Кровь и стоны

Кто нибудь вам говорил, что боль может быть приятна и приносить удовольствие? Я говорил это сам себе. Всякий раз пытаясь завести милые и романтичные, слюняво-сладкие отношения, в конечном итоге возвращался к боли, жестокости, колким фразам, которые, казалось, должны задевать и обижать, но вместо этого как самые прекрасные комплименты, которые запоминаешь на всю жизнь и вспоминаешь с улыбкой на губах. Этот раз не стал исключением. В нежном сексе меня не привлекает ничего от слова совсем. Мне нужна боль, кровь, мясо, противное ощущение после надреза кожи, стягивающее и, которое дает ощущение что ты здесь, жив. Связанные руки за спиной больно трут кожу, но ведь это мне и нужно, да? Кажется, ещё раз двинусь и они отрубятся из-за того, на сколько сильно затянута веревка. Капли крови стекают по бедрам, рукам, да и вообще всему телу. Как так получилось, что я люблю когда меня режут во время секса? Партнер каждый раз заносит лезвие неожиданно, больно, глубоко. Я не вижу его действия из-за повязки на глазах, которая уже вся пропиталась потом и грязным, тяжелым воздухом, который летает по комнате. Но я чувствую не только боль, нет. Вместе с порезами он ласкает головку члена, из-за чего хочется скулить и просить больше. Ноги больно сгибаются в коленях. Не очень удобная поза, но мне нравится. Он привязал мои руки к железной и холодной спинке кровати, ноги согнуты и стопы соприкасаются с задней стороной бедра, колени широко раздвинуты. Резкий удар тут же вернул меня в реальность. Щека вспыхнула яркой болью, а из носа, кажется, тонкой струйкой потекла кровь. Это значило не отвлекаться и быть внимательным к процессу, не залезать в мысли. Не думать вообще ни о чём. – Малыш, не отвлекайся. – строгий голос, резкий как удар под дых (?). Следом ещё одна вспышка боли. Похоже он слишком сильно надавил лезвием, слишком глубоко получилось. Сильная струя потекла по внутренней стороне бедра. Я чувствую, что у него стоит. Очень сильно. Скулящий звук как будто дал ему зеленый свет, как просьбу действовать. Парень откинул лезвие, оно громко звякнуло об пол. Движения руки на моем члене продолжились с большим усилием. Стоны разлетались по комнате, ударялись о стены. Прыгали туда-сюда как попрыгунчик. Сильная рука обхватила талию и подняла, чтобы засунуть подушку под зад. Ноги выпрямились и теперь болтались просто так. Тут же послышалась вибрация, парень прикрепил маленький вибратор к моему члену, из-за чего стимуляция стала очень сильной. Губа, которую я все время прикусывал, чтобы стоны не были такими сильными, стала кровоточить, во рту появился вкус металла. Два обильно смазанных пальца резко вошли, будто напоминая, кто здесь главный и ведет эту “игру”. Стоны сдерживать уже было не просто. Его вторая рука как будто издевающе аккуратно гладила внутреннюю сторону бедра, размазывая кровь по коже. Мы никогда особо не разговаривали о всем , что происходит во время секса. Грязные мысли, фетиши и желания говорили все за нас. Резкий вход его члена вырвал из лёгких последний воздух. Скорость толчков набирала обороты. Руки сжались на моей шее, не давая воздуху пройти в легкие. Грязные, шлепающие звуки кожи о кожу были громче всего на свете. Вибрация и толчки сводили с ума, но каждое движение отзывалось жгучей болью. Боль вперемешку с удовольствием, или одно сплошное удовольствие проносилось по всему телу. Но ничего не длиться вечно. (наверное) И вот через несколько минут тело среагировало и дало волю чувству мощного оргазма вперемешку с новыми ощущениями, которые до этого ни разу не чувствовались. Мы закончили одновременно. Вибратор все ещё продолжал свою работу. Под просящий стон его сняли. Руки освободились от болючей оковы, боль вспыхнула яркой краской. Повязка с глаз была откинута куда-то в сторону. Попытка встать с кровати оказалась успешной, однако, кожа неприятно стянулась от засохшей на ней крови. Быстрым шагом забежав в ванную, захлопнулась дверь. Зеркало во весь рост как будто харкнуло в лицо. Видеть себя в ужасном состоянии было отвратно. Слишком много порезов, из которых до сих пор текла кровь и которые казались слишком прекрасными. Не теле вовсе не осталось места для новых. Шрамы, покрывавшие участки кожи казались произведением искусства, и новые ещё не затянувшиеся, не уступали им. На шее следы от рук и засосы, которые так гармонично дополняли друг друга. На лице красный след от пощечины и струйка крови из носа, смотрелись как будто я поучавствовал в драке. Можно ли назвать то, чем мы занимаемся любовью? Бьет, значит любит? Худощавое тело вместе со всеми увечьями выглядели одновременно прекрасно и ужасно. Хотелось рассматривать его в зеркале долгие часы, или же отвернуться от приступа тошноты. Струя воды, как глоток холодного воздуха. Все раны отозвались на это ужасной болью. Мне омерзительно от себя самого, но и одновременно я люблю себя. Тело ещё немного подрагивало, будто напоминая о том, что было пару минут назад. Мне противно от свои фетишей и грязных мыслей, которые я почему-то воплощаю в реальность. Я до сих пор не могу понять, как я нашел человека со схожими интересами? Вселенная харкнула мне в лицо. Бог ( если он есть, конечно), собственными руками отмудохал бы меня, за то, что я занимаюсь таким. Пидором сделать меня было мало, ещё и все это. Порой я думаю прекратить все это и устроить нормальную жизнь, но точно не сегодня, потому что я хочу продолжения вечера.