Игры мафии

Когда Вороны закончили тренировку и вышли уставшими и взмокшими, Абрам и Райн всё ещё были там — негромко разговаривали о чём-то с Ваймаком. Точнее, Райн разговаривал, а Абрам аккуратно поил своего огромного пса прямо из литровой бутылки, которую, видимо, принёс тренер. Выходило поразительно ловко: рыжий постоянно делал перерывы и будто по глазам или каким-то другим маленьким приметам понимал, хотел ли его любимец ещё или уже утолил жажду. Шэнь же почти ничего не проливал, неспешно, ритмично сглатывая, пока наконец во время очередной паузы не лёг, спокойно положив голову на лапы. Видимо, в наморднике и поводке, несмотря на грозный вид, и правда не было нужды — собака вела себя лучше, чем могли бы многие дети. — Эй, багет! — окликнул их капитана Рам, когда увидел, что игроки наконец закончили и выходят с поля. — Вы же сегодня на машинах? — Как и всегда, — подтвердил кивком тот. — Но Шэня я к себе в салон до конца октября не пущу. Прости, но он страшно линяет. — Даже не думал просить, — закатив глаза, отмахнулся тот, а потом, не стесняясь никого, за два быстрых движения скинул пиджак, жилет и рубашку, из-за чего металлический кулон ударился о его грудь. Пес, наблюдавший за хозяином, заинтересованно приподнял морду, и Эндрю мог его понять, потому что, да, одежда, несмотря на то что не была широкой, всё равно много чего скрывала. Под слоями ткани прятался не только закреплённый на поясе мешочек с угощениями для собаки, но и торс — а точнее, настоящий учебник анатомии. Абрам был обладателем сухого, крепкого тела, на котором была видна, казалось, каждая мышца и… татуировки и шрамы. Что привлекало внимание больше — неизвестно. Не то серебристые отметины, потускневшие со временем, но так и не стёршиеся, рассекавшие кожу на груди, словно кто-то сделал надрез на сердце Виснински, а потом зашил (пусть головой Миньярд и понимал, что это невозможно), и с десяток разбросанных тут и там, не то чернильные рисунки, от которых захватывало дух. На правой руке парня и правда был дракон: огромный, обвивавший всю руку и заканчивавшийся лишь на плече, с расцветающими пионами, облаками и ещё какими-то тонкими цветами. Тогда как на рёбрах, прямо под сердцем, у него были набиты семь линий из римских цифр. Аккуратно сложив одежду, Абрам вручил бесполезные тряпки Жану прямо в руки с просьбой: «Довези со своей грязной формой, если не сложно», — после чего присел перед Шэнем на корточки. Видимо, то, что чудовище даже лёжа было едва ли не выше самого Эндрю, никого не смущало. Он почесывал пса за ушами и спрашивал, хочет ли тот пойти на пробежку… Или что-то в этом роде. Эндрю был не уверен. Всё, что он видел, — произведение искусства на спине Виснински, ведь её также украшали татуировки. Казалось, кто-то использовал золотисто-медовую, загорелую кожу парня как настоящий холст. Большая голова льва в профиль с имперской короной могла бы показаться вычурной и банальной, но это был не тот рисунок, что набивали себе многие мужчины, стараясь покрасоваться. Под нижней челюстью шею льва собственной головой прикрывала львица, а об неё тёрлись пять львят. А со второй стороны была чёрная пантера с серо-голубыми глазами; её пасть была разинута, а когти вцепились в плечо, словно желая разорвать его. Лицом она была повернута в сторону львиного прайда, а один из львят словно наблюдал за ней. Шэнь громко гавкнул, подскочив на ноги, и едва не на прыгнул на хозяина, заставив Эндрю вздрогнуть всем телом, возвращаясь в реальность. Он был уверен: не будь Абрам почти двухметровым гигантом, пёс сбил бы его с ног. Абрам бросил ещё какую-то фразу Моро на французском, на что капитан Воронов кивнул, а потом, кивнув Райну, бодрым шагом пошёл в сторону тоннеля внутрь стадиона: — Пойдём, мальчик, охладим тебя и на пробежку. Пёс гавкнул снова, даже подпрыгнув в предвкушении и виляя хвостом, заставив своего хозяина негромко рассмеяться и потрепать себя по холке. — Да, знаю, ты хочешь размять лапы. Так и сделаем. Но сначала намочим твой жилет, чтобы ты не перегрелся. — Отомри, новенький, — усмехнулся Тоно, стартовый вратарь второго курса, слабо хлопнувший своими перчатками Эндрю по плечу. — Рам не порножурнал, чтобы ты так на него пялился. — Тронешь меня ещё раз, и я вырву тебе руки, — рыкнул на него Миньярд, но тот лишь рассмеялся, спеша в раздевалку, чтобы смыть наконец весь пот, не воспринимая угрозы новенького всерьёз. Эндрю выругался себе под нос и пошёл следом, чувствуя, как тело начало покрываться неприятной стягивающей плёнкой, из-за которой кожа вот-вот начнёт чесаться, мысленно молясь, чтобы лето поскорее закончилось и температура опустилась хотя бы до приемлемых восьмидесяти градусов, при которых можно будет нормально дышать. Прохладная вода приятно бодрила, отрезвляла и словно дарила вторую жизнь. Будь на то его воля, Миньярд стоял бы под струями до самого октября, не меньше, остужая разгорячённую кожу, которая была слишком чувствительна к этому палящему солнцу. Он искренне не понимал, почему родился в США и жил в Японии, а не где-нибудь в Норвегии, где не сгорал бы до цвета сваренного рака и не умирал от духоты. Закончив смывать пот и грязь, Вороны нестройным потоком вывалились на парковку, рассаживаясь по машинам. Кейтлин вместе с Джуно были двумя байкерами команды, вечно спорившими, что лучше: спортивный Кавасаки Хэтфорд или Харлей голкипера. Как говорила Ава, дебаты продолжались с первого дня знакомства этой парочки. Сам Эндрю ездил с Жаном, так как в первый день тренировок Моро предложил, а Миньярду было лень впоследствии навязываться кому-то другому. Моментами он жалел, что они с Аароном решили продать колымагу, которую им оставил Ники, чтобы отдать вырученную сумму самому Хэммику для взноса на их первую с Клозе собственную квартиру, но блондин быстро отбрасывал эту мысль. Капитан его команды не задавал вопросов во время поездок, никогда не торопил и вообще не подходил, если в том не было необходимости. Отсутствие машины можно было потерпеть, а потом… накопит как-нибудь. А сейчас и Райн сидел тихо, ища что-то в своём айпаде и тихо напевая какую-то песню, которая играла в его беспроводных наушниках. Они уже подъезжали к общежитию и ехали в зоне ограниченной скорости, когда нагнали Абрама, вышедшего из стадиона раньше. Виснински бежал по траве, а не по тротуару, видимо, заботясь о суставах своего пса, причём с весьма приличной скоростью, тогда как Шэнь не отставал, несмотря на свою внушительную массу. Что не могло не привлечь внимание голкипера — тот снял с себя верх, но не белые перчатки, что было бы весьма логичным. Кто вообще носил перчатки в быту и тем более летом, ещё и во время пробежки с псом, словно какой-то лакей?! Явно не нормальные люди. Вероятно, только Абрам так и делал. Жан, видимо, заметивший друга, усмехнулся, а потом сбавил скорость, поравнявшись с рыжим, и опустил стекло с пассажирской стороны, где сидел Эндрю. Жара с улицы горячим потоком ворвалась в салон, обжигая лёгкие. — Ты срезал что ли? — выкрикнул вопрос Моро, включив аварийку, чтобы другие водители понимали, что его нужно обогнать. Райн отвлекся от айпада и снял наушники, удивлённо уставившись на брата и вопросительно вскинув бровь. — Мы с Шэнем бегаем каждое утро, — отозвался даже не запыхавшийся, несмотря на жару, Абрам, поддерживая темп, отчего серебряный кулон то и дело подпрыгивал и мерцал в лучах солнца. — Боюсь спросить, сколько, — хмыкнул Райн. — Километров по семь или десять каждый день. — Боже… Кевину не говори, а то он снова начнёт причитать из-за того, что мы ленивые идиоты, — фыркнул Жан. — И утверждать, что ты попусту тратишь свой талант, когда мог бы стать звездой. — Только если в его влажных мечтах, — надменно фыркнул Абрам, на ходу зачёсывая назад слегка влажные от пота волосы. Краем глаза он глянул на машину, и их с Эндрю взгляды пересеклись. — А это кто? — Это… — Эндрю Миньярд, новый голкипер, — сам представился он, чувствуя лёгкое раздражение от того, что эти трое вели себя так, будто его здесь и не было вовсе. — Знаешь, люди не мебель и умеют говорить. — Да, мебель двигать проще, — усмехнулся Райн, криво усмехнувшись. — Так это ты новая игрушка из проекта милосердия Ваймака? А я-то всё думал, почему тебя взяли. Кажется, принцесса что-то про тебя упоминала… — Я не вещь, — ощетинился Эндрю, стиснув зубы и борясь с желанием перепрыгнуть на заднее сиденье и дать высокомерному придурку в челюсть. — Я этого и не говорил, — пожал плечами тот, а потом махнул рукой. — Увидимся на кухне. Рам бросил он брату, и тот, кивнув, свернул в сторону кустов, которые легко перескочил и он, и его огромный пёс, видимо, чтобы срезать путь. — Если Шэнь влезет в клумбы Айи, она три дня ещё орать будет, — пробормотал себе под нос Жан, словно просто рассуждая вслух, после чего закрыл окно и, выключив аварийку, прибавил скорости, видимо, желая успеть раньше. — Не обращай на него внимания, — кивнув в сторону снова погрузившегося в свои дела Райна, посоветовал Моро, поворачивая направо. На скептически выгнутую бровь он только усмехнулся. — Райн он острый на язык и любит выводить людей из себя, проверяя, как далеко можно зайти. Не обращай на него внимания. У меня и так дел полно. — Если он ещё раз назовёт меня чьей-то игрушкой, тебе просто придётся отвезти его к травматологу. — Это вряд ли, — рассмеялся Жан, подъезжая к парковке. — Решать тебе, но, — он припарковал свой мерседес и заглушил мотор, — просто игнорируй его. Что бы он ни говорил и ни делал. — Вы меня обсуждаете? — усмехнувшись, спросил Виснински, потягиваясь. Эндрю не ответил. Выдержав тяжёлый, проницательный взгляд Моро добрых секунд тридцать, он вслепую открыл дверь и без слов вышел из машины, чтобы забрать спортивную сумку из багажника. Только вот глаза так и зацепились за то, чего раньше на парковке не было: новый Кавасаки, в точности как у Кейтлин, только с красными вставками, и чёрный Порш Каен ГТС. С такими же номерами, как на мотоцикле. Состоящий лишь из букв, которые складывались в одно единственное слово: JOKER — Шутник. Миньярд был готов биться об заклад, что принадлежали эти два скоростных чудовища никому иному, как Райну. Ведь, по словам Абрама, тот не планировал жить в общежитии или задерживаться в Японии, чтобы покупать транспорт. Видимо, их доставили позже, чем Райн и Абрам приехали на стадион. Вернувшись в общежитие, чтобы переждать основную жару и только вечером отправиться в спортивный зал на вторую тренировку, народ разошёлся кто куда. Каждый занимался своими делами, наслаждаясь свободой, пока у них не началась учёба. Но никого из Виснински или Хэтфорд, даже Оливии, видно не было, как и Шэня, который из-за своих размеров вроде как должен был издавать много шума и привлекать к себе внимание. Но нет — их не было слышно. **** Помыв Шэня в душе, Абрам отпустил пса сохнуть на охлаждающую лежанку, чтобы ополоснуться самому, но стоило ему выйти из ванной, как на него налетел солнечный ураган тепла и смеха. Мысленно порадовавшись тому, что додумался взять с собой брюки, чтобы переодеться, а не был в одном полотенце, он крепко обнял свою младшую сестру, целуя в макушку, отмечая, что она пользовалась духами с жасмином, которые он подарил ей на день рождения. От осознания этого на сердце стало тепло и уютно. Пусть он жил в Нью-Йорке, но они довольно редко виделись из-за того, что она ездила в Англию, где проводила примерно восемьдесят процентов своего времени. Оливия всё ещё цеплялась за него, когда Абрам поднял взгляд и увидел стоящую в дверях со счастливой улыбкой на губах Кейтлин, которая, казалось, была готова расплакаться в любую секунду, но держалась, пусть её глаза и блестели. С того дня, когда мать выслала его со своих территорий, он виделся со своей кузиной и кузеном критически редко и коротко по сравнению с тем, какими неразлучными они были прежде. Даже летом он пересекался с ними где-то в мире лишь на несколько недель, нередко совмещая это с рабочими встречами с детьми других семей. Мелькал он изредка и на официальных мероприятиях, таких как свадьбы Алессандро, Максима и Ичиро, или праздники в доме Виснински или Ван Вэйдун, на которых всё же был обязан объявиться, разговаривая при этом лишь с теми, с кем хотел, от остальных ускользая, сливаясь с тенями. Обычно, если ему нужно было провести с кем-то переговоры, он отправлял вместо себя Эмму или Бриджит, а иногда, когда Райн был рядом, его. А иногда и Стелу, но она шла на незначимые встречи, которые ни на что не влияли. Она после окончания школы пришла к Александру с просьбой отпустить её на учёбу в Нью-Йорк, и тот удовлетворил просьбу, попросив присматривать за своим кузеном, прекрасно понимая, зачем на самом деле Деванс улетает в Нью-Йорк. Ведь Рам обрастал людьми, не связанными со своей семьёй, с каждым месяцем всё больше, принимая к себе всех, кого отвергали другие семьи, давая шанс и помогая раскрыться в «Союзе Мечей», чего из-за конкуренции и нехватки времени не делали другие. Своим терпением и вниманием к «слабым» Абрам зарабатывал их преданность и верность. У него и так было огромное количество людей, которые были готовы отдать жизнь за него. А с учётом новых людей, раскинутых по всему миру, он мог спокойно получать информацию из любой точки, оставаясь при этом в тени. Его сеть росла не благодаря громким обещаниям или щедрым подачкам, а благодаря простому человеческому отношению к тем, кого другие использовали как расходный материал. Юна, продолжая оставаться в тени, также с каждым днём получала всё больше верных людей. Её методы отличались от методов Абрама, но результат был тем же — разрастающаяся паутина доверия и преданности, опутывающая мир невидимыми, но прочными нитями. Вдвоём они создавали систему, где информация становилась валютой, а верность — самым ценным активом. И никто за пределами их круга даже не догадывался об истинных масштабах этой сети. С матерью Виснински виделся ещё меньше. Каждый раз, как и в Санкт-Петербурге, они лишь гуляли в молчании, в каком бы конце света ни встретились. Её отношения с Базилио дали трещину, которая так и не смогла срастись за эти годы, как бы Руссо ни старался. Посторонние не знали истинной причины, едва ли могли уловить, что именно изменилось, но со временем заметили все. Больше Базилио не жил на постоянной основе в Тибе, пусть и прилетал регулярно. В глазах Хэтфорд, когда она смотрела на него, больше не было тех же ярких искр, что прежде, а иногда лицо и вовсе омрачалось какой-то незнакомой прежде рядом с ним печалью. Один раз, когда Мэри было совсем плохо и тошно в одиночестве, Абрам даже приехал к ней в Тибу на один день. День, полный молчания, принятия и безмолвной поддержки. Но в основном он тогда также приехал в Японию по работе — матери об этом знать было не обязательно. К сожалению, обиду Кейтлин, которая более или менее смогла отпустить поступок Жана после десятка истерик, ссор и скандалов, так и не стёрло, пусть и притупило. Злость на тётю, которая была той, кто отослал Абрама, казалось, останется с девушкой навсегда. И ей было всё равно, что они и так редко виделись. Спустя месяцы она начала снова говорить с Мэри, но прежнего тепла между ними уже не было. Если войти в положение Моро, по сути сделавшего то, что обычно совершала она сама, девушка смогла, то вот тётю не понимала. Даже с мамой и отцом Кейтлин всё же помирилась, вновь поддерживала тёплые отношения с Александром, но не с Мэри. Она приезжала на семейные ужины, посещала с ней мероприятия и многое другое. Возможно, от этого обеим было только больнее. С дядей у Рама общение сложилось и вовсе странное — вроде они иногда созванивались как дядя и племянник, но больше говорили как наставник и ученик, а ещё чаще — как двое глав сотрудничающих организаций. С Александром они последние пару лет часто ссорились из-за того, как сильно расходились их подходы к делам. А точнее, Алекс возмущался и высказывал все свои недовольства и претензии, пока Абрам сидел с каменным лицом, в основном попивая чай и делая вид, будто и вовсе не слышит его, из-за чего тот приходил в бешенство. По тёте Арии он скучал, но также редко виделся с ней. Хотя когда они встречались, женщина очень долго сжимала его в объятиях, не желая отпускать, словно боясь, что если отпустит — он исчезнет. Но за это время больше всего он скучал именно по Оливий пусть и виделся с ней довольно часто Он не мог быть с ней рядом, хоть и старался при каждом удобно случай вырвать в своем графике по паре чесов на каждую из сестер, но едва ли этого хватало. — Кейт сказала, что ты тут на пару недель выдохнула Оливия отстранившись с ослепительной счастливой улыбкой на лице. — Именно так, — подтвердил он, ласково коснувшись лица сестры. Все такой же ангел с чертятами в этих волшебных переливающихся глазах. Это не менялось. А может, его ослепляла любовь к ней. — Дашь одеться нормально? Вы и так вынудили меня сегодня остаться в общежитии дайте хоть вздохнуть нормально — Полагаю, ты заехал не только для того, чтобы навестить нас? — отпустив его и забравшись на кровать Кейтлин спросила Оливия расправив складки на своей юбке. — Я должен чувствовать стыд за это? — уточнил рам накинув белую рубашку на которой прямо над сердцем был вышит герб семей Виснински лев с коронной над головой — Да, — хмыкнула Кейтлин, закрыв за собой дверь и сев на полу рядом с Шэнем. Пес отодвинулся от девушки, словно не доверяя, несколько секунд шумно обнюхивал и только после этого, узнав запах, радостно завилял хвостом и лег обратно, подставляя голову под почесывания. — Ха, все-таки узнал меня! — улыбнулась Хэтфорд, тут же обняв пса за мощную шею, ничуть не боясь ни грозного вида, ни острых клыков. — Конечно, — Я приучал его к вашим запахам, каждый раз беря с собой вашу одежду. — Ты обещал рассказ, — напомнила Оливия понимая, что эти двое могут разговаривать обо всем на свете часами, особенно после долгой разлуки. Пока не мере Кейтлин болтала а Абрам кивал изредка вставля свои комментарий Не то чтобы она была сильно против, просто ей хотелось поскорее узнать планы брата, чтобы понимать, в какой стране и когда она будет жить. — Я закончил с дачей в Праге Стела и Бриджит конечно знатно поработали так что я дал им выходной и они уехали отдыхать в Вену теперь система там налажена и надежна. Леона сделает последние штрихи и прилетит, — начал рассказывать он, сев рядом с Оливий и сжав её руку начав медленно её массировать Пусть иногда Абрам Натаниэль и заглядывал к Воронам, он никогда не оставался на ночь и не заходил в комнату сестры, так что своей комнаты очевидно у него здесь не было но Эмма разрешила на ночь расположиться на её кровати сейчас она сама была слишком занята работой в офисе и выполнениям роли Пасла семьей что приезжать в Кавасаки надолго но половина её комнаты с того паследнего раза когда он видел её вообще не изменилась хотя Рам прекрасно знал что сестра пусть также приезжала к воронам в основном чтобы навестить Кейтлин и посмотреть как обстоят дела в команде но на ночь она как он знал не оставалась здесь уже пару лет Оставленные вещи лежали на прежних местах, даже тетради с заметками и одежда все еще были там в полном порядке. Ни единой пылинки. Словно она и не уезжал вовсе, а только отлучилась на пару дней, дверь в комнату открылась и в неё вошел Райн который до этого спорил с Жаном доказывая что за техникой будущий тогда как Моро утверждал что тот фантазер. И не что некогда не заметит информацию которую люди получают друг от друга семейный сбор и без меня как вам не стыдно делоно возмущено спросил Райн схватившись за сердце Рам закатил глаза и кивнул на место рядом с Кейтлин ты как раз вовремя сказал он и младший из близнецов закатил глаза я всегда вовремя хмыкнул он падая с другой от шэнья стороне и начав гладить его спину что обсуждайте планы на ближайшие будущее хмыкнула Кейтлин кстати о планах почему ты приехал уточнила она а ты не Рада меня видеть Райн широко открыл. Глаза а потом закатил их изображая обморок все понятно с тобой только Рама видеть и хочешь вообще я не понимаю почему я намного юмористичный виснлей и не хожу постоянно с каменным лицом он распустил свои волосы позволя Оливий пальцами зарыться себе в волосы я серьезно фыркнула Кейтлин я хочу знать что вы планируете и чем вам могу помочь я и я добавила Оливия я планирую распланировать хотя бы примерный план на пол года по этому хочу учитывать и ваши планы — я приехал потому что мне надоело наблюдать за милованиями Рена и кудряшки они друг от друга не отлипают я даже в какой-то момент начал чувствовать себя лишним в своем же доме пожаловался он а ещё я понял что с появлением Сафи Рену мая помощь не особо нужна они и в двоем прекрасно справляются так что я решил на некоторое время передать свои обязанности кудрявой фей а сам взяться за чин они будут другой вы же меня знаете не люблю сидеть без дела Все, что мне пока что нужно от вас — ввести меня в свет. С остальным я разберусь сам. Посерезнкв сказал Райн — А чего не попросите Хуэйцин? — сухо поинтересовалась Кейтлин, откинувшись на стену, тогда как ее рука так и осталась лежать на голове Шэня. — Ты знаешь, почему, — несмотря на тон сестры, спокойно отозвался он. — Если не хочешь, проблем никаких. Я бы попросил Эмму но наша принцесса слишком занята тем что покоряет нужных людей чтобы потом манипулировать ими так как её темной душе будет угодно усмехнуться парень — Конечно, я тебе помогу, — раздраженно зашипела девушка, словно кошка на тухлую рыбу. — Кто конкретно тебе нужен? — Много кто, — не стал утаивать он, — но сначала надо осмотреться и прижиться в нашем мире и вне него. Поэтому мне нужны вы обе. Эмма и Мэри — Мэри удивленно вскинула брови. — Ты, верно, шутишь. младшая покачала головой. — Ты не думаешь, что после всего она просто не доверит тебе такое? Как племянника конечно, видеть будет рада, но… — Именно поэтому я и не говорил с ней все эти годы, — перебил сестру Абрам прежде чем Райн успел что-то сказать а потом щелкнул пальцами и похлопал по одеялу. Шэнь тут же подорвался с места и запрыгнул на кровать к хозяину, с радостью принимая ласку. — Сначала я не говорил с ней, чтобы не возобновить ссору, а потом, когда остыл, понял, что ей нужно время, чтобы начать воспринимать меня, как другого человека. Как взрослого, а не ребенка. По этому все эти годы я игнорировал все ее попытки снова сближаться со мной признаю что тот случай с Кавагунди был мне даже на руку признался Абрам и под удивлений взгляды сестр и брата объяснил пусть я и сказал маме что принял её чувства к Басилио и у нас с ним даже были нормальные взоимотношения в Тибе но он вздохнул все это было фальшью если бы не тот случай с Кити и принцессой я бы не смог бы жить с Руссо под одной крышей даже под угрозой расстрела я терпел сжимая челюсти их каждой проявления чувств передо мной не смотря на спокойствие внешне внутри меня разрывали раздражение и отвращение к Басилио и к маме Кейтлин шумно выпустила воздух тогда как Райн и Оливия переглянулись между собой Рам уставился в пустоту и продолжил погружений в свои мысли и размышления мне нужно было отдалиться от мамы на как можно больший срок но я понимал что если отдалюсь без весомой причины это причинит ей боль и может убить а тот случай с тем ублюдком стал прекрасным поводом для этого Шэнь, словно чувствуя напряжение хозяина, ткнулся носом ему в ладонь, требуя продолжения ласки. Рам машинально погладил пса, но взгляд его был устремлён куда-то в прошлое. — Я не мог смотреть на маму и Базилио, но при этом испытывал ненависть к себе за то, что поступаю так с ней. Голос Абрама дрогнул — едва заметно, почти неуловимо. Если бы они не знали его так хорошо, никто бы и не заметил. Но они знали. И потому молчали, давая ему пространство, которого он никогда не просил, но в котором отчаянно нуждался. — Каждый раз, когда я видел, как она смотрит на него... как улыбается... как позволяет себе быть счастливой... я чувствовал, что меня разрывает на части. Одна часть меня хотела, чтобы она была счастлива. А другая... — он сжал челюсть, и желваки заходили на скулах. — Другая ненавидела её за то, что она изменила отцу. За то, что разрушила нашу семью. За то, что в итоге осталась с Базилио. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько боли, сколько не вместила бы ни одна вселенная. — Если бы она просто изменила папе по пьяни и они бы развелись... я бы смог это принять и простить её. Но она начала отношения с ним. Врала мне семь лет, смотря в глаза. Её не было рядом со мной девяносто процентов моей жизни. Она не была рядом, когда была нужна. Абрам покачал головой, и в его глазах плескалась такая глубокая, выжженная пустота, что у Кейтлин перехватило дыхание. — А теперь... теперь она хочет, чтобы всё вернулось на круги своя. Чтобы я снова слепо любил её, доверял ей и был рядом, — он покачал головой. — Но этого не будет. Уже никогда. Время, когда всё можно было исправить, прошло. И сейчас, как бы сильно нам ни хотелось в прошлое, мы не сможем туда вернуться. Райн придет к ней не с пустыми руками и она будет надеяться что через него сможет чаще взаимодействовать со мной по этому не откажет ему а он уже покажет ей свои таланты и заполучит доверие А там… для начала ему нужно сориентироваться на территории, — пожал плечами он, а потом, резко сменил тему. — Я схожу с вами на тренировку? — А твои руки? — нахмурилась Кейтлин. — Будут в норме. В последний время они у меня почти постоянно такие приспособился. Надо хорошенько вымотать себя чтобы сдержаться завтра и не свернуть кому нибудь шею — Ты обещал мне спарринг, — щелкнув пальцами, припомнила старые слова брата Оливия после чего решила поменять кровать, чтобы пушистый Шэнь, шерсть которого из-за жары стригли под пять, а то и три сантиметра, оказался в зоне досягаемости ее рук. Разговор потек в новом направлении, иногда соскальзывая на обсуждение глав разных городов Японии тогда как Абрам между делом… надел новую пару перчаток, которых теперь у него было великое множество разных цветов и материалов. Даже забавно то что они с Шу теперь оба постоянно ходили в перчатках боясь показать свою слабость только если у рама иногда восстанавливалась кровотечения и рука приходила в норму то Ван из-за обморожения вынужден был носить перчатки круглый год почти двадцать четыре часа После того обморожения в самолете, парень думал, что это временно. Чего только не случается? Травма с долгой реабилитацией — это не приговор. В конце концов, сам Абрам в свое время заново учился всему ходить есть сидеть держать ручку Для людей не было ничего невозможного. Только вот… его травма была не долгосрочной, а пожизненной, и стало это очевидно слишком поздно, Обморожение все же повредило и кожу Шу и нервные окончания, оставив следы. Теперь его кисти покрывали молочно-бледные пятна, которые на свете солнца казались более матовыми и выцветшими, будто лишёнными пигмента, а в темноте и при понижении температуры становились синевато-серыми, особенно на фалангах пальцев. Иногда руки даже немного опухали, а на отметинах появлялись мраморные прожилки, как следствие нарушения микроциркуляции. Но все же в обычной жизни, если не знать, куда смотреть и что искать, эти отметины едва ли были различимы, да и Зе Шу был не тем, кто стеснялся шрамов, однако перчатки все же носил. Потому что прикосновение к предметам стало ощущаться острее, на кончиках пальцев было это щекочущее, покалывающее ощущение, особенно если контакт был неожиданным, но настоящей проблемой стала температура. Когда Ван дотрагивался до чего-то теплого, могло стать даже больно, будто давят на незащищённый нерв, а холод быстро доводил его руки до жгучего онемения, переходящего в пульсирующую боль, особенно если дул ветер или падал снег. В перчатках он все еще испытывал дискомфорт, но все же было терпимее. Лишь изредка, когда температура вокруг была средней, а прикосновение гарантированно мягкое и безопасное, он снимал их. Потому что врач предупредил, что будет с руками, если Шу не будет их беречь. Такого исхода Ван допустить попросту не мог. С руками самого же Абрама все было куда более не очевидно если Шу сразу выйвили сильной обморожения то вот Раму к скольки бы врачам тот не шёл не могли дать четко ответа что с ним ведь много лет после травмы рука его не беспокоило а тут пару лет назад судырыги стали частым почти обыденным делом кравоток все чаще нарушался а анимения в правой руке и вовсе было почти постоянным из-за чего Абрам даж научился писать левой рукой правда ел и выполнял остальные задачи все ещё правой чтобы не привлекать к себе лишнего внимания когда его спрашивали почему он начал писать то левой то правой он начал врать что тренирует экстравертность чтобы в случай чего можно было писать обеими руками чушь но ему верили или просто не хотели с ним связаться но в любом случае вопросов некто не задавал а перчатки в мире начали ходить слухи что он довольно бризглив и не любит пачкать руки чужой кровью по этому носит перчатки раньше редко носил потому что убивал мало а сейчас много потому что много убирает опять же бред но все верили что было ему на руку с ним из-за слухов не спорили уважали боялись и не перечили боясь тогда что он незаметно избавился от них и некто их потом не найдет эти слухи о нем распускали в основном члены союза мечей по его же просьбе чтобы не было лишних вопросов по поводу его ноаого почти постоянно аксессуара а его постоянный покер фейс идеально дополнял созданный образ единственной объяснение который ему могли дать врачи было то что это скорее всего последний старой травмы который проявляется со временем такое явление называется отсроченной реакцией на травму или отложенным проявлением травмы. Это может касаться как физических, так и психологических травм. Этим же собственно ему объяснили и появление старых кошмаров которая его Гипертимезия усугубляет с каждым годом состояние его руки не улучшалась а наоборот ухудшилось разбираясь, как теперь жить, не отказываясь от того, от чего не мог, и не сильно выдавая своей проблемы, которая могла стать слишком значительной слабостью. В какой-то момент в семей Ван даже появился слух о том что у него мизофобия но эти догадки быстро отменили когда вспоминали что он некоторые время работал в саду он До сих пор, вспоминая разы, когда младшие Ваны случайно» выливали на его ладони чай или сталкивались с ним и падали вместе в снег, он чувствовал адскую боль в руке которая не утихала, казалось, целую вечность, но это была цена, которую пришлось заплатить за общественное мнение — он носил перчатки просто из-за причуды и какой-то тайны. Это было лучше, чем если бы все узнали правду. Также о травме Шу некто точно не знал почему тот также начал носить перчатки было много разных предположений и догадок но Вану пока удавалась скрывать истинный причины все также гадали он носил перчатки просто из-за причуды и какой-то тайны. Это было лучше, чем если бы все узнали правду. Потому что когда узнала Юна орала минут тридцать, не меньше. А это Шу ещё не рассказал ей как именно получил подобную травму. Тогда Ким наверное, свернула бы шею сначала Зе Шу за идиотизм, а потом Абраму за то что не уследил не меньше. И была бы прав. Он и правда должен был не пологатся полностью на Хуйцин и Шу а сам из тени все проконтролировать но совершений ошибки уже не исправить мысли о Юне заставили уголки его губ приподняться в подобий улыбки он скучал по ней последний раз они виделись месяц назад на ежемесячном свидание да он потратил свое второй желание на то чтобы они с юной каждый месяц один раз ходили на свидание этим способом он надеялся немного сближаться с ней но пока выходила плохо даже спустя столько лет она продолжала утверждать одно и тоже между нами некогда нечего не будет эти слава раз за разом вонзали иглы в его сердце которой как он думал довно привратилась в камень а потом покрылась льдом но это девушка смогла найти лазейку где выгверовала свое имя без шансов на то чтобы Абрам мог её свести или перекрыть она послилась в его голове и сама того не осознавая привязвола его к себе все сильнее при это не давая им шанса на счастье будущей но рам не отставлвл попыток Все таки добиться её Он поймал себя на мысли, что думает о ней сейчас, в этой комнате, полной самых близких людей. О её улыбке, которая появляется так редко, но каждый раз заставляет его сердце биться быстрее. О её смехе, который она позволяет себе только в самые редкие моменты. О том, как она хмурится, когда он говорит что-то особенно абсурдное, но в её глазах всегда пляшут искорки. — Оу, — протянул Райн, заметив выражение лица брата. — Кажется, кто-то снова улетел в Корею. Или куда там сейчас наша недотрога Ким подевалась? — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Абрам, но предательская улыбка так и не исчезла с его губ. Райн громко рассмеялся и покачал головой. — Скажи мне вот что: как долго вы ещё будете наебывать всех, что вам абсолютно нет дела друг до друга? Рам проигнорировал его, так как и сам не знал ответа. **** Райн Виснински был придурком. В этом Эндрю не сомневался уже к середине вечерней тренировки в зале. Как он, натренированный амбал, мог выходить на спарринг против своей младшей сестры, которая ему едва до подбородка доставала, так ещё и у неё были проблемы с ногами, из-за которых она семьдесят процентов всего времени передвигалась с помощью трости? Так ещё и насмехаться над ней в процессе, словно это было каким-то великим достижением — победить шестнадцатилетнюю девочку. Тем более, что она пыталась дать сдачи голыми руками, тогда как ладони Райна были замотаны в бинты. Голкипер ещё в начале краем глаза заметил, как тот возился с какими-то гелевыми накладками, силиконовыми насадками, потом бинтами… ещё бы боксёрские перчатки надел! Миньярд видел, как с каждой минутой девочка злилась всё больше, шипела и ругалась себе под нос на всех языках, которые знала, чтобы после снова с грохотом упасть на маты. И никто: ни Жан, ни Кейтлин, ни Абрам или другие Вороны — не пытались это остановить. Даже тренер Ямасита только сделал им замечание, когда они начали выкрикивать что-то на французском слишком громко, чтобы были потише. А то, что этот придурок избивал шестнадцатилетнюю девочку, никого не смущало?! В конце концов, когда его перерыв между подходами под пристальным вниманием Ямаситы совпал с остановкой этих двоих, Эндрю уверенно двинулся к матам, на которых Оливия сидела, по-турецки скрестив ноги, и жадно глотала воду. — Ты в норме? — спросил он у неё намеренно на немецком, пока этот рыжий придурок что-то активно жестикулируя рассказывал Абраму на испанском, а тот слушал и кивал, при этом ни разу не вставив ни слова. — Эм… — Оливия скосила взгляд на своего старшего брата, а потом опять посмотрела на голкипера. — Да? — Если хочешь поупражняться, пойдём лучше со мной, — предложил он, начиная чувствовать, как шкала ненависти к Райну медленно поднимается вверх. — Спасибо, но мне надо тренироваться с Рэем. — Кто тебе такое сказал? Ты можешь делать, что хочешь, — девушка моргнула, словно не понимала, о чём он говорил, а потом склонила голову на бок. — Он ничего тебе не сделает, если ты скажешь «нет». А если попытается, я просто надеру ему зад… Его слова прервал хохот Райна, который начал шататься от смеха, а потом схватился за живот, делая вид, что сейчас упадёт. Абрам, который до этого стоял в стойке вверх ногами на локтях, фыркнул и впервые за это время что-то сказал брату на испанском, а потом одним гибким движением встал на ноги, отходя в сторону — видимо, обезопасив себя и перестраховавшись на тот случай, если этот клоун и правда на него упадёт. — Прости, это просто правда было слишком смешно, — на немецком сказал Райн, отдышавшись и помахивая руками. — Продолжай, не стесняйся. — Эндрю, спасибо, но всё в порядке, — солнечно улыбнулась девушка, закрыв бутылку с водой и начав подниматься на ноги. — Тебе лучше продолжить твою тренировку. — Нет, не в порядке, — остановил её он. — Ты маленькая, а он избивает тебя тут уже минут сорок, как боксёрскую грушу, так ещё и замотав руки в бинты и ещё чёрт знает что. — Может, ещё скажешь, что я пытаюсь самоутвердиться за счёт своей младшей сестры? — полюбопытствовал Райн, скрестив руки на груди, тогда как с лица Оливии соскользнули любые краски. — В точку, — Эндрю сместился, встав между ними двумя и закрыв девочку своей спиной. — Избивать ребёнка, маленькую девочку — это теперь круто? Посмотрел бы я, как бы ты выделывался, будь на её месте кто-то равный тебе. — На себя намекаешь? — зелёные глаза сверкнули, а улыбка, до этого мягкая и будто игривая, стала острой. — Рэй! — позвал кто-то, кажется, Жан, но ни Виснински, ни Миньярд даже не обратили внимания. — Заявляю, — уверенно ответил Эндрю. Может, в росте он и уступал придурку пару дюймов, но в плечах был шире, и руки явно имел куда более сильные. — Ладно, — на удивление легко согласился Райн после того, как постучал кончиком пальцев по браслету на руке, словно в раздумье. — Но я поставлю тебе одно условие. Если я смогу победить тебя, — улыбка соскользнула с его лица, а острый взгляд вонзился в блондина, как нож, — ты заткнёшь свою пасть и больше не будешь лезть не в своё дело, пока тебя не позовут. — Если я выиграю, ты больше не подойдёшь к ней, — процедил Эндрю, чувствуя, зная, что просто обязан победить. И не только для того, чтобы ублюдок перестал использовать маленького ребёнка вместо груши для битья, но и чтобы… Прежде чем он успел бы додумать, перед его лицом появилась нога. Только благодаря хорошим рефлексам и годам школьных драк, когда на него нападали первыми, Миньярд успел увернуться и уйти вниз. Где-то послышались ругательства, но едва ли два парня их услышали. После первой атаки корпус Райна продолжил крутиться, и Эндрю попытался нанести удар, но рыжий лишь изогнулся, словно водяной хлыст. Голкипер бил снова и снова, но Виснински, казалось, даже не замечал этого. Он даже не пытался ударить в ответ. Лишь изредка блондин чувствовал на своих руках чужие, что уводили траекторию полёта кулака в сторону, но даже не блокировали. — Bravo poupée, — усмехнулся Рей с лёгкостью уйдя от очередного нападения, даже не запыхавшись. — Il est toujours préférable de se battre avec d'autres mains. — Что бы ты не!.. — Я не с тобой говорил, — не дал ему сказать и слова Райн, а потом что-то острое вонзилось Эндрю в живот, заставив поперхнуться собственным воздухом. — Теперь с тобой, дитя прерий, — пока голкипер пытался научиться заново дышать, Виснински наклонил голову в сторону, хрустнув позвонками. — Этот урок я дам тебе бесплатно за симпатичную мордашку. Никогда, — скулу Миньярда обожгло резкой болью, — не иди, — вторая щека вспыхнула от удара, — против того, — ещё один тычок ладони, казалось, достал до самого позвоночника, — кого не видел со стороны, — стопа врезалась в его грудь и отбросила назад. Рухнув на мат, Эндрю почувствовал, как слезятся глаза, но не мог заставить свои лёгкие работать, как ни старался. Пятно с рыжим ореолом наклонилось над ним, а потом, взяв за ворот футболки, потянул вверх, отрывая голову, шею и плечи от пола. — Ещё раз будешь нести херню моей младшей сестре, — горячий шёпот обжёг и без того пульсирующую скулу Миньярда, — и я не буду таким нежным, как сегодня. Я на тебе живого места не оставлю, а потом сделаю так, чтобы ты сам приполз ко мне на коленях, умоляя о смерти. Даже если бы Эндрю хотел, он бы не смог ответить. Лёгкие сжались до такой степени, что кислород едва поступал. Но Райн и не ждал от него ничего. Так же легко, как поднял, он отпустил футболку, а потом переступил через голкипера, как через какой-то камень на дороге. Миньярду хватило сил только на то, чтобы закрыть глаза, постараться успокоить своё часто колотящееся в груди сердце и заново научиться дышать. — Какого черта?! — Жан подлетел к Виснински, шипя на французском. — Он сказал, что я избиваю Ливи, чтобы самоутвердиться, а потом вызвался подраться добровольцем, — безразлично пожал плечами тот, без труда вкладывая всё презрение в мурлыкающие французские слова. — Держи своего щенка на цепи или выдрессируй, иначе в следующий раз этим не отделается. — Ты в себе? А если у него травма? — Ты меня за кого принимаешь? — скривился Райн, словно его только что оскорбили до глубины души. — У него даже синяки вряд ли будут. Сейчас поваляется и оклемается. Сам посмотри, — он кивнул в сторону лежавшего без движения Миньярда. Прошла секунда, другая, и голкипер и правда захрипел, а потом закашлялся, повернувшись на бок. — Говорил же, — ухмыльнулся Рей, с благодарным кивком приняв от Оливии бутылку с водой. — Я был нежен. — После твоей нежности люди на тот свет отправляются, — цыкнул Моро, но бушевать тут же перестал, а злость в его взгляде сменилась скепсисом. — Может, сделаешь так, чтобы эту чертову программу уже закрыли наконец? — едва громче шёпота спросил он уже у Абрама, чтобы не услышали другие Вороны, некоторые из которых говорили на французском. — Я правда устал с ними возиться каждый год. — Не выйдет, пока он тренер, — спокойно качнул головой Абрам, тогда как его безразличный взгляд скользнул по Эндрю, и у Миньярда было ощущение, что температура вокруг опустилась на несколько градусов, словно одним взглядом своих сине-голубых глаз он мог заморозить. Верхняя губа француза дёрнулась в раздражении. И Виснински, словно заметив это боковым зрением, снова заговорил, перестав рассматривать Эндрю, тем самым будто убрав камень, что незримо давил ему на грудь, заставляя задерживать дыхание. — А он будет, пока первый не уйдет. Плюс, это очень хорошо продаётся, сам знаешь. — Ладно. Я постараюсь держать его на поводке, пока не научится вести себя при людях. — Про намордник не забудь, — словно между делом сказала Оливия, поднимаясь на ноги и начав потягивать руки. — А не то следующий раз дрессурой займусь я, а не Рэй. Рука у меня тяжёлая, Жан, а неповиновение я не терплю, можешь спросить у Гарри. Моро прыснул, бросив на девушку хитрый взгляд, в ответ получив лишь мягкую и обаятельную улыбку. Нет, этот маленький дьявол с лицом ангела и правда был самым страшным из детей Виснински после Абрама, конечно. Хотя глупо было удивляться чему-то подобному. Если Эндрю и правда додумался высказать подобный бред Райну в лицо при куколке? Странно, что она ещё сама ему язык не вырвала. Слава богу, что он не сказал подобного Абраму. Как показали года, любовь Оливии к брату была едва ли не такой же ярой, как у Кейтлин и Эммы. Возможно, сказалось то, что даже на расстоянии тот одаривал сестру подарками, а при встрече носил на руках и едва ли не целовал землю, по которой та ходила. Хотя, чуть напрягая память, Моро смог вспомнить ещё парочку историй, которые буквально кричали о том, как остервенело эта очаровательная девочка была готова за братьев и сестру рвать любому глотки. Оставалось лишь надеяться, что она посчитает подобный урок достаточным, а Эндрю больше не выкинет ничего глупого. Райн только приехал, и эти бестия и куколка скорее собственнолично сожрут блондинчика с потрохами, чем позволят ситуации пошатнуться и угрожать присутствию своего брата в Новом Свете. Конечно, как капитан, Жан был знаком с личным делом своего подопечного и мог представить, откуда росли ноги данного поступка. Не будучи знакомым с Виснински и не разбираясь в боевых искусствах так, как они, Миньярд, вероятно, просто увидел, как девочку, которая была добра к нему и вообще являлась воплощением очарования и нежности, «избивал» старший брат, хотя любой знающий человек, как, например, тренер Ямасита, в юности занимавшийся восточными единоборствами, присмотревшись, мог увидеть, что рыжий отводил от себя все удары Оливии, а в ответ не бил её, а скорее делал что-то вроде тычков, очень старательно контролируя силу. И даже когда он перекидывал её через себя, всегда придерживал и смягчал столкновение с матами. Но Эндрю? Он был из другого мира. Был знаком с теми, кто правда поднял бы руку на ребёнка. Он видел картину совершенно иначе. Он не знал Райна. Не знал Оливию с её театральностью. Не понимал, что это их игра: Рэй подначивал и злил, тогда как куколка позволяла своей не самой красивой стороне выйти наружу в шипении и ругательствах. Поэтому пошёл, как рыцарь в белых доспехах, вперёд, распустив свой язык, за что и получил. С бравой целью, да не на ту крепость. Присев на корточки рядом с Миньярдом, Жан со скукой осмотрел бледное лицо своего нового голкипера, который тяжело дышал, держась за верх живота. На скуле и правда было лёгкое покраснение, но если приложить лёд, как и сказал Райн, даже синяка, скорее всего, не будет. В конце концов, что рыжий умел делать, так это бить. — Подъём, — стальным голосом приказал Моро. — Этот псих… — прохрипел Эндрю, кое-как заставив себя сесть. — Я тебе сказал к нему не лезть? А ты что сделал? — Он избивал её! — зашипел блондин. — Он даже к тебе едва прикоснулся, — Жан криво усмехнулся, вспоминая тренировку с рыжим пару лет назад, когда решил потягаться и попросил не сдерживать себя, а потом едва поднялся на ноги. Из-за телосложения и слухов, которые были небезосновательны, все считали, что самая опасная фигура в семье Виснински после Натана — Абрам, и были полностью правы. Жан не раз наблюдал за его тренировками в Тибе и не раз видел, как тот избивал Базилио, хотя тогда ему было семнадцать, а у Руссо опыта было намного больше, да и в тот момент мужчина был гораздо внушительнее по габаритам самого Абрама. И поэтому Моро даже под угрозой никогда бы не осмелился бросить вызов наследнику Львов — слишком хорошо помнил, чем это закончилось для младшего Шахварди, а тот по иерархии стоял выше Моро. И Абрам сильно себя сдерживал. Жану было страшно даже подумать, что будет, если он не будет этого делать. Ведь по словам Шу, и во время спаррингов с Руссо Виснински себя сдерживал. Поэтому, как и многие, Жан недооценивал Рена и Райна, забыв о том, что Абрам любил своих братьев и учил их чуть ли не каждому приёму, который знает сам. И недооценивать любого из семьи Виснински слишком опасно — даже ту же Оливию, что внешне напоминала ангела. — Если бы Райн захотел, на тебе бы и живого места не осталось. Но это, думаю, ты и так понял. На Оливию, для особенно внимательных, даже покраснений почти нет. Сам посмотри, защитник, — сказал Моро, а потом подбородком указал в сторону. Проследив за взглядом капитана, Эндрю увидел Оливию, которая стояла на руках, пока её за ноги придерживал Абрам, давая советы, постепенно ослабляя хватку, чтобы девушка не упала от его резкого движения, но и училась делать это самостоятельно. И правда, кожа Харпер была чистой — короткие спортивные шорты и топ позволяли это увидеть. У неё был маленький желтоватый синяк на бедре, но явно уже заживающий, красные локти и ещё пара едва розоватых мест, но в остальном… Да если бы у неё правда что-то болело, она бы просто не смогла вот так стоять на руках, когда Абрам лишь был рядом, подхватывающий её, когда она теряла равновесие! — Но я видел… — Верить своим глазам иногда вредно для общего здоровья, — перебил его Жан, а потом протянул ладонь. — Подъём. Тебе надо приложить лёд. Райн был аккуратным, но у тебя кожа нежная. Эндрю ухватился за его руку… но помощь оказалась ему почти не нужна. Как резко боль пришла, так и ушла. Да, банальный процесс дыхания всё ещё причинял ему дискомфорт, но он знал, как ощущаешь себя после того, как тебя изобьют. Он не сразу начал побеждать тех, кто считал его слабым и жертвой. Он, чёрт возьми, был жертвой. Это не шло ни в какое сравнение. Райн не выбил из него дерьмо, как мог бы, а… контролируя силу, хорошенько встряхнул, причинив точечную боль в моменте, которая должна была отрезвить. Пока он держал лёд у своего лица, Моро был рядом и молчал, проверяя что-то в телефоне, ненадолго даже созвонившись с кем-то, разговаривая при этом… определить язык голкипер не смог. Не немецкий, не французский, но явно какой-то европейский. Когда они вернулись на тренировку, Эндрю ожидал услышать насмешки и подколки со всех сторон, но, нет, к его удивлению, Вороны молчали и лишь кидали в его сторону словно сочувствующие взгляды, как смотрят на щенка под дождём. Тогда как Райн, Оливия, Абрам и Кейтлин упражнялись на палках, из-за чего в зале стоял ритмичный стук. Он уже видел эти «инструменты» в руках британок и Моро, когда те упражнялись по утрам в выходные на поляне у общежития. Тогда он думал, что их движения быстрые. Теперь он мог с уверенностью сказать, что ошибался. Сейчас эти четверо двигались с какой-то безумной скоростью, а стук был непрекращающимся, ещё и потому, что все трое нападали на одного Абрама, который с уверенностью и легкостью встречал всех троих, не упуская ни одной атаки, успевая при этом ещё и давать сдачу и комментировать их действия, давая советы. У Эндрю был только один вопрос: «Кто они, чёрт возьми, такие?» Внятного ответа от окружающих добиваться было бесполезно, поэтому оставалось только наблюдать. И потирать всё же чуть ноющие щеки. Дал ли ему рыжий кулаком или отвесил пощёчины, Миньярд так и не смог понять. Сколько ни напрягал память, в тот момент он попросту не успел не то что среагировать, а даже увидеть нападение — Виснински походил на бросок кобры. Но сейчас, наблюдая за тренировкой всей четвёрки, он отчётливо понимал, что ему ещё повезло не нарваться на Абрама. Потому что по тому, что он сейчас наблюдал, тот был в разы, в сотню раз хуже Райна. Не то чтобы кто-то из братьев Виснински сильно пытался скрываться или прятаться от окружающих. Пусть Абрам и был не особо разговорчив и ходил постоянно с каменным лицом, всё же сказать, что он кого-то избегает, было нельзя. Когда Вороны вернулись в общежитие, он ушёл в комнату Кейтлин, а после появился перед всеми вместе со своим мохнатым чудовищем. Он здоровался с некоторыми игроками, перекидывался незначительными фразами. Райн был более общительным: он здоровался почти с каждым из игроков, перекидывался незначительными фразами, узнавая, как дела у бабушки Горо или как успеваемость младшей сестры Авы, как если бы был членом команды, который просто опоздал к моменту общего сбора. И ведь все отвечали! У Абрама даже спрашивали про каких-то Стелу, Бриджит, Леону и Хуэйцин, ещё про людей с едва выговариваемыми именами… Реми даже попросил погладить огромного пса и получил разрешение. Правда, только после своеобразной команды: «Шэнь, ничего» — которая, видимо, была необходима, чтобы собака сидела и не предпринимала никаких действий относительно незнакомца. И так и было. Пёс даже не шевельнулся, словно превратился в статую. Виснински не помогали с приготовлением ужина, но вместе с остальными могли накрывать на стол, а после и убрать грязную посуду. Они сидели с Воронами на улице, хотя большую часть времени говорили именно с сёстрами, причём, что странно, на французском. Иногда Эндрю казалось, что они не англичане и американцы, а родственники Моро, ведь язык Жана им всем был будто бы удобнее и ближе. Когда же солнце совсем село, оставив Шэня на террасе с командой «ждать», Абрам ушёл внутрь, чтобы потом вернуться с целым рюкзаком и начать что-то вроде дрессировки. И вот это и правда было занимательно. Кейтлин и Оливия, явно беспрекословно доверявшие своему брату — хотя до этого даже не упоминали его — с радостью согласились помочь с некоторыми командами. Как и Райн. Началось всё достаточно просто: сидеть, лежать, стоять, рядом, голос, тихо, пошли, место. Далее Виснински проделал часть этих же команд, но невербально, простыми жестами, давая угощение за каждый успех. А потом началось едва ли не цирковое представление. Одна команда «барьер» чего стоила, когда огромная собака с лёгкостью перепрыгивала не только севших на земле Кейтлин, Оливию и Райна, но и поставленные друг на друга лежаки. Натренированные мощные лапы с силой отталкивались от земли, и эта туша фунтов в двести двадцать, не меньше, взлетала в воздух. Умел пёс и искать спрятанные вещи, и охранять то или того, на кого указывал Абрам, и даже настораживаться по команде. Были и такие странные команды, как «прикрыть», после которых пёс закрывал хозяина своим телом и не отступал ни на шаг, идеально совпадая в движениях с Абрамом, несмотря на то, что Кейтлин, Райн и Оливия кидали в него подушки, небольшие камешки, прочую мелочовку и громко кричали, что должно было бы вывести животное из себя. Когда это шоу закончилось и Виснински начал нахваливать пса, наглаживать, к чему присоединились и его сестры и брат, тогда Эндрю увидел это. Тот был без перчаток. И совершенно спокойно гладил пса, который до этого валялся по земле. А значит, мизофобией он всё-таки не страдал. Осторожно взяв из пасти животного потрёпанный канат, Райн что было силы швырнул его со словами: «Принеси для Кейтлин» — после чего снова занялся своими руками, тогда как белые перчатки лежали на его колене. Медленно он разминал свои кисти, словно те затекли или ныли, а потом нанёс какую-то мазь из небольшой баночки без этикетки, что лежала в кармане, осторожно втирая её в кожу, действуя последовательно и дотошно. Миньярд сдвинулся в сторону под предлогом покурить, чтобы лучше видеть, но из-за темноты и того, что освещение было плохим, так и не смог ничего рассмотреть. Следующий день? Всё примерно так же. Если не учитывать тот факт, что Абрам уехал едва ли не на рассвете, забрав своё чудовище с собой. А Райн? Райн вёл себя так же. Лёгкие остроты в сторону некоторых Воронов, всё свободное время с сёстрами. Правда, видеть, как Кевин пытался уломать рыжего пойти с остальными на поле и «тряхнуть стариной», было несколько комично, ведь смотрел на Дэя Райн как на жвачку, прилипшую к подошве. — Я даже не помню, как клюшку в руках держать, — рыжий развалился на кресле, закинув ноги на подлокотник. — Я уже столько не играл, так просто в школе развлекался. Смысл? — Кейтлин показала записи твоих игр! — не унимался Кевин. — Ты в пятнадцать был хорош! Мышечная память!.. — И это было семь лет назад, — перебил Рэй. — Почти четверть от моей жизни. Я не вернусь к экси. У меня нет на это ни времени, ни желания. — Я не говорю тебе идти в команду. Просто попробуй. — Смысл мне тратить на это своё драгоценное время, если я всё равно не собираюсь заниматься экси даже как хобби? Против такого разумного замечания не мог пойти даже Дэй со своей одержимостью. Настоящий же дурдом начался на третий день пребывания Райна с Воронами. Вся команда толпой вернулась после тренировки в зале только для того, чтобы в гостиной обнаружить посторонних. Эндрю был в числе последних вошедших, поэтому не сразу понял, в чём дело и из-за чего столпотворение, но когда он приблизился к самому большому помещению общежития со стороны кухни, то прекрасно смог увидеть, в чём же было дело. Абрам, который уже два дня не приезжал, вернулся, и сейчас напротив него стояла небезызвестная мисс Хэтфорд, тогда как на диване наблюдалось двое мужчин, поразительно похожих друг на друга. Оба златоволосые блондины, в костюмах песочного цвета, оба имели тонкие, выразительные черты лица, внимательно смотрели за происходящим со своих мест, словно вот-вот должно было начаться сражение, в которое они должны были вмешаться. Только одному было уже за сорок, тогда как второй выглядел чуть старше самого Миньярда — может, на год младше или старше самого Абрама. Райн сидел рядом с молодым мужчиной, также внимательно наблюдая за происходящим. Моро, до этого застывший, отвернулся и погнал всех Воронов по комнатам, неожиданно вовремя вспомнив, что им нужно перестирать всю форму и сделать ещё какой-то бред… Зрителям явно хотелось понаблюдать за многообещающим шоу, но авторитет капитана имел большее значение — почти сразу же они все подчинились, а уже меньше чем через минуту и вовсе скрылись на жилых этажах. Эндрю впервые был не против своего роста, который и позволил ему незаметно проскользнуть на кухню ранее, потому что иначе он не мог бы ни увидеть, ни услышать того, что происходило дальше. А смотреть и правда было на что. Абрам стоял перед матерью с каменным лицом, словно перед ним была не его мать, а посторонний человек. Его плечи были расправлены, он возвышался над ней как минимум на один фут, тогда как сине-голубые глаза были пустыми, лицо — скучающим и расслабленным. — Привет, мам. Давно не виделись, — голос Абрама был, как обычно, спокойный и бесстрастный. — Здравствуй, львёнок, — в отличие от голоса сына, голос женщины был непривычно тихим и неуверенным. — И тебе привет, Шэнь, — со своего места Эндрю не мог видеть лица женщины, но в её голосе была отчётливо слышна улыбка, обычно обращённая к Оливии. Пёс, после разрешения своего хозяина, радостно виляя хвостом, подошёл к Мэри, подставляя голову под ласкающую руку. — Ты хорошо смотрел за ним, верно? — Ага. Слушай, мам, Райн хочет на некоторое время остаться в Японии, если ты не против конечно. На этих словах ладонь Мэри замерла, тогда как сама она резко вскинула голову. — Я никогда не запрещала тебе или Райну оставаться, — было слышно, с каким трудом ей давалось каждое слово и спокойствие в общем. Казалось, ещё немного, и она потеряет самообладание. — Ты… — она так и не смогла продолжить. Чувствовалось, насколько всем присутствующим неловко, и как разговор шатается, словно башенка Дженга прямо перед тем, как упасть. — Сейчас у меня нет свободного времени, мам. У меня куча дел. Переговоры в Африке хотят вести только со мной, дел в Нью-Йорке у меня тоже вагон и маленькая тележка — я всё же наследник, да и в Китае дела сами по себе тоже не делаются. У меня нет ни времени, ни желания приезжать в Японию чаще чем по экстренной необходимости. Поэтому тебе не стоит рассчитывать на мои частые приезды. Мэри вздрогнула и поджала губы. — Если нужна будет помощь, Райн поможет, и ты можешь спокойно рассчитывать на меня. Но вряд ли что изменится. Скорее всего, мы также будем видеться на мероприятиях, не больше. Прости, если разочаровал. — Нет, — Мэри шагнула к сыну, схватив его за локоть, словно боялась, что он исчезнет в ту же секунду. — Я горжусь тобой. И буду очень рада, если… Чему бы та не была рада, её слова потонули в глухом рычании пса. Абрам тут же посмотрел на Шэня, проследил за взглядом животного, его глаза сверкнули чем-то холодным, тёмным и… — Фас! Собака сорвалась с места без единого звука. Эндрю не успел сделать даже шаг, как тяжёлые лапы врезались в его грудь и вдавили в пол. Огромная пасть была уже совсем рядом, когда раздалось резкое: «Оставь!» — откуда-то из гостиной. Оскаленные клыки, блестящие от слюны, застыли в нескольких дюймах от лица Миньярда, а мощное тело с такой силой давило на его грудную клетку, что он едва мог дышать. Единственный звук, который он слышал — стук каблуков по паркету. — Вот неймётся же тебе, — с ноткой ленцы послышался голос Райна. Увидеть самого рыжего Эндрю попросту не мог за клыкастой мордой гудящего пса. — Что, память отшибло и уже забыл, какова цена за мой выигрыш в спарринге? Тебя мама не учила, что подглядывать и подслушивать нехорошо? Или её у тебя не было, поэтому и вырос таким идиотом? — Пошёл ты нахер! — просипел голкипер, лихорадочно перебирая в голове все варианты того, что мог бы сделать. Он прекрасно помнил, как Абрам занимался с этим чудовищем, которое выполняло каждую команду даже без слов. Один жест Виснински — и клыки вонзятся в его тело, как ножи в арбуз. Воспоминания метались в голове с невероятной скоростью, ища выход, пока… Точно! Шэнь выполнял приказы не только своего хозяина, но и Оливии! — Оставь! Назад! — хрипяще выпалил он, но пёс даже не моргнул, хотя девушке подчинялся безукоризненно. — Он слушает только мои приказы или тех, на кого я укажу, — просветил его Абрам, чей голос продолжал оставаться бесстрастным. Раздался щелчок пальцев, в тишине прозвучавший как выстрел. Эндрю зажмурился, вжавшись спиной в пол, ожидая боли, но вместо этого давление с его груди исчезло. Распахнув глаза, он увидел, что Шэнь уже верной машиной стоял у левой ноги Абрама, который привалился плечом к стене, тогда как рядом с ним, скрестив руки на груди, подозревающе сощурила глаза Мэри, вне всяких сомнений узнавшая в Миньярде нового голкипера команды. Он попал. Не нужно было соглашаться на всю эту авантюру с самого начала. Теперь… — Мам, сегодня погода хорошая, — Абрам оттолкнулся от стены и подал матери локоть, обвитый татуировкой дракона, вид на которую был открыт из-за закатанных рукавов его тёмно-зелёной рубашки. — Давай прогуляемся с Шэнем. — Я составлю вам компанию! — тут же вызвался Райн, встав с дивана и также галантно подав локоть Мэри, за который она взялась второй рукой, как самый галантный джентльмен с непонятно откуда взявшимся изяществом и благородством. — Давайте прогуляемся и поболтаем. — Конечно, — бросив на Эндрю последний нечитаемый взгляд, согласилась она, обхватив бицепс племянника, вмиг смягчившись и улыбнувшись. — Расскажешь мне, как дела у Рена? — Стела и Бриджит скоро прилетят сюда и сами всё расскажут, но я не могу не похвастаться ими — они отличные партнёры, работать с ними одно удовольствие. А вот что касается Рена, у него всё прекрасно. Они с Софией друг от друга не отлипают, что-то мне подсказывает, что он скоро сделает ей предложение, — негромко и на удивление мелодично, совсем не так, как с Воронами, рассмеялся рыжий. — Рядом! — коротко бросил Абрам, и Шэнь, вильнув хвостом, поспешил следом за хозяином, который пошёл вглубь дома, вероятно, чтобы выйти через главную дверь и прогуляться по парку неподалёку. Эндрю откинулся на пол, прикрыв глаза, чувствуя, как от слишком быстрого сердцебиения пульсируют белки. Он был уверен, что это чудовище сожрёт его или перегрызёт горло как минимум. Те места на груди, в которые ударили мощные когтистые лапы, всё ещё ныли от тупой боли, как и затылок, которым он знатно приложился о паркет. Пока Оливия объясняла, как выяснилось по разговору издалека, своему дяде Стюарту и некоему Александру, кем являлась почти игрушка для зубов Шэня, Кейтлин со скучающим выражением лица, граничащим с презрением, опустилась рядом с Миньярдом на корточки. Казалось, она почти готова была читать ему нотации, но в последний момент сдержалась и потребовала идти за ней. По пустым лестницам и коридорам они дошли до комнаты голкипера, в которой едва ли за эти дни прибавилось вещей, и, в отличие от Жана, совсем не церемонясь, девушка забралась на чужой рабочий стол и неспешно начала распускать свои длинные косы, которые ей перед тренировкой заплёл Райн с таким мастерством и ловкостью, словно делал это всю жизнь. Хотя, учитывая то, что у рыжего было две сестры, да и с кузиной он близок, ничего удивительного в данном навыке быть не должно. — Вот бывают же упрямцы, — вздохнула она с такой интонацией, словно жаловалась своей лучшей подружке на очередного идиота, пытавшегося в сотый раз к ней подкатить, несмотря на все отказы. — Тебе дают то, что ты едва ли мог бы получить при других обстоятельствах, ведь жизнь потрепала тебя с самого рождения — ты воротишь носом и требуешь ещё больше. Тебе говорят не лезть к незнакомому человеку, ты всё равно это делаешь. Я думала, то, что тебе начистили рожу, хоть чему-то научит, но не прошло и трёх дней, как ты снова вляпался в неприятности. Кейтлин откинула волосы за спину и вперила взгляд в Миньярда. — Ответишь хоть, зачем подслушивал? — А зачем обычно подслушивают? — фыркнул Эндрю, едва сдерживаясь от того, чтобы рявкнуть на Хэтфорд. Кто вообще сидит так на чужом столе?! Но здравый смысл подсказывал, что сейчас один из тех случаев, когда стоит помалкивать. — Ты, кажется, кое-чего не понимаешь, — она спрыгнула на пол и подошла вплотную, глядя прямо в глаза. — Я знаю всю твою историю. Я знаю про то существо, называемое человеком, что породило тебя и твоего близнеца. Знаю дату и причину каждого её ареста. Знаю про систему… — Это закрытая информация, — тут же ощетинился он, но Кейтлин только усмехнулась. — А мне плевать. Я знаю. И про то, что предшествовало вашему с Аароном знакомству, и о том, как вам жилось у дяди с тётей, и про тот ужас, которому в лагере подвергся Ники, и про Германию и семью Клозе, и про… — Хватит! — Вижу, ты понял, — кивнула она, даже не вздрогнув. — Я могу составить дневник твоей жизни по минутам, если понадобится. Только вот показала я тебе уровень своих знаний и возможностей не чтобы запугать. Последние дни показали, что ты тот ещё дуболом, который будет упрямо идти до конца чисто из принципа. Я говорю это тебе, чтобы ты подумал своими далеко не самыми глупыми мозгами о том, кто перед тобой, в чьи дела ты пытаешься сунуть нос и какие у этого будут последствия. — Всё-таки как-то больше похоже на угрозы. Что, следующими будут пытки? — Это не мой профиль, — пожала плечами Кейтлин, отступив на шаг назад. — Я серьёзно, Миньярд. Здесь иногда правда происходят странные вещи, произносятся странные слова и мелькают странные лица, но лучше тебе в такие моменты смотреть в другую сторону, а не играть в Нэнси Дрю. Сейчас это спустят на тормозах, потому что это твои первые недели, и все на нервах, но потом такое не пройдёт. — А почему эти твои не то братья, ни то кузены вообще здесь появились? — решив, что лучшая защита — это нападение, спросил Эндрю. — Они вообще кто такие? Ну, кроме того, что твои пропавшие родственники и один из них, судя по всему, сын, о котором твоя тётка едва ли когда упоминала. Что они — ваш грязный секрет, который вылез на свет? Наркоша, вернувшийся с долгой реабилитации? Или насильник? Или… — Именно об этом я и говорила, — хмыкнула Хэтфорд, губы которой превратились в тонкую бледную нить. — Лезешь, куда не просят. Абрам живёт в Нью-Йорке вместе со своим отцом и Эммой. Он закончил Принстон, при этом параллельно работая в компании своего отца, и готовится унаследовать семейный бизнес. Он что-то вроде вундеркинда, который закончил школу в пятнадцать, а университет в восемнадцать. Он спокойно говорит на девяти языках. Да и внешне ты сам понимаешь — на насильника и уж тем более наркомана он не похож. И ты сейчас несёшь бред и сам это понимаешь, да? Эндрю понимал. Абрам Виснински был похож на кого угодно, кроме наркомана, алкоголика и насильника. — А Райн? — Кейтлин усмехнулась. — Он много лет жил и учился в Испании. Он работает и является компьютерным гением. Наркоман? Ему до этого звания, как тебе до становления королём Великобритании. Райн умнее и образованнее девяноста девяти целых и девяноста девяти сотых процентов населения этой планеты. Он свободно говорит минимум на четырёх языках, а бегло, думаю, ещё на парочке. — А почему они здесь появились? — Кейтлин зло усмехнулась, а её глаза мрачно сверкнули. — Потому что это место существует благодаря им. Программа, которая дала тебе шанс на будущее, была создана благодаря им. — Ещё скажи, что я ещё жив благодаря им! Прекращай передёргивать. — Отдавай Шэню команды Мэри, а не Абрам — ты бы здесь не стоял, — припечатала его словами Кейтлин, а после пошла в сторону двери. — Твоя задача — играть, а не разнюхивать дела людей вокруг тебя, Миньярд. Прекращай. Дверь с грохотом захлопнулась, тогда как в голове Эндрю был только один вопрос — какого черта здесь происходило?! Кем были эти проклятые Райн и Абрам? Кто эти Хэтфорды и Виснински, которые вели себя словно короли, снизошедшие до челяди? Даже если они были какими-то важными шишками, как Кейтлин смогла так углубиться в его прошлое и узнать то, что должно было быть если не уничтожено, то помечено чем-то вроде грифа «секретно» из-за его возраста в те дни? Зачем вообще проводить такое исследование, если речь шла лишь об университетской команде? К чему такая скрытность? Почему все Вороны беспрекословно послушались Жана, когда тот разогнал их по комнатам? Почему Моро вообще поступил так? Почему другие не задавались вопросами? Очевидно, конечно, что капитан был ближе к Хэтфордам и Виснински, чем другие, вероятно, поэтому и знал больше, но… Что именно он знал? Сев за рабочий стол, Эндрю открыл свой потрёпанный ноутбук, но пальцы замерли над клавиатурой, когда он уже хотел вбить в поисковую строку первое имя. Что-то внутри вибрировало, словно говоря не делать этого, прося закрыть крышку ноутбука и составить список того, что было бы неплохо купить перед началом учебного года. Он не должен был. Его жизнь будет куда проще, если вот сейчас он сделает так, как сказала Кейтлин: он закроет на произошедшее глаза, а потом будет послушно уходить или надевать наушники, когда такую команду отдаст Жан. Что ему стоило просто жить своей жизнью, играть в треклятый экси, чтобы потом зарабатывать хорошие деньги и помогать брату и кузену?.. Он вбил первое имя быстрее, чем успел бы передумать. Страница тут же загрузилась, и глаза начали жадно бегать по строкам заголовков сайтов и статей. К удивлению, он обнаружил, что Хэтфорды были не просто важными шишками, а самыми что ни на есть настоящими герцогами. Во всяком случае, так говорила википедия по запросу «Мэри Хэтфорд». На фото та стояла в свете камер на открытии чего-то в роскошном изумрудном вечернем платье. Биография её была не такая плотная, как хотелось бы: второй ребёнок в семье; младшая сестра Стюарта Хэтфорда, наследника крупных компаний, которым были десятки, а парочке и сотни лет; закончила Оксфорд по математической специальности; вышла замуж за Натана Виснински, наследника крупных компаний, которым были сотни лет; переехала в Нью-Йорк, пробыла в браке с ним почти десять лет, после чего они развелись. В браке она родила своего единственного сына — Абрама Виснински, который является наследником империи Виснински. Во время брака она часто организовывала небольшие выставки, скорее как хобби, в основном помогая мужу с делами. После развода и возвращения в Англию её хобби переросло в полноценную работу с открытия выставки картин Галилея, первая из которых загорелась прямо в день открытия. Именно благодаря своему вкладу в искусство Мэри и прославилась в узких кругах, а после, в две тысячи шестнадцатом году, переехала в Японию из-за кончины своих знакомых, которые передали ей дела. Почти тут же, после покупки Авророй Харпер команды Воронов, стала их управляющей, а потом и в Новом Свете начала организовывать элитные выставки, привозя произведения искусства со всего мира, и прочие вечеринки для сильных мира сего. Получив стартовый минимум, Эндрю полез на следующие сайты. Это были статьи и фотографии с мероприятий за последние лет десять, где Мэри, надо было признать, блистала как истинная светская дама. Её осанка была безупречна, наряды всегда изысканы и лаконичны, хотя, что странно, почти всегда в её волосах были заколки, походившие на снежинки или звезды, а несколько лет назад добавился ещё и браслет — скорее даже просто тонкая золотая цепочка. Очень часто Хэтфорд стояла перед камерами в обнимку с каким-то мужчиной с хищными чертами лица, чёрными волосами, загорелой кожей и ухоженной щетиной. Родственником тот точно не был, но и отцом Абрама являться не мог. У них не было ничего общего, да и огненный цвет волос он явно унаследовал не от матери, как и необыкновенные сине-голубые глаза и высокий рост. По коротким статьям было понятно, что на тот момент она уже была в разводе. Вопросов становилось только больше, пока наконец Эндрю не нашёл имя — Базилио Руссо. Звучало по-итальянски. Решив, что оставлять хоть какие-то записки небезопасно, так как их могли увидеть, Миньярд просто запоминал всё. О Руссо информации в сети было ещё меньше. Бизнесмен, богач, буйная молодость, отец двух сыновей-двойняшек — родились эти двое черт пойми от кого, потому что в браке этот Базилио вроде как не состоял никогда — работавших вместе с ним, и девочки, которая начинала свой путь актрисы и даже снялась в каком-то фильме в Италии, который даже имел успех, пусть и только на родине. Поняв, что тут ловить, судя по всему, нечего, парень полез обратно в «Хэтфордов», решив начать с отца семейства, и… ничего. Только основная информация типа возраста, имени покойной жены и детей: Александр и Кейтлин. Герцог закончил Оксфорд, как и младшая сестра, и теперь занимался бизнесом, едва ли привлекая к себе внимание. Александр? Окончил Оксфорд. Работал с отцом. Точка. Ничего лишнего. Супруга Ария Хэтфорд также закончила Оксфорд, является старшей дочерью одного не особо крупного бизнесмена, работает вместе с мужем, иногда организовывает ужины и выставки, а также является второй управляющей команды Воронов, но появляется на публике даже реже той же Мэри. Когда Эндрю загуглил Кейтлин, на неё вывалилось ещё больше информации, чем о всех предыдущих личностях вместе взятых, а всё потому, что, в отличие от прочих членов своей семьи, она вела по-настоящему публичный образ жизни. Звезда девушки загорелась, когда ей было пятнадцать. Там же было много фотографий Эммы Виснински, с которой они проникли в Гнездо и собрали компромат. Она была той, кто опять же вместе с Эммой помогал Мэри реорганизовать Воронов, тренироваться с ними с начала две тысячи семнадцатого года, хотя всё ещё училась в школе. Она же выступала перед прессой, словно всю жизнь только и делала, что отрабатывала дикцию, тренировала харизму и расширяла свой словарный запас. Настоящая же слава обрушилась на неё в две тысячи восемнадцатом, когда девушка вышла на игру как замена другому игроку, который получил травму в самом начале, и встала в пару с Кевином. Эти двое на поле и правда превращались в убийственный дуэт, что взорвало социальные сети и мир спорта. На Кейтлин начали смотреть ещё и как на игрока. Тогда Хэтфорд была близка со Смоук, которая теперь, уже выпустившись, играла в большом спорте… и вместе с бывшей подругой проталкивала в массы идею о разделении экси на мужскую и женскую лиги, ратуя при этом за равенство. Казалось, что эти слова противоречили друг другу, но обе уже не один год прекрасно балансировали между двумя вратами в ад, идя вперёд, подготавливая почву, собирая финансирование и организуя весь процесс. В тот же момент Кейтлин начала появляться на мероприятиях своей тёти, вместе с Эммой и какой-то неизвестной девушкой с азиатской внешностью. Эндрю даже нашёл статьи жёлтых газетёнок, шептавшихся о том, что эти двое в тайных отношениях. Казалось, они — лучшие подружки в светских кругах. Появлялись тут и там, после чего мелькали статьи с налётом теории мирового заговора, в которых писалось о том, что они будто бы устраивали какие-то тайные вечеринки, входили в закрытые общества, но едва ли кто-то в это по-настоящему верил, тогда как сама Хэтфорд только смеялась, отвечая, что на подобное у неё нет времени. Также она начала сниматься для спортивных компаний как модель, выступала с Кевином и Жаном, несколько раз была замечена целующейся с разными парнями, имён которых узнать так и не удалось, светилась на светских мероприятиях и элитных тусовках золотой молодёжи по всему миру, в две тысячи девятнадцатом году поступила в университет Юкио Мисими, официально присоединилась к Воронам… А потом Эндрю нашёл это. Старые статьи, фото и видео, на которых явно совсем молодая Кейтлин танцевала на барной стойке с Эммой и ещё какой-то другой черноволосой девушкой, где прыгала в море с яхты, пока на фоне слышался смех, где каталась на спине какого-то парня, хохоча до слез. На первый взгляд — обычные каникулы богатеньких детишек, но что-то привлекло внимание Миньярда, и он начал копать. Благодаря этому и нашёл. Фото и видео ещё совсем юных Хэтфордов и Виснински вместе с сыновьями того самого Базилио Руссо, мелькавшего рядом с Мэри. Вероятно, в своё время это был настоящий скандал. Буйной компанией впятером они отправились в путешествие по всей Южной Европе, тратя целые состояния на развлечения. Самой безумной была вечеринка на необитаемых островах, что продлилась несколько дней и собрала сотни, а может быть, и тысячи людей, попав в международные новости. Только копаясь в истории этих «каникул», Миньярд и узнал, что в инстаграме Кейтлин, в самом низу ленты, ещё были фотографии с тех времен. Схватив телефон, он полез в приложение, едва не ударив себя за глупость, не понимая, как он не додумался до этого раньше. И снимки правда были. Старые, зернистые, размытые, чёткие, профессиональные и не очень — совершенно разные. Эндрю словно смог с головой окунуться в жизнь Хэтфорд: в учёбу в частной школе и игру в экси, верховую езду и выходные с членами семьи, в поездки в Италию и Швейцарию, Россию и Германию, Польшу и Чехию, вместе с Эммой, которая больше всех мелькала на её странице. Выйдя из страницы Хэтфорд, Эндрю решил поискать информацию про Виснински, и начал он с отца семейства — Натана Виснински. Первое, что бросилось в глаза — скупая, почти стерильная официальная биография. Натан Виснински, наследник империи, которой, судя по всему, было несколько сотен лет. Основные компании базировались в США, но имели ответвления по всему миру: Европа, Азия, а в последние годы — активное проникновение в Африку. Семя Виснински считалась самой богатой семей в мире Закончил Принстон. Женат вторым браком на Авроре Харпер. Дети: Абрам но также взял опеку над племянникоми после смерти сестры и её мужа Эмма, Рен, Райн, Оливия официально явлатся приемной дочерью но а так она племянница Авроры которую та также взяла под саою аптеку . Точка. Никаких скандалов, никаких громких заявлений, никаких подробностей личной жизни. Идеально вычищенная страница человека, который не хочет, чтобы о нём знали лишнего. Эндрю нахмурился и полез глубже. Следующими пошли статьи из деловых журналов. Натан Виснински фигурировал там как «один из самых влиятельных, но при этом незаметных бизнесменов современности». Его называли «тенью», которая предпочитает оставаться за кадром, пока его империя растёт. Несколько аналитических статей предполагали, что именно Виснински стоял за рядом крупных слияний и поглощений в последнее десятилетие, но прямых доказательств никто не мог предоставить. Всё всегда оформлялось через подставные компании, посредников и сложные финансовые схемы. Затем Эндрю наткнулся на старую статью в жёлтой прессе — единственное, что смогло пробить информационный блок. Фото десятилетней давности: на котором стояла вся семья виснински в полном составе на какой-то красной дорожке Абрам и правда был копий своего отца у которого были такие же темно рыжие волосы и голубые глаза с мненй заметным отливом в синий на фотографии бизнес Мэн обнимал за талию как Эндрю понял свою нынешнюю супругу Аврору Харпер которая выглядела как те самые женщины из книг чья красота кажется просто выдумкой Эндрю замер, рассматривая фотографию. Аврора Харпер-Виснински действительно была поразительно красива — не той холодной, выверенной красотой, которую так часто встречаешь на страницах глянца, а какой-то тёплой, почти осязаемой. Мягкие волны тёмно-русых волос, светлая кожа, глаза, в которых читалась одновременно и сила, и нежность. Второй он начал просматривать информацию именно о ней. Аврора Харпер-Виснински — директор одной из самых известных компаний по недвижимости в Америке. Единственная дочь известного бизнесмена Кристиана Харпера, который погиб чуть больше десяти лет назад. Она закончила и Оксфорд, и Принстон, что было удивительно даже для человека её круга. Имела огромную коллекцию картин, которые не доверяла выставлять никому, кроме Мэри, с которой, несмотря на то что та была бывшей женой её мужа, она, видимо, была в хороших отношениях. Несколько лет назад выкупила команду Воронов, но в их жизни и развитии особо не участвовала, передав управление в руки Мэри. Её не раз называли одной из самых красивых женщин Америки и Англии. Сотни брендов хотели сотрудничать с ней, предлагали стать моделью, но женщина раз за разом отказывала. На каждой фотографии она выглядела идеально — волосы всегда красиво уложены, макияж либо нюдовый, либо и вовсе полностью отсутствует. После смерти старшего брата, который и должен был стать следующим управляющим бизнес-империи, она взяла под опеку племянницу — Оливию. Уже была замужем за одним из известных адвокатов, Джозефом Эндрюсом, но развелась после пяти лет брака и всё время была одна, пока чуть больше десяти лет назад не начала появляться вместе с Натаном Виснински. На этом вся информация о ней также обрывалась. Эндрю пролистал ещё несколько страниц, но натыкался лишь на однотипные статьи из светской хроники — упоминания о благотворительных вечерах, редких выходах в свет, всегда в сопровождении мужа или кого-то из детей. Ни скандалов, ни громких заявлений, ни намёков на личную жизнь. Идеально вычищенный образ, за которым явно скрывалось нечто большее. — Чёрт возьми, — пробормотал Эндрю, потирая глаза. — Кто же вы такие? Он переключился на поиск информации о погибшем брате Авроры, но нашёл только короткое сообщение о несчастном случае и некролог в деловой газете. Никаких подробностей. Словно кто-то намеренно стирал все следы, оставляя лишь самую необходимую информацию. Интересно, подумал Эндрю, если семья Виснински настолько богата и влиятельна, почему о них так мало информации? Обычно такие люди, наоборот, стремятся к публичности, используют медиа для укрепления своего влияния. А эти... эти словно прячутся в тени, появляясь на публике только тогда, когда это absolutely необходимо. Тяжело вздохнув, он набрал следующее имя: Абрам Виснински. Будущий наследник империи Виснински. Известен тем, что закончил школу экстерном в пятнадцать и также закончил Принстон за три года, пройдя и основную программу, и дополнительную — на что у других уходит как минимум пять-шесть лет. Часто ездит в Китай. Кто-то даже считает, что именно он является основателем Hóngyùn — 鸿运, одной из самых известных компаний по недвижимости в Китае, но эта информация не подтверждена. Также в сети мелькали слухи о его близких отношениях с семьёй Ван, но официальных подтверждений не было. Ни одного интервью, ни одного скандала, ни одной фотографии, где он был бы застигнут врасплох. Только идеально выверенные кадры с деловых мероприятий, где Абрам стоял чуть в стороне от остальных, с неизменным каменным лицом и руками в перчатках. Эндрю пролистал дальше, переходя к следующему имени. Рен Виснински Старший из близнецов. Управляющий испанскими активами семьи Виснински. Известен своей стабильностью и надёжностью в деловых кругах. Вместе с братом Райном курирует развитие технологических стартапов в Европе. В последнее время часто появляется на публике в сопровождении Софии Фернандес — представительницы влиятельной испанской семьи. Поговаривают о возможной помолвке, но официальных заявлений не было. Закончил университет в Барселоне. Его также часто можно заметить рядом с членами испанской королевской семьи. Вот, к примеру, на одной из редких фотографий в прессе он стоит рядом с королём Испании Фелипе VI и его супругой Летисией во время банкета в честь появления их первенца и возможно будущей королевы Леонор, придерживая за талию молодую девушку с тёмными кудрявыми волосами — видимо, ту самую Софию. По другую сторону от короля и королевы стоял Райн в непривычном элегантном костюме, в котором Эндрю никогда бы сам его не представил. Эндрю всмотрелся в фотографию. Райн выглядел почти неузнаваемо — идеально сидящий смокинг, волосы аккуратно убраны назад, на лице вместо привычной насмешливой ухмылки спокойное, почти величественное выражение. Он стоял с безупречной осанкой человека, который с детства знает, как вести себя в высшем обществе. Только в глазах, если присмотреться, всё ещё горели те самые искорки, которые делали его тем Райном, что подкалывал Кейтлин и дразнил Воронов. — Надо же, — пробормотал Эндрю. — А он умеет быть серьёзным, когда надо. О Райне информации было меньше всего. Закончил университет в Барселоне. Технический гений. Помогает брату с активами в Испании. На этом всё. Больше никакой информации. Эндрю нахмурился, пролистывая страницу за страницей. Обычно о таких людях — молодых, богатых, с хорошей внешностью — пишут таблоиды, обсуждают их романы, скандалы, покупки. Но о Райне не было ничего. Ни одного интервью, ни одной фотографии с вечеринок, ни одного намёка на личную жизнь. Только редкие деловые снимки, где он стоял рядом с братом или дядей, и это фото с королевским банкетом, которое Эндрю нашёл совершенно случайно. — Технический гений, — повторил он вслух. — И всё? Он попробовал вбить другие комбинации — "Райн Виснински технологии", "Райн Виснински стартапы", "Rayn Wisnynski tech". Нашлось несколько упоминаний в профессиональных журналах: Райн значился соавтором патентов на какие-то сложные алгоритмы, но без фотографий и без подробностей. Только сухие строчки в списках разработчиков. Раздражённо цокнув языком, Эндрю закрыл вкладку с его именем и ввёл следующее — об Эмме. Как и о Кейтлин, говорили очень много. В её инстаграме было около одиннадцати миллионов подписчиков. Она была настоящей светской львицей: разные мероприятия, закрытые вечеринки, модные показы, где она нередко выступала в качестве модели. Деловые встречи, благотворительные ужины, презентации новых коллекций — в её ленте было, казалось, всё и ничего одновременно. Но чем дольше Эндрю листал, тем больше понимал: Эмма Виснински была не просто светской львицей. Она была феноменом. Образование и карьера: Золотая медалистка одной из самых престижных частных школ Нью Йорка . Окончила Принстон с отличием — одновременно по двум специальностям: юриспруденция и международные отношения. Получила степень магистра права в Гарварде к двадцати трём годам. Свободно говорит на восьми языках: английский, французский, испанский, итальянский, немецкий, мандарин, японский и арабский. В процессе изучения — русский и португальский. Работает в юридическом отделе семейной компании Виснински в Нью-Йорке, но её влияние простирается далеко за пределы одной фирмы. Её называют одним из лучших молодых корпоративных юристов поколения. Специализируется на международных слияниях и поглощениях, часто работает с клиентами из Азии и Ближнего Востока. За её плечами — десятки успешных сделок на сотни миллионов долларов. Связи с Воронами и спортом: Несмотря на то что сама Эмма никогда не была профессиональной спортсменкой, она стала одним из ключевых лиц, ассоциируемых с командой Воронов. Именно она вместе с Кейтлин разработала юридическую стратегию, которая позволила Мэри Хэтфорд реорганизовать команду после скандала с предыдущим тренером. Эмма лично вела переговоры со спонсорами, заключала контракты с новыми игроками и занималась урегулированием бесчисленных юридических споров, которые возникали на фоне громкого дела. На матчах Воронов её можно увидеть в ложе для почётных гостей. Несколько раз она выходила к микрофону перед играми, и её речи — вдохновляющие, страстные, но при этом безупречно выверенные — становились вирусными в спортивных сообществах. Журналисты отмечали, что, не будь она юристом, из неё вышел бы блестящий политик или дипломат. Благотворительность и общественная деятельность: Эмма входит в советы директоров трёх крупных благотворительных фондов. Один из них занимается поддержкой детей из неблагополучных семей (именно через этот фонд, как подозревал Эндрю, и прошла часть финансирования программы Ваймака). Второй — защитой прав женщин в странах Ближнего Востока. Третий — развитием образования в Африке. Она регулярно выступает с лекциями в университетах по всему миру. Её приглашают на экономические форумы в Давосе, на политические саммиты в Азии, на культурные мероприятия в Европе. В прошлом году она получила награду от ООН за вклад в развитие международного гуманитарного права. Светская жизнь и медийность: В инстаграме Эммы — около одиннадцати миллионов подписчиков. Её лента — это калейдоскоп событий, мест и лиц. Вот она на закрытой вечеринке в Монако с князем Альбером. Вот на модном показе Chanel в Париже в первом ряду рядом с Анной Винтур. Вот на благотворительном гала-вечере в Токио с японскими принцами. Вот на бизнес-саммите в Шанхае с местными магнатами. Она мелькает на страницах Vogue, Harper's Bazaar, Tatler. Её называют иконой стиля, её наряды обсуждают, её цитируют. Но при этом — ни одного скандала, ни одной неловкой фотографии, ни одного промаха. Идеальная карьера, идеальная жизнь, идеальный образ. Личная жизнь — загадка: Несмотря на всю открытость, о личной жизни Эммы известно удивительно мало. Да, она часто появляется на фотографиях с Кейтлин — подруги неразлучны. Да, мелькает какая-то загадочная девушка с азиатской внешностью, с которой Эмму видели в Токио и Сеуле. Да, папарацци пару раз ловили её в компании неизвестных мужчин на мероприятиях. Но ни имён, ни подтверждений, ни официальных заявлений. Таблоиды строят теории, обсуждают, гадают. Эмма молчит. Или смеётся в ответ на вопросы журналистов, переводя всё в шутку. Её личная жизнь — единственное, что остаётся за кадром, единственное, что не подчиняется идеальному образу. Семья: На фотографиях с семьёй Эмма всегда выглядит счастливой и расслабленной. Вот она обнимает отца на каком-то гала-вечере. Вот стоит рядом с мачехой Авророй на открытии выставки. Вот дурачится с Реном и Райном на частном пляже в Испании. Вот сидит в обнимку с Оливией в саду их нью-йоркского поместья. Абрам появляется на этих фото реже всех. Но когда появляется — Эмма всегда стоит рядом с ним, чуть касаясь плечом или рукой. И в эти моменты её идеальная улыбка становится чуть мягче, чуть теплее, чуть настоящей. Эндрю долго смотрел на одну из таких фотографий. Эмма и Абрам стояли на фоне заката, оба в вечерних нарядах, оба безупречные, оба с этим неуловимым выражением, которое говорило: "Мы знаем что-то, чего не знаешь ты". Но в их позе, в том, как Абрам чуть склонял голову к сестре, было что-то почти трогательное. Что-то, что напоминало: за всеми этими масками, титулами и миллионами — просто люди. Со своей болью, своими страхами, своей любовью. — Чёрт, — выдохнул Эндрю, закрывая вкладку. — У неё действительно самая длинная и впечатляющая биография из всех. Самой последней он вбил имя Оливии. Про неё в сети вообще не было почти ничего, только фотографии с Авророй и Натаном на официальных мероприятиях. Но что-то не давало Эндрю покоя. Он был уверен, что уже где-то видел её, поэтому решил пойти дальше и, сделав скриншот и обрезав фотографию так, чтобы осталось только лицо девушки, отправил в поиск. Вот тогда на него и посыпались снимки из разных годов. Да ещё какие! Оливия, одетая в платья, рубашки, юбки и пиджачки, то тут, то там попадала в объективы камер, стоя рядом с королевой Великобритании! Вот младшую дочь семьи Виснински «поймали» занимающейся верховой ездой с Елизаветой, словно она её внучка — чему Эндрю уже даже не удивился бы. Вот поправляла плед на коленях принца Филиппа, с которым пила чай и играла в шахматы на каких-то зелёных лугах. Вот в первых рядах гостей на свадьбе принца Гарри с Меган стоит со сдержанным и явно недовольным лицом, словно, будь на то её воля, сорвала бы праздник к чертям. Вот она на скачках среди политиков, мило улыбается и обсуждает что-то с принцессой Анной. Вот буднично разговаривает с Ангелой Меркель на каком-то форуме, словно это самое естественное место, где могли появиться дети её возраста. Но помимо всего этого, она также часто появлялась с разными личностями в Америке. Вот, к примеру, она на инаугурации президента США Дональда Трампа. Вот мило беседует с его супругой Меланией, причём судя по языку жестов и непринуждённым позам, они явно не первый раз видят друг друга. Вот стоит в группе почётных гостей на приёме в Белом доме, рядом с какими-то сенаторами и их жёнами, выглядя при этом совершенно естественно, будто всю жизнь только и делала, что вращалась в таких кругах. Эндрю пролистывал дальше, и глаза разбегались. Оливия на экономическом форуме в Давосе, о чём-то увлечённо спорящая с пожилым мужчиной в дорогом костюме — судя по бейджику, каким-то крупным европейским банкиром. Оливия на благотворительном гала-вечере в Нью-Йорке, где она стоит в кругу известнейших филантропов и политиков. Оливия на закрытом приёме в Токио, где её представляют японскому премьер-министру. И на каждой фотографии она выглядела непринуждённо. Словно присутствие на таких мероприятиях и разговоры с такими людьми были для неё привычным делом. Как будто каждый в шестнадцать лет спокойно разговаривал с мировыми лидерами, поправлял плед на коленях принца и обсуждал экономические стратегии с банкирами из Давоса. Эндрю смотрел на эти снимки и не мог отделаться от мысли, что это какая-то параллельная реальность. В его шестнадцать он думал только о том, как выжить, как защитить себя и брата, как не сдохнуть от голода или побоев. А эта девочка с ангельским лицом и тростью в руке обсуждала с Меркель какие-то вопросы, словно они были старыми знакомыми. — Да кто вы такие, чёрт возьми? — прошептал он, чувствуя, как внутри закипает странная смесь страха, восхищения и отчаяния.