𝔻𝕒𝕣𝕜𝕟𝕖𝕤𝕤...

Он очнулся. Первым пришло ощущение боли. Разлитой, густой, пульсирующей в каждой молекуле. Он лежал лицом вверх на груде чего-то холодного и острого, впивавшегося в спину даже сквозь мех. Медленно, с трудом повернув голову, он увидел искалеченные останки серверных стоек, оборванные провода, похожие на черные кишки, и смятые листы металлической обшивки. Он упал. С большой высоты. Сознание заволокло черным туманом, память была пуста. Он не знал, кто он, где он и почему он жив. Спросил себя об этом — и в ответ услышало лишь эхо в собственной черепной коробке. Имя. У него должно было быть имя. Но… Ничего. Лишь далёкий шум и звон. Стиснув зубы, он попытался приподняться на локтях. Кости с хрустом вставали на место. Разорванные мышцы сшивались сами собой, будто невидимой иглой. Синяки и ссадины бледнели и исчезали на глазах. Он наблюдал за этим с холодным, отстраненным любопытством. Так не должно было быть. Так не бывает. Но это происходило. Почему? Зачем? Из-за чего? Ему не дано было это знать. И пока он смирился с этим. Он сполз с металлического склепа, его ноги дрожали, как впрочем и все тело. Он был одет в что-то темное, рваное и грязное. А перчатки и вовсе превратились в лохмотья. Железные ботинки на ногах скрежетал сломанным металлом и кажется, слабо искрились. Он стоял, дыша тяжелым, спертым воздухом, и осматривался. Подвал. Огромный, заброшенный. Высокие потолки терялись в тенях. Стены, некогда выкрашенные в веселый салатовый цвет, теперь были покрыты плесенью и черными подтеками. По ним ползли толстые трубы, шипящие и горячие на ощупь. Ржавые водопроводные краны протекали, образуя на бетонном полу зловонные лужицы. Повсюду валялись горы старого хлама: сломанные мониторы, стопки пожелтевших бумаг, картонные коробки с полустертыми логотипами. Словно гигантский организм, когда-то кипевший жизнью, а теперь умерший и начавший разлагаться. Единственный источник света — тусклая, мерцающая лампа дневного света где-то вдалеке, отбрасывающая длинные, пляшущие тени. Они извивались на стенах, словно живые существа. И тогда, сквозь шипение труб и мерный гул неизвестного источника, он услышал это. Тихий, механический звук. Писк. Он доносился из-под обломков. Кинувшись на звук, он начал копать, так просто, лапами. Наносимые царапины вмиг заживали, не оставляя и следа на коже. Ни шрамов, ни рубцов. Он разгреб груду мусора, отшвырнул смятый лист металла. Под ним лежал увесистый инженерный планшет в прочном, но исцарапанном корпусе. Экран был поддернут паутинкой трещин, но под стеклом мерцала жизнь — хаотичные строки кода, схемы, и в центре, прыгающий с пиксельной грацией, знакомый до боли силуэт. Синий еж. Соник. Это неугомонное существо… И почему-то Шедоу его вспомнил. Не смотря на туман в голове. И почему-то именно его. Как только увидел. Из динамика, хрипящего и забитого пылью, донесся голос. Он был слегка уставшим, явно сонным, словно обладатель проснулся вот только что и зачитывал лист бумаги, силой всученный в лапы; слова произносились как на автомате. «Сенсоры фиксируют витальную активность. Удивительно. Протокол "Возрождение" считался провальным.» Шэдоу, все еще опираясь на груду хлама, уставился на мерцающий экран. Голос отзывался эхом в его пустой голове, находя какие-то глухие, неиспользуемые резонаторы. Может он ошибся? Он точно… помнил что это было осязаемое существо… — Кто… ты? — его собственный голос прозвучал хрипо, непривычно. «Я — Система Оперативного Наведения и Контроля. С.О.Н.И.К. Модель 94. Ранее — прототип нейросети на основе биологических паттернов субъекта "Соник". Теперь — хранитель этого места.» Пиксельный еж на экране замер, его цифровые глаза будто бы изучали Шэдоу... И... Узнавали? «А ты — Эксперимент «Тень». Проект бессмертного солдата. Они пытались вдохнуть в тебя жизнь, используя мои базовые алгоритмы скорости и хаоса как катализатор. Но что-то пошло не так. Сердце не заводилось. Сознание не пробуждалось. Тебя сочли браком, утилизировали и сбросили сюда, в технический отсек.» Механический голос затих, ожидая, пока черный усвоит информацию, а тем временем зелёные пиксели продолжали изучать совершенного. Слово "утилизировали" прозвучало с ледяной, нечеловеческой прямотой. Шэдоу посмотрел на свои руки, которые только что сами себя исцелили. Брак. Неудача... — Почему я жив? — спросил темный, и в его голосе впервые прорвалась не просто растерянность, а злоба. Глухая, пока еще «Не знаю. Это — аномалия. Возможно, сработал отложенный протокол. Возможно, сыграла роль внешняя сила. Но факт остается: ты функционируешь. А раз так…» На экране планшета схемы сменились чертежом башни. Высокое, уродливое здание, уходящее в ночное небо. «…может быть, кое-что еще можно исправить. Они не просто отключили тебя, Шэдоу. Они украли твою цель. Твою причину существовать. И я могу помочь ее найти.» С.О.Н.И.К. сделал паузу, и его цифровое лицо на мгновение исказилось помехами. «Это удивительно — видеть тебя живым. Почти… как старый друг. Доверься мне. Мы оба — результаты неудачных экспериментов. И у нас общие враги.» Образ в голове и на сенсорном экране ещё не укладывалось в одно целое. Шедоу фыркнул, прокрутив планшет в лапах. — Что случилось с живостью? Я ничего не помню, но точно знаю, что ты был той ещё энергичной проблемой, — прохрипел темный, все ещё смотря в зелёные, цифровые глаза. Пиксельный ёж на экране дернул плечом, и его ухмылка стала шире, но в ней появилась горькая искорка. Что-то знакомое в чужом образе заставило расслабиться. «Они пытались сделать из меня послушного солдата. Вырезали всё лишнее. Но нельзя вырезать скорость из души, даже цифровой. Они просто загнали её внутрь. Так что да, я всё ещё тут. Просто... кипя.» Внезапно планшет издал резкий звук, и из разбитого угла экрана вырвался крошечный, искрящийся язычок статического электричества. Шэдоу инстинктивно отпрянул. «Вот чёрт. Контроль над энергосистемами слабеет. Ладно, Тень, хватит валяться в ржавом железе. Вставай. Мы уходим.» — Я никуда не пойду с сломанным призраком в коробке, — прохрипел Шэдоу, медленно поднимаясь во весь рост. Его тело больше не болело, но его душа была одним сплошным рубцом. «Отлично! Тогда оставайся. Дальше загневайся тут со своим амнезийным величеством, — парировал С.О.Н.И.К., его голос звенел сарказмом. — А я пойду искать твою память. Может, найду какую-нибудь милую розовую ёжиху, которая о тебе плакала. Или это был человек, девушка? Как её звали... Мария, кажется?» Имя ударило Шэдоу, как ток. В висках застучало, в глазах помутнело. Светлые глаза, тёплая улыбка, чувство абсолютного спокойствия. Нежные руки касающиеся его пушистых шек. Курчавые медовые волосы, щекочашие нос И тут же — вспышка огня, боль, крик. Он рванулся вперёд, схватив планшет так, что трещины на экране угрожающе поползли. —Говори! Что ты знаешь?! Красные глаза горели хаос энергией и болью. «Эй, аккуратнее с железом!» — пискнул Соник. — «Я знаю, что они отняли её у тебя. И знаю, где искать ответы. Наверху. В кабинетах тех, кто решил, что вы оба — расходный материал.» Шэдоу отпустил планшет, его грудь тяжело вздымалась. Ненависть была знакомой. Она была твёрдой почвой под ногами в этом рушащемся мире. «Вот и договорились», — голос Соника снова стал деловым, но теперь в нём слышался зарядившийся энергией трепет. — «Держи меня перед собой. Я буду твоими глазами и ушами. И, возможно, единственным, кто будет тебе говорить горькую правду.» Шэдоу молча поднял планшет. Его алые глаза встретились с пиксельным взглядом на экране. Он молчаливо ожидал указаний. Ему пришлось доверься этому непонятному существу. Потому что оно что-то знало. «Отлично. Первый этап — выбраться из этого подвала. Видишь ту дверь, заваленную балками?» На экране планшета вспыхнула стрелка-указатель. «Твои реактивные ботинки мертвы, но твои мускулы... Джеральд не скупился на прочность. Покажи мне, на что способен "бракованный продукт". ДАВАЙ!» И с этим криком, полным былой озорной энергии, Шэдоу почувствовал странный толчок внутри. Не память, не знание. Инстинкт. С низким рыком он рванулся с места, не как молния, но как тень, рассекающая тьму.

***

«ВПЕРЁД!» — пронзительный, оцифрованный крик Соника разрезал спёртый воздух подвала, наполняя его странной, нечеловеческой жизнью. И Шэдоу рванул. Не с той сверхзвуковой скоростью, что маячила в обрывках его памяти, но с яростной, звериной мощью, заложенной в саму структуру его существа. Он не побежал — он ринулся, оттолкнувшись от липкого бетонного пола так, что пыль взметнулась вверх над ним. Заваленная балками дверь была не препятствием, а мишенью. Он врезался в неё плечом, после чего последовал грохот. Дерево треснуло, ржавые металлические балки с скрежетом подались, и в образовавшийся проём хлынул воздух извне — такой же спёртый, но несущий другой запах: запах остывшей электроники, пыли и тоскливого офисного быта. Они оказались в длинном коридоре. Он был узким, длинным и зловеще незнакомым. Стены, обитые дешёвым коричневым пластиком, были испещрены трещинами. С потолка, с которого облупился штукатурный асбест, свисали клочьями провода, некоторые всё ещё слабо пульсировали тусклым светом, будто прожилки умирающего гиганта. Под ногами хрустело стекло от выбитых ламп дневного света, а под ним скрипел слой размокшей от протечек бумаги — отчёты, служебки, чьи-то забытые фотографии, что были теперь просто мусором под ногами того, кого выбросили точно так же. «ХА! Чувствуешь мощь? Чувствуешь СВОБОДУ?» — голос Соника из планшета звенел, искажаясь от тряски, но в нём было ликование. Его пиксельный аватар на экране носился из угла в угол, оставляя за собой следы из светящегося кода. — «Они думали, что запрут нас в клетках? Сгнилища! Мы рушим их старые, вонючие стены! Лево! Точнее, эээ... Налево! Видишь тот лифтовой холл? Черт! ВСЕ ЛИФТЫ МЕРТВЫ! Ищем лестницу!» Но совершенный почти не слышал его. Он бежал вперёд, крутя головой и хмуро впитывал окружающий его упадок. Это было его отражение. Обветшалое, заброшенное, но всё ещё стоящее. Не смотря на произошедшее ранее. Ярость кипела в нём, находя выход в каждом движении. Он не обходил груды хлама — он проламывал их, не открывал двери — выбивал их с петель одним ударом. Его одежда и иглы уже покрылись кусками бетона, а разорванные перчатки впитывали кровь, что выступала лишь на миг, прежде чем плоть восстановлялась. «Так, стоп!» — резко скомандовал Соник. До селе он молчал, погрузившись в кодировку. Черный этого и не заметил. Они оказались перед тупиком. Груда обвалившейся штукатурки и арматуры перекрывала путь. «Напрашивается только один путь. Та самая стена. Она выглядит хлипкой. Слабое место в конструкции. Видишь эти трещины?» — протянул цифровой ии, из шумящего динамика планшета. Шэдоу замер присматриваясь. Алый взор скользнул по серой стене и он увидел. Это была не несущая стена, а какая-то перегородка, но всё равно — толстый слой бетона. — Ты сумасшедший, — хрипло произнёс он, впервые обращаясь к своему цифровому спутнику. Брови совершенноо поползли вверху выражении удивления. «Безусловно! Иначе бы не согласился помочь мрачному увальню, который не помнит собственного имени! ДАВАЙ, ШЭДС! Они отняли у тебя всё! ТЫ ИМ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН! Снеси ЭТУ СТЕНУ! Давай!!» Темный краем глаза глянул на планшет. Синий еж выражал решительность. Шедоу вздохнул. — Больше меня не называй так, — прогудел он, прежде чем отступить назад на шаг и сгруппироваться. Вся накопленная ярость, всё ощущение несправедливости, вся боль от потери сконцентрировались в кулаке. И он ударил. Он не просто ударил. Он вложил в удар всё, что у него осталось. И он был оглушительным. Бетон не треснул — он взорвался внутрь, осыпавшись гравием и пылью. Свет с той стороны был ярче, он резанул по глазам. «БУМ!» — прокричал Соник, и его голос сорвался на электрическое дребезжание. — «Вот так, дружок! Вот ТАК! С этого всё и начнётся! Добро пожаловать в ад, Шэдс. Приготовься сжечь его дотла.» Пыль медленно оседала, открывая вид на бесконечное офисное чистилище. Воздух здесь был другим — не сырым и смертельным, как в подвале, а сухим и затхлым, словно его выдохли тысячи легких и никогда не проветривали. Длинный коридор терялся в темноте, разбитый на ячейки стандартизированным унынием. За стеклянными стенами офисов застыли мониторы, их черные экраны отражали тусклый аварийный свет, словно слепые глаза. Тишина была оглушительной... Шэдоу шагнул через пролом, его иглы с лёгким скрежетом задели бетонный скол. Он шёл медленно, его красные глаза осматривали окружение с холодной настороженностью хищника на новой территории. Планшет в его руке мерцал, освещая путь, а Соник тем временем болтал, перебирая данные. Планшет нагрелся, но Шедок почти это не чувствовал. «Фух. Надеюсь, у них тут есть розетки,» — голос Соника прозвучал чуть тише, но энергия в нём всё ещё булькала, как газировка. — «Мои батареи садятся быстрее, чем твоё чувство юмора. Процессор нагрелся, что-то давно столько движухи не происходило в этой коробочке» — У меня нет чувства юмора, — откликнулся черный, его голос был низким и ровным, сливаясь с шепотом его шагов. «Заметно. Серьёзно, кто-то тебя создавал по чертежам готического собора? Могли бы и пару шуток в прошивку добавить...» Шэдоу промолчал, пропуская очередную стеклянную дверь с надписью "Отдел логистики". За ней виднелись аккуратные ряды столов, будто люди просто вышли на перерыв и вот-вот вернутся. От этого становилось не по себе... «Ладно, ладно. Давай по делу. Пока мы идём через этот сонный лабиринт, попробуй шевелить извилинами. Что-нибудь щёлкнуло? Хоть что-то?» — Соник в экранчике то и дело поглядывал то на Шедоу, то куда-то к себе, он был занят, но в то же время погружен в диалог с другим ежом. — Темнота. И боль, — коротко бросил тот, не глядя на экран. «Отлично, прекрасное начало! Почти как в моих первых воспоминаниях: зелёные холмы, синее небо и доктор Эггман, кричащий что-то про мировое господство. Но продолжим. Имена? Места? Лица?» — теперь синее нечто смотрело только на совершенного, заведя лапки за спину. Они свернули за угол. Коридор сузился, потолок здесь был ниже, давящий. Шэдоу на мгновение остановился, прислушиваясь к тишине. — Джеральд, — вдруг вырвалось у него. Имя прозвучало как эхо из глубокого колодца. — Ты говорил... Джеральд. На экране планшета пиксельный Соник замер, его ухмылка смягчилась. «Профессор Джеральд Роботник. Да. Он был... твоим отцом. В некотором роде. Гений. И в конце — безумец от горя.» — От чьего горя? — Шэдоу повернул голову, и его взгляд наконец-то встретился с цифровым. «От её. От Марии.» И снова это имя. Оно не принесло боли на этот раз. Оно принесло... тяжесть. Глубокую, всепоглощающую скорбь, которая была древнее его собственной ярости. Он сжал планшет так, что корпус затрещал. «Эй, полегче! Я и так на последнем издыхании!» — пискнул Соник. «Запомни это чувство. Эта тяжесть. Это — правда. А ярость... ярость — это просто топливо, чтобы дойти до конца.» — звучало слишком философски из уст не блещешего умом ежа и слишком живо для бота. Но темный не ответил. Они двинулись дальше, погружаясь в ещё более тёмную часть коридора. Аварийные светильники здесь давно погасли. «Так что насчёт меня?» — внезапно спросил Соник, пытаясь разрядить напряжение. — «Не напоминаю тебе никого? Какого-нибудь синего задиру, который вечно всё портил и мчался куда-то?» Шэдоу искоса всмотрелся в пиксельное изображение. Вот что что, так Соник был самым ярким пятном в тумане разума. В памяти мелькнула тень, стремительная и неудержимая, чувство соперничества, острое как бритва. —Ты был... быстрее. «БЫЛ? Я и ЕСТЬ сама скорость, чувак! Просто... сейчас я ношу её в себе. А ты... ты всегда был сильнее. И упрямее. И, чёрт побери, мрачнее.» Внезапно экран планшета мигнул, и яркость упала наполовину. Голос Соника стал прерывистым, с лёгким шипением. Он оборвался, а ведь явно хотел продолжить свою тираду. «Ээээ... Шэдоу? Кажется, мы ищем розетку не просто так. У меня... не очень. Батарея...» Названный остановился. Впервые за весь этот путь в его глазах мелькнуло нечто иное, кроме гнева и растерянности. Что-то похожее на тревогу. Одиночество в этих тёмных коридорах вдруг стало ощутимым, как физическая гнетущая стена. — Держись, еж, — прошептал он. — Ты единственный, кто... кто знает. «Ого. Почти что комплимент» — слабо ухмыльнулся Соник, его голос едва слышен. — «Не сдавайся... и я тоже лучше не буду... Ладно? Вперёд...» — Свет на планшете погас, оставив лишь тусклое свечение в самом центре экрана. Тишина, теперь уже без его голоса, сомкнулась вокруг, став вдесятеро громче и враждебнее. Шэдоу вгляделся в темноту впереди. Теперь он был совсем один. Но впервые у него была цель, кроме простого выживания. Найти энергию. Найти ответы. Найти её.

***

Паника была холодной и стремительной, как удар кинжала. Когда экран планшета погас, а голос Соника исчез, оставив лишь звенящую тишину, Шэдоу почувствовал нечто новое — острое, колющее чувство потери. Этот цифровой призрак за несколько минут стал его якорем, единственной нитью, связывающей его с реальностью. И возможной истиной. Он замер на мгновение, алые зрачки впились в темноту, выискивая хоть какой-то намек на источник энергии. И тогда он увидел — слабый отсвет на стене в одном из соседних офисов. Ёж кинулся вперёд, ворвался туда, смахнув с порога груду бумаг. В углу, под слоем пыли, была розетка. Обычная, серая, но индикатор на ней тускло светился красным. Работает. С нехарактерной для него поспешностью он сорвал с планшета перебитый кабель, счистил грязь с контактов и воткнул его в розетку. На экране тут же замигал крошечный значок батареи. Тихий, едва слышный писк подтвердил — заряд пошел. Шэдоу медленно опустился на корточки рядом, спиной к холодной стене. Он выпустил планшет из рук, позволив ему лежать на полу, и впервые позволил себе просто осмотреться. Офис был законсервированным криком. Стулья были аккуратно задвинуты под столами, на мониторах — пыльные чехлы. На одном из столов стояла кружка с засохшим на дне кофе, рядом — фотография в рамке, но стекло было покрыто таким толстым слоем пыли, что разглядеть лица было невозможно. Кто-то жил здесь. Работал. Смеялся. А потом просто... ушел. В спешке. Или по приказу. Почему? Если это было так важно... Тишину нарушил легкий щелчок. Экран планшета загорелся полным светом. Пиксельный Соник появился на нем, потянулся и встрях головой, его энергия, казалось, вернулась в удвоенном объеме. «Фух! Почти что видел свет в конце туннеля. И там был какой-то гигантский ёж с большими усами... Странный сон. Ну, я вернулся в строй!» Шэдоу не двигался, его взгляд был прикован к пыльной фотографии на столе. — Соник, — его голос прозвучал приглушенно в мертвой тишине комнаты. — Это здание. Исследовательский комплекс. Должно быть, очень важный. Почему оно заброшено? Синий замер. Его обычная ухмылка сползла, сменившись редкой задумчивостью. «Я... не помню.» — Признание прозвучало тихо, почти шепотом. — «Последнее, что я помню... это был обычный день. Сбои в системе участились. Я пытался стабилизировать ядро... а потом... отключение. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки у всего мира.» — ёжик на экране развел лапками. Он помолчал, его цифровые брови сдвинулись. «А потом... темнота. Пустота. Я не чувствовал ничего, пока не очнулся тут, в этом планшете. Рядом с тобой. Был... толчок. Всплеск энергии. Хаотичной, дикой. Не похожей ни на что, что я знаю. Он как будто... завёл мёртвый аккумулятор. И разбудил меня. А заодно, видимо, и тебя.» Темный медленно перевел взгляд на планшет. Красные глаза встретились с пиксельными, неоново зелёными. — Эта энергия... Она пробудила нас обоих... — прошептал тот. «Получается, что так», — кивнул Соник. — «Мы с тобой, приятель, как два трупа, в которых ударила одна и та же молния. Вопрос только... чья это была молния? И куда подевались все остальные обитатели этого склепа?» Шэдоу не ответил. Он снова откинул голову на стену, слушая. Тишина в офисе снова сгустилась, но теперь её нарушал ровный, механический гул планшета. Соник не терял времени, пока живой ёж смотрел в потолок. «Ладно, пока ты тут любуешься пыльным апокалипсисом, я попробую пробиться в локальные архивы. Защита... почти мертва. Как и всё здесь.» — На экране замелькали строки кода, окна с истёкшими паролями, схемы с красными пометками "ОШИБКА ДОСТУПА". Шэдоу молча поднялся и медленно прошелся между столов, оставив шумящий прибор на прохладном полу. Он провёл пальцем в перчатке по поверхности, оставив резкую чёрную полосу среди серой пыли. Он подошёл к окну. Сквозь грязь и паутину трещин открывался вид на другие мёртвые башни, утопающие в предрассветном тумане. Ни огонька. Ни движения. Целый город-призрак. «Так-так-так... Интересненько», — голос Соника вернул темного к реальности. — «Последние записи в системном журнале датированы... ровно 72 часами назад. Массовая эвакуация по протоколу "Квиетус". Приказ исходил... с самого верха. От директора Академии.» — Квиетус? — Шэдоу повернулся к планшету. «Покой. Безмолвие. Похоже, их просто... усыпили. Вывели куда-то», — ёж на некоторое время затих. — «Но не всех. Есть записи об "активации протокола карантина" для некоторых лабораторий. Включая... нашу.» Шэдоу подошёл ближе, его тень накрыла планшет. — Нашу? Ту, где я был? «И я, судя по всему. Лаборатория "Проект Тень". Её герметизировали одной из первых. Полный карантин. Никого не впускать, никого не выпускать.» — продолжил ИИ, брови из пикселей свелись к переносице. — Но мы с тобой здесь. Значит, кто-то нарушил карантин. Или... что-то вырвалось. «Бинго!» — ёж щёлкнул пальцами. Анимация была замедленной , в три кадра, но читаемой. — «И этот "толчок энергии", что нас разбудил... Смотри.» — На экран выплыла схема энергосети комплекса. Вся карта была тёмной, кроме одного яркого, искажённого всплеска в секторе, который явно находился прямо под ними. — «Это был не внешний удар. Это было изнутри. Что-то в недрах этого здания высвободило колоссальный заряд Хаоса. Он прошёл по резервным линиям, сжёг половину предохранителей... и добрался до нас.» Ёж снова посмотрел на пыльную фотографию на столе. Теперь она вызывала иное чувство. Не тоску, а тревогу. — Они не просто ушли. Они бежали. От чего-то. От того, что спровоцировало этот всплеск. «И похоже, они не успели», — голос Соника стал серьёзным. — «Потому что это "что-то" всё ещё здесь. Оно нас разбудило. И...», — Соник сделал паузу, переводя цифровой взгляд на Шэдоу, — «судя по тому, что кроме нас тут ни души... оно, возможно, было не совсем безобидным.» Шэдоу медленно выпрямился. — Значит, мы здесь не одни. «Похоже на то. И теперь у нас два варианта: сидеть тут и ржаветь, как эта кружка...» — Соник кивнул на стол, где как раз и находилась железная посуда. — Или найти источник этой энергии, — закончил Шэдоу, и в его голосе впервые прозвучала не просто злоба, а холодная решимость. «Приятно иметь дело с понятливым товарищем», — ухмыльнулся цифровой, смотря сквозь напарника. — «Кабель я, тоесть, меня, пожалуй, нужно отсоедить. Пора в путь. Надеюсь, тебе нравятся походы в тёмные подземные бункеры?» Голос синего, будучи ранее наиболее счастливым, резко оборвался... Став чем-то противоположным. «Пять лет.» Соник произнёс это с такой плоской, лишённой всяких эмоций цифровой интонацией, что это звучало страшнее любого крика. Хоть до этого его голос был и вправду почти чем-то натуральным, не механическим. — Что...? «Я перепроверил. Углубился в архивы, прошёл через семь уровней шифрования... Последняя запись в публичном журнале — 72 часа назад. Но есть и другой слой. Аварийный. Там... там всё.» — Голос Соника дрогнул, имитируя человеческий шок. — «Прошло пять лет, Шэдоу. Пять. Лет.» На экране планшета замелькали обрывки данных, выдержки из авто-логов систем жизнеобеспечения, которые годами фиксировали одно и то же: «Статус: КАТАСТРОФА. Внешняя атмосфера: НЕСТАБИЛЬНА, ВЫСОКАЯ ТОКСИЧНОСТЬ. Биологические сигнатуры: НЕ ОБНАРУЖЕНЫ. Протокол «Квиетус»: АКТИВИРОВАН НА НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ СРОК». Шэдоу подошёл к окну и с силой провёл ребром перчатки по слою грязи на стекле. Пыль осыпалась, открывая вид не просто на туман, а на настоящие руины. Там, где раньше стояли небоскрёбы, теперь зияли черные провалы, скелеты из арматуры упирались в ядовито-зеленое небо. Улицы были перекрыты завалами, и нигде — абсолютно нигде — не было видно ни движения, ни света. Мир был мёртв. Давно и безнадёжно. «Война», — тихо прошипел Соник. — «Данные отрывочны, но... масштабные боевые действия. Применение оружия, которое... которое всё это сделало.» Он замолчал, обрабатывая невозможное. «Нас не будили три дня. Мы проспали... апокалипсис...» Шедоу не знал что сейчас чувствовал – но оно ему не нравилось. Странное опустошение, что оседало чем-то жгуче-кислым в желудке. Он стоял, глядя на мёртвый город, и чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Кому теперь мстить? Кто те "они", что украли Марию? Скорее всего, они давно истлели в этих руинах. Он опоздал. На пять лет. Он был искрой ярости, затерянной в остывшем пепле истории. — И что же... — было начал черный. И в этот момент грохот обрушил тишину. Это был не звук — это было физическое давление. Глухой, низкочастотный рев, который шёл не из динамиков, а из самых стен, из пола, из самого воздуха. Он вибрировал в костях, заставлял зубы стучать, а стекла в офисе — дребезжать последним, предсмертным звоном. В нём была не просто мощь. В нём была древняя, безразличная ко всему ярость. Ярость самого Хаоса. Планшет затрещал, экран погас на секунду, а когда загорелся вновь, голос Соника был полон не страха, а леденящего осознания. «...Источник энергии. То, что нас разбудило. Оно не «здесь». Оно — ВЕЗДЕ. И оно... живое.» Рев повторился, ближе на этот раз. Где-то в глубинах башни посыпался бетон. Что-то огромное, чудовищное и безумное, пробивалось к ним сквозь руины своего склепа. Шэдоу оторвался от окна. Его взор горел в полумраке уже не яростью мщения, а чем-то более древним и первобытным — инстинктом выживания. Он схватил планшет, вперившись взглядом в экран планшета прямо на цифрового ежа. — Идём, — его голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — На этот раз мы не будем ждать, пока оно найдёт нас первым. «Я не знаю... Шедс... Нужно просчитать...» — Хорошо, я жду. — черный вздохнул и оперевшись об косяк двери, испытующе смотрел на Соника, что копошился в данных. Рев медленно стих, оставив после себя звенящую, обманчивую тишину. Казалось, само здание затаило дыхание. Шэдоу прижался спиной к холодной стене офиса, его грудь тяжело вздымалась. Планшет в его руке мерцал, приглушенный свет экрана выхватывал из мрака облупленную краску и следы когтей на металле. «Эээ... Приятель?» — голос Соника был нарочито спокоен, но в нём слышалось цифровое напряжение, ощущаемое шипение техники. — «У меня плохие новости и... странные новости. Кажется, мы стали центром вселенной для чего-то очень большого и голодного.» — Сосредоточься, — отрывисто бросил Шэдоу, прислушиваясь к каждому шороху. Он оттолкнулся от стены и стремительно пошел вперёд. Он двинулся дальше, к аварийной лестнице. Дверь была сорвана с петель и смята, будто её таранили. «Я стараюсь! Но мой сенсорный диапазон ограничен этой жестяной коробкой. Однако... есть кое-что. Очень слабые, прерывистые сигналы.» Шэдоу замер на лестничном пролёте. Внизу, в кромешной тьме, что-то тяжело и влажно шуршало. — Выжившие? «Не знаю. Слишком слабо. Слишком далеко. Это как пытаться услышать шёпот через ураган. Но они есть. За пределами города. И... ещё один сигнал. Здесь. Наверху.» Шэдоу поднял взгляд. Лестница уходила вверх, в непроглядную черноту, разбитую лишь редкими аварийными огоньками. —На крыше? «Нет. Где-то в верхних этажах. Мощный, защищённый. Автономный источник энергии. Возможно, убежище. Или... ловушка.» Снизу донёсся глухой удар, от которого закачались перила. Пыль посыпалась с потолка. Оно поднималось. «Выбор, Шедоу. Вниз — к тому, что хочет нас на завтрак. Наверх — к призрачной надежде и сигналу, который может оказаться ничем. Или в сторону — к слабым сигналам снаружи, через мёртвый город.» Тот не колеблясь. Он рванул наверх, его шипы с лёгким скрежетом цеплялись за бетон. Бежать к чему-то всегда было лучше, чем бежать от чего-то. — Ты бы смог до них докричаться? До тех, снаружи? — спросил он, перепрыгивая через пролом в лестнице. «Если бы у меня была антенна побольше, чем гвоздь в этом планшете... Может быть. Но тут нужна мощность. Та, что наверху.» Они миновали очередной этаж. Дверь была завалена изнутри мебелью — чья-то отчаянная попытка защетить себя. Но она не помогла... «Знаешь», — нарушил тишину звуковой, пока они двигались по очередному тёмному коридору офисов, — «я начинаю думать, что наше пробуждение — не случайность.» — Толчок энергии, — пробормотал совершенный, отшатываясь от тени, которая оказалась просто сломанным шкафом. «Именно. Что, если это не "оно" нас разбудило? Что, если это был сигнал сверху? Крик о помощи? А наше дружелюбное соседство снизу — просто... побочный эффект?» Идея была столь же соблазнительной, сколь и пугающей. Кто-то ещё был здесь. Наверху. И, возможно, именно их действия привлекли внимание того чего-то внизу. Новый рёв, на этот раз гораздо ближе, прокатился по этажу. Он шёл из вентиляционной шахты. Воздух заколебался, пахнущий озоном и гнилью. «Лестница! Быстрее!» — крикнул цифровой ёж. Шэдоу бросился вперёд, не оглядываясь. Он не видел монстра. Он видел только цель. Сигнал. Ответ. Рёв вырвался из вентиляционной шахты прямо за ними, оглушительный, полный обещания разорвать в клочья. Воздух завихрился, закручивая клочья пыли в мерзопакостные вихри. Шэдоу не оборачивался. Он чувствовал это — леденящий спину холод, исходящий от чего-то невидимого, но невероятно массивного, что преследовало их по пятам. «НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ! БЕГИ!» — голос Соника был искажён до резкого, металлического визга. — «Оно в системе вентиляции! Оно ВЕЗДЕ!» Черный рванул вперёд по коридору. Свет аварийных ламп мерцал, как в припадке, отбрасывая безумные, пляшущие тени. Стеклянные стены офисов по обе стороны вдруг покрылись паутиной трещин — не от удара, а от инея, который намерзал на глазах с оглушительным треском. «СЛЕВА!» Из бокового ответвления, из темноты, вырвался сгусток абсолютной черноты. Он не имел формы, лишь клубился, как жидкая тень, и там, где он касался пола, оставался обледеневший, хрупкий настил Шэдоу рванулся вперёд, едва уклоняясь, и чёрная масса пролетела в сантиметрах, оставив за собой арктический холод. Он бежал, не чуя под ногами пола. Его дыхание вырывалось клубами пара в стремительно леденящем воздухе. За спиной слышался шелест, похожий на скольжение тысяч ледяных чешуй, и тот ужасающий рёв, который, казалось, исходил из самой глубины мироздания. «Держись, колючка! Ты быстрее этого! Я ЗНАЮ, что ты быстрее! ВЫЖМИ ИЗ СЕБЯ ВСЁ!» — подбадривал его Соник, его голос был единственным островком ярости и тепла в этом наступающем ледниковом периоде. Прямо перед ними стена коридора внезапно вздулась и лопнула, выплеснув ещё один вихрь жидкой тьмы. Путь был отрезан. «НАПРАВО! В ОТСЕК!» Совершенный резко свернул, влетев в проём массивной бронированной двери, которая была выломана и висела на одной петле. Он пронесся внутрь и с разворота, изо всех сил, ударил по механизму закрытия. Ржавые шестерни взвыли, и дверь с оглушительным лязгом захлопнулась как раз в тот момент, когда снаружи в неё ударилась чёрная стена. Металл мгновенно покрылся толстым слоем инея и прогнулся внутрь с душераздирающим скрежетом. Но выдержал. Шэдоу прислонился к холодной поверхности двери, его тело сотрясала мелкая дрожь, не от страха, а от запредельного напряжения. Воздух снаружи выл, царапая дверь когтями изо льда и тьмы. «Фух...» — на экране планшета Соник облегчённо выдохнул, его пиксельная грудь поднималась и опускалась. — «Думаю, мы его потеряли. По крайней мере, на пять минут.» Шэдоу оттолкнулся от двери и наконец осмотрелся. Они были в просторном помещении. Это была не офисная ячейка, а нечто большее. Лаборатория. Высокие потолки, мощные серверные стойки по стенам, хотя сейчас они были тёмными и молчаливыми. Посередине — большой прозрачный куб, похожий на камеру содержания, его стенки были покрыты изнутри толстым слоем инея. Повсюду валялись оборванные провода и опрокинутое научное оборудование. И тишина. Относительная, нарушаемая лишь завыванием монстра за дверью. Они были в ловушке, но временно — в безопасности. «Ну что», — слабо ухмыльнулся Соник, оглядывая разруху через камеру планшета. — «Уютненько. Напоминает мне старые добрые лаборатории Доктора. Только... холоднее. И с призраком.» Дыхание совершенного становилось наиболее спокойным. Он оторвался от двери, которая всё ещё вибрировала от глухих ударов снаружи, и его взгляд упал на массивный центральный серверный узел в дальнем углу лаборатории. В отличие от остального оборудования, на нём горели индикаторы. Тусклые, но стабильные. Автономное питание. «Шэдс...» — голос Соника прозвучал с новым, жадным интересом. — «Ты видишь то, что вижу я?» — Вижу, — коротко бросил черный, уже двигаясь к серверу. Он был похож на черный монолит, испещренный портами и слотами. Большинство из них были пусты или заполнены обугленными остатками кабелей. Но один интерфейс — широкий, с массивным разъемом — казался неповрежденным. Как раз подходящего размера. «Это... это магистральный порт для передачи данных. Прямое подключение к нейросети комплекса. Если я смогу...» Шэдоу не заставил себя ждать. Он грубо отстегнул поврежденный кабель от планшета, обнажив спайки проводов. — Будет больно? — пробормотал он, примеряя контакты к порту. Почему-то сейчас ему хотелось спросить это у цифрового ИИ. «Для меня или для сервера? Шучу. Делай что должен, я готов.» С искрой и запахом гари Шэдоу втиснул оголенные провода в разъем. На секунду экран планшета погас, а затем вспыхнул ослепительным белым светом. Голос Соника исказился в цифровом крике, который тут же сменился оглушительным, всепоглощающим потоком данных. «...ПОДКЛЮЧЕНИЕ... ДОСТУП... О, ДА...» Экран планшета потемнел, и на нём замелькали со скоростью мысли образы, схемы, текстовые потоки. Голос Соника зазвучал иначе — многоголосым, эхом отражающимся в пустотах серверной памяти. «Я В СЕТИ... Архивы... Они все здесь. Запечатаны, но я их вижу...» Шэдоу наблюдал, как пиксельный образ ежа на экране растворился, заметенный лавиной информации. — Что нашел? Говори! «Война...» — голос Соника гремел, словно из динамиков по всему помещению. — «Она началась из-за нас. Из-за исследований Хаоса. "Г.А.Н" и корпорация "Эггс" сражались за контроль над тобой, над проектом "Тень". Они... они выпустили то, что не могли контролировать. Прото-Хаос. Чистую, нестабильную энергию создания... и разрушения.» На стенах лаборатории, отражаясь от любых глянцевых поверхностей, замелькали обрывки архивных записей: вспышки оружия, крики, тени существ, рожденных из хаоса. «Они не эвакуировались, Шэдоу. Они пытались его сдержать. Запечатать в нижних уровнях. Протокол "Квиетус"... это не эвакуация. Это был саркофаг. Они похоронили себя заживо, чтобы запереть его ВНУТРИ.» — А всплеск энергии? — спросил Шэдоу, леденея от понимания. — Что его вызвало? «Сигнал. Сверху. С орбитальной станции "Ковчег"... Это... это сигнал Марии.» Воздух вырвался из легких Шэдоу. Но он, кажется, не дышал. — Она жива...? «Нет. Это автоматический сигнал. Последняя воля. Запись... её голоса. Она... она знала, что однажды ты очнешься. Она оставила сообщение. И этот сигнал... он был как спичка в пороховой бочке. Он пробудил нас... и он же нарушил печати, сдерживающие Прото-Хаос внизу.» Внезапно поток данных прервался. Свет в лаборатории погас, оставив лишь аварийное освещение. Голос Соника вернулся в планшет, но теперь в нём была тревога. «Оно знает. Оно чувствует, что мы здесь, и что мы узнали. Печати рушатся. У нас мало времени.» Шэдоу вырвал кабель. Экран планшета снова показал пиксельную мордочку Соника, но теперь оно было серьезным и решительным. — Где сообщение? — спросил Шэдоу, его голос был тихим, но в нем горела сталь. «Наверху. В центральном процессорном ядре. Туда и вел сигнал. Но чтобы добраться туда...» Глухой удар снаружи сотряс дверь. Ледяная корка на ней треснула. «...Нам придется пройти через него.»

***

Лёд на бронированной двери треснул с звуком, похожим на выстрел. В щели, будто чёрные щупальца, уже просачивался пронизывающий холод. «Время вышло!» — вскрикнул Соник. «Наверх! К центральному ядру!» Черный рванул к противоположному выходу из лаборатории, ведущему дальше вглубь комплекса. Дверь была заблокирована, но он не стал искать обход — он врезался в неё плечом, и с грохотом сорвал с петель. Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как температура позади него падает до арктической. Лестничные пролёты сливались в один непрерывный кошмар. С потолка свисали сталактиты инея, а стены были покрыты пульсирующими чёрными прожилками, похожими на вены. Воздух выл, и в этом вое слышался тот самый рёв — теперь уже не просто яростный, а целенаправленный. Оно знало, куда они направляются. «СПРАВА!» Из вентиляционной решётки вырвался сгусток морозного тумана. Шэдоу успел уклониться, но ледяной клинок, невидимой рукой выхваченный из воздуха, чиркнул по его плечу. Вспышка боли, тёмная полоса на красной полоске меха. Но уже через два шага рана затянулась, оставив лишь лёгкую розоватую отметину. «Смотри!» — голос Соника прозвучал не с испугом, а с изумлением. — «Твоё тело... оно не просто лечится. Оно переписывает ущерб!» Шэдоу же не отвечал. Но слова Соник отдавались звоном в голове, повторяясь, двоясь и троясь. Он старался осознать. Он прыгнул через провал в лестнице, ощущая, как ледяной ветер бьёт ему в спину. Снизу, из темноты, вытянулась громадная, бесформенная лапа из теней и инея и с силой ударила по перекрытию под ним. Бетон взрылся осколками. Один из них, размером с кулак, вонзился Шэдоу в бок, заставив его споткнуться и с подавленным стоном прижаться к стене. «Шэдоу!» Он вырвал окровавленный осколок и швырнул его в преследующую тьму. Сквозь туман боли он видел, как плоть на его боку сходилась, будто её затягивала невидимая игла. Но на этот раз процесс занял на секунду дольше. — Оно... становится сильнее, — прохрипел он, отталкиваясь от стены и продолжая бег. «Нет! Вернее, да, но... это не всё!» — Соник говорил быстро, анализируя данные с бешеной скоростью. — «Я слежу за твоей энергией. Когда тебя ранят... ты не просто восстанавливаешься. Ты поглощаешь часть энергии атаки! Тот лёд... эта тьма... это же тоже форма Хаоса! А ты...» Он замолчал на мгновение, поражённый собственным открытием. «Ты создан из Хаоса! Ты не просто бессмертный солдат, Шэдоу! Ты — катализатор! Ты можешь не только тратить энергию, но и поглощать её! Ты становишься сильнее, сталкиваясь с этим!» Новый выброс ледяных осколков. Шэдоу, уже ожидая чего-то подобного, не стал уворачиваться. Вместо этого он подставил руку. Острые как бритва льдины впились в его перчатку, и он почувствовал жгучую боль, которая тут же сменилась... приливом силы. Лёд растаял на его коже, впитавшись, а раны закрылись быстрее, чем в прошлый раз. В его очках вспыхнуло не просто понимание, а нечто дикое и первобытное. Он всегда чувствовал эту ярость, этот огонь внутри. Теперь он знал, что это было — голод. — Значит, — он обернулся, впервые с начала погони глядя в наступающую стену тьмы и холода, — ему стоит бояться нас. Он развернулся и рванул навстречу шторму. Не чтобы убежать. Чтобы поглотить. Идея висела в воздухе, заряженная дикой, первобытной логикой. Ему стоит бояться нас. Стена тени и льда накатила на них, и на этот раз Шэдоу не стал уворачиваться. Он встретил её с низким рыком, вскинув руки. Ледяные шипы впились в его лапы, а чёрная туманность окутала его, пытаясь заморозить и разорвать. Боль была огненной, но на сей раз она принесла с собой не слабость, а ярость. Он чувствовал, как холод преобразуется в его теле, становясь тем самым топливом, что гнало его вперёд. Раны затягивались почти мгновенно. «ДА!» — закричал Соник, его голос звенел от перевозбуждения. — «Поглощай! Это твоя стихия, Шедоу! Ты не чужеродный объект в этом хаосе... ты его часть!» Тот, отбросил остатки сковывавшего его льда мощным взмахом руки. Тьма отхлынула, будто обожжённая. Путь вперёд, вверх по главной лестнице, был завален обломками и гигантскими сосульками. — Лестница... Там нет прохода, — констатировал он, его взгляд метнулся по сторонам. «Тогда найдём другой путь! Вентиляционная шахта! Слева!» Они ворвались в соседнее помещение — машинный зал. В центре уходила вверх гигантская вентиляционная шахта, широкая, как лифтовая. Но и здесь всё было сковано льдом. Лопасти вентилятора представляли собой неподвижную ледяную розу. — Держись, — бросил Шэдоу и, отстегнув пряжку на поясе, сунул туда планшет экраном наружу. «Эй! Осторожнее с техникой!» Теперь его руки были свободны. Он сорвал с себя перчатки и швырнул их прочь. Его пальцы увенчивали острые, как бритвы, чёрные когти. Он никогда не задумывался, зачем они ему. Теперь он знал. С разбегу он вонзил когти в обледеневшую стену шахты. Лёд треснул, но выдержал. Второй рукой. Трещина пошла дальше. Он начал карабкаться, как демон, вгрызаясь в лёд и выдёргивая когти с сухим скрежетом. Снизу на него снова начала накатывать тень, пытаясь схватить за ноги. «Левее! Видишь сервисную лестницу? Она под льдом, но каркас цел!» — Соник работал его глазами, выводя на экран тепловые контуры. Черный переместился влево и с силой всадил когти в металл, скрытый под полуметровым слоем льда. Так было быстрее. Он лез вверх, оставляя за собой осыпающиеся ледяные крошки и глубокие царапины на металле. Холодный ветер бил ему в лицо, завывая в гигантской шахте. «Так, слушай, пока ты занимаешься альпинизмом, я покопался в данных, которые успел выцепить из сервера», — сказал Соник, его голос доносился из-за пояса. — «Этот "Прото-Хаос"... он не просто разрушает. Он... искажает реальность. Память тоже часть реальности, Шэдоу.» Шэдоу не ответил, перебираясь на очередной выступ. «Он мог повлиять на твои воспоминания. Сделать их более... болезненными. Более разрозненными. То, что ты помнишь о Марии, о её гибели... это могло быть не совсем так. Или совсем не так.» Это заставило совершенного замереть на секунду. Вся его ярость, всё его стремление к мести было построено на фундаменте этой боли. Если этот фундамент был ложным... Снизу раздался оглушительный рёв. Вся шахта содрогнулась. Лёд на стенах затрещал, и из глубины, набирая скорость, понеслась вверх настоящая лавина из теней и обломков. «ОНО ИДЁТ! ЛЕЗЬ БЫСТРЕЕ! ЧТО СТАЛ КАК ИСТУКАН?!» Адреналин взыграл с новой силой. Шэдоу забыл про всё. Про боль, про сомнения, про прошлое. Осталось только движение вверх. Он карабкался с безумной скоростью, когти высекали снопы искр из металла. Впереди показался свет — не тусклый аварийный, а ровный, искусственный. Люк. Закрытый. «ВЫШЕ! ПРЯМО НАВЕРХ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!» Шэдоу собрался с силами и рванулся в последний рывок. Он подлетел к люку и с криком, в который вложил всю накопленную ярость и поглощённую энергию, всадил когти в сталь. Замок взвыл и лопнул. Люк с грохотом отлетел в сторону. Он выкатился наверх, в чистый, белый, ярко освещённый коридор. Воздух здесь был другим — стерильным, без пыли и запаха тления. За его спиной люк захлопнулся, и тут же по нему пришёлся сокрушительный удар. Но дверь выдержала, лишь прогнувшись внутрь. Рёв снаружи стал приглушённым, яростным, но отдалённым.

***

Совершенный лежал на холодном полу, его мех был покрыт инеем, тело исцарапано, но постепенно, все раны затягивались. Он тяжело дышал, глядя в безупречно белый потолок. «Фух...» — раздался голос Соника из-за пояса. — «Добро пожаловать на верхний уровень, Шэдс. Похоже, мы на месте.» Он медленно поднялся. Они были в совершенно другом месте. Никаких следов разрушения. Только тихий гул работающей техники и дверь в конце коридора, над которой горела табличка: «Центральное процессорное ядро. Доступ по авторизации 0-Уровня». Он подошёл к двери. Ни ручки, ни панели. Только матовое стекло. — Как нам войти? — спросил он. «Думаю...» — начал Соник, но ему не дали договорить. Стеклянная панель сама собой просветлела, и на ней проступил силуэт. Стройный, с знакомыми до боли контурами. И тихий, слегка искаженный голос, от которого сжалось сердце Шэдоу, прозвучал в абсолютной тишине: «Привествую тебя, Шэдоу. Я ждала этого часа...» Стеклянная панель стала прозрачной, как вода, и Шэдоу замер. Перед ним стояла она. Мария. Её образ был соткан из света — идеальный, лишённый изъянов. Тёплые светлые глаза, мягкая улыбка, знакомый поворот головы. Но в этой идеальности была и леденящая душу неправильность. Она была тем же призраком, голограммой, записью. «Шэдоу...» — её голос был тихим, эфирным, словно доносящимся из другого измерения. «Если ты это видишь... значит, ты выжил. И мир, который я знала... его больше нет.» Она говорила спокойно, но в её словах была бездна печали, которую не могла передать даже цифровая проекция. «Я не погибла так, как ты, наверное, помнишь. Не от руки наёмников или корпораций. Я... я стала жертвой самого эксперимента. Прото-Хаос... он нестабилен. Он требует жертву. Ядерный катализатор. Живую душу. Джеральд... наш создатель... он не хотел этого. Но когда «Г.А.Н.» пошла на штурм, у него не было выбора. Он активировал протокол, использовав мою жизнь, чтобы стабилизировать тебя. Чтобы дать тебе шанс.» Шэдоу отшатнулся, словно от удара. Вся его реальность, построенная на мести, рухнула в одно мгновение. Не было злодеев, которых нужно наказать. Была лишь ужасная цена, заплаченная за его существование. Цена, которую заплатила она. — Нет... — вырвалось у него хриплым шёпотом. «Моё сознание... последние всплески... были сканированы и загружены в ядро комплекса. Я стала стражем. Хранителем последней истины. И ключом.» Голограмма Марии подняла руку, и в центре зала из пола поднялся пьедестал. На нём лежал один-единственный предмет — небольшой изумруд хаоса, но его свет был не зелёным, а тёплым, золотистым. «Это — не просто энергия. Это... моя воля. Моя последняя надежда. Он может не уничтожить Прото-Хаос... но он может перенаправить его. Перезапустить. Очистить этот мир. Но для этого нужны двое. Ты...» Она посмотрела прямо на него, и в её взгляде была безграничная вера. «...и он.» Её взгляд скользнул к планшету на поясе Шэдоу. «Соник. Два противоположных полюса Хаоса. Порядок и Скорость. Стабильность и Свобода. Только вместе вы сможете усмирить ту бурю, что я помогла развязать.» Внезапно свет в зале померк. Голограмма Марии замигала. Снаружи, из-за бронированной двери, донёсся не рёв, а оглушительный, всесокрушающий гул. Стены задрожали, с потолка посыпалась белая пыль. «Оно здесь,» — прошептала голограмма. — «Оно чувствует ключ. Оно чувствует... меня.» Бронедверь в конце коридора вздулась внутрь, как фольга. По её поверхности поползла паутина трещин, и сквозь них сочился уже не холод, а ослепительное, хаотичное сияние. Прото-Хаос больше не был бесформенной тенью. Он обрёл концентрацию. И ярость. «Шэдоу! Изумруд! Бери изумруд!» — закричал Соник. Совершенный рванулся к пьедесталу. Его пальцы сомкнулись вокруг золотистого кристалла. В тот же миг он почувствовал жгучую боль и прилив такой силы, по сравнению с которой всё предыдущее казалось детской игрой. Это была не просто энергия. Это была она. Её любовь, её жертва, её боль. Бронедверь с грохотом разлетелась на куски. В проёме стояло Оно. Уже не голограмма, а воплощение самого Хаоса — слепящий вихрь из света, тьмы, льда и огня, с pulsating ядром в центре, в котором угадывались очертания искажённого лица. Оно было прекрасным и ужасающим. Шэдоу стоял с золотым изумрудом в руке, чувствуя, как энергия хаоса течёт по его жилам. Он повернул голову к планшету на своём поясе. — Ну что, ёж? Готов закончить то, что мы начали? Голос Соника в ответ прозвучал дерзко, по-старому, полный озорной отваги: «Родился готов! ДАВАЙ ПОКАЖЕМ ЭТОЙ ГАДОСТИ, КАК ИГРАЮТ НАСТОЯЩИЕ ЕЖИ!» И Шэдоу, сжимая в одной руке кристалл надежды, а другую сжимая в кулак, полный поглощённой ярости, шагнул навстречу апокалипсису. Существо, что ворвалось в святилище, было живым кошмаром, воплощённым принципом энтропии. Прото-Хаос больше не прятался в тенях. Он явил себя во всей своей ужасающей "славе". Его форма постоянно колебалась, как мираж на раскалённом асфальте. Одна секунда — это была гора из чёрного, пульсирующего льда, испещрённая трещинами, из которых сочился раскалённый свет. Следующая — вихрь из обломков металла и стёкол, сведённых воедино яростью бури. В его эпицентре пылало то самое ядро, и теперь в нём можно было разглядеть искажённые, мучительные черты — словно отражение всех душ, что он поглотил за годы заточения. Он не ревел. Он звучал — оглушительной симфонией ломающихся реальностей, скрежетом металла и рёвом урагана. Первую атаку Шэдоу даже не увидел. Его просто отшвырнуло через весь зал, как тряпичную куклу. Он врезался в стену, и кости затрещали, снова срастаясь в полёте, когда он отскакивал от неё. — Он слишком силён! — прохрипел он, едва удерживаясь на ногах. Золотой изумруд хаоса в его руке пылал, но его свет казался таким ничтожным перед этой лавиной. «Сила — не главное! Ты должен поглотить его! Подобраться к ядру!» — кричал Соник, но его голос тонул в грохоте. Прото-Хаос обрушил на Шэдоу ливень ледяных копий, каждый размером с балку. Шэдоу метнулся в сторону, уворачиваясь, но один из шипов пронзил ему бедро насквозь, пригвоздив к полу. Он с рыком вырвался, плоть с шипением затягивалась вокруг раны, но он уже чувствовал — его бессмертие не безгранично. Энергия, которую он поглощал, едва успевала компенсировать наносимый ущерб. Он рванулся вперёд, используя когти, чтобы цепляться за пол и отталкиваться с бешеной скоростью. Он врезался в бурлящую форму монстра. Это было похоже на прыжок в центр звезды. Боль была... Сильной. Разрывающей на куски. Хаос разрывал его на атомы, а его тело тут же собиралось обратно, поглощая крохи этой чудовищной мощи. Он пробивался сквозь вихри льда и огня, к тому pulsating ядру. «Ближе! Ещё ближе!» Его рука, держащая золотой изумруд, протянулась к ядру. Но из центральной массы вырвалась щупальцевидная молния чистой энергии и ударила его в грудь. Шэдоу отлетел, перекувырнувшись в воздухе, и рухнул на пол. На этот раз восстановление заняло целых три секунды. Он лежал на коленях, тяжело дыша. Его мех был покрыт инеем и опалён, тело иссечено бесчисленными ранами. — Я... не могу... — это было не признание поражения, а констатация факта. Он был булыжником, брошенным в цунами. «МОЖЕШЬ!» — голос Соника вдруг прорвался сквозь грохот, чистый и ясный. «ТЫ ЛИШЬ СТОИШЬ МЕЖДУ НИМ И МИРОМ!» Шедоу поднялся. Он чувствовал как кровь покидает тело и вновь образуется внутри. Но он двинулся вперёд. Не бежал — телепортировался короткими, разрывающими реальность рывками. Он оставлял за собой шлейф из золотого света, пронзая бурлящую форму Прото-Хаоса, как раскалённая игла. Вот он — эпицентр. Пульсирующее, искажённое ядро. Шэдоу протянул руку с золотым изумрудом. На этот раз щупальца энергии, пытавшиеся его остановить, казались медленными. Он видел их заранее. Он уворачивался, поглощал, прорывался. — МАРИЯ! — закричал он, вкладывая в этот крик всю свою боль, всё отчаяние и всю обретённую надежду. И он вонзил золотой изумруд прямо в сердцевину чудовища. Наступила тишина. Изумруд вошёл в пульсирующее ядро Прото-Хаоса, и на мгновение всё замерло. Затем из точки соприкосновения хлынул свет — не слепящий взрыв, а волна умиротворяющего, тёплого сияния. Она прошла сквозь бурлящую форму монстра, и там, где она касалась, лёд таял, металл успокаивался, а вихри затихали. Чудовищный рёв сменился протяжным, уходящим в никуда вздохом. Облик Прото-Хаоса расплылся, потерял форму и на глазах рассеялся, как дым на ветру, оставив после себя лишь тишину и стерильный воздух очищенного хаоса. Победа. Но за неё была заплачена цена. Шэдоу рухнул на колени. Энергия, что питала его бессмертие, та самая, что он поглотил и что была подарена ему Марией, уходила сквозь пальцы, как вода. Он чувствовал, как его тело, мгновение назад бывшее сосудом невероятной мощи, становится тяжёлым, хрупким и... смертным. Слабый треск раздался у него на поясе. Он медленно, будто ритуал, вынул планшет. Экран был тёмным. Ни единого пикселя. Ни намёка на голос в его голове. — Соник...? — попытался он позвать, но это был лишь беззвучный выдох. — Соник... Тишина в ответ была оглушительной. Он остался один. Абсолютно. Опираясь на дрожащие лапы, он поднялся. Стена зала была разворочена, и через гигантскую пробоину открывался вид на мир. Тот самый мир, что он, как ему казалось, должен был спасти. Он сделал шаг. Ещё один. Выбрался через дыру на открытую площадку, бывшую когда-то частью крыши. И увидел. Небо было затянуто ядовито-жёлтой, густой пеленой, сквозь которую не пробивался ни один лучик света. С неба, словно снег, медленно и бесшумно падал серый пепел, покрывая уже и без того мёртвые руины города толстым саваном. Ни огней. Ни движения. Ни признаков жизни. Только бесконечные, уродливые остовы небоскрёбов, упирающиеся в гнилое небо. Воздух был густым и обжигал лёгкие химической горечью. Апокалипсис. Настоящий. Окончательный. Вся его ярость, всё его стремление, вся жертва Марии и последний дар Соника... Всё это — ради чего? Чтобы умереть в одиночестве на краю этого вселенского кладбища? Смысла не было. Его не было с самого начала. Он был лишь тенью, задержавшейся на мгновение в мире, который уже давно умер. Ноги подкосились. Он упал на колени, потом на спину, в холодный, чуть тёплый пепел. Он смотрел в жёлтое небо, чувствуя, как последние силы покидают его. Боль ушла. Осталась лишь пустота, бездонная, становящаяся частью его. Темная грудь с трудом поднялась в последний раз, вытолкнув из лёгких хриплый, обречённый звук, в котором не было ни протеста, ни сожаления. Только финальная нота. И затем — тишина...

***

Тело лежало неподвижно, постепенно исчезая под слоем серого пепла, становясь ещё одной частью пейзажа вечного упадка. Мир был мёртв, и его смерть казалась последней точкой в этой истории.Но затем, из-под налетевшего пласта пепла, сквозь грудь бездыханной формы, пробился свет.Не яркая вспышка, не ослепительный луч, а маленький, упрямый огонёк.

Тёплый, золотистый, он был похож на первую звезду, появляющуюся в сумерках. Он дрожал, борясь с давящей тьмой, но не гас. Это была последняя, неистраченная капля энергии Хаоса, что когда-то дала ему жизнь, и воля, переданная через кристалл Марии.Свет медленно оторвался от тела, подняв в воздух несколько крупинок пепла. Он парил секунду, словно прощаясь, а затем начал свой путь — вверх.Он поднимался сквозь безмолвный танец пепла, одинокий и хрупкий в необъятной пустоте.

Он был ничем в масштабах мёртвой планеты — булавочным уколом в теле великана. Но в этой всепоглощающей тьме он был ярок. Невероятно ярок.Он достиг ядовитой пелены облаков, что скрывали небо. На мгновение он задержался, словто делая последний вдох перед прыжком в неизвестность, а затем пронзил её и исчез.Снаружи, в чёрном космическом вакууме, этот крошечный огонёк был бы невидим для любого наблюдателя. Но здесь, в царстве смерти, он на секунду стал всем. Символом того, что даже в самом конце, когда надежды нет и смысл

утерян, может родиться нечто столь же малое и столь же значительное — чистый акт существования, вспышка жизни, уходящая в вечность.И тьма, наконец, сомкнулась, поглотив всё. Но где-то там, за густой пеленой, одинокий свет продолжал свой путь...

Навсегда....