Брошенные

Дом, кажется, был заброшен. Впрочем, Кэтрин это заботило мало. Пусть вход и зарос всевозможными кустами да травой, пусть дверь почти-почти отвалилась, пусть дверь держалась на нескольких несчастных петлях, пусть несколько окон были выбиты – это все равно был дом. Со стенами, крышей, и, если Кэтрин не почудилось, то даже лавкой внутри! В ее положении это было настоящим чудом. Кэтрин, конечно, могла бы заночевать в лесу, но… это было бы проблемно. Рана в боку мешала Кэтрин совершать практически любые движения, даже ходьба превратилась в серьезное испытание – каждый шаг отзывался тупой, обжигающей болью. В таком состоянии Кэтрин Цист, которую товарищи прозвали “хищницей”, сама с поразительной легкостью могла стать жертвой какого-нибудь хищника. Замерев перед заброшенным домом в секундной нерешительности, Кэтрин глубоко вдохнула и толкнула дверь. Помещение, в котором она очутилась, оказалось удивительно комфортным: стол, стул, печка, даже лавка, на которой были постелены различные ткани и шкуры. Практически полное отсутствие грязи и пыли. Это, наверное, должно было насторожить Кэтрин. Годы службы научили ее быть быть внимательной и замечать даже самые на первый взгляд незначительные мелочи… но конкретно в тот момент – уставшая и изможденная Кэтрин даже не взглянула второй раз на интерьер ее временного пристанища. Зря. Кэтрин лишь из последних сил дошла до лавки, рухнув на нее и сразу забывшись глубоким и крепким сном. Долго насладиться отдыхом не получилось: ее разбудил голос. — Что, во имя господа бога, ты тут забыла? Кэтрин дернулась, мгновенно напряглась и собралась, но не успела даже достать меч из ножен на бедре – к ее шее приставили нож. — Не двигайся! Юноша, наставивший меч на Кэтрин, внешне был ее ровесником. Одежда незнакомца была опрятна и чиста, но явно не предназначалась для нахождения в дремучем лесу, где единственное жилье – это заброшенный дом, принадлежавший ранее какому-нибудь покойному леснику или отшельнику. Несколько прядей русых волос небрежно спадали на лицо парня, а взгляд… Пожалуй именно взгляд незнакомого юноши больше всего заворожил Кэтрин. Глаза парня были по невозможному голубыми: Кэтрин могла бы обозвать этот оттенок “небесным”, но это было бы кощунством. Глаза незнакомца были гораздо красивее любого неба. — Отвечай! Ты пришла за… — Не вежливо наставлять нож на спящую девушку! — Перебивает Кэтрин парня. Незнакомец удивленный неожиданной репликой девушки застывает на короткий миг, которым пользуется Кэтрин, чтобы одним рывком вырвать из его рук нож и опрокинуть юношу на пол вместе собой. Теперь их позиции кардинально поменялись: незнакомец лежит на полу с приставленным ножом к горлу, а Кэтрин сверху управляет ситуацией. Одна лишь беда — рана девушки, которая за пару часов сна никуда не исчезла. Только огромным усилием воли Кэтрин сдерживает стон боли. — Вот теперь вопросы задаю я. Незнакомец явно бойцом не является, однако ведет себя слишком гордо – на реплику Кэтрин он лишь закатывает глаза. — Кто ты такой и что забыл в этом треклятом лесу? — Ага, все тебе расскажи. — Язвит парень. Кэтрин долго над ответом не думает, прислоняя нож ближе к шее незнакомца в немой угрозе. — Ладно, ладно, понял, дорогая! Я уже несколько суток тут ночую, зовут Нео. Кэтрин вскидывает бровь: — И какого черта ты ночуешь в полуразвалившемся сарае? — Могу задать тот же вопрос. — Нео самоуверенно улыбается, будто забыл к чему конкретно горлу приставлен нож. — Но, если ты так интересуешься, красавица, то можно сказать… что я поругался с родственниками в следствии чего решил жить самостоятельно. Оправдание звучит откровенно глупо и надуманно, но Кэтрин смотрит на чужой слишком уж упрямый взгляд и понимает, что большего от Нео не добьется. Засранца хоть пытай, хоть убивай – больше того, что уже сказал, не поведает. И стоит только Кэтрин задуматься, что же с ним делать, как Нео сам подает голос: — Знаешь, мне, конечно, лестно, что такая красивая девушка, как ты, прижимает меня к полу… но, если ты все же уберешь нож от моей шеи, то я могу помочь тебе. За такой дешёвый флирт, его бы выкинуть из этой хижины, как котенка за шкирку, но Кэтрин неожиданно даже для самой себя заинтересовывается предложением Нео. Чем таким он может ей помочь? — Говори. — Я вижу, что ты ранена. А я, конечно, не врач, но немного медицину знаю и помочь могу. Кэтрин закусывает губу в раздумьях. Это… хорошее предложение. Кэтрин воительница, приученная ко многому, но врачевания точно нет в списках ее талантов. Да и что ей может сделать Нео? Он, пусть что-то скрывает явно, но бойцом является отвратным – Кэтрин вот даже с раной в боку смогла его завалить. — Ладно. Именно так началось их с Нео партнерство. Тогда Кэтрин еще не знала, что подписалась не на пару дней сожительства в заброшенном доме, а на нечто гораздо более серьезное и важное. Жить с Нео оказалось удивительно комфортно: он послушно обрабатывал рану Кэтрин, следил за чистотой в доме, помогал с готовкой и смешно шутил. Разумеется, менее упрямым и самоуверенным он не стал, но Кэтрин даже научилась наслаждаться этими его чертами. В конце концов, она и сама была такой. Был бы Нео идеальным соседом, не пытайся постоянно с ней флиртовать. Впрочем, со временем Кэтрин привыкла и к этому, списывая все на манеру общения. — Помнишь, я спрашивал, что ты тут забыла? — Интересуется как-то Нео, обрабатывая в очередной раз рану Кэтрин. — Было дело. — Расскажешь? Кэтрин отводит взгляд, задумываясь, но не успевает сказать ни слова, как шипит от боли: Нео проходится по особенно болезненной части ранения. — Меня… оставил мой отряд из-за ранения. Нам нужно было как можно быстрее добраться до пункта назначения, а я лишь мешалась. Нео замирает: — Так тебе бросили в лесу умирать? — Эй! — Возмущается Кэтрин, хотя знает, что слова Нео вполне себе соответствуют правде. — Меня не бросили. — Прости, я не хотел задеть. — Нео впервые кажется настолько искренним. — Меня в каком-то смысле… тоже бросили. — Чего? — Кэтрин всматривается в лицо Нео. — Разве ты не “поругался с родителями в следствии чего решил жить самостоятельно”? — Эй! Не надо придираться к словам. — Нео возвращается к обработке раны. — Скажем так: я поругался с некоторым количеством людей из-за чего меня… вынудили жить отдельно. Еще более дурацкая формулировка. Кэтрин, наверное, могла бы попытаться вытянуть из него правду, но на лице Нео видно некая… уязвимость, из-за которой девушка решает не настаивать. Отчего то Кэтрин не хочет Нео расстраивать. Жизнь продолжается. Совместно они чинят дверь, спорят о том, как лучше в их условиях приготовить пойманного Кэтрин зайца, и воюют за право спать на лавке (Кэтрин гордо может похвастаться, что пока что именно она одержала большую часть побед в этой войне). Они живут практически в идиллии, пока однажды Кэтрин вскользь не шутит про глупые молитвы Нео. Парень каждое утро и вечер неизменно выскальзывает из их заброшенного дома да шепчет что-то себе под нос. Сначала Кэтрин не обращала на это внимания, потом начала аккуратно выглядывать в окно (и вовсе она не беспокоится, что на Нео хищник какой нападет!), а после вот – не очень удачно пошутила. И да, может это было несколько некрасиво… но почему Нео так завелся? Все общение Нео и Кэтрин было построено на подобных шутках и подколках. Они никогда не приводили к настолько громким ссорам и крикам. Лишь вечером Кэтрин, остыв и признав вину, бросает извинение: — Прости. С утра я… несколько погорячилась. Не стоило задевать столь важную для тебя тему. — А ты… не веруешь? — Спрашивает Нео, наклоняя голову набок. В его словах нет прежней злости и Кэтрин облегченно выдыхает. — Верю, просто не в бога… а в чуть более реальные вещи. В себя. — Произносит Кэтрин. — В небо над головой, землю под ногами, в меч, висящий на моем бедре. Знаешь, вещи, которые я каждый день вижу и ощущаю. — Еретичка. — Нео хоть и оскорбляет ее, но кажется скорее удивленным, чем рассерженным. Будто никогда не встречал человека с другим мировоззрением. Наверняка, вся его семья была помещена на религии, поэтому в его картине мира отсутствие веры – нечто очень странное. — Моя матушка ходила в церковь. — Слова произносится сами собой. Кэтрин не знает отчего делится с Нео настолько сокровенным, но остановится не может.— Когда я была ещё маленькой больше из традиций, чем из взаправдашней веры. Её все любили там. Называли демонессой. Нео удивленно вскидывает бровь и Кэтрин прямо таки чувствует, что он вот-вот выкинет какую-нибудь едкую фразочку. — Демонессой, потому что она была первой красавицей! Не надо тут язвить. — Кэтрин немного повышает голос. — А потом папа пропал. Он тоже служил, как и я. Только не на земле, а на море. Это была его страсть, он без корабля, воды вокруг и морского воздуха жизни не видел. Там и сгинул. Матушке, как она узнала, совсем плохо сделалось. Они ведь ещё и разругались перед его отплытием… так она начала себя винить. Плакала постоянно и извинялась передо мной за то что “убила” отца. А потом начала практически жить в церкви – не ела, не спала, домой не приходила почти. Только молилась, чтобы он живым оказался. Я не могла смотреть, как она страдает и сбежала служить, как только восемнадцать исполнилось. На мгновение все погружается в тишину. А после Нео тихо шепчет: — Прости, я наверное тоже был не прав. Не стоило так реагировать на безобидную шутку. — Да брось! — Улыбается Кэтрин. — Плевать, по каким причинам я недолюбливаю церковь, я все равно не имела право оскорблять что-то настолько сокровенное для тебя. В тот миг Кэтрин почувствовала себя… удивительно счастливой. Ночью девушка просыпается от тихого-тихого шороха. Кэтрин сонно открывает глаза и тут подрывается с лавки, как только осознает картину перед ней – Нео, со своими скромными пожитками, стоит в дверях и явно собирается покидать их заброшенную хижину. — Куда собрался? — Тут же выпаливает Кэтрин. — Никуда! — Нео испуганно вскидывает руки. — Не ври мне. — Чеканит Кэтрин. На секунду между ними воцаряется тишина. — Мне нужно уйти. Я и так слишком задержался здесь… прости, Кэт, пожалуйста. Я не могу слишком долго оставаться на одном месте. Иначе меня найдут. — Кто найдет? Нео отводит взгляд, прежде чем на выдохе признаться: — Церковь. Кэтрин замирает в изумлении: — Ха! А кто-то еще меня называл еретичкой. Меня хотя бы церковь не преследует. Теперь очередь собеседника Кэтрин удивляться: — Эй? Ты должна быть напугана! Меня преследует церковь! Это не шутки. — Дорогой, знаешь, я видела вещи и пострашнее. Меня твоею церковью не напугаешь. — Ухмыляется Кэтрин и отходит от Нео, чтобы начать собирать собственные вещи. — Хорошо-хорошо… Какого черта ты собираешь вещи?! — Я пойду с тобой. Один ты сдохнешь в какой-нибудь канаве. Нео, кажется, хочет возразить, но лишь замирает. Его губы растягиваются в неуверенной улыбке. Пусть решение Кэтрин пойти вместе с Нео весьма необдуманное, но что еще ей делать? Нео за такой недолгий срок сумел стать ей невообразимо дорогим человеком… да и возвращаться в армию к отряду, который ее бросил – последнее дело. Кэтрин себя все таки не на помойке нашла. В конце концов, они оба были брошены (ха-ха, как иронично получилось, что встретились они в таком же брошенном доме). И раз уж так получилось… то вполне логично, что им стоит держаться вместе.