Весёлые будни двух влюблённых

      Одни и те же слова крутились в голове, врезаясь в мозг всё острее, заставляя пальцы Йеджи непроизвольно сжаться на клавиатуре. В офисе кипела работа, за окном горели неоновые вывески, а она мыслями снова и снова возвращалась во вчерашний вечер. К тихому шёпоту, который выжигал каждое слово на подкорке, словно раскалённым железом:       «Может… может ты сверху? Возьми и трахни меня, грубо, как… как самую последнюю…»       Йеджи резко выдохнула, зажмурившись. Слово «сучка» повисло в воздухе, неозвученное, словно призрак. Оно не должно было витать здесь, среди монотонного гула компьютеров и приглушённых разговоров коллег, как и образ совершенно другой Рюджин — смущённой, робкой, нервно кусающей свои пухлые губы, но с заметным блеском в тёмных глазах.       Сердце колотилось где-то в горле, сбивая ритм. Как теперь работать? Как вообще думать о чём-то другом, когда единственная мысль, пляшущая на руинах её спокойствия, о том, что предложение Рюджин — шокирующее, грязное, но до одури манящее?..

***

      Вечер был идеальным, как и все вечера в их небольшой квартирке. Йеджи уткнулась носом в шею Рюджин, вдыхая её знакомый, успокаивающий запах шампуня, и думала, что вот оно, счастье — тихий, тёплый и абсолютно предсказуемый миг, где они были только вдвоём в объятиях друг друга. И всё было как всегда. До определённого момента.       — Йеддон… — голос младшей прозвучал странно приглушённо, будто сквозь вату. Йеджи лишь промычала в ответ, не желая разрушать обволакивающую негу. — Я… я думала кое о чём…       Рюджин замолчала, прекратив водить пальцами по расслабленной спине, и Йеджи наконец оторвалась от её шеи, чтобы взглянуть в лицо. Щёки Шин пылали румянцем, в её глазах плескалась застенчивость, но под ней угадывалось что-то новое, тёмное и беспокойное.       — О чём? — мягко спросила Хван, ожидая услышать что-то милое вроде «давай заведём котика» или «давай поедем на выходные за город».       Рюджин сделала глубокий вдох, словно собиралась прыгнуть в ледяную воду, и выдохнула, её шёпот разрезал уютную атмосферу комнаты как нож:       — Может… может, ты сверху? — Шин запнулась, её ресницы дрогнули, но она не отводила взгляда, приковывая Йеджи к месту. — Только не нежно... а грубо. Просто возьмёшь и трахнешь меня... как самую последнюю сучку.       Воздух застыл в лёгких Йеджи. Звуки улицы за окном, тиканье часов на полке, неровное дыхание Рюджин — всё смешалось в сплошной белый шум. Её мозг, секунду назад пребывавший в состоянии блаженной прострации, с треском перезагрузился, пытаясь сопоставить несопоставимое.       …Что?       Это сказала Рюджин? Её Рюджин? Та, что краснела и ворчала, когда Йеджи целовала её в шею на людях? Та, что всегда была мягкой, тихой гаванью для Хван? Та, что уделяла каждому участку тела Йеджи особое, трепетное внимание и одаривала её заботой и лаской с ног до головы?       Йеджи уставилась на свою девушку, ощущая, как под черепной коробкой будто лопаются какие-то лампочки от перенапряжения. Как? Как она, которая всегда доверяла инициативу, которая искала в её объятиях утешения, должна была это сделать? Воплотить эту пугающую и до дрожи возбуждающую фантазию?       Мир перевернулся с ног на голову, и оставалось только беспомощно наблюдать за этим кавардаком, чувствуя, как по спине бегут мурашки — наполовину от шока, наполовину от чего-то другого, запретного и от того желанного, что только что проснулось глубоко внутри. А Рюджин неловко мялась перед застывшей Хван, видя, как лицо возлюбленной выдаёт неизвестную ошибку с надписью: «система в ахуе, пожалуйста, подождите пару минут».

***

      Дорога домой промелькнула как один сплошной шум в ушах. В груди колотилось странное, двойственное чувство: липкий стыд и жгучее, предательское любопытство, которое снова и снова прорисовывало в воображении чёткую картинку — Рюджин на полу, возле ног старшей, со связанными за спиной руками и горящим, полным покорства взглядом…       Йеджи с тяжким вздохом толкнула дверь квартиры, отвлекая себя от развратных мыслей.       — Привет, как день? — раздался с кухни голос. Обычный. Совершенно обычный, будто вчера не Рюджин переворачивала вселенную Йеджи с ног на голову.       Хван сняла обувь, чувствуя себя нелепо, а пальто на её плечах внезапно стало невероятно тяжёлым и удушаюшим, так что она поспешила избавиться и от него.       — Нормально, — выдавила она запоздало, проходя на кухню.       Рюджин помешивала что-то в сковороде, с лёгкой улыбкой на лице, но в воздухе висело нечто невысказанное, напрягающее. Они не смотрели друг другу в глаза дольше секунды, тут же стараясь найти что-то увлекательное за окном или в розетке.       За ужином это напряжение сгустилось до консистенции киселя. Йеджи пыталась есть, но её пальцы отказывались слушаться: вилка выскальзывала из влажных ладоней, палочки для риса стали вдруг неподъёмными, а кусок омлета вдруг с грохотом упал обратно на тарелку. Она чувствовала на себе взгляд Рюджин — не прямой, а искоса, будто та изучала её, измеряла степень смятения.       — Что-то не так? — наконец спросила Шин, её голос был тише обычного.       «Всё не так! — кричало внутри Йеджи. — Ты предложила мне оттрахать тебя, стать совершенно другим человеком, а теперь ведёшь себя так, будто мы просто погоду обсуждали!»       — Устала, — соврала она, несмотря на кричащее в отчаянии внутреннее я. — Просто… тяжёлый день.       Рюджин отпила глоток воды, её взгляд скользнул по дрожащим рукам Йеджи, и на губах заплясала едва заметная, понимающая улыбка.       — Ничего страшного, — сказала она на удивление мягко, отодвигая свою тарелку. — Я не тороплюсь. Всему своё время.       Она произнесла это так спокойно, так обманчиво невинно, будто речь шла о совместной поездке в магазин, а не о том, чтобы Йеджи взяла на себя роль грубой доминаторши, о которой она сама даже думать боялась. И тогда-то до Хван дошло, что Рю с порога всё поняла, видя её дрожащие руки, её смятение и неуклюжесть, словно мысли прочитала. И это осознание сработало как спусковой курок; нервы, и без того натянутые до предела, лопнули с громким хлопком.       — Да я вообще не об этом! — выпалила она, и голос её прозвучал куда выше обычного. — Я просто… у нас на работе кондиционер сломался, поэтому я весь день на взводе от жары. И в лифте сегодня застряла, на секунду, но это так… неприятно. И ещё этот идиот Чхве со своими отчётами, который… — Йеджи замолчала, судорожно глотая воздух, и поняла, что несёт полную ересь вообще не к месту. Отчаянная попытка отвлечься и отвлечь Рюджин привела к обратному эффекту — жар разлился по её щекам таким огненным румянцем, хоть прям на них омлет жарь.       Она нечаянно поймала взгляд Рюджин и увидела в нём мгновенную вспышку удивления, а затем — тень смущения. Йеджи поняла, что её словесный водопад не просто окончательно выдал её нервозность с потрохами, так ещё и обнажил всё, что она пыталась скрыть: да, эта идея её заводила. Заводила до дрожи в коленях и до бессвязной речи.       Младшая отвела взгляд, внезапно заинтересовавшись узором на скатерти. На её щеках тоже проступил лёгкий румянец, но голос она сохранила ровный, почти невозмутимый. Она тихо произнесла:       — Понятно… наверное, тебе нужно принять душ. Снять напряжение, расслабиться после трудного дня…       Йеджи сразу поняла, какое именно «напряжение» имелось в виду. Жгучее смущение охватило её ещё сильнее, полностью завладевая телом, и проглотив остатки ужина, девушка быстро ретировалась с кухни, заперевшись в ванной. И там позволила себе тихо пискнуть, желая отгрызть себе руки по локоть от неловкости.

***

      Горячая вода и двадцать минут медитации смыли нерешительность. Йеджи всё проанализировала и приняла решение — она будет доминировать. Если Рюджин хочет видеть её властной и грубой, то пусть получает это без предупреждения и глупых прелюдий.       Хван вышла из душа в одном халате, полная уверенности, и подошла к лежачей на диване Рюджин, что уткнулась в какой-то бессмысленный сериал. Старшая заслонила собой экран, скрестив руки на груди, чтобы скрыть их дрожь, и попыталась придать лицу самое суровое выражение, какое только могла изобразить.       — Хватит смотреть в этот дурацкий ящик, — выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал хрипло и повелительно. — Раздевайся прямо сейчас.       Последовала пауза. Рюджин медленно перевела взгляд с экрана на Йеджи; её брови поползли вверх, в глазах вспыхнула искорка непонимания, а затем… затем её губы дрогнули.       Младшая фыркнула. Один раз, сдавленно, как будто пыталась сдержаться. Но следующая секунда разбила все надежды Йеджи на атмосферу грязного порно — Рюджин разразилась звонким, чистым смехом, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза рукой.       — О боже… Йеджи, прости… — она пыталась говорить, захлёбываясь смехом. — Ты так… ты так выглядела, будто собиралась конфету у меня отобрать, а не раздеть!       Йеджи стояла, чувствуя, как решимость стекает с неё вместе с каплями горячего пота от волнения, оставляя лишь жгучий стыд. Её «грозный» вид растаял, сменившись потерянным и глупым выражением.       — Я… я серьёзно! — попыталась настаивать старшая, но её голос предательски запищал.       Рюджин, утирая слезу и всё ещё хихикая, села прямо. В её взгляде, помимо веселья, читалась и капля нежности.       — Я вижу, — сказала она мягко, подавляя новую волну смешка. — Это было… очень мило. И очень храбро с твоей стороны.       Она встала, заключая хмурую Йеджи в кольцо из своих рук, и та тут же обиженно уткнулась ей в плечо, надув губы. Хван обвила её талию, начиная несвязно ворчать, на что младшая лишь усмехнулась, утыкаясь носом в её горячую шею.       — Может, не будем спешить? — прошептала Шин. — А то боюсь, ты сама надорвёшь живот от смеха. Ну, или я.       Йеджи фыркнула, чувствуя, как жар от стыда медленно сменяется облегчением. Хоть её великое наступление и обернулось провалом, но она не ощущала разочарования. Возможно, из-за тёплых объятий возлюбленной и её ласковых поцелуев… Может, Йеджи всё-таки стоит изучить эту тему по-подробнее, чтобы в следующий раз вызвать не смех и слёзы, а хотя бы искорку страстного желания…

***

      Начиналось всё как обычно — с нежных рук, с горячего дыхания на коже, с тихих вздохов. Рюджин нависала над старшей, её губы выписывали знакомые узоры на шее Йеджи. Та охотно подставляла своё тело навстречу ласкам, тая под ладонями возлюбленной, и лишь одних поцелуев было достаточно, чтобы сбить дыхание. Но в моменте всё переменилось; пальцы Хван сжали простынь не от страсти, когда Рюджин пробралась под её домашнюю футболку, а от концентрации, будто она собиралась сделать важный шаг. Она старалась дышать, но не от распирающего в груди жара, а в попытке собраться с духом.       — Рюддэн… — её голос прозвучал тихо, но чётко, заставив девушку оторваться от её ключицы. Шин подняла голову, её глаза блестели в полумраке от возбуждения, но в них читался вопрос.       Для уверенности, Йеджи ещё раз глубоко вдохнула, облизывая сухие губы. Её ладонь аккуратно прошлась по спине младшей, останавливаясь на талии и ощущая, как та вздрагивает.       — Я готова.       В эти два слова была вложена вся тяжесть прочитанных статей, просмотренных видео, изученных форумов и смутные обрывки фантазий, что крутились в голове все эти дни. Йеджи сглотнула, жмурясь и чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Она неуверенно разлепила глаза, уставившись в тёмные, расширенные зрачки; Рюджин, всё ещё пытаясь поверить в услышанное, застыла над ней с лёгким недоумением на лице — а после, удивление сменилось чем-то другим, заинтересованным, изучающим…       Шин, ни слова не сказав, почти церемониально соскользнула с Йеджи, занимая место на кровати рядом с ней. Откинувшись на подушки и заведя руки за голову, она одновременно и с вызовом, и с приглашением взглянула на старшую, как бы говоря: «Ну, покажи мне». Хван замешкалась всего на секунду, видя, как в тёмных глазах напротив загорается азартный, почти хищный огонёк; она привстала, нависая над девушкой, чувствуя, как кончики пальцев покалывает от предвкушения, и в этот момент даже воздух в комнате переменился — стал тяжёлым, пьяняще-опасным, вытесняя последние нотки нежности.       Игра начиналась.       Старшая приблизилась к шее Рюджин, проводя губами, будто на пробу, оставляя влажный и горячий след. Зубы тут же сомкнулись на ключице, и тело младшей вздрогнуло, покрываясь мурашками.       — Ты так дрожишь, — тихо, с непривычной томной хрипотцой прошептала Джи, находя запястье младшей и сжимая его. — Это потому, что я наконец перестала с тобой церемониться?..       Рюджин лишь шумно выдохнула, прикрывая глаза и непроизвольно дёрнувшись бёдрами навстречу. Рука Йеджи с запястья скользнула по предплечью, перемещаясь на плечо, а там, спускаясь по груди и животу, остановилась на внутренней стороне бедра, медленно поглаживая кожу сквозь домашние штаны, намеренно растягивая момент. Её шёпот обжёг ушную раковину:       — Ты же хотела, чтобы я тебя использовала? Распоряжалась твоим телом, как своей вещью? — пальцы крепко впились в нежную кожу бедра, оставляя заметные следы. — Скажи, моя грязная девчонка, ты уже вся течёшь от одной мысли, как я буду тебя трахать?       Из горла Шин вырвался сдавленный, похожий на стон, звук. Это не было похоже на протест, в чём Йеджи убедилась, когда взглянула на тёмный огонь, что горел на дне радужков младшей. Её тело выгнулось, словно прося большего, подтверждая каждое сказанное слово. И старшая почувствовала дурманящий прилив уверенности, прижав девушку к матрасу всем своим весом, шепча возле самых губ, едва касаясь своими:       — Молчи и терпи. Будешь кричать, когда я разрешу, поняла, моя маленькая шлюшка?       Последнее слово, произнесённое столь безжалостно, повисло в воздухе. Грубый и пошлый ярлык, но вместо того, чтобы оскорбить, он поджёг Рюджин изнутри. Она зажмурилась, вцепившись в плечи Хван, сорвав с губ прерывистый стон. И тогда все рамки приличия стёрлись, в освободившемся пространстве осталась только голая, жадная и разрушительная страсть.       Йеджи удовлетворённо хмыкнула, и резко дёрнув девушку за ворот, вынудила сесть на постели. Рюджин удивлённо распахнула глаза, оказавшись перед лицом старшей всего в паре сантиметров; прежде чем её губы захватили в грубый, но сладкий плен, длинные пальцы сжали растрёпанные волосы в кулак, слегка оттягивая, задирая голову и обнажая шею. Рюджин едва охнула, когда Джи впилась в неё поцелуем. Горячий язык, не терпя возражений, вторгся внутрь, сталкиваясь с её собственным; из груди вырвался приглушённый стон, жаждущий, покорный… руки по привычке обвили шею, но это стало тотальной ошибкой — что в данном случае приравнивалось к сладостному удовольствию.       Йеджи резко отстранилась, схватив девушку за подбородок — и слабая, едва ощутимая пощёчина разогнала туман в голове Шин, вынуждая её взглянуть в горящие глаза напротив. Старшая прошипела, слегка раздражённо:       — Кто тебе разрешал меня трогать? Сиди смирно и держи руки при себе, — в знак предупреждения, она свободной рукой схватила Шин за запястье, больно впиваясь маникюром. Та жалобно проскулила, стараясь не выдать тот факт, что такой тон доводил её до дрожи в коленках. От мысли, что это только начало, Рюджин вскружило голову; она вцепилась зубами в свою нижнюю губу, с трепетом заглядывая в безжалостное лицо напротив, и от этого голодного взгляда, требующего больше, жёстче, Йеджи едва ли не потеряла дар речи, но продолжая придерживаться роли: — Или мне придётся тебя связать, но тебя же заводит эта идея, да? Маленькая развратница.       Йеджи толкнула девушку от себя, что та упала на подушки, бессильно раскинув руки, и в следующую секунду её домашняя футболка оказалась на полу, позволяя хищному взгляду изучать каждый сантиметр обнажённой груди, видеть выпирающие рёбра и впалый живот. Едва коснувшись подушечками пальцев напряжённых мышц, рука тут же скользнула выше, до боли сжимая левое полушарие. Рюджин выгнулась, шипя, но болезненное ощущение наоборот, лишь взбудоражило сильнее; она готова была провалиться в пучину удовольствия, казалось, от одного лишь созерцания столь порочно-прекрасной картины, которую раньше могла представить лишь в своих самых смелых фантазиях — возвышающаяся над ней Йеджи, с притворным презрением в глазах, обращающаяся с ней, как с шлюхой. Рюджин так давно себе представляла этот момент, а потому сейчас, каждое прикосновение и каждое действие, каждое слово отзывалось в ней яркой вспышкой и покалыванием под кожей в нетерпении.       На груди остались яркие следы после ногтей, но этого было мало. Пальцы прошлись параллельно рёбрам, оставляя краснеющие полосы, в то время как вторая рука всё ещё сжимала нижнюю челюсть младшей, удерживая её голову запрокинутой. Внутри на Йеджи раз за разом обрушивалось цунами из сомнений и противоречий; уже сейчас она едва ли не порывалась зацеловать личико младшей, извиняясь за каждое грубое слово и за каждую мизерную царапинку, но видя, как Рюджин изгибается и как дрожат её ресницы, как она сама всем своим существом рвётся к Хван… что-то внутри неё переменилось, стихая — на место разрушительной катастрофы в груди пришла странная, но столь притягательная, опасная, одурманивающая страсть. Когда пальцы впиваются в мягкую кожу, когда с губ срываются непристойности, и когда в ответ на это Рюджин лишь удовлетворённо стонет, в голове не остаётся места сомнениям. Йеджи полностью отдаётся воле возлюбленной с одной единственной мыслью — подарить ей самую лучшую ночь в жизни, о которой она наверняка мечтала.       Одним движением, Хван переворачивает младшую на живот, скрещивая её руки над головой. Йеджи наклоняется вперёд, касаясь грудью напряжённой спины, и шепчет на ухо с дерзкой ухмылкой, слегка царапая лопатки:       — Сейчас я хочу услышать, как ты будешь срывать горло, умоляя меня дать тебе кончить. Готова, малышка? Веселье только начинается…       Она прикусила кончик уха, слыша тихий, короткий вздох, и отстранившись, шлёпнула ладонью по упругой ягодице. Рюджин чуть ли не подпрыгнула на месте, вцепившись руками в изголовье кровати, и промычала в подушку, когда удар повторился, но с другой стороны. Она непроизвольно выгнула поясницу, выпячивая таз, слыша усмешку со стороны.       — Так тебе нравится? — Йеджи оскалилась, вновь звонко шлёпая младшую, в этот раз сильнее, чем в предыдущие. Стянув штаны вместе с бельём до колен, она игриво провела ногтем по покрасневшим следам, будто обводя узор, и ударила наотмашь уже по голой коже, выбивая из Шин негромкий крик. — Твоя кожа так горит… хочешь ещё?       Рюджин согласно промычала, зажав уголок подушки между зубами, и Йеджи, увидев это, разочарованно цыкнула. Схватив младшую за волосы, она притянула её к себе, угрожающе процедив:       — Не помню, чтобы я сейчас затыкала тебе рот, — она сверкнула в темноте злым огоньком в глазах, и Рюджин могла приготовиться к чему угодно — но её вжали лицом в ту самую подушку, а сама Йеджи разместилась сбоку от девушки, вынуждая её встать на колени, прогибаясь в спине. Её пальцы без промедления прошлись между половых губ, собирая смазку, что едва не стекала по бёдрам вниз. — Тебя заводит то, как я злюсь? Намеренно выводишь меня из себя? Нет, милая, ты будешь кричать, потому что я этого хочу, — она вошла во влагалище одним пальцем, легко скользя внутри, и сразу же ввела второй, не позволяя опомниться. Рюджин содрогнулась, заскулив, и вильнула бёдрами, жадно хватая воздух ртом, чувствуя, как он обжигает лёгкие. — Давай, покажи мне, как тебе это нравится, шлюшка.       Йеджи сделала толчок, вгоняя пальцы глубоко и резко, почти болезненно. Дыхание спёрло, когда старшая начала безжалостно двигаться, ускоряя темп, не давая Рюджин ни секунды на передышку. Она с такой силой вцепилась в спинку кровати, что та готова была раскрошиться в её потных ладонях, пока Хван выбивала из неё стоны на грани крика. Рю заскулила, когда внизу живота стало нестерпимо гореть и стягиваться в узел, но грубые движения прекратились — Йеджи также быстро вынула пальцы, сопровождаемая разочарованным вздохом, и с преувеличенным удовольствием провела по ним языком, прекрасно видя, как Рюджин наблюдает за ней искоса. Она хитро прищурилась, шлёпнув девушку по и без этого горящей заднице, и неторопливо привстала с кровати, пройдясь к шкафу с вещами. Шин почувствовала себя брошенной, лишившись внимания на какие-то жалкие пять секунд, что дались ей, словно пытка — но Йеджи разочаровывать не стала, возвращаясь с коварной ухмылкой, похлопывая по раскрытой ладони кожаным ремнём.       У Рюджин внутри все запылыхало, когда она увидела предмет в руках возлюбленной, и уже представила, как старшая будет хлестать её по ягодицам, спине, плечам, возможно даже по промежности… от воображаемых ощущений у Шин свело ноги, а сердце замерло под горлом, чтобы в следующую секунду вновь бешенно забиться, и она выжидательно закусила губу, вильнув бёдрами, призывая к действию. И действительно — Йеджи провела ремнём по позвоночнику младшей, разгоняя приятные мурашки от контакта с холодной кожей, и крепче перехватив его в ладони, слабо шлёпнула по пояснице. Рюджин зажмурилась, ожидая следующего удара, которого не последовало; вместо этого Хван крепче перехватила её руки, связывая их между собой над головой, вызывая немой вопрос.       — Что, моя девочка, испугалась? — прошептала Йеджи притворно-сладко, проводя кончиком пальца по внутренней стороне связанных запястий. — Ты так дрожишь… Бедняжка.       Она медленно, почти с материнской заботой, провела тыльной стороной руки по горячей щеке Рюджин, следя, как та замирает, сбитая с толку этой внезапной переменой. Мягкая улыбка, ласковые поглаживания… это всё вызывало диссонанс на контрасте внезапной доброты и предшествующей ей полным жёстким контролем, заставляя Рюджин чуть ли не задохнуться. Эта неопределённость была самой изощрённой пыткой: когда ладонь Хван поднялась, младшая напряглась в ожидании удара, но вместо этого получила лишь холодное прикосновение к своим плечам; когда девушка приблизилась к её лицу, Рюджин не была готова получить нежный поцелуй в висок. Она замерла в недоумении, наблюдая за хитрой улыбкой напротив. Это ощущалось словно затишье перед бурей; Шин видела, как в глазах любимой скачут чёртики, и сглотнула вязкую слюну, понимая, что все эти ласки — всего лишь передышка. Йеджи действительно что-то задумала и теперь томила партнёршу в ожидании.       Хван обвела ягодицы младшей пальчиком в последний раз и на какое-то время пропала из поля зрения; Рюджин заинтересованно вытянула голову, уставившись на то, как старшая копошится на полу, что-то ища под кроватью. И когда та достала заветную коробку, которая уже не первый день ожидала своего часа, у Шин внутри всё натянулось в напряжении, а пальцы на ногах сжались до хруста, и ураган в груди взревел с большей силой. Йеджи, блистая своей улыбкой и внимательно следя за тем, куда падает взгляд возлюбленной, медленно сняла крышку, открывая взору новенький, нетронутый страпон.       — Ну что, малышка, приготовься, — ядовито усмехнулась Хван, видя, как зрачки младшей сливаются с радужкой. Она аккуратно подцепила игрушку пальцем за ремни, поднимая её в воздух и оценивая в добрые пятнадцать сантиметров, тут же вставая с колен и перебираясь на кровать. Рюджин попыталась обернуться, чтобы воочию увидеть, как щёлкают застёжки на бёдрах старшей, но та властно надавила ладонью ей меж лопаток, укладывая на подушку обратно. — Будешь смотреть, когда я разрешу, а сейчас лежи смирно. И наслаждайся.       Она провела резиновым кончиком по промежности, чувствуя ладонью дрожь тела под ней, и, приподняв таз девушки выше, неторопясь скользнула страпоном между её бёдер, задевая клитор и слыша тихий вздох. Старшая продолжала дразниться, двигая бёдрами взад-вперёд, но не входя внутрь, наслаждаясь тем, как Шин нетерпеливо ёрзает и виляет задницей, желая почувствовать игрушку внутри.       — П-пожалуйста… — хрипло выдавила из себя младшая, всхлипывая. — Йеддон, прошу…       — Громче.       — Пожалуйста, — напрягая голосовые связки, простонала Шин, тая от приказного тона возлюбленной. — Войди в меня…       — Так хочешь, чтобы тебя трахнули, да, малышка? — Йеджи наклонилась, опираясь руками на матрас по обе стороны от корпуса младшей и прижимаясь к ней телом. Проведя влажную дорожку по плечам девушки, она сжала мягкую кожу зубами, оставляя яркий след, и толкнулась бедрами ещё раз, будто издеваясь. — Тогда хорошенько попроси. Скажи: «Йеддон, пожалуйста, трахни свою сучку». Я жду.       Влажный язык прошёлся по ушной раковине, и Шин вновь сдавленно простонала, сжимая ткань простыни в кулаках. Она вобрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы озвучить столь стыдное, но искренне желание:       — Т-трахни свою сучку… — её голос, хриплый и сорванный, взбудоражил Йеджи вплоть до кончиков пальцев. — П-пожалуйста! — почти всхлипнула она, когда старшая резко отстранилась, по-хозяйски размещая свои ладони на её ягодицах.       Хван растянула губы в хищной улыбке, поглаживая горящую кожу, и наконец сжалилась, прошептав:       — Хорошо…       Она медленно, почти мучительно вошла страпоном внутрь, выдавливая из Рюджин протяжный стон облегчения. Йеджи на мгновение замерла, наслаждаясь тем, как дрожит младшая. И дав ей несколько секунд передышки, начала двигать бёдрами, стремительно наращивая темп. Наклонившись вперёд, она подцепила подбородок девушки, впиваясь в её губы жадным поцелуем, легонько покусывая нижнюю, языком проводя по ровному ряду зубов. Развратные звуки, заполнившие пространство, вскружили голову: пошлые шлепки, когда страпон входит на всю длину, несдержанные крики младшей, скрип кровати и шумное дыхание Хван, накрывшая извивающееся тело под собой своей тенью. Она прикусила губу, крепче ухватив девушку за бедра, чтобы вогнать игрушку глубже; намеренно мучила Шин, сводя с ума своим неритмичным темпом — то бешено вжимала её в матрас, ударяясь своими бёдрами о её, то замедлялась, иногда выходя и дразняще водя силиконовым кончиком по нежной коже, размазывая выделяющуюся вязкую жидкость, чтобы тут же без предупреждения легко вогнать страпон на всю длину. Когда дышать стало почти невозможно, перед глазами замельтешили белые точки, а тело сковало, словно натянутую струну, Йеджи остановилась; скрестив руки на груди, она провела взглядом по влажной изогнутой спине Рюджин, останавливаясь на её пылающим от возбуждения лице. Ресницы той дрожали, веки были прикрыты, а пальцы нервно теребили пряжку ремня, будто пытаясь развязать; Йеджи видела на дне этих тёмных глаз неописуемое, дикое желание, смешанное с похотью, и по загривку пробежались мурашки — Рюджин была очень сексуальной, жаждущей, покорной… такой, какой Хван ещё никогда не доводилось её видеть. И стараясь запечатлеть эту картину в своей памяти, она слегка оскалилась, приказывая властным тоном, который доводил младшую до дрожи:       — Шевели задом, — она впилась клыками в собственную губу, наслаждаясь лёгким замешательством возлюбленной. Глаза Шин расширились в удивлении, но длилось это не долго — она послушно поддалась назад, самостоятельно насаживаясь на резиновый член с довольным стоном. — Молодец, — ладонь со звонким шлепком легла на покрасневшую ягодицу, поглаживая, пока Рюджин пыталась найти определённый угол и темп, закатывая глаза от удовольствия.       Разрядка не заставила себя долго ждать — прежде чем Шин сорвалась бы в тёмный круговорот ярких эмоций и блаженства, содрогаясь на простынях в последних волнах оргазма, она прижалась задницей к паху старшей, вгоняя страпон до упора, с такой силой сжимая кулаки, что на мягкой коже остались красные полумесяцы от ногтей. Йеджи удовлетворённо хмыкнула, аккуратно наматывая растрёпанные волосы девушки себе на ладонь, с осторожностью притягивая к себе, дабы не навредить. Её губы нашли искусанные губы партнерши, ласково накрывая их, в качестве награды. Ладони скользнули вдоль талии, поднимаясь к лопаткам, а там к плечам, нежно их массируя, пока Рюджин всё ещё пыталась отдышаться, полуприкрыв веки и устало вжавшись щекой в подушку, смаргивая с ресниц непрошенные слёзы удовольствия. На её измученном лице сияла самая довольная ухмылка, которую только можно было представить, и Йеджи собиралась уже закончить и на этом, но растегнув ремни и отложив игрушку в сторону, она наклонилась, губами прижимаясь к загривку младшей, убирая мешающиеся влажные волосы. Рюджин, что уже расплывалась в неге от пережитого экстаза, не ожидавшая продолжения, вдруг вздрогнула, когда чужие зубы сжались на её плече, оставляя отчётливый след.       — Мхм, Йеддон… — она поёрзала, улыбаясь ещё шире и перевернулась на бок, держа над головой всё ещё связанные руки. Но улыбка медленно сошла с её лица, когда старшая не то что не развязала её — Йеджи наклонилась к её груди, оставляя красные метки, а пальцами прошлась по внутренней стороне бедра, заставляя Шин вздрогнуть.       — Кто сказал, что мы закончили? — тихо прошептала она, проводя ноготком по нежной коже.       Рюджин замерла, затаив дыхание, наблюдая за неторопливыми действиями Хван; та переместилась в сторону, удобно устроившись рядом с младшей, и кивком указала в сторону своих расставленных ног, хитро прищурившись.       — Ты хорошо себя вела, но и я хочу получить своё.       Её указательный палец провёл линию под нижней челюстью Шин, и Йеджи игриво щёлкнула ту по носу, возвращая в реальность. Рюджин отмерла, похлопав ресницами; предвкушающе сглотнув, она довольно неуклюже поднялась, разметившись между ног старшей, подцепляя резинку домашних штанов и стягивая их вниз, открывая обзор на намокшее нижнее бельё. Её губы тут же расстянулись в ухмылке, и в последний раз взглянув в глаза любимой, видя там лишь призыв к действию, она наклонилась, опираясь на локти, и прикоснулась губами к ткани.       Как только Шин стянула бельё зубами вниз и уверенно провела языком по половым губам, вся власть и контроль над ситуацией растворились в воздухе, и Йеджи, запрокинув голову назад, позволила себе просто отдаться ощущениям. Её ладонь нашла затылок девушки, но не чтобы грубо схватить за волосы, а слегка надавить, направляя, хотя Хван прекрасно знала, что её возлюбленная знает каждую её чувствительную точку наизусть, изучив её тело за годы отношений в малейших деталях и подробностях. Она старалась глубоко дышать, но ритм всё равно сбился, превратившись в короткие, прерывистые вздохи; бёдра сами двинулись навстречу ласкам младшей, будто требуя большего, и Рюджин без промедлений опустилась языком ниже, проталкиваясь внутрь. С губ Йеджи сорвался хриплый, беспомощный стон, когда её тело напряглось в преддверии разрядки, и её голос прозвучал уже не как приказ, а как просьба:       — Да… вот так…       Роль строгой доминаторши, которую она так старательно примеряла, испарилась без следа. Она снова была просто Йеджи, которая нуждалась в тепле и ласке своей возлюбленной, что изогнувшись в неудобной позе, всё ещё связанная по рукам, уверенно доводила её до пика. Вскоре старшая выгнулась дугой, невольно впиваясь пальцами в нежную кожу головы Рюджин, и из её горла вырвался крик наслаждения, что звучал для Шин лучше любой похвалы.       Когда волна оргазма отступила, Йеджи обессиленно откинулась на подушки, всё ещё крупно вздрагивая, когда язык Рюджин, будто дразня, касался набухшего клитора. Её грудь быстро вздымалась, пытаясь найти необходимый ей кислород, сердце бешенно стучало в ушах, а руки и ноги стали ватными, почти невесомыми. Вскоре, в голове как и в комнате воцарилась абсолютная тишина, когда последние волны отступили и дыхание выровнялось; Йеджи ощущала себя опустошённой, и приятная усталость растеклась по её венам, особенно, когда Рюджин отстранилась от её промежности, поднимаясь поцелуями выше, и накрыла её обмякшее тело своим. Руки Хван тут же обхватили её, обнимая, а губы прижались к макушке; вспомнив про одну маленькую деталь, Йеджи спохватилась, растёгивая ремень и стягивая его с покрасневших запястий, внимательно оглядывая на объект повреждений, но Рюджин волновало это гораздо меньше, так как она тут же обвила талию старшей, замирая и наслаждаясь блаженной тишиной, слушая стук любимого сердца.       Они довольно долго лежали в объятиях, приходя в себя, словно выброшенные на берег мореплаватели после шторма; мысли покинули голову Йеджи, но одна, словно удар током, всё же врезалась в мозг, заставив её снова напрячься: а не перестаралась ли она? Не перегнула ли палку? Но когда Рюджин подняла голову, словно почувствовав зарождающиеся сомнения в голове возлюбленной, Йеджи увидела лишь довольную, безмятежную ухмылку, словно у кошки, слизавшей сливки. И тогда все тревоги растворились, словно сахар в горячем чае, и обхватив всё ещё горячие после страсти щёки младшей, Хван трепетно, почти осторожно прикоснулась к искусанным губам своими. Она расслабилась, чувствуя как облегчение и гордость заполняют её до краёв.       — Ничего, что я поцарапала тебя? — тихо спросила Йеджи, прокручивая в голове обрывки страстно проведённого времени, выводя на спине Рюджин бессмысленные узоры. Она знала ответ, но посчитала необходимым произнести хоть что-то.       — Ничего, — произнесла Рюджин, жмурясь и прижимаясь к плечу старшей, — всё было идеально.       И тогда Йеджи поняла, что справилась на все сто процентов, сумела дать возлюбленной то, о чём она мечтала. И сама расплылась в счастливой улыбке, продолжая нежиться в объятиях Шин, крадя с её губ поцелуи и тихий смех. Их нежность теперь ощущалась совсем иначе, после того как они открылись друг другу с новых сторон — куда глубже и более ценно. Хван вдруг поймала себя на мысли, что хочет повторить этот весьма интересный опыт, возможно в новых ролях, с новыми игрушками и сценариями, но естественно, с согласия Рюджин. Видя, как та совершенно расслабленно мурлыкала у неё под боком, сомнений в её согласии у Йеджи не возникало.