Лань Фен

Лань Фен за обе щеки уплетала только что поданное официантом мясо «Тяньшу», болтая в воздухе ногами. Она и подумать не могла, что этим утром, отправившись бродить по узким улочкам, окутанным белёсой дымкой рассвета, встретит столь великодушного дядю. Тот сидел напротив, медленно попивая своё вино цвета маминых бус. Лёгкая, почти незаметная улыбка тронула его губы, пока он наблюдал за трапезой девочки. В чужих, чуть прищуренных глазах читалась не только сиюминутная снисходительность, но и давно забытое удовольствие от лицезрения простой сцены детского восторга. — Вижу, это блюдо пришлось тебе по вкусу, — хмыкнул Панталоне, пригубив после вина. Всё его внимание было поглощено этой девочкой: как она по-детски надувает щёки, как размахивает палочками и как светлые глаза сияют от восторга. — Мы с мамой часто здесь ужинаем, — ответила она, проглотив очередной сочный кусок мяса. — В «Глазурном павильоне» очень вкусно готовят! Предвестник, склонив набок голову, почему-то резко замолчал, став при этом смотреть будто бы сквозь Лань Фен. В его взгляде читалось не то пропитанное злобой презрение, не то щемящая тоска по тому, чего он был лишён. Внезапно длинные пальцы, облачённые в перчатку, сами по себе потянулись через стол, желая поправить выбившуюся прядь её чёрных волос, но Панталоне быстро остановил себя, сжав руку в кулак. К счастью или сожалению, но она так и не поняла, что означает этот странный взгляд Предвестника. — Твоя мать… — Делец сильнее, чем нужно сжал в руке хрупкий бокал. — Кто она? — М-м… — Лань Фен почему-то призадумалась, перестав кушать. Палочки застыли в воздухе — напряжённость в голосе незнакомого дяди заставила её внутренне сжаться. — Мама работает в Департаменте по делам граждан. А ещё у неё такое же красивое имя, как и у меня — Е Лань! — А отец? — голос прозвучал резко, но с надеждой. — Умер. Панталоне неожиданно для себя поперхнулся чёртовым вином, услышав ответ девочки, пропитанный каким-то странным безразличием, совершенно недетским и потому особенно пугающим. В это мгновение он почувствовал не просто гнев, а жгучую обиду за то, что это дитя лишили отца. Особенно потому что этим отцом был он сам… — Е Лань… Чертовка… — еле слышно прошипел себе под нос Панталоне. Но затем, натянув на лицо доброжелательную улыбку, мужчина мягким, располагающим к себе голосом произнёс: — Лань Фен, ты любишь подарки? — Мама говорила ничего не брать у незнакомцев, особенно у Фатуи, — грустно вздохнула девочка. Но уже через десять минут она напрочь забыла об этом наставлении матери.

***

Лань Фен довольная шла по улице, держа Панталоне за руку. За ними плелись подчинённые Предвестника — двое парней в масках несли многочисленные подарки. Стоило Лань Фен всего лишь на секунду задержать взгляд на какой-нибудь безделушке или яркой игрушке, как Делец тут же кивал головой. И это очень сильно отличало его от матери, которая, боясь разбаловать дочь, нередко говорила «нет». Он же, казалось, жаждал купить для неё весь мир, компенсируя одним походом по магазинам все пропущенные дни рождения и Новый год. В его груди распускалось тёплое, незнакомое чувство отцовской гордости, когда Предвестник видел, как белое личико светится от счастья. — Господин Панталоне… — обратилась к нему Лань Фен, глядя снизу вверх своими большими глазами. — А что я маме скажу? Она не поверит в то, что я нашла эти вещи и игрушки на улице… Предвестник позволил себе ухмыльнуться, представив недовольное и при этом перепуганное лицо Е Лань. Стоит Лань Фен сказать про «доброго дядю из банка Фатуи», как она тут же всё поймёт. Но под этой мстительной радостью пряталось нечто большее — желание ворваться в их с Лань Фен размеренную жизнь и остаться в ней навсегда. — Если хочешь, то мы можем вместе подождать твою маму дома. Я ей всё объясню. Уверен, Е Лань не будет ругаться. «Будет. Просто очаровательно, — промелькнула мысль в голове мужчины, но следом за ней возникла и другая: — Теперь никто и ничто не отнимет у меня тебя снова». Дом Е Лань оказался небольшим и весьма уютным. Снаружи это могла быть ничем не примечательная часть жилого квартала Ли Юэ, но внутри царила особая атмосфера. Воздух был наполнен лёгким, едва уловимым ароматом свежих цветов. Панталоне, присев в кресло и закинув ногу на ногу, внимательно слушал детский лепет девочки, при этом оглядывая комнату. По углам стояли живые растения, в том числе и цветущая орхидея — символ утончённости, что как нельзя лучше отражает Е Лань. Но особое внимание Панталоне привлекли склянки с лекарствами, стоящие на полке. — А это моя любимая кукла! — с гордостью произнесла Лань Фен, протянув уже сильно потрёпанную игрушку. — Я её зову Чо Чо. — ..Мило, — натянуто улыбнувшись, ответил Делец, переведя взгляд с лекарств на куклу. Прикасаться к ней он не собирался. — Лань Фен, твоя мама чем-то болеет? — А? — Девочка обернулась, посмотрев туда, куда был снова устремлён взор Фатуи. — Ой, нет! Это мои лекарства! — Твои?.. — Ага, — кивнула головой Лань Фен. — Я очень часто болею. Оче-е-е-ень часто! Но Бай Чжу говорит, что бояться нечего. Панталоне поправил на переносице свои очки, нахмурившись. — Я обязательно обсужу это с твоей матерью. Когда Е Лань наконец-то вернулась домой, выглядя очень встревоженной и слегка растрёпанной, Лань Фен уже успела познакомить его со всеми своими игрушками. Он даже сказал ей: «Как мало. Я куплю тебе больше игрушек». — Ты долго, — хмыкнул Панталоне, излучая холодное спокойствие. — Я ожидал, что ты прибежишь уже через двадцать минут. Видимо, ваши ребята плохо работают, раз так поздно доложили о том, что твоя дочь гуляет по городу с Предвестником Фатуи. — Мама?.. — послышался тоненький, полный недоумения голосок Лань Фен. Девочка смотрела на мать, не понимая, почему та стоит на пороге бледная, как смерть. Е Лань издала мученический вздох, переведя встревоженный взгляд с дочери на человека, которого она надеялась никогда больше не встретить. Страшно было это признавать, но сходство Панталоне и Лань Фен видно даже невооружённым взглядом. Слишком сильное сходство… — Лань Фен, иди в свою комнату, — раздался тихий, но строгий голос Е Лань.

***

Лань Фен чувствовала себя… неуютно. Панталоне, который оказался её отцом, всё норовил как-то прикоснуться или приобнять девочку: то он заправлял за ушко прядь, то гладил по волосам. Е Лань же сидела в кресле, скрестив на груди руки и с недовольством гляда на Предвестника. Их разговор остался тайной для Лань Фен, но зато у неё теперь появился отец. Настоящий. Живой. И это было странно… — Господин Панталоне, а как вы восстали из могилы? — наивно спросила девочка, взглянув на него. У Предвестника нервно дёрнулся глаз.