Bonnet

Таверна всегда была относительно безопасным островком в Неизведанном. Те, кто там пребывают, безусловно, не заперты. Выйти-то можно в любой момент, да и потом — профессиональная деятельность есть у каждого. В этом и смысл местной компании. Предназначение, если хотите. Они давно не называли друг друга по именам: было достаточно знать, чем ты занимаешься. Сменить профессию — дело трудное и порой неблагодарное. Два высших медицинских, и, по сути, Акушерке её профессия вполне нравилась. Куда лучше того, чем она занималась раньше. Принимать роды пусть занятие и не самое спокойное, но это хотя бы работа с живыми людьми, что куда лучше, чем проводить вскрытие. Мысль о том, что даже в Неизведанном можно умереть (хотя, казалось бы, туда после смерти и попадают), нагоняла некоторую тревогу. О своём прошлом она особо не распространялась. О настоящем имени, в целом тоже. Несмотря на то, что обращаться поимённо в таверне было не принято, большинство друг друга всё-таки знали. Акушерка же считала, что никому эту информацию иметь вовсе не обязательно, и вообще — порой лучше помолчать. Желательно делать это почаще, ограничиваясь тихими странностями. Но поговорить иногда хотелось. И, ради чего-то вроде собственной уверенности, легче было рассказать о чём-то другой женщине. Одна беда: здесь их в общей сложности всего двое. Что не могло не привести к некоторого рода последствиям. Ночь оказалась слишком долгой. Конечно, таверна работала круглосуточно, но зачастую все расходились ближе к вечеру, как и сегодня. Было прохладно, темно и как-то словно бы сыро, несмотря на то, что дождя в этой части леса давно не было. Подумать — как предсказать. На улице начало моросить. Акушерка поёжилась и уставилась куда-то в стол, не совсем в силах объяснить себе, почему она не уходит. Хотя причина-то была, по сути, слишком очевидна, просто думать о ней было тяжело. Осуждать женщину за любовь к другой женщине, конечно, никто тут не мог. Люди не те, чтобы на такие мелочи внимание обращать. Но сомнений было слишком много, и говорить напрямую как-то не хотелось. Хотелось просто остаться наедине. Посмотреть. На разговор шансов особо не было. — А что ты тут так поздно? Внезапное обращение как-то вырвало из собственных мыслей. Акушерка вздрогнула, закашлялась, уставившись на собеседницу, как пойманная за шкирку кошка. Хозяйка Таверны выглядела слегка удивлённой, но в её взгляде не было ничего негативного. Смотреть в эти глаза было непросто — лучше бы в приятной черноте было что-то холодное. Теплота казалась невыносимой. — Задумалась. Сейчас пойду. — Куда ты пойдёшь-то в такой ливень? Оставайся на ночь. Температура скоро в минус опустится, а ты в одном платье. Акушерка коротко кивнула в ответ и отвела взгляд. Дождь и правда усиливался. Холодно действительно было. Уходить сейчас опасно, так можно и в лесу сгинуть. — Выглядишь грустной. Случилось чего? — Хозяйка села рядом, явно обеспокоенная, и положила руку на плечо соседки, удивившись внезапной прохладе, чувствующейся через ткань. — Нет, ничего особенного. Ответом был лишь проницательный взгляд. Хозяйка Таверны обо всём уже прекрасно знала, и, более того — была вовсе не против такого внимания. Она тепло улыбнулась и молча сняла шаль, накинув её на плечи подруги. Они сидели в тишине ещё пару минут. Но, похоже, молчание смягчилось. Перестало быть неловким, приняв более спокойные черты. — Алиса, ты ведь понимаешь, что я давно догадалась? Обращение по имени было неожиданным. Не совсем удивительным — Хозяйка, естественно, знала поимённо каждого посетителя, но всё-таки… После столь долгой привычки называть всех по роду деятельности это казалось почти интимным. — Наверное. — А что ж не сказала тогда? Я ведь вижу, как ты на меня смотришь. Акушерка сперва не понимала, что ответить. Она вновь уставилась куда-то вниз, натянув чепец куда-то на уши в попытке скрыть смущение. — Не… Не думала, что ты так спокойно отреагируешь. — Всё хорошо. — Хозяйка улыбнулась, несколько неумело обнимая, словно в попытке поддержать. — Иногда нужно время. — Спасибо… Лотти.

Oh, this rain it will continue

Through the morning as I`m listening

To the bells of the cathedral

I am thinking of your voice…