Разбит я на кусочки, и не собрать...

Всё начинается с мелочей, так? С безобидной подколки, брошенной словно невзначай. Со слов, сказанных не всерьёз, но всё равно болезненно задевших что-то внутри. С маленьких таких трещинок в броне из шуток, улыбки и показной беззаботности. «Милый, но бесполезный.» Романс смеётся вместе со всеми и, кажется, звучит достаточно правдоподобно. «Бесполезный.» Бейби часто бросается такими словами. Грубость в его натуре, здесь ничего не сделаешь. Но почему-то в этот раз они бьют прямо в цель. Бес-по-лез-ный. Внутри разливается холодная, тягучая тоска. Он чувствует на себе внимательный взгляд Флаффи. Она чувствует.

***

– Что ж, до завтра! – лучезарно улыбнулся Романс, забирая своего фамильяра на руки, и уходит в свою комнату, не заметив на себе пристальный взгляд Миры. Едва дверь за ним закрывается, улыбка сходит с его лица. Он вздыхает и медленно сползает вниз на пол, уткнувшись лицом в нежно-розовый мех. – «Они так не считают, ты же знаешь об этом,» – мягко щебечет фенёк. Влажный язык касается его щеки, когда она лижет его лицо. Он заставляет себя улыбнуться. – Знаю… Всё в порядке, правда. Тебе не о чем волноваться, – тихо отвечает он, но в его голосе ни капли уверенности. Скорее, усталость, хотя обычно он так и излучает энергию. Романс поднимает взгляд. Его комната встречает его привычным уютом: пастельные тона – бежевые, розовые, желтые, голубой где-то затесался –, гора забавных подушек в виде смайликов или мордочек животных на кровати, наполовину свисающий с дивана мягкий оранжевый плед. В шкафу – стопки книг, в большинстве своем являющихся любовными романами, стеклянные фигурки, которые он коллекционировал. В ящиках – множество блокнотов с фотографиями, рисунками, текстами песен и прочими штуками для творчества. Его личное убежище, где он мог быть самим собой. Он всегда любил. «Как девчонка.» Он всегда был таким. Любил яркие цвета и милые вещи. Ему нравились аксессуары, чем больше, тем лучше. Он любил заниматься тем, чем обычно увлекались девушки. Умел наводить красоту, и прознавшие про это фанаты называли его «главным стилистом Saja Boys». Кто-то писал, что ему просто нечем заняться. Романс смотрит на себя в зеркало. Сережки-капельки, массивный заметный кулон в виде голубого сердца. Минимум по два кольца и браслета на руках, и обязательно цветной маникюр. Привычная ярко-желтая рубашка с пуговицами-сердечками. Да, ему нравится так. Ну и пусть он как сорока. А может, он и реально дурак, раз любит такое. Ну и пусть он может поплакать над мелодрамами, над красивыми историями любви и просто трогательными моментами. Ему не стыдно. Наверное. Он смотрит в зеркало и видит лишь пародию. Пустышку, которая пытается спрятаться за кричаще-яркими красками. Он недостаточно полезный. Он далеко не такой полезный, как все остальные. Эбби отвечает за хореографию, Мистери ведущий вокалист, Бейби покоряет всех своим рэпом, Джину лидер. А он? На этом фоне его работа вижуалом кажется слишком уж незначительной. Он сам незначительный.

***

Он всё больше замыкается в себе. Меньше шутит, на репетициях двигается более скованно. Становится более молчаливым, отвечает невпопад. Неизменная яркая улыбка, которой он всегда подбадривал друзей, становилась всё более натянутой и неестественной, пока не пропала совсем. Остальные Saja замечают перемену. Бейби всё ещё огрызается, но будто мягче. Мистери обеспокоенно хмурится под чёлкой. Джину и Эбби аккуратно пытаются вызнать, что произошло. Замечают даже Huntr/x. Зои тревожится и сыплет вопросами, Руми мягко советует поделиться с кем-нибудь, а задумчивый и даже встревоженный взгляд карих глаз Миры иной раз прожигает насквозь. Флаффи, его верный фамильяр, его семья, ощущала его тоску острее, чем мог кто-либо другой. Она ни на шаг не отходила от него, всё время стараясь притупить боль и делиться более позитивными эмоциями. Пыталась расшевелить его, напоминая, что он нужен, что он важен, что те слова не более, чем просто дружеские подколки. Что если кто-то другой скажет, что Романс бесполезен, остальные за него пасть порвут. Но он молчит. Привык молчать, привык сглаживать ситуацию за свой счёт. И не знает, как научиться иначе. Не знает, как избавиться от этого состояния. Он перестал наслаждаться вещами, которые раньше приносили радость. Привычные действия вдруг стали непосильной тяжестью, которую становилось всё сложнее носить на плечах. Подолгу не мог заснуть, ворочаясь в кровати и сворачиваясь в клубочек, прижимая к себе Флаффи. Которая совершенно не жалуется на постоянно намокающий мех.

***

Поворотным моментом стал день обсуждения нового клипа. Обычно за идеи для видео и постановки отвечал Романс, но именно сегодня он не мог ничего предложить. Совершенно. Он только пустым взглядом смотрел на свой блокнот. Открытый лист был исписан и зачеркнут столько раз, что белого почти не видно. – Романс, у тебя есть какие-нибудь идеи? – голос Джину был, на удивление, мягким. Он видел изменившееся состояние друга, но надеялся, что это несерьёзно. Романс только покачал головой, чувствуя, как к горлу вновь подступает горечь и паника. В нем разочарованы. Он знает. Он не может сделать ничего полезного. – Ладно, ничего страшного, – всё также мягко ответил лидер Saja Boys. – Может, позже сможешь что-нибудь придумать. – Когда потом? Нам готовый материал сдавать через три дня, а у нас даже концепции нет, – вмешался Бейби. Романтик вздрагивает. Он подводит группу. Он резко встает с места и почти бегом покидает студию, совершенно не обращая внимания ни на друзей, ни на метнувшуюся за ним Флаффи. Больно. Тяжело. Он понимает абсурд своих мыслей, но ничего не может сделать. Приходит Романс в себя в каком-то парке. Сейчас поздний вечер, на улицах безлюдно, и это позволяет ему занять одну из качелей, надеясь, что никто не присоединится. Снова надевать притворную улыбку перед фанатами не хотелось. – Неудачный день? – за спиной раздается знакомый низкий и грубоватый голос. На другую качелю садится Мира. – Что ты здесь делаешь? – честно говоря, он хотел побыть один. – Гуляю, где хочу, – фыркает главный танцор Huntr/x. – А ещё здесь неподалеку делают отличный кофе. Некоторое время они сидят в молчании. – Ладно, выкладывай. Что на этот раз случилось? – прямо спрашивает она, знакомо хмурясь. – И не смей увиливать, я прекрасно знаю, когда мне лгут. – Не хочу я ни о чём разговаривать, – отрезает Романс. Он знает, что сейчас услышит. «Сам придумал, сам обиделся», «ты мужик или нет?» и прочие подобные вещи. С него хватит. – Романс… – сказано было довольно угрожающе. – Не хочу я, понятно?! – внезапно взрывается он. И тут же, устыдившись своей вспышки, опускает голову и бурчит: – Я не хочу слышать, что я слабак и всё сам себе надумал. И так знаю. Снова воцаряется молчание. Он не хочет поднимать взгляд на Миру и видеть её раздражение или, того хуже, разочарование. Она хмыкает, и он почти сжимается. – Вот оно что, – она встаёт с сидения и тянет его за собой. – Пошли. Помогу тебе, придурок. Её взгляд непривычно мягкий. Он колеблется, но руку принимает. И идёт следом, практически слепо веря ей. Только потом он понимает, что она ведёт его обратно в студию. Но молчит. Ей он верит, пожалуй. На Миру можно было положиться. Как бы она ни ворчала и ни злилась, своих друзей она в беде не оставляла. Она практически с ноги вламывается в их комнату, таща его за собой и получая от Saja Boys недоуменные и вопросительные взгляды. – У вас тут один недотёпа решил, что он бесполезен, вы в курсе? – прямолинейно бросает Мира. Романс позади неё заливается румянцем от стыда и опускает голову, готовый провалиться сквозь землю. – Мира, не надо… – Надо, – отрезает она также резко, окидываясь его сердитым взглядом, в котором на самом дне плещется тревога и забота. – Если ты продолжишь молчать в тряпочку, ты зачахнешь окончательно. Так что высуни язык из задницы и рассказывай, как есть. – Да ладно… – тихо выдавливает из себя вижуал, чувствуя, как слезы предательски подступают к глазам. – Просто не мой день сегодня… Ложь. И это чувствуется. Он чувствует кожей злой взгляд Миры. Видит обеспокоенные взгляды друзей. Слышит взволнованный писк Флаффи. И от всего это только хуже. Но может… Может, всё-таки стоит рассказать? Может, тогда он не будет чувствовать себя таким… …пустым.