Marked

━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━

      — Я не думаю, что это хорошая идея, — тихо шепчет Элисон, дотрагиваясь до плеча Натаниэля. — Давай уйдём.       Нейт шикает на неё, вытягивая голову выше, пытаясь разглядеть в густеющих сумерках мелькающие силуэты. Ему нестерпимо хочется увидеть то, как живут простые смертные. Хотя бы ненадолго, одним глазком, а потом вновь спрятаться в защитных стенах Академии.       Они стоят, скрытые в тени деревьев, чары надёжно укрывают их от взора примитивных, но Натаниэль кожей ощущает исходящую от Элисон тревогу. Конечно, ведь она старше в их паре, и именно ей прилетит, если кто-то прознает, что они вновь сбежали в город.       Но Натаниэль никак не может совладать со своей жаждой. Любопытством, что бурлит в его крови словно бомбочки для ванн, горячо любимые матерью. Его тянет сюда. Всегда тянуло. На забитые людьми вечерние улочки Лондона. Натаниэль с жадностью наблюдает за тем, как ничего не подозревающая толпа снует взад и вперёд, праздно прогуливаясь от одного паба к другому. Он ловит их смех, громкие разговоры, наблюдает за парочками, зажимающимися в темных проулках.       — Ты выглядишь как маньяк, — недовольно ворчит Элисон, но Нейт лишь отмахивается от неё.       Конечно, ей легко говорить, она пришлая. Родилась и выросла среди примитивных, пока дар не проснулся в ней на восемнадцатилетие. А Натаниэль рождённый, он не видел ничего за пределами Академии и, честно говоря, Элисон стоит винить только себя, что он узнал о том, что за стенами всё иначе.       Что помимо учёбы, изнуряющих тренировок и бесчисленных экзаменов есть жизнь, где люди гуляют, ходят по клубам, знакомятся друг с другом и приятно проводят время.       Хотя, теперь даже смешно про себя называть здание, где он провёл всю свою жизнь «Академией». Особенно после того, как Элисон рассказала, как примитивные видят его со стороны. Старая, обветшалая школа, с чёрными провалами вместо окон и сорванными с петель дверьми. Когда Кевин смог нарисовать руну видящего, чтобы Нейт своими глазами узрел вид Академии глазами обычных людей, тот ещё несколько недель начинал глупо хихикать, когда кто-то произносил с благоговением и придыханием «Академия».       — Подойдём поближе? — Нейт оборачивается, глядя на Элисон своими бездонными голубыми глазами. Он почти уверен, что сейчас, в самой глубине зрачков, она видит отголоски пламени.       Его сила с каждым днём лишь крепнет и растёт. Мать считает, что он будет самым выдающимся магом на своем потоке, хоть Натаниэль не особо к этому стремится. Вот если бы за успехи им позволялось выходить к смертным, тогда да, Нейт уже сдал бы экстерном все необходимые науки. Но увы. Мать оттаскала бы его за волосы за одно подозрение, что он тайком выбирается из Академии по ночам.       — Ну, давай, мы не надолго.       Элисон тяжело вздыхает, уже заранее смиряясь с поражением. Она недовольно поджимает губы, но выходит вперёд, идя на шаг впереди Нейта и тем самым прикрывая его.       — Держись за мной, — строго велит подруга, и Нейт покорно склоняет голову, подстраиваясь под её шаг.       Они аккуратно проходят по главной улице, по обеим сторонам которой раскинулись рестораны и пабы. Элисон ловко лавирует среди толпы, ни разу не задев никого из смертных, тогда как Нейту недостаёт её ловкости и манёвренности. На очередном отрезке пути Элисон плавно уворачивается от группы молодых людей, резко затормозивших перед ними в конце длинной очереди к заведению, мерцающему россыпью огней и неоновых вывесок. Натаниэль не успевает затормозить и влетает в спину парня, стоящего ближе всего. Он резко пятится назад, хотя знает, что примитивный не сможет его увидеть, но все равно испуганно замирает, когда тот оборачивается.       Натаниэлю кажется, что тот смотрит прямо на него, хотя это не может быть так. Их чары слишком хороши, Кевин может гордиться своей дотошностью в том, чтобы никто из Академии не боялся быть случайно обнаруженными примитивными.       Но сегодня что-то идёт не так. Незнакомец щурит свои ореховые глаза и осматривает Нейта с головы до ног, а затем чему-то ухмыляется.       — До Хеллоуина ещё далеко, — нараспев тянет он, а следом делает шаг к Натаниэлю. — Смотри, куда летишь, птичка.       Натаниэль широко распахивает глаза, в ужасе оглядывает руки, готовясь увидеть, что защитные символы исчезли. Но они там, ровно на том же самом месте, где их нарисовал Кевин перед тем, как выставить за дверь.       — Неплохие татушки, кстати, — юноша делает ещё один шаг в сторону Нейта, и тот инстинктивно отступает. — Где бьёшь? Я раньше никогда такого не видел. Поделишься контактами мастера?       Время словно застыло, и Нейт усиленно старается придумать, что делать. Он в панике оглядывается, пытается найти Элисон, но та словно сквозь землю провалилась.       Этого не может быть. Человек, не наделённый виденьем, не должен был узреть никого из них. Либо Дэй что-то напутал с символами... От одной только мысли Натаниэлю становится одновременно стыдно и страшно: достаточно представить, что Кевин хоть когда-нибудь узнает, что он мог усомниться в его таланте к рунным писаниям.       Либо перед ним стоял Видец.       — Эндрю, — осторожный голос раздаётся из-за спины стоящего перед Нейтом парня. — Всё в порядке?       Парень — Эндрю — оборачивается и насмешливо салютует высокому брюнету, стоящему ближе к ним.       — Всё в порядке, Ники. Просто птичка влетела мне в спину, хочу узнать, где он бьёт свои татушки. Стиль — улёт.       Нейт отступает чуть правее и с замиранием сердца наблюдает за тем, как старший юноша — Ники, кажется, — хмурит брови, глядя за спину Эндрю. Нейт готов поклясться, что тот его не видит. И на секунду эта мысль дарит ему чувство облегчения, но тут же исчезает, оставляя за собой всепоглощающий ужас. Если сейчас эти двое решат разобраться что здесь происходит, то Академии придётся вмешаться, и Натаниэлю будет очень-очень плохо, ведь тогда мать точно узнает, где он пропадает ночами.       — Ха-ха, Эндрю, очень смешно, — Ники растягивает губы в улыбке, при этом выглядя слегка озадаченным. — Я думал, что этап выдуманных друзей мы прошли лет пятнадцать назад.       Натаниэль видит, как напрягается спина стоящего перед ним Эндрю, и уже готовится дать дёру, как кто-то — слава Ангелу — хватает его за руку и резко дёргает на себя. Элисон.       — Ты что творишь, — шипит она, таща Нейта за собой, и успевает лишь обернуться и поймать пристальный взгляд ореховых глаз, направленный им в спину. — Тебе жить надоело?       Он очень старается разлепить пересохшие от паники губы и рассказать подруге о том, что произошло, но выходит только открывать и закрывать рот, словно он глупая рыба, которых так любит Элоди и держит в просторном аквариуме у себя в комнате.       Элисон распинает его на чём свет стоит, пока тащит за собой в Академию. Девушка настолько зла, что даже не обращает внимание, как по пути несколько примитивных в ужасе оборачиваются, когда что-то невидимое толкает их в плечо. Нейт очень хочет извиниться перед ни в чём не повинными людьми, но вовремя закрывает рот.       Уже у высоких стен Академии Элисон прекращает свою тираду и молча указывает Нейту начертать символ двери. Нейт послушно достаёт линер, переворачивает и снимает колпачок, открывая острое лезвие, спрятанное под ним. Отточенным движением он протыкает палец, закрывает колпачок и переворачивает линер обратной стороной, поднеся стеклянный наконечник к ране и давая крови напитать инструмент магией. Линер начинает светиться слабым сиреневым светом, и Нейт подносит его к забору, принимаясь выводить сигил. Когда он заканчивает, вся поверхность, которой коснулся наконечник, покрывается рябью. Элисон тут же хватает его за руку и тянет за собой.       — Ауч, — шипит Нейт, когда они вваливаются в его комнату, и ему удается вырваться из цепких лап Элисон. — Синяки оставишь!       — Скажи спасибо, что голову не свернула!       — Что за драма? — Их перебранку прерывает насмешливый хриплый голос.       Как по команде они замирают и резко оборачиваются, глядя на ухмыляющегося Жана, вальяжно раскинувшего на кровати Натаниэля. И, конечно, Кевина, что лежит на коленях Жана и что-то увлечённо читает в очередном библиотечном талмуде.       — Придурки, — Элисон шипит, больше похожая на разгневанную кошку, чем на себя саму. — Этот идиот заговорил с примитивным.       Жан морщится, и Элисон тут же осекается.       — Ты сама была примитивной, Элли, — тяжело вздыхает Моро. — Не стоит их так называть.       — Прости.       Нейт удивлённо приподнимает бровь на слова подруги. Не часто Рейнольдс перед кем-то извиняется. Но это Жан. И Натаниэль знает, что Элисон по-настоящему дорожит их дружбой.       — Пустое, — тот отмахивает и грациозным движением руки сталкивает с коленей голову Кевина, под недовольное бурчание последнего, и усаживается удобнее. — Что опять натворил этот гремлин?       Нейт протяжно стонет и падает в кресло.       — Ничего я не натворил!       — Он заговорил с человеком!       Они говорят одновременно, и Нейт злобно щурится на подругу.       — Я с ним не говорил, — протестует он, поднимая руку.       Он знает, что друзья видят там. Символ правды. Кевин нанёс их в прошлом году, как знак безграничного доверия и дружбы. Как обещание, что они никогда не будут лгать друг другу.       — Но я видела... — неуверенно произносит Элисон, но Нейт не даёт договорить.       — Ты видела, что это он говорит, — мягко продолжает Нейт, и в его глазах загорается тот самый огонёк, от которого друзьям становится не по себе. Обычно это значит, что Веснински придумал очередную авантюру, которая грозит им если не исключением, то большими проблемами, если они будут пойманы. — Он увидел меня. Этот парень, кажется его зовут Эндрю. Он увидел меня, я случайно налетел на него, а он просто развернулся и спросил, где я бью свои, эм... татушки? Кажется, он смотрел на мои руны. Люди что, тоже наносят на себя сигилы?       Элисон прыскает, а Жан нежно улыбается ему, заставляя Натаниэля хмурится.       — Это не сигилы, — подаёт голос Кевин, — люди ходят к специальным мастерам, и те рисуют на их телах узоры или изображения. Просто так, для красоты.       — Мерзость, — кривится Нейт и задается вопросом, зачем они это делают? Будь его воля, он бы с радостью отказался от символов и сохранил чистую кожу, а не полотно, расписанное множественными завитками и тайными рунами, в которое превратилось его тело.       — Ах, малыш, — Элисон треплет его по волосам, заставляя отпрянуть дальше и злобно глянуть на подругу.       — Вы отвлекаетесь, — одёргивает их Жан. — Нейт столкнулся с Видцем. Не зарегистрированным Видцем, судя по всему.       Все замирают. Такого не может быть. Любой, кто обладает силой виденья учтён в книге Потомков. А в ней уже давно не появлялось новых имен. Верховные были озадачены тем, что новые Видцы не рождаются, а тут  — прямо у них под носом — ходил взрослый Видец? Невозможно.       — Может, что-то произошло с чарами? — Неуверенно спрашивает Элисон. — Поэтому он увидел тебя?       Звук, который издаёт Кевин, подобен омерзительному скрежету металла о стекло. Элисон вздрагивает и незаметно отходит поближе к Нейту.       — С. Чарами. Всё. В. Порядке, — холодно отрезает Кевин.       Нейт старается казаться как можно меньше в эту минуту. Что ж, раз в несколько недель Элисон вновь и вновь ступает на одну и ту же тропу, заведомо проигрышную: Элисон сомневается в талантах Кевина, а тот раз за разом превращает все аргументы в пыль и пепел.         — Окей, дорогуша, остынь, — Элисон для надёжности выставляет вперёд обе руки и садится на подлокотник кресла Нейта. — Тогда нам стоит сказать об этом Верховным?       — Ты что, стащила у Эбби нюхательный мел? — Восклицает Натаниэль и тут же зажимает рот рукой. Не дай Ангел кто-то услышит, что они не спят в такой час. Им точно будет несдобровать. — Тогда и сразу расскажем, что мы почти каждую ночь выбираемся в город.       — А что ты предлагаешь? Просто забыть, что где-то там ходит Видец? Когда они появлялись в последний раз?       — Два года назад, — мрачно отвечает Жан. — Мы с Элоди... Я... был последним.       Молчание на секунду повисает в комнате, тягучее, как патока. И никто не решается его нарушить. Натаниэль неловко ёрзает в кресле и откашливается, пытаясь сделать это как можно естественнее. К слову, получается у него из рук вон плохо, судя по приподнятой брови Элисон и выразительному взгляду Кевина.       — Хочу ли я знать, что взбрело в твою хорошенькую голову? — Обречённо тянет Жан, и все в комнате наконец облегченно выдыхают.       Натаниэль уже смотрит на Моро, его губы растягиваются в хитрой улыбке, а в глазах плещется голубой огонёк, пламя которого не сулит ничего хорошего.       — Мы сами найдём его. Разыщем Видца и приведём в Академию. Тогда Верховные не смогут игнорировать наши просьбы о контакте с внешним миром.       — Или нас исключат, — мрачно тянет Кевин.       — Или лишат сил, — добавляет Элисон, мастерски не обращая внимания на взбешенный взгляд Кевина, устремленный на неё. Нейту даже кажется, что он видит рябь в воздухе рядом с Кевином.       — Главное, чтобы не казнили, — отрезает Жан и впервые за всё время смотрит прямо в глаза Натаниэля. — Ну давай, Отмеченный, вещай, как по твоему мы найдём этого... Как его там?       — Эндрю.       Жан щёлкает пальцами, и на кончиках появляются еле заметные языки синеватого огня.       — Как мы найдём Эндрю?       Натаниэль потягивается, прогибаясь в пояснице и наслаждаясь хрустом каждого позвонка. Он улыбается хитрой, даже скорее хищной улыбкой. Все, кто впервые видит Натаниэля, легко попадаются на крючок его очарования. Они считают его спокойным, вежливым, послушным и успешным студентом Академии. Чтящим законы Ангелов и прилежно следующим всем заповедям Верховных. И мало кто может представить, что Натаниэль Веснински, отмеченный Ангелами, будущее и надежда Академии, уже очень давно не чтит заповеди и не верит тому, что так истово пытаются вбить в их головы наставники.       Натаниэль уже давно ведёт двойную игру. С того самого дня, как узнал, что примитивные не такие безмозглые глупцы, как им пытаются показать. Он не верит словам Верховных. Он подозревает их во лжи и иступлено ищет правду о том, почему в книге Потомков уже несколько лет не появляются имена новых Видцев.       — У меня есть план, — хмыкает он, выуживая из кармана линер, светящийся ярким сиреневым светом.       Ещё одна ложь, которую он бережно хранит от Верховных. Ему давно уже не нужна кровь, чтобы питать линер силой. Ему достаточно лишь коснуться его по-настоящему, и магия сама устремляется в инструмент. Но никому, кроме его друзей, об этом не нужно знать. Поэтому Натаниэль день за днём проливает свою кровь, когда пользуется линером на глазах у других.       Он откидывает колпачок, что-то тихо шепчет, и стеклянный наконечник впихивает фиолетовым, а следом, повинуясь плавным движениям руки Натаниэля, из тонких линий в воздухе вырисовывается портрет. Невысокий юноша, со светлыми, почти белыми волосами, ореховыми глазами, прищуренным взглядом и насмешливой ухмылкой, едва касающейся уголка губ. Натаниэль вновь шепчет и продолжает водить линером, на этот раз выводя буквы, тут же складывающиеся в слова «Эндрю Дж. Миньярд».       — Эндрю Миньярд, — тянет Натаниэль, пробуя имя на вкус. — Приятно познакомиться.       Остальные в комнате, затаив дыхание, наблюдают за магией Натаниэля. Это зрелище всегда завораживает и страшит, потому что кажется, что если Нейт захочет, сами Ангелы спустятся с небес и устремятся выполнять поручения Отмеченного.       Натаниэль — сосуд, полный силы, о которой, возможно, не подозревает и сам.       — Нам нужно хорошенько выспаться, — убирая линер и развеивая чары произносит Нейт. — Вечером мы идём на прогулку. И вы двое с нами, — он указывает пальцем на притихших Моро и Дэя. — Нам нужна будет подстраховка. И, Элисон, нам понадобится одежда. Никаких чар в этот раз. Идём в открытую.       — Как скажешь, дорогуша, — Элисон встаёт с подлокотника, нежно целуя его в макушку и лёгкой походкой направляется к выходу. — Добрых снов, мальчики.       — Мы пожалеем об этом, — стонет Кевин, перебираясь на свою кровать. — Мы точно пожалеем.       Натаниэль заливисто смеется, уже словно не боясь, что их могут услышать.       — Да ладно тебе, зато будет весело. Ты уже мозоль натёр на своей прекрасной заднице, просиживая все дни в библиотеке.       — Моя задница вполне себе в порядке, — Кевин дует губы, взбивает подушку и устраивается поудобнее.       — Подтверждаю, — хмыкает Жан и ловко уворачивается от летящей в его сторону подушки. — Ничего личного, ma chérie.       Жан крепче стискивает добычу и, под глупое хихиканье Нейта, исчезает за дверьми.       — Спокойной ночи, придурок, — бурчит Кевин, переворачивается к стене, и уже через минуту слышно его слабое сопение.       Натаниэль лежит без сна ещё долго. В какой-то момент он позволяет магии течь из него, подобно ручейкам, отходящим от основного потока реки. В такие минуты магия сама выбирает, что показать ему, но Нейт даже не удивляется, когда перед ним появляется лицо Эндрю.       Изящный излом бровей. Маленькая морщинка между ними, из-за хмурости лица. Ореховые глаза, словно подсвеченные изнутри волшебным огнём. Пухлые губы, едва тронутые усмешкой. Нейт разглядывает его образ, гадая, кто он и почему они не узнали о нём раньше. И знают ли Верховные о том, что в городе появился видец.       Натаниэль ненавидит загадки. Они, подобно зуду, поселяются глубоко под кожей и мешают спать.       Он ещё долго лежит, представляя их будущую встречу и проигрывает в голове возможные сценарии, пока сон незаметно подкрадывается, забирая  в страну грёз и умиротворения. Как только Натаниэль засыпает, образ из едва заметных сиреневых лучей, тает в воздухе.       Но во сне, там, где нет чужих взглядов, ему снятся ореховые глаза и искривлённые усмешкой уголки губ.

━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━

      — Эндрю, какого черта? — Голос Аарона дрожит от злости, когда он следует за братом вглубь парка. — Остановись. Мы месяц хотели попасть в этот клуб! Что на тебя нашло?       Эндрю продолжает следовать вперёд, мастерски игнорируя слова брата. Будто бы он просил, чтобы эти двое шли за ним. Хорошо, что хоть Ники молчит.       И словно в насмешку в этот же самый момент слышится настороженный голос Ники:       — Эндрю, всё в порядке? Может нам стоит вернуться и позвонить Би?       Эндрю замирает, а Аарон едва успевает в последней момент затормозить, чтобы не влететь в спину брата. Он бросает на Ники яростный взгляд, но тушуется, когда Эндрю поворачивается к ним.        — Что ты хочешь этим сказать, Ники? — Голос Эндрю тягуч и обманчиво мягок. — Зачем нам беспокоить Би?       Ники переминается с ноги на ногу, резко заинтересовавшись тем, что находится за спиной кузена.       — Я подумал… — Осторожно произносит Ники. — Может, это всё слишком? Ты переутомился и нам просто стоит вернуться в отель?       Эндрю скрипит зубами от досады. Конечно они не поверили. Он готов поспорить на свою любимую машину, оставшуюся в США, что глупый близнец и кузен решили, что у него очередной рецидив. И как же он чертовски устал от этого.       — Я, блядь, не сумасшедший, — шипит Эндрю. — Этот парень врезался мне в спину, я видел его, как тебя и Аарона. Я могу тебе описать его вплоть до сраных веснушек на щеках.       Ники поднимает руки, словно защищаясь и — для надежности — отступает на пару шагов назад. Тогда как Аарон, неожиданно, наоборот подходит ближе к брату.       — Чёрт, Эндрю, пойми и ты нас, ты стоял и разговаривал с пустотой. Я клянусь тебе, что не видел никого, кто был бы похож на парня, которого ты описал.       Руки Эндрю дрожат, когда он вынимает из кармана пачку сигарет и судорожно чиркает зажигалкой, поджигая кончик и глубоко втягивая в лёгкие сизый дым. В словах Аарона есть смысл, Эндрю это понимает. Но он в своём уме, что бы там не думали остальные. Как объяснить им то, что порой он видит вещи, которые больше никто из знакомых ему людей не замечает? Образы, совершенно не похожие на то, что мог бы просто достроить его мозг.       После бесчисленных исследований, череды из специалистов и анализов, Эндрю был почти рад услышать неутешительное «шизофреническое расстройство личности». По крайней мере теперь он знал, что болен, и у него был шанс выздороветь. После длительной терапии, целого коктейля из таблеток и многочисленных часов психоанализа, его выписали с вердиктом «стабилен». Стоит ли говорить, что как только он оказался за стенами лечебницы, его галлюцинации вернулись?       Иногда он не видел ничего странного месяцами, но стоило робкой надежде расцвести внутри, как он вновь сталкивался с необъяснимой хренью. Спустя время Эндрю смирился с неизбежностью, а потом и вовсе перестал принимать лекарства. Он ждал, что его накроет очередной приступ или ему станет хуже, готовился вновь оказаться в лечебнице. Но получил ровно обратный эффект.       По утрам больше не тошнило. Он получил сознание, ясное и не затуманенное мороком из многочисленных препаратов, которыми он пичкал себя последние несколько лет. Да, он продолжал видеть людей, на которых никто не обращал внимания, словно их и не существовало. Замечал странные символы то тут, то там, раскиданные по зданиям города, но Эндрю научился с этим жить. Он приспособился. Он идеально играл роль здорового человека. Даже Би верила ему. А это точно многого стоило.       Но сегодня он расслабился, хотя должен был помнить о своей «особенности» каждую минуту.       И вот теперь он здесь.       Стоит среди зарослей, в богом забытой части Гайд-парка, преследуя парня, которого видит только он.       Пиздец.       — Ладно, хорошо, — устало выдыхает Эндрю. — Мы можем просто вернуться и сделать вид, что ничего не было?       Эндрю надеется, что не выглядит сейчас так же жалко, как звучит его голос.       Злость проникает под кожу, отравляет своим ядом, заставляет кровь закипать в венах. Эндрю очень хочется сейчас кого-нибудь ударить. Идеально, если это будет призрачный рыжий идиот с голубыми глазами.       Аарон словно чувствует, что Эндрю находится на грани и отступает. Эндрю видит это во взгляде брата. Он никогда в жизни не признает, что сейчас, как никогда, благодарен ему за поддержку.       — Хорошо, — Аарон решительно поворачивается и толкает в грудь растерянного Ники. — Давай, шевели задницей, Ники, мы может ещё успеем попасть в клуб.       Эндрю молча следует за ними, угрюмо уставившись себе под ноги. Всю дорогу он думает о странном парне, символах, покрывавших его руки... И о том, что, чёрт возьми, с ним не так, раз он видит всю эту несусветную поебень.

━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━

      Они не попадают в клуб, и всю дорогу до отеля Эндрю старательно давит в себе чувство вины. Спасибо Ники, который подняв свои связи, добывает для них пропуск на следующий вечер.       Эндрю старается избавиться от зуда, не покидающего его с прошлого вечера. Он отмахивает от ощущения дежавю, стоя в очереди. Он даже одет так же. На самом деле это не совсем правда, но его гардероб, состоящий из тёмных тонов, действительно выглядит одинаково.       И вряд ли кто-то заметит, что джинсы, сидящее на его бёдрах подобно второй коже, сегодня у́же, чем были вчера, а прорезей на них меньше. Вырез футболки сегодня гораздо глужбе, чем был, и открывает вид на подвеску с фиолетовым аметистом, что красиво лежит во впадинке меж ключицами.       Эндрю решительно настроен хорошенько напиться и, возможно, расширить свои границы, если в клубе найдётся кто-то, достойный его внимания. Он не думает о том, что произошло вчера. Не вспоминает незнакомца с кудрявыми рыжеватыми локонами и глазами такими синими, словно в них отражается сам океан.       — Ух, вау, — голос Ники заставляет Эндрю вернуться в реальность и посмотреть в ту же сторону, что и кузен.       Когда Эндрю замечает, что так привлекло внимание Ники, он замирает. По правде говоря, не удивительно, что он заметил их. Эндрю бы крайне удивился, если бы Ники — не.       Эндрю сразу же узнает парня, держащегося за спиной высокого и хмурого брюнета, вышагивающего впереди, и щипает себя за руку. Ну так, на всякий случай, чтобы точно быть уверенным, что не спит.       Аарон позади него смещается, слегка наклоняясь и шепча:       — Тот чувак, — он кивает в сторону вчерашнего незнакомца Эндрю, — ты вчера описывал похожего.       — О, так теперь и ты его видишь, — Эндрю даже не пытается скрыть сарказм в своём голосе.       Это даже комично: то, как расширяются глаза Аарона, а Ники резко закрывает свой рот и выглядит весьма пристыженным.       Пока Эндрю наслаждается минутой своего триумфа, группа приближается к ним. Он не может не отметить, как трое словно прикрывают своими телами вчерашнего незнакомца. Но тот, усмехнувшись, плавно огибает хуманизацию хмурой шпалы и встаёт перед Эндрю.       — Привет, Эндрю, — парень широко улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов, с небольшой щербинкой. — Я вчера не успел представиться. Меня зовут Натаниэль.       Ники позади него издаёт жалобный писк, и Эндрю очень сильно старается не закатить глаза. Он насмешливо приподнимает бровь, когда парень — Натаниэль — протягивает руку.       Между ними происходит молчаливая борьба взглядами и Натаниэль отступает первым. Он опускает руку, но улыбка не покидает его губ, хоть Эндрю и видит, что она не затрагивает его глаз.       — Осторожный, — тянет Натаниэль, а следом кивает на своих спутников. — Это Жан. — Хуманизация шпалы отрывисто кивает. — Элисон. — Блондинка, стоящая справа, посылает ему зубастую улыбку. — И Кевин. — Последний в компании кивает и оценивающе оглядывается по сторонам.         Эндрю продолжает молчать, скучающе глядя на новых знакомых, тишина затягивается и улыбка медленно сползает с губ Натаниэля. Жан подбирается, незаметно подходя ближе, вот только Эндрю его видит. Напряжение прокатывает по телу и Эндрю уже готов защищаться, когда Ники проталкивается вперёд, протягивая руку Натаниэлю.       — Привет-привет, — радостный голос Ники разряжает атмосферу. — Я Ники, а эти два хмурых оболтуса мои кузены: Аарон и Эндрю.       Аарон вяло машет на слова Ники, а Эндрю подмечает, как Кевин окидывает Аарона заинтересованным взглядом.       Да, блядь. Он просто надеялся провести этот вечер за выпивкой и, возможно, быстрым отсосом в туалете клуба. Какого хрена всё снова идёт не по плану?       — Не против, если мы составим вам компанию? — мурлычет Элисон, выступая вперёд и кладя ладони на плечи Натаниэля.       — Да.       — Нет, — одновременно с Ники произносит Эндрю.       Искорки веселья в глазах Натаниэля не остаются без внимания Эндрю, и он хмурится. По идее он должен быть счастлив: подтверждение того, что он не сошёл с ума, стоит прямо перед ним, представляя собой самое красноречивое «я же говорил».       Вот только Эндрю не ощущает радости. Более того, он на подкорке понимает, что появление здесь Натаниэля не приведёт ни к чему хорошему.       — Кто ты? — Резко говорит Эндрю, глядя исключительно на Натаниэля.       — Я же представился, — фальшивая улыбка Натаниэля начинает раздражать.       — Ты знаешь о чём я.       Это приносит удовлетворение — то, как уже дважды Эндрю заставляет маску дружелюбия испариться с его лица.       — Не здесь, — тот выразительно смотрит на него, намекая на толпу зевак, уже поглядывающих на них с интересом.       — Хорошо, но вы платите за выпивку, — Эндрю щёлкает пальцами на Ники. — Ты сможешь договориться, чтобы пропустили ещё четверых?       — Без проблем, — радость так и сквозит в голосе Ники, пока он выуживает из кармана телефон и быстро набирает номер. — Эрик, милый...       Эндрю теряет интерес к щебетанию Ники и вновь обращает своё внимание на странную компанию. Он оценивающе оглядывает каждого из них. Шмотки у всех дорогие и стильные, но Эндрю подмечает, что все четверо словно не привыкли ходить в такой одежде. Это прослеживается в том, как Элисон раз в несколько минут одёргивает подол короткой юбки, как Жан расстёгивает уже третью пуговицу на своей рубашке, а Кевин то и дело закатывает и раскатывает рукава своего пиджака.       — Интересные татуировки, — Эндрю кивает на шею Жана, где из под ворота виднеются витиеватые узоры.       Жан поджимает губы, но продолжает сохранять молчание. Эндрю начинает подозревать, что тот вообще не умеет разговаривать.       — Откуда вы? — Раздаётся голос Аарона. Он подходит ближе, вставая плечом к плечу с Эндрю. — Какого хрена вам здесь надо и откуда вы знаете Эндрю?       Ну, Аарон никогда не отличался сдержанностью. Это даже веселит. Натаниэль сужает глаза и уже открывает рот, когда ему на плечо опускается рука Кевина.       — Мы правда объясним, но не здесь, — он наклоняется ближе к Натаниэлю. — Нейт, мне кажется, что я видел стражников, нам нужно побыстрее свалить отсюда.       Когда Эндрю уже готов начать допрос, возвращается Ники и сообщает, что обо всём договорился. Их компания устремляется ко входу, минуя толпу желающих попасть в клуб. Люди бросают в их сторону недружелюбные взгляды, явно недовольные тем, что они лезут вне очереди.       Ники что-то говорит стоящим охранникам, показывая на своих спутников, и те кивают, отступая и позволяя им пройти внутрь.       Первые секунды музыка оглушает, и Эндрю теряется среди битов, весёлых криков и беснующейся на танцполе толпы. Перед глазами мелькает рука, покрытая рисунками и возвращает внимание Эндрю.       — Эй, — Натаниэлю приходится повысить голос, чтобы Эндрю мог услышать. — Ты в порядке?       Эндрю кивает, оглядывается в поисках Ники и подзывает кузена ближе.       — Нам нужно место, где можно поговорить, — Эндрю даже не старается звучать громче, предпочитая, чтобы Ники просто наклонился к нему. Тот кивает и исчезает в толпе.       Эндрю отступает к стене, подальше от прохода, и манит за собой остальных. Натаниэль тут же следует за ним, и Эндрю вновь замечает то, как Элисон, Жан и Кевин подбираются ближе, явно прикрывая спину.       — Твоя охрана? — Насмешливо тянет он, когда Натаниэль облокачивается на стену рядом. Аарон по другую сторону хмуро пялится на остальных, уделяя Кевину чуть больше внимания, чем следовало бы.       Ох, братец.       — Мы стараемся приглядывать друг за другом, — Натаниэль пожимает плечами, его глаза сканируют помещение холодным взглядом. Когда он поворачивается к Эндрю, тому кажется, что он замечает языки пламени в самой глубине.       — Ты лжешь, — Эндрю оглядывается и, не замечая табличек с надписью «не курить», достаёт пачку и поджигает сигарету. — Они не смотрят друг на друга, но как коршуны следят за каждым твоим движением.       Натаниэль ухмыляется, глядя на своих друзей и даже не пытаясь скрыть нежность во взгляде. Он стучит пальцами по бедру, а потом искоса смотрит на сигарету в пальцах Эндрю.       — Угостишь?       Эндрю протягивает пачку, наблюдая, как Натаниэль аккуратно выуживает из нее сигарету, а затем тянется к карману, доставая навороченную серебряную зажигалку.       — Нейт, — окликает Жан.       Эндрю удивлённо приподнимает бровь. Оказывается у шпалы есть язык. Когда он поднимает взгляд, Жан уже смотрит на него, и Эндрю салютует ему рукой с зажатой сигаретой, наслаждаясь как мрачнеет его лицо.       — Любишь бесить людей? — Весело спрашивает Натаниэль.       — Любишь делать так, чтобы людей считали сумасшедшими?       Нейт опускает взгляд, крутя в руках сигарету, а затем делает небольшую затяжку.       — Прости, я не знал, что столкнусь с... — Натаниэль запинается, поднимает взгляд и смотрит Эндрю прямо в глаза. — Таким, как ты. — Таким, как я?       Натаниэль открывает рот, явно намереваясь ответить, когда в поле зрения появляется Ники и машет им рукой. Эндрю кивает и машет в ответ, показывая, чтобы остальные следовали за ним. Им приходится пройти сквозь всю толпу, чтобы оказаться рядом с баром. Справа располагаются отдельные секции, явно предназначенные для вип персон. Эндрю лишь немного удивляется, когда Ники ведёт их ко входу одной из них, открывает дверь и пропускает всех внутрь.        — Вы должны поблагодарить Эрика, когда вернёмся в Германию, — серьёзно говорит Ники и удовлетворенно кивает, когда близнецы молча соглашаются с ним. — А теперь, кто вы, блядь, такие?       В этот раз Эндрю не удаётся скрыть своё удивление. Ники выглядит воинственно, выходя вперёд и прикрывая своей спиной его с Аароном.       — Эндрю очень долгие годы все считали больным, потому что он не переставал говорить о том, чего не видели другие. Потрудитесь мне объяснить, мать вашу...       — Ники, — предостерегающе произносит Эндрю. Но тот лишь отмахивается от него. Аарон рядом издаёт тихий смешок, и Эндрю выразительно смотрит на брата.       — Что?       — Заткнись, — цедит Эндрю, возвращая внимания к Ники.       Жан и Кевин выступают вперёд, оставляя позади Элисон и Натаниэля, словно Ники — их Ники — может кому-то навредить. Эндрю двигается, ловит на себе настороженный взгляд Жана, но игнорирует его, подходя ближе и опуская ладонь на плечо Ники.       — Хватит, — осекает он. Ники тут же смолкает, его грудь тяжело опадает и поднимается, пока кузен восстанавливает дыхание. Эндрю возвращает всё внимание Натаниэлю. — Говори.        Словно по негласной команде Жан и Кевин отходят в сторону, тогда как Натаниэль выступает вперёд. Эндрю наблюдает, как тот медленно проходит вглубь комнаты к мягким, раскиданным вдоль стены, диванам и опускается на один.       — Вы бы присаживались, — Натаниэль даже не пытается улыбаться, он серьёзен, а ещё явно чем-то озабочен, судя по складке меж бровями.       Эндрю ловит себя на мысли, что ему не нравится эта морщинка. Она совсем не смотрится на лице Нейта — нет — Натаниэля. Его полное имя больше по душе Эндрю. Оно мягко перекатывается на языке и он ощущает внезапный порыв протянуть руку и стереть эту озабоченность с его лица.       Заблудившись в своих мыслях и странных реакциях тела, Эндрю практически пропускает момент, когда все рассаживаются и выжидательно смотрят на него. С напускным спокойствием Эндрю опускается в оставшееся пустым кресло, медленно вытаскивает из кармана куртки пачку сигарет, не спеша достаёт зажигалку и закуривает.       Он знает, что многих раздражает его неторопливость. Но больше всего Эндрю нравится то, как с каждым его движением, пульсирующая жилка на виске Жана становится всё явственнее.       — Конечно, мы ведь можем всю ночь тут просидеть, никуда не торопись, — наконец взрывается он, и Эндрю дёргает уголком губ. — Нам же некуда спешить. И мы ничем не рискуем, находясь здесь.       Аарон справа протяжно вздыхает и глубже зарывается в диванные подушки. Ники старается выглядеть серьёзным и сосредоточенным, но его нога неустанно дёргается, выдавая всю нервозность. Элисон чему-то улыбается, с весельем поглядывая на Кевина, который в свою очередь полностью сосредоточен на Жане.       — Жан, — Эндрю кажется или он действительно слышит усталость в голое Кевина?       Жан недовольно поджимает губы и откидывается на спинку дивана, скрестив руки на груди и упирая взгляд в противоположную стену. Эндрю решает, что на сегодня план по выбешиванию этой хмурой шпалы полностью исполнен, и позволяет себе сделать затяжку, а после возвращает всё своё безграничное внимание на Натаниэля.       — Если ты закончил, — Натаниэль улыбается ему, и эта крошечная, едва заметная улыбка, выглядит гораздо искреннее чем всё, что Эндрю лицезрел до этого. — Ты Видец и мне очень интересно, по какой причине твоё имя не появилось в книге Потомков...

━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━

      Эндрю кажется, что он находится в каком-то очень дешёвом сериале про супергероев. Только без супергероев. Это явно второсортное фэнтези с магами, избранными и мальчиком, которого поцеловал в задницу локальный Иисус, и теперь он должен спасти весь мир.       Какой. Ёбаный. Пиздец.       Эндрю очень хочет сказать им всем, что они сошли с ума и посоветовать обратиться к врачам. Но вот только он знает, что они в своём уме.       И Эндрю тоже в своём уме.       И весь тот бред, что сейчас рассказывает Натаниэль, про Видцев, магию, загадочную Академию, где учатся те, кто наделён силой, Верховных, ангелов и прочую чепуху — самое логичное, что он когда-либо слышал в своей жизни.       Эндрю не псих. Он гребанный Видец. Тот, в чьих жилах течёт магия и дар от высших сил. А ещё, если верить словам Натаниэля, его имя должно быть в какой-то неведомой книге Потомков. Но его там нет, и именно это больше всего беспокоит Натаниэля. Тот сбивчиво рассказывает им о своих подозрениях к Верховным. О том, что их ограждают от внешнего мира, не дают покидать стен школы, вбивают в голову, что обычные люди — или как их называют в Академии — примитивные, безмозглые создания. Эндрю подмечает, как на этих словах Жан, до этого хранивший молчание, морщится и выдыхает сквозь сжатые зубы.       — Придурки, — тихо шепчет Жан, и Натаниэль тут же тянется к нему и сжимает  его ладонь в своей, ободряюще улыбаясь.       Эндрю неосознанно зависает, глядя на их сцепленные руки, а затем поднимает глаза на Натаниэля.       — В чём-то он прав, — Эндрю кивает на Жана. — Запереть кучку подростков в закрытом помещение не лучшая идея, поверь мне, я знаю.       Жан насмешливо фыркает, крепче сжимает ладонь Натаниэля в своей, и Эндрю вдруг ощущает жар, опаливший шею, когда Натаниэль придвигается ближе к другу.       Сбоку раздаётся приглушённый кашель. Эндрю поворачивается, чтобы заметить искорки веселья в глазах Элисон. Он демонстративно закатывает глаза и вновь поворачивается к двум голубкам, прижавшимся друг к другу на диване.       — Так что ты хочешь от меня? — Эндрю пристально смотрит на Натаниэля и теперь понимает, что те языки пламени, что он заметил в его глазах раньше, не были игрой воображения. Они снова здесь, плещутся на дне бескрайнего океана его радужки.       — Помоги мне.       Это пламя манит Эндрю, словно он был рождён для того, чтобы следовать за ним. Это пугает. Даже не смотря на то, что теперь Эндрю знает правду о себе, кажется абсолютной тупостью взять и довериться первому встречному парню с симпатичной мордашкой и горячими татуировками по всему телу. И в то же время Эндрю знает, что это самое правильное решение, которое он только может принять. Здесь и сейчас, высшие силы или кто бы там ни был на верху, привёл его точно в то место, где он должен быть.       — Хорошо, — голос Эндрю спокоен.       — Что?!       — Какого хрена, Эндрю?!       Голоса Аарона и Ники сливаются в унисон, заставляя задремавшего Кевина вздрогнуть.       Эндрю не отрывает взгляда от Натаниэля, когда выставляет левую руку и указывает пальцем на брата и кузена.       — Тихо, я хочу услышать, что скажет птичка.       Натаниэль закатывает глаза и это действие вызывает в груди Эндрю необъяснимый зуд.       — Всё просто, — Натаниэль отпускает руку Жана, придвигается ближе и склоняется в сторону Эндрю. — Стань моим эфором.       Комната наполняется шумом, сотканным из голосов Элисон, Жана и Кевина. Они вопят, стараясь перекричать друг друга. Эндрю с удивлением различает французскую речь из уст Жана, когда тот отрывисто что-то шипит на Натаниэля. Элисон пытается воззвать к остаткам мозга последнего, пока Кевин сокрушается, что их всех исключат.       При этом Натаниэль выглядит абсолютно спокойным, он прикрывает глаза, так, как делают матери, когда их дети истерят — даёт друзьям проораться вдоволь. Когда Элисон замолкает, Кевин перестаёт заламывать руки, а Жан, явно расстроенный, вскакивает со своего места и начинает мерить шагами комнату, Натаниэль открывает глаза и смотрит на Эндрю.       — Стань моми эфором, — повторяет он и, словно догадываясь, что Эндрю не понимает о чём он, поясняет. — Это что-то, вроде... — Натаниэль замолкает, открывает и закрывает рот, а затем беспомощно смотрит на Элисон.       — Шпиона, — спустя несколько секунд молчания отвечает она. — Это что-то вроде шпиона, но в магическом мире. Чтобы стать эфором, нужно быть Видцем и провести ритуал с рождённым Стражем. Мы все, — она обводит рукой себя, Жана, Кевина и Натаниэля, — Стражи. Но только Кевин и Натаниэль рождённые. Таких как мы — мало. Таких, как они — ещё меньше. Только рождённый Страж может получить эфора.       — Обычно, — Кевин, судя по всему, устаёт молчать, потому что продолжает вслед за Элисон, — эфора для Стража выбирают Верховные ещё при рождении. Они растут вместе, так как чем крепче их ментальная связь, тем крепче и узы, связывающие их, а соответственно и магия. Эту связь нельзя разрушить. Люди, соглашающиеся на этот ритуал должны понимать, что будут привязаны друг к другу до конца своих дней, — с нажимом произносит Кевин, смотря на молчавшего Натаниэля. — Это очень серьёзно. Страж и эфор едины. Они чувствуют всё, что ощущает другой. Они могут читать мысли друг друга, они могут видеть глазами друг друга. Для Видца, ставшего эфором, открывается гораздо больше возможностей для изучения собственной магии. Уровень, на котором они видят, становится глубже. Страж же получает дополнительный поток сил от своего Видца. Это позволяет Стражу больше использовать свою силу и меньше чувствовать усталость. Есть информация, что когда Страж и Видец углубляли свою связь, то могли ощущать друг друга на гораздо большем расстоянии, чем другие. В наше время мало кто создаёт такую связь.       — Мне это не нравится, — Жан практически шипит, когда поворачивается к Натаниэлю. — Ты понимаешь, что ты хочешь сделать? Ты понимаешь, что сделает он, когда узнает? Ты не сможешь скрывать этого, Нейт.       — Он? — Эндрю заинтересованно переводит взгляд с Жана на Натаниэля. — Не хотите поделиться со всем классом?       Жан протяжно стонет, пряча лицо в ладонях, и падает на диван рядом с Кевином.       — Видишь ли, — Натаниэль мрачно ухмыляется, разминая ладонью шею, — у меня, вроде как, есть выбранный эфор.       Элисон показательно издаёт звуки тошноты и отталкивает руку Кевина, пытающегося пихнуть её в плечо.       — Да, Элли, я тоже не в восторге, помни об этом, — смотрит на подругу Натаниэль. — В общем, да. У меня есть эфор, но мы не проводили ритуал, и я не уверен, что это хорошая идея. Понимаешь, это же навсегда. А Рико, ну... Это точно не тот человек, с которым я бы хотел делиться своими мыслями и чувствами.       — Можно подумать, что хоть кто-то в здравом уме захотел бы этого, — раздаётся недовольный голос Кевина. — Рико — тот ещё обмудок. Но Нейт, твой отец...       — Плевать я хотел на то, что скажет мой отец, — огрызается Натаниэль. — Я и так достаточно верил в ту чушь, что он лил мне в уши. С меня довольно. Я хочу знать, какого хрена происходит в Академии, почему нам врут о том, что Видцы не рождаются, когда прямо передо мной сидит один. Так что, Эндрю, что скажешь? Как на счёт того, чтобы провести совместный ритуал и связать себя до конца наших дней?       Если бы Эндрю не провёл последние пятнадцать лет стараясь казаться нормальным, он бы точно встал и покинул эту комнату, оставляя позади Натаниэля со всей его свитой, тайнами и прочим. Но за долгие — действительно долгие годы — Эндрю впервые ощутил что-то помимо скуки. И это что-то росло, крепло внутри, пуская свои корни до самой сути Эндрю.       И он не знает, что было тому виной: магнетизм голубых глаз Натаниэля, осознание того, что все эти годы он был прав и что он не один такой, или просто врождённое желание делать всё назло другим. Но одно Эндрю знает точно — он не собирается больше притворяться, что ничего не видит. Не собирается ходить на еженедельные сеансы к своему психотерапевту и врать, что продолжает принимать препараты, чтобы очередной учёный придурок мог поставить галочку и похвастаться, как благодаря его методике выздоровел очередной шизофреник.       Ничего из этого Эндрю больше не хочет и не собирается делать. Ему выпадает шанс взять свою жизнь в свои руки и, если для этого нужно будет довериться этому голубоглазому демону в человеческом обличии, дать согласие на ритуал и стать каким-то там эфором, то кто Эндрю такой, чтобы сопротивляться этому?       — Хорошо, — говорит он. — Я согласен. Но сразу предупрежу, если нужно раздеваться, пить твою кровь или танцевать с бубнами под луной, то я — пас.       Звонкий смех Элисон разряжает напряжённую атмосферу, и даже хмурая хуманизация шпалы кривит некое подобие улыбки.       Эндрю ощущает тяжёлый взгляд близнеца, направленный на него, но решает разобраться с Аароном и Ники позже. В конце концов, брат и кузен немного задолжали ему за те годы, что не верили, когда он твердил, что с ним всё в порядке.       — Мы Стражи с магическим даром, а не какие-то шарлатаны, — обиженно бурчит Кевин.       — Да хоть Папа Легба, мне всё равно, — Эндрю пожимает плечами. — Но я хочу знать всё, что знаете вы. И я хочу знать, на что соглашаюсь. Ты расскажешь мне абсолютно всё, после того, как мы проведём ритуал. И ты не будешь мне врать.       — Я и не смогу, — хмыкает Натаниэль.       — В этом и суть.       Натаниэль кивает, и Эндрю жадно наблюдает за тем, как ставшая ему ненавистной складка меж бровей пропадает. Как плечи Натаниэля расслабляются, и он облокачивается на спинку дивана, закидывая ногу на ногу.       — Ты слишком быстро согласился.       Эндрю оборачивается на голос Кевина и равнодушно пожимает плечами. Он бы мог объяснить почему это делает, но не хочет. Честно говоря, сейчас единственное его желание — выпить и лечь спать. Голова гудит, словно он бодрствует уже несколько суток.       — Эндрю, — голос Аарона раздаётся ближе, и Эндрю понимает, что вновь отключился на несколько мгновений. — Голова?       Он кивает брату и молча принимает таблетку, вынутую из блистера. Ники присаживается на спинку дивана рядом, молчаливой тенью нависая над ними.       — Мы можем идти? Кажется, нам всем стоит отдохнуть, — Ники вымучено улыбается, и Эндрю ощущает укол вины, видя с каким беспокойством кузен смотрит на него.       — Да, нам тоже стоит вернуться, пока никто не обнаружил нашу пропажу, — говорит Жан, поднимаясь со своего места.       — Он прав, малыш, — Элисон хлопает Натаниэля по плечу и присоединяется к Жану. — Нам пора.       Натаниэль согласно кивает, и Эндрю ощущает разочарование от того, что тот сейчас уйдёт. Это странно, необычно и раздражает. Но Эндрю списывает всё на усталость и свалившийся на него ушат новых знаний.       — Держи, — Натаниэль подходит ближе и протягивает Эндрю небольшой предмет.       Он вертит его в руках, с интересом разглядывая небольшой старинный медальон.       — Что это?       — Средство связи?       — А номера телефонов нынче не в моде? — Хмыкает Эндрю, с весельем глядя на Натаниэля. — Или это что-то типа галлеона из Гарри Поттера?       Выражение лица Натаниэля настолько забавно, что Эндрю даёт себе лишние пару секунд, чтобы насладиться им.       — Ты что, никогда не смотрел Гарри Поттера? — С неверием спрашивает Ники, когда Натаниэль растерянно продолжает смотреть на хранящего молчание Эндрю. — Господи, вы что в этой своей Академии вообще ни о чём не слышали? У вас там есть ТВ? Или Х-box? А телефон?       — Ники, — предостерегает Эндрю, когда Натаниэль начинает выглядеть так, словно у него вот-вот повалит дым из ушей. — Прекрати.       — Я работаю над его просвещением, милый, — Элисон ухмыляется и притягивает Натаниэля к себе за рукав. — Не дави на него, мы только недавно посмотрели Бэмби.       — Спасибо, Элисон. И иди на хер, — устало говорит Натаниэль а затем смотрит Эндрю прямо в глаза. — Будь готов завтра в полночь, на нём появятся координаты. И приходи один.       — Ага, конечно, — Аарон мрачно смотрит на Натаниэля, вставая справа от брата. — Так он и пойдёт к вам один.       — Ты не понимаешь, — Натаниэль делает шаг вперёд, вырываясь из рук Элисон, и подходит прямо к Аарону. Эндрю замечает, что тот выше буквально на пару дюймов. — Людям, не владеющим даром, опасно находится вблизи, когда проходит ритуал. Если хочешь, чтобы твой брат до конца жизни мучался от чувства вины — то валяй, придурок, приходи. Но, так как я собираюсь связать себя с Эндрю, то я был бы крайне благодарен, если бы наши отношения не начались со смерти его близнеца и душевной боли, которую я буду вынужден разделить с ним. А теперь, с вашего позволения, нам и правда пора. У нас будут большие проблемы, если кто-то обнаружит наше отсутствие.       Эндрю кивает, молча наблюдая за тем, как вся компания переминается возле дверей, а затем молча исчезает за ними. Он смотрит вслед Натаниэлю, не надеясь, что тот обернётся, и когда дверь закрывается, Эндрю старательно игнорирует укол разочарования.       — Эй, — Эндрю поднимает взгляд, встречаясь с голубыми глазами Натаниэля, придерживающего дверь одной рукой. — Будь на связи, хорошо? И будь осторожен. Я не верю, что это просто совпадение и что ты оказался здесь случайно.       Эндрю склоняет голову на бок, ухмыляясь ему. С каждой минутой он всё больше убеждается в том, что делает правильный выбор.       — Лети, птичка, — Эндрю подмигивает, и в ту же секунду начинает ненавидеть себя за это. — Поговорим завтра.       Натаниэль улыбается, окидывая заинтересованным взглядом, а затем выскальзывает за дверь.       Эндрю позволяет себе на секунду прикрыть глаза, ощущая как что-то, смутно похожее на удовлетворение, расплывается в груди.       Да, определённо, он сделал правильный выбор.