не сползает — даже сейчас — эта вечная улыбка. Радиодемон заворочался, повернул голову. Волосы растрепались, прядь упала на лоб. Вокс машинально потянулся — хотел убрать, но пальцы замерли в воздухе. Потом всё же коснулся. Осторожно. Пряди оказались мягкими, тёплыми. Прикосновение длилось чуть дольше, чем он планировал. Ладонь скользнула ниже — по щеке, к ключицам, к груди, — и он резко одёрнул руку. — Придурок. Сам виноват, что полез, — пробормотал он, нащупав свежий шрам. Тишина стояла такая, будто весь шум мира застрял за стенами. Вокс положил ладонь на простыню, рядом с его плечом, и заговорил — то, что никогда бы не признал вслух при свидетелях. — Честно? Я пытался, — негромко сказал он. — Пытался тебя забыть. Думал, если не видеть, не думать, пройдёт. Он опустил взгляд на руку, всё ещё лежащую рядом. — Но, похоже, не вышло… — короткая пауза. — Похоже, я, идиот, так и не перестал тебя любить. Собственные слова удивили его. «Я что, и вправду так думаю?..» Хотя какая разница — всё равно невзаимно. Под аквариумом промелькнула тень, свет скользнул по стене и по их лицам. Вокс тихо усмехнулся, наклонился ближе. «Может, стоит избавляться от конкурента?» Как говорится: с глаз долой — из сердца вон. Нет. Уже не поможет. — Проснись уже, Аластор… пока я не сделал ещё что-нибудь глупое, — прошептал он. Он остался сидеть рядом, опершись локтем о край кровати, не отводя взгляда. Потом всё же поднялся: пора в душ, смыть усталость и наконец приступить к работе. Свои часы отдыха он уже потратил, перетаскивая чужое тело через полгорода. Щёлкнула дверь ванной. Телемагнат не заметил, как Аластор едва заметно шевельнулся, приоткрывая один глаз. Вокс не задержался надолго. С его головой стоять под струями долго противопоказано. Завернувшись в тёплый махровый халат — под ним свободная рубашка и штаны — он вернулся в комнату. Спать хотелось зверски. Кровать манила мягкостью, но нельзя. Он провёл ладонью по «лицу», заставил себя пройти мимо. Не вышло: взгляд всё равно прилип к угловатому силуэту. Он подошёл ближе. Острый нос, длинные ресницы, резкие скулы. Как тут не влюбиться? Наклонился ещё ближе, разглядывая мягкие губы… Неожиданно два рубиновых глаза раскрылись — словно Ад распахнул пасть. Вокс не успел опомниться, как из-под кровати вырвались несколько щупалец. «Пиздец», — только успел подумать он. Но вместо падения из окна и болезненного расчленения — мягкое движение. Щупальца резко, но бережно уложили его на кровать. Он приоткрыл один глаз — над ним завис чужой взгляд с всё ещё пьяной улыбкой. Радиодемон бесшумно наклонился. И чего Вокс совсем не ожидал, так это поцелуя. Поцелуй оказался настойчивым и требовательным. Чужой язык облизнул экран, просясь внутрь. Вокс искрил, слабые искры тока приятно расползались по чужой слизистой. Острые зубы аккуратно впились в широкий язык, снизу послышалось мычание, в то время как Аластор в прямом смысле занял верх. Оседлав его бёдра, радиоведущий положил одну ладонь на грудь Вокса, а второй очертил границу между двумя антеннами, торчащими из его головы. Наклоняясь к самым губам, он прошептал: — Я тоже, Вокс… Я тоже.

***

Из царства Морфея Вокс вынырнул резко, едва не вскрикнув. Он дёрнулся, но тут же заставил себя замереть, с трудом удерживая дыхание. Причина была более чем весомая: с ним в кровати лежал Аластор. Обладатель ушей беззастенчиво раскинулся на синих простынях, словно это было его собственное ложе. На лице играла слабая, почти детская улыбка. Пижама слегка сползла, обнажая пушистый олений хвостик — деталь, от которой Воксу почему-то стало жарко. По коже пробежал электрический ток смущения. Конечности Радиодемона расположились слишком... вольготно. Одна рука лежала поперёк его груди, вторая — на боку, а нога, по иронии, удобно устроилась поверх его бёдер. Вокс устало взглянул на часы. Было раннее утро — 6:30. Через каких-то три часа ему уже нужно было быть в башне, погружённым в работу. Он едва успел выдохнуть, как рядом почувствовалось шевеление. Аластор сонно зевнул, но не проснулся, устроившись ещё удобнее. Только сейчас до телеголового начала доходить вся суть произошедшего. От внезапного осознания Вокс вздрогнул. Аластор лежал рядом с ним. В его постели. Экран, служивший ему лицом, вспыхнул ярко-розовым оттенком. Во рту пересохло, и он шумно сглотнул, болезненно поморщившись — прокушенный недавно язык всё ещё напоминал о вчерашнем. И что теперь? Как вообще на это реагировать? Нет, он, конечно, был невероятно рад. После стольких лет он наконец мог так открыто прикоснуться к объекту своих чувств. Но внутри всё ещё плескалось сомнение. Признание Аластора застало его врасплох и заставило невероятно обрадоваться. Но стоило вспомнить, что Радиодемон тогда был под действием алкоголя, — и вся надежда болезненно съёжилась где-то внутри. Вокс вздохнул, глядя на мирно спящего оленя. И всё же крошечная искорка надежды не угасала, теплясь в груди. Эх… ну всё, хватит разводить эту домашнюю мелодраму. Надо брать быка за рога. Что вообще может понравиться Аластору? Что-нибудь, что заставит его остаться… Вокс хмыкнул. Отличная идея — завтрак в постель, простенько, но со вкусом. В крайнем случае, это хотя бы отвлечёт Радиодемона от привычки разрывать его на куски. Оставалась одна небольшая проблема — как выбраться? Чужие конечности крепко удерживали его на месте. Попробуй дёрнись — и тот точно проснётся. А если проснётся, о каком сюрпризе вообще может идти речь? Вокс раздражённо выдохнул и выбрал самый простой путь. Электричество. Тело разлетелось мягкими искрами, и уже через секунду он стоял на кухне в новом костюме, приводя себя в порядок и пытаясь вспомнить, где у него лежат сковородки. Завтрак — стандартный: тосты с маслом, яичница с сосисками и зеленушкой. Тосты — в тостер, капсулы — в кофемашину. Полдела сделано. Пока техника гудела, Вокс поймал себя на мысли, что нервничает, как подросток перед первым свиданием. Ещё несколько минут — и ароматный, аппетитный завтрак уже стоял на подносе. Проскользнув тенью в комнату и спрятавшись за угол у входа, Вокс дистанционно включил жалюзи. Те нехотя зашуршали, медленно поднимаясь вверх. Постепенно полоска мягкого света скользнула по кровати, добралась до лица Аластора. Тот во сне недовольно поворочался, морщась, потом приоткрыл глаза. Несколько секунд он растерянно хлопал ресницами, не узнавая обстановку, а затем резко сел, осматриваясь по сторонам. — Ну наконец-то проснулся, соня, — лениво протянул Вокс, выходя из-за угла с подносом. — Я уж подумал, что ты просто сдох. Ну что, тусовщик, голова после вчерашнего не болит? Звучало, пожалуй, слишком грубо. Чужое лицо вытянулось — смесь непонимания и раздражения проскользнула в алых глазах. — Ладно-ладно, не кипятись. Я тебе, между прочим, завтрак приготовил, — сказал телемагнат, ставя поднос на прикроватную тумбу. На подносе — тосты, яичница, кофе и неуклюже добавленная веточка мяты. — Мне нужно кое-куда на пару минут отлучиться. Не скучай. Он коротко, почти машинально, наклонился и поцеловал грешника в лоб. Осознав, что сделал, Вокс резко отпрянул и поспешно выскользнул за дверь. Что это, чёрт возьми, было?! Про «отлучиться» он, конечно, соврал. Ему просто нужно было отдышаться — и хотя бы на минуту продумать, что делать дальше. Поборов страх, Вокс всё же вернулся в спальню, заранее готовясь увидеть там полный хаос и, разумеется, отсутствие одного конкретного демона. Однако, переступив порог, он удивлённо замер. Аластор никуда не делся. Более того — он всё так же лежал на кровати, лениво откинувшись на подушки, и спокойно ел приготовленный завтрак. Острые уши смешно подрагивали, будто он сканировал окружающую обстановку. Что именно заставило Радиодемона остаться — загадка. Любопытство? Или, может, желание устроить очередную кровавую расправу? Вокс стиснул зубы и всё же двинулся вперёд, осторожно приближаясь к своему… врагу? — Мне бояться? — Чего? — недоумевал Вокс. — Ну ты меня вроде как похитил. — Ты, блять, издеваешься! Я тебя от смерти спас! — А кто-то давал тебе на это согласие? — невинное хлопанье ресницами. — Ой, да пошёл ты наху… фиг! — Кхм, в любом случае, — привлекая внимания чужих ушей, кашлянул Вокс, — ты мне ответишь, что же это вчера было? — намекая на поцелуй и чужое признание, сказал Вокс. — М? А разве вчера случилось что-то противоестественное? — Стоило ли ему сказать? А если Аластор к нему ничего не чувствует, он выставит себя полным идиотом. Стоило начать издалека. — Ну… Ты вообще ничего не помнишь? — покачиваясь взад-вперёд, торопливо выпалил он. Красноволосый нахмурился, на мгновение задумавшись, и медленно повернул голову. — Нет. Совершенно ничего не помню, — протянул он с ехидной улыбкой. От этого Вокса словно перекосило. Да сколько можно?! Почему тот опять играет с ним, будто всё это — просто шутка? — Да ты, чёртов ублюдок, вчера мне в любви признавался и целоваться лез! — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Вокс мгновенно прикрыл голографический рот рукой. — О, Вокс, опять придумываешь несусветную… — Заткнись! — резко оборвал тот. — Ты меня окончательно достал! Хватит вести себя как конченое дерьмо. Скажи нормально — ты хоть что-то ко мне чувствуешь?! — Ха-ха… Я? Что-то чувствую? К тебе?.. — насмешливо отозвался Аластор. И всё стало ясно. Конечно, опять. Он просто смеётся. Издевается. — Убирайся. Не хочу тебя больше видеть… — Вокс уже собирался телепортироваться куда угодно, лишь бы подальше, но его остановил чужой голос. Аластор в тот же миг оказался рядом, перехватил его взгляд, заставив повернуться к себе. — Вокс, подож… — начать он не успел. Чужие губы сомкнулись с его, перехватывая дыхание. Вмиг всё растворилось — боль, злость, сомнение. Остался только жар. — Мне плевать, что ты сейчас скажешь, — прошептал Вокс, не отрываясь. — Я всегда любил тебя. И даже если пройдут тысячи лет, я всё равно буду ждать, пока ты не полюбишь меня в ответ. Аластор… Я люблю тебя. — Я тоже… — ответил тот едва слышно. Всё вокруг словно исчезло — звук, свет, даже сама комната. Остались только они двое. Аластор стоял слишком близко, так, что Вокс ощущал его дыхание, горячее и неровное. — Я… — прошептал он, но Вокс не дал договорить. Его пальцы дрожали, когда он коснулся лица красноволосого, и тот не отстранился. Поцелуй был не игрой, на этот раз он был настоящим, живым, нежным. Голограммы Вокса дрогнули, мерцание рассыпалось по воздуху, но он не отпускал. Сквозь шум помех и треск сигнала он ощущал тепло чужого тела — не фантом, не иллюзию. Реальность. Здесь. Сейчас. Аластор осторожно обнял его, прижимая к себе, и на миг показалось, что даже вечность затаила дыхание. Не было нужды в словах — они и так знали. Все эти ссоры, насмешки, обиды — просто попытки спрятать то, что давно было очевидно. Когда поцелуй закончился, Вокс остался стоять, всё ещё держась за него, словно боясь, что тот снова растворится в тени. Аластор улыбнулся — впервые без тени насмешки или раздражённости. — Теперь я верю, — прошептал Вокс. — Это не сон. Это их счастливый конец?