Уютный Конец Света

В уютной кухне просторного дома, в Провиденсе, штат Род-Айленд, Анна-Мария раскатывала тесто для яблочного пирога. Осенний воздух был наполнен ароматом корицы и свежих яблок, а из старенького радио доносились мелодии джаза, "Sweet Georgia Brown", что всегда успокаивало ее нервы. Она ждала мужа, Джона, с работы, он работал клерком в банке, и детей из школы. "Сначала тесто, — бормотала она себе под нос, повторяя рецепт из бабушкиной книги, — два стакана муки, полчашки сахара, щепотка корицы... Ах, да, и не забудь добавить ванили. Джон любит ваниль" За окном, над рекой Мистик, возвышался старый каменный мост, по которому редко кто ездил. Анна-Мария иногда посматривала туда, пока месила начинку: яблоки, нарезанные тонкими ломтиками, с сахаром и корицей. Мир за стеклом казался таким спокойным — вода текла лениво, листья кружили в воздухе. Но сегодня что-то было не так. Она заметила, как поверхность реки задрожала, словно от подземного толчка. "Наверное, ветер", — подумала она, напевая под нос старую песенку: "Row, row, row your boat..." Вдруг радио захрипело. Джаз оборвался, сменившись помехами — шипением, как будто кто-то шептал на мертвом языке. Анна-Мария нахмурилась и подкрутила ручку, но вместо музыки раздался напряженный голос диктора. "Срочные новости! — объявил он. — В реке Мистик замечено необычное явление. Из воды выходят гигантские щупальца, напоминающие... напоминающие что-то из кошмаров. Они тянутся к мосту, обвивая опоры! Полиция эвакуирует район, но... ааа, Боже..... они приближаются!" Анна-Мария замерла на секунду, но потом лишь покачала головой и продолжила раскатывать тесто. "Глупости какие-то", — пробормотала она, бросив взгляд в окно. Действительно, из реки вылезали щупальца — толстые, покрытые присосками, пульсирующие, как вены гигантского существа. Они были зеленовато-черными. Один щупалец коснулся моста, и камень затрещал, как будто мост вот-вот рухнет. Анна-Мария вздохнула: "Нужно еще добавить корицы. Джон любит, когда много корицы". Она напевала дальше: "Gently down the stream..." Радио продолжало: "Обновление! Существо полностью вышло из воды — гигантский осьминог, размером с небоскреб! Его щупальца бьют по воздуху, а вокруг... вокруг летают истребители! Военные прибыли, бомбы падают, но они не причиняют вреда! Монстр... он из другого мира, из глубин ада! Люди в панике, улицы пустеют, но... ах, он смотрит сюда!" За окном хаос разворачивался в полном разгаре. Гигантский осьминог — Ктулху, возвышался над рекой, его тело покрытое слизью и рунами, которые светились в сумерках. Щупальца хлестали по воздуху, сбивая самолеты, как мух. Истребители кружили, сбрасывая бомбы, взрывы сотрясали землю, огненные шары расцветали в небе. Вдруг рев Ктулху — глубокий, вибрирующий гул, словно сама земля стонала от боли, проник сквозь стекло кухонного окна, заставляя его слегка задрожать. Анна-Мария замерла на секунду, чувствуя, как этот звук эхом отдается в её костях, а на полках аккуратно расставленная посуда, чашки, тарелки и бокалы, начинает тихонько дребезжать. Она бросила спокойный взгляд на вибрацию: одна чашка слегка сдвинулась, её ручка качнулась, словно в такт невидимому ритму хаоса снаружи. Но Анна-Мария лишь вздохнула и поправила фартук. "Нужно побыстрее поставить пирог в духовку. Дети скоро придут, и Джон захочет пирог к чаю. Может, пригласим соседей на десерт? Вечер обещает быть теплым". Она продолжила месить начинку, добавляя сахар и корицу, пока Ктулху медленно полз по городу, его массивное тело, напоминающее гигантскую гору из плоти и щупалец, волочилось по улицам Провиденса. Дом за домом рушился под его весом — старинные здания трескались, как яичная скорлупа, когда щупальца обвивались вокруг них, присоски впивались в кирпич и дерево, оставляя следы слизи. Ктулху двигался вперед, его глаза, огромные и безумные, горели красным огнем. Люди бежали в панике — крики эхом разносились по улицам, машины врезались друг в друга, сирены выли, а военные танки стреляли по монстру, но снаряды лишь отскакивали от его толстой кожи, вызывая лишь раздраженный рев. Анна-Мария, стоя у окна, спокойно наблюдала эту сцену, как будто смотрела на дождливый день. Она видела, как Ктулху полз мимо соседнего квартала, его щупальца сметали целые ряды домов и поднимали облака пыли и обломков. Один щупалец схватил церковную башню, как соломинку, и швырнул ее в реку, где она утонула с бульканьем. Другой щупалец опустился на главную улицу, раздавливая автомобили и людей под собой, тела исчезали в месиве из металла и плоти, но Анна-Мария лишь улыбнулась и вернулась к пирогу. "Нужно проверить, яблочную начинку", — подумала она, пробуя ложку. Вкус был идеальным: сладким, с легкой кислинкой, как всегда. За окном Ктулху продолжал ползти, его тело извивалось, оставляя за собой след из разрушенных зданий и горящих руин. Самолеты пикировали, сбрасывая бомбы, которые взрывались на его спине, но он лишь трясся, как от комаров, и двигался дальше, направляясь к центру города, где небоскребы ждали своей очереди. Она продолжала напевать : "You are my sunshine My only sunshine You make me happy When skies are gray You'll never know, dear How much I love you Please don't take My sunshine away " Под крики диктора: "Безумие! Монстр в городе! Люди сходят с ума, видя истинную форму реальности! Это конец — Старые Боги пробуждаются!" Анна-Мария рассмеялась, добавляя корицу в начинку. Мир снаружи рушился — мост обвалился в реку, вода кипела от щупалец, самолеты взрывались в огне, но на кухне все было по-прежнему. Она планировала вечер: пирог, игры с детьми, разговоры с Джоном о его работе. "Ведь жизнь — это рутина, — думала она, — даже если за окном хаос. Пусть Старые Боги приходят. У меня еще тесто не подошло". И пока Ктулху полз по городу, его щупальца оставляли следы хаоса и разрушения, Анна-Мария ставила пирог в духовку, напевая тихо, словно в трансе. За окном сгущалась тьма, но кухня оставалась островком безопасности, до тех пор, пока щупальце не разбило стекло...