Тяжесть памяти

      Доктор просыпается от яркого света и какофонии звуков этажом ниже. Глаза режет, зрение расплывается и совершенно не хочет фокусироваться, а от громкости детских визгов и смеха со звоном колокольчиков уже начинает побаливать голова в такт их ритма. Так странно. Он же засыпал в Тардис в открытом космосе поставив режим дрейфования, поэтому случайно приземлиться куда-нибудь не было возможности. Откуда тогда смех, звон и свет?       Стоит проморгаться как становится виден знакомый потолок его комнаты. На стенах висят семейные фотографии, учебные чертежи и планы, интересные вырезки из научных статей и цитаты, но их смысл и четкость ускользает от сознания. Словно они белый шум набора букв и линий. Ладони ощущают привычную мягкость полюбившегося килота, который ткали соседи, а рецепторы улавливают в воздухе наличие привкуса галлифрейского песка. Дом... Такой родной, привычный и уютный дом, по которому он скучал обоими своими сердцами. Даже дверь при открытии в комнату привычно скрипит: – Ты долго еще спать будешь, а? – в проеме стоит Помощник. Точнее третья его регенерация с яркими рыжими и кудрявыми волосами, зеленью радужки и приятным голосом. У брата так странно работает система перевоплощения, но образы всегда ярко запоминаются. Прошлая личность была высокой девушкой с альбинизмом, а первая самой обычной, если не брать в расчет фиолетовые глаза. Но именно по ним - добрым, заботливым и нежным, с крохой веселья, - того всегда можно было узнать безошибочно. – Помощник?.. – в груди что-то сжимает, тянет, давит. Это не менее знакомая потаённая тоска и скорбь. Но откуда они? Почему эти эмоции сковывают, вызывают горечь и такое яркое отчаяние? Словно должна быть какая-то весомая причина для их появления, но вспомнить никак не удается сколько бы он не напрягал память. – Ты?.. – какая мысль бьется в сознании, но ускользает от понимания. Это лишь комок из предположений и домыслов, которые могли бы спровоцировать это ощущение. – Я, я, – и задорная улыбка на конце. Брат всегда был таким легким на подъем и весёлым. В детстве он ещё мог посоветоваться за первенство потраченных нервов у родителей, но после тот всегда был на первом месте в этом неофициальном соревновании. Да вот только почему "был"?.. – Собирайся, засоня. Мелкие уже подняли всех на уши, поэтому бегом переодеваться и будем выходить после ускоренного завтрака. – Куда? – нет даже предположения куда им нужно идти и кто эти неизвестные "мелкие". Сказанное братом затрагивает в глубине сердец, что-то совсем болезненное и кровавое, но не позволяет до конца вспомнить что именно. – Ты с Цитадели свалился? На праздник конечно же! – точно, сегодня же праздник в честь Менти Селести. Как он только мог забыть? Едва ли не главный праздник, который они отмечают с размахом. – Давай, Доктор, бегом-бегом, – и рыжина скрывается за закрытой дверью.       Доктор все еще чувствует себя странно. Будто бы все нереально, но при этом очень реалистично и натурально. Запахи, вкусы, картинка происходящего, ориентация в пространстве, звук, ощущение времени - ничего не выдает обман или иллюзию. В любом случае нужно собираться на праздник, чтобы получить возможность собрать побольше информации.       Сменить одежду не занимает много времени, спуститься тоже. Какое-то время занимает изучение дома. Кое-где висят фотографии, где изображен он будучи маленьким или с дипломом окончания Академии, рядом расположены рамки и с братом, небольшие картины с природным ландшафтом и детские рисунки. Это так странно. Он не припомнит, чтобы в доме они раньше были, но, возможно, из-за давности лет это стёрлось из памяти. Хоть Доктор галлифреец и Повелитель Времени, но даже он не может упомнить всего чисто физически. Хотя, скорее, биологически.       По мере приближения на кухню слышатся голоса. Удается узнать хриплый отцовский, высокий мамы, веселый брата и еще один спокойный неизвестной женщины. Все обсуждают дорогу до гуляний и планы на день, какие места стоит посетить, а какие лавки стоит обходить по широкой дуге. Даже появляется интерес кто эта незнакомка: – Доброе утро, – за плитой оказывается женщина. Длинные блондинистые волосы, средний рост, одета в простую одежду. Но узнавания нет, просто набор фактов внешних характеристик. Описание незнакомца взглядом со стороны. – Доброе, – родные лица вызывают спокойствие и прогоняют сомнения. Это подтверждает, что он точно дома. Родители в ответ дарят теплую улыбку. – Ты сегодня долго. Хотя это нормально после сдачи экзамена-то. – Я так рад, что оба моих сына стали Повелителями Времени. Молодцы, – похвала отца отзывается волной эйфории внутри. – Пааап, – с такой интонацией наигранного недовольства Помощник всегда реагирует на слова позволы от родителей с тех пор как тому исполнилось семьдесят лет. – Моя дорогая сноха, как ты только можешь постоянно выслушивать эти его речи про гордость? – неизвестная женщина лишь пожимает плечами перед тем как погасить огонь и развернуться. – Это действительно повод для гордости. И ты это знаешь, – серьёзность исчезает из голоса. – И тебе напомнить как ты сам всем рассказывал, что твой сын тоже сдал экзамен? – та переводит лукавый взгляд уже на него. И приходит узнавание. Защитница... Как он мог забыть про свою же собственную жену?! – Привет, – ласковый голос кажется таким знакомым и незнакомым. Давно позабытым, чужеродным, но таким подходящим ей. – Каппа уже все уши прожужжала касательно гуляний. – Кое как удалось уговорить ее не будить тебя, – брат со смешком встаёт со своего места. – Пойдем на улице подождем всех, я еды тебе прихвачу. Кто-то слишком долго собирался. Все уже собрались, осталось только забрать необходимое с комнат, – улыбка согревает, поэтому он не раздумывая кивает предже чем пойти вслед за Помощником на улицу.       Во дворе носятся дети. Длинная коса Каппы с цветными лентами постоянно в воздухе от скорости бега, Лямбда пытается не дать себя догнать сестре, а еще двое ребят не вызывают узнавания. Смех, визги и звон колокольчиков. Так вот откуда был этот шум... – Знаешь, я правда горжусь тобой, – ладонь крепко сжимает плечо. – Ты тяжело проходил обучение, но итоговый экзамен удалось пройти хорошо. Честно говоря я беспокоился, что Разлом Времени сломит тебя или не примет. Рад, что все обошлось. – Папа! – девочка налетает на него с крепкими объятиями, заставляя едва ли не упасть. – Папа, а мы скоро поедем? – Скоро, Лямбда, скоро, – он мягко гладит дочь по голове. – Ждем пока остальные выйдут. – Ура! Каппа, мы скоро поедем, – и маленький вихрь убегает обратно к друзьям. – Какая же она гиперактивная. Самое оно для моих мальчиков, – а ведь и в правду. Двое сыновей у брата были довольно спокойными и скорее одиночками, но его две зажигалочки могли растормошить тех. Синергия. Сколько же всего эта четверка наворотила даже не счесть. Маленькие гении, которые уничтожают их нервные клетки с завидной регулярностью. Второй тур соревнования кто потратит больше нервных клеток родителей? – Кстати. У вас же годовщина скоро с Защитницей. Куда планируешь ее позвать? – Поющие башни. Слышал, что там хороший ресторан, – он и был там. Простая физика создавала красивую песнь, которая трогала душу. И там правда хорошо, будто бы даже душа отдыхает от вечного бега времени. Спокойно. – Ого, да ты романтик, – впечатленное присутствование вызывает улыбку. – Долго- – Мальчики, в транспортер! – внезапное появление мамы пугает. Будто они ещё маленькие детишки, а не уже состоявшиеся Повелители Времени.       Поезда до главной площади до невозможности уютная. Дети шумят, смеются, спорят, взрослые пытаются успокоить этот кавардак, а он просто наслаждается этим безумием и хаосом происходящего. Так ощущается дом. Со всем гамом, спорами, смехом и теплом. Не зря говорят, что дом - это люди, а не место.       Город встречает суетой, шумом и пестрыми лентами со звоном колокольчиков. Лавочники зазывают попробовать свои блюда, всюду снуют люди и бегают дети, звучит музыка. Этакий упорядоченный хаос, который сначала сбивает с толку, а потом затягивает своим безумием. Такова суть галлифрейцев. Переменчивая и стабильная, тихая и громкая, умная и глупая. Даже этот праздник в честь древнего бога уже давно устарел, но его исправно празднуют каждый год в дань памяти. Не зря только из галлифрейцев может получится Повелитель Времени, который будет созерцать течение событий, не позволяя отойти от канонов бытия. Они помнят все и ничего одновременно, среди шабогов и нет, в Цитаделе и по всей Вселенной.       Брат пытался поймать момент когда он будет один, чтобы что-то спросить, но дочери затягивают его в одну игру за другой на пару с мальчишками Помощника. Тот явно чем-то обеспокоен, но не хочет разговаривать при свидетелях. Только через час им удается остаться только вдвоем: – Что-то случилось? – чувствовать на себе этот испытующий взгляд было тяжело и неприятно. – Я все хотел спросить. Ты так уверенно заявил, что вы будете праздновать на Дариллиуме, но... как? У тебя же нет ТАРДИС или столько денег на дорогу.. – Не обижай старушку. Хоть у нее и есть много проблем, но она все еще на ходу, – хорошо, что Секси нет рядом, а то иначе обиделась бы, а последствии ему разгребать. Ее версию считают примитивной, но она может посоревноваться со множеством "усовершенствованных" поздних версий по разумности и своеволию. Выращенный интеллект в других ТТ-капсулах ограничивался только телепатическим восприятием команд или голосовым управлением, а его малышка приводила его всегда туда где он нужен, а не куда хотел. Невероятная. – Только не говори так при ней. – Доктор? У тебя же нет ТАРДИС. – Как нет? Есть. Со сломанной системой маскировки, громким скрежетом при появлении и обидчивой натурой, – у него всегда есть с собой ключ от старушки. Но стоит порыться в карманах как руки обнаруживают только пустоту. – А где? – ни звуковой отвёртки, ни психобумаги, ни ключа. – Странно, это очень странно. – Доктор... – Сейчас, подожди, – он еще раз судорожно выворачивает все карманы, которые почему-то не привычно бездонные, а очень даже имеют границы. И очень скупые. – Доктор. – Да гже же они... – это уже начинает пугать. Без ключа и отвертки она может не пустить его, а новый экземпляр без присутствия в ТАРДИС не получить. Почему-то не получить. На Галлифрее с этим не должно возникнуть проблем, но внутри бьётся предательская мысль, что это невозможно. Уже невозможно. И давно. Но почему? – Доктор! – внезапный крик заставляет замереть на месте. Помощник серьезен, даже будто бы суров. – Что? – краем глаза удается заметить, что все гуляние замерло, что каждый смотрит на них. Дети больше не смеются, бегают или играют, взрослые не поют или торгуют, старики не созерцают происходящий хаос с нежностью. Нет. Каждый смотрит только на него. – Это сон. И ты это знаешь, Доктор, – и он действительно знает. Потому что все слишком реально-нереально, происходящее не происходило в прошлом и не произойдет в будущем. Потому что все мертвы вот уже сколько лет, брат не смог присутствовать на празднике, не звал по новому имени. Не успел. Началась война, потом Война Времени, а следом был Момент. И бег, бег, бег, бесконечный бег, который никогда не прекратится. От себя, воспоминаний и горечи, тяжести, прошлого. – Я мог бы и подольше насладиться им, – вся лёгкость и счастье испоряется, оставляя после себя зияющую дыру в груди. Эмоции вырвали, чтобы взамен подарить горечь и боль. Потому что сейчас он все окончательно вспомнил. – Повелители Времени не исключение для кошмаров, – усмехаются в ответ.       Площадь сменяется знакомым потолком комнаты.       Сожаление жжет грудь, оседает тяжестью где-то в душе и бередит старые незаживающие ещё раны. Ему удавалось столько времени игнорировать эти мысли, но один сон разбил это хрупкое состояние покоя, чтобы снова бросить в кошмар воспоминаний. Пучины огня, страха, ужаса и отчания. Умерли, все умерли. По его вине умерли. Потому что именно он запустил Момент, именно он принял решение, именно он сделал решающий шаг. Горло сводит, глаза печет. Но это так бессмысленно мало по сравнению с тем, что он натворил и сколько жизней отнял...       Доктор сжимается в крохотную точку под усыпляющее гудение ТАРДИС и собственные всхлипы. В его жизни не бывает хорошего без плохого конца. Даже сны. Они напоминают ему о прошлом и приятных решениях, изменить которые уже невозможно и о близких людях, которых он потерял. И он помнит всех. Помнит волевую, веселую и такую любящую, нежную жену, которая взяла себе имя Защитница после сдачи экзаменов в Академии. Она же ведь всегда защищала слабых не взирая на размеры и опасность противника, а новое имя - обещание самому себе. И она продолжила нести обязанность защиты слабых до самого последнего вдоха двенадцатой регенерации. Двух их крох звал Карпа Фи и Лямбда Хи. Озорные и умные малышки уже знали чего хотели от жизни. Старшенькая даже успела выбрать себе новое имя, а младшенькая штудировала книги по истории. Только бедокурили на пару с завидной регулярностью, что знатно трепало нервную систему всей семьи.       Только сейчас все мертвы от его рук.       Доктор пытался забыть сделанное, отринуть прошлое, но каждый раз проигрывал сам себе в этой борьбе. Он знал точное число убитых детей. Тратил часы одиночества на то, чтобы вспомнить их лица и имена. Обрывками, кусками и далеко не полностью, но он вспомнил их всех. Каждую оборванную жизнь. Свою жизнь он не обрывает только из-за обещания. Ещё тогда, в тот далёкий миг активации Момента он дал обещание, что будет спасать чужие жизни до самой последней секунды своей, если выживет. И теперь он столько лет существует в этой вселенной. Не живёт. Нет. Проживает мгновения чужого счастья и утопает в эйфории очередного путешествия, продолжая оставлять за собой кровавый след во времени и пространстве. Но он продолжает движение вперёд, чтобы искупить каждую отнятую жизнь. Это уже не вернёт умерших, но хоть немного ослабит удавку совести на шее.       Завтра он снова ворвётся в череду путешествий и приключений, чтобы заглушить голос подсознания и тихий ядовиты шепот совести.