Причины бессонницы

- Возможно, я не дам вам заснуть этой ночью, бригадефюрер. - заметил Штирлиц, запирая дверь купе. - Неужели я смею надеяться...? - Нет, я всего лишь ужасно храплю. И это было правдой. Вальтер уже второй час ворочался, силясь уснуть. Шелленберг всегда плохо спал в поездах. А сейчас, когда к громовому храпу подчинененого добавилась ужасная духота, уснуть стало совершенно невозможно. Вальтер откинул одеяло и поднялся. Стукнувшись головой о поручень, тихо чертыхнулся. Одернул плотную штору, вгляделся в темноту за оконом. Кроме фонарей, резко разрывающих мрак, ничего не было видно. Шелленберг взялся за оконную раму, нажал. Никакого результата. Даже с третьей попытки окно не поддавалось. Вальтер налёг со всем силы. Но, видимо, этой его силы было недостаточно. И снова он проклинал свои чёртовы переломы - они сделали его поистине беспомощным - сейчас он не может просто открыть чёртово окно. Отвратительно. Шелленберг выругался уже громче. Всё равно Штирлиц не слышит - уж очень крепко спит. "Паршивец... - подумал Вальтер. - Хорошо ему, спит себе спокойно, его и пушечным выстрелом не разбудишь." Вальтер вернулся на своё место. Он немного посидел у окна, гипнотизируя пробегавшие фонари, после решил в который раз попытаться уснуть. Через несколько минут он снова поднялся - духота была невыносимой. Начинала болеть голова. Ещё немного в такой атмосфере и настоящая мигрень будет обеспечена. Надо во чтобы то ни стало открыть окно. Вальтер не стал бы приоткрывать дверь в коридор даже под страхом свариться здесь заживо. Он отлично знал, что убийства и похищения чаще всего происходят именно в поездах. Меж тем Шелленберг решил предпринять еще одну попытку открыть окно. Ем убыло жутко неудобно снова тянуться через столик к оконной раме. Поэтому он подошел со стороны кровати Штирлица, оперся о неё коленом, немного потеснив спящего. Штирлица он точно не разбудит. Поезд качнуло. Вальтер чуть завалился на соседа, но благо, успел ухватиться за раму. Бесплодные попытки открыть окно продолжались. Вальтер перепробовал, как ему казалось, всё - нажать сильнее, надавить в разных местах, поднимать раму скользящими, и наоборот, более резкими движениями - всё безрезультатно. Окно не желало открываться. Бригадефюрер был в бешенстве. Он уже достаточно оттеснил Штирлица к стене, сам коленями взгромоздившись на его кровать. Вальтер пробует, наверное, уже сотый раз открыть это треклятое окно. Ему неимоверно жарко, головная боль усиливалась, руки ужасно затекли и болели. Ещё и чёртов Штирлиц храпит, как сам дьявол. Внезапно поезд дёрнулся. Да так, что Вальтера сначала бросило на ненавистное ему окно, а после оттолкнуло в противоположную сторону, и он со всего маху упал прямо на подчинённого. - Бригадефюрер, вы всё-таки не оставляете надежд..? - проговорил штандартенфюрер, потягиваясь под Шелленбергом. - Чёрт с вами, Штирлиц!! - прошипел мужчина. Что Вы опять о себе возмнили?! Я всего лишь пытаюсь открыть чёртово окно!!! - Вы могли попросить об этом меня. - как всегда спокойно ответил Штирлиц. Иногда его ледяное спокойствие невероятно выводило из себя. - Вы сами-то понимаете, какие глупости говорите? Вас недобудишься! - Но сейчас же у Вас получилось. - Ценой ушибов и будущих синяков, очевидно. Штирлицу нравится мягко пререкаться с шефом. Это всегда доставляло ему непередаваемое удовольствие. - Не думал, что Ваша страсть столь сильна, что вы, рискуя получить синяки, броситесь ко мне в постель. Вальтер оторопел так, что в первую секунду не смог вымолвить ни слова. Макс, пользуясь потрясением шефа, продолжил: - Вы могли бы попробовать более безопасные способы побудки. Например, поцелуи. - Ну, знаете, это уже слишком... - шипит Вальтер, поднимаясь. Но ослабленные руки не слушались, и Шелленберг снова чуть не рухнул на подчинённого. Но у Штирлица была молниеносная реакция. - Зачем же так спешить? - спрашивает он, мягко подхватывая шефа и укладывая рядом с собой. Останьтесь хоть ненадолго, раз пришли. - Останусь, если Вы соизволите открыть окно. - голос Шелленберга всё ещё недовольный, но уже без металла. - Тогда двигайтесь. Штирлиц поднимается, берётся за оконную раму и через несколько мгновений в купе врывается холодный ночной воздух. Вальтер вдыхает полной грудью. Наконец-то... Он сладко вытягивается на постели, подставля голову свежему ветерку. Как же хорошо... - Вас не продует, бригадефюрер? - Штирлиц, отстаньте, ради бога... - сейчас так не хочется пререкаться с этим несносным. - Я просто переживаю за Вас. Если вы свалитесь с простудой, кто же будет вершить судьбы Шестого управления? - Ну Вас к чёрту... - бормочет Шелленберг, переворачиваясь на живот. - Полночи я не мог уснуть от, простите, Вашего храпа, а другую половину - от нестерпимой духоты. И даже если несколько глотков свежего воздуха будут стоить мне ангины, я ни о чём не пожалею. - В случае ангины Вы на несколько дней точно лишитесь способности говорить. И что же тогда будет? Неужели настанет вселенское спокойствие? В Штирлица полетела подушка. - Хорошо, как скажете, бригадефюрер. Шелленберг блаженно выдохнул и прикрыл глаза. Сон стал заволакивать сознание. Как же хорошо вот так лежать, когда из окна дует прохладный ветер и никто не.. - Бригадефюрер... "Да блять!" - Ну что ещё?! - Простите, но могу я получить обратно своё одеяло? Раз уж мы решили поменяться постелями... Точно, как он мог забыть?! Он же занял чужую кровать! - О чёрт... - шипит Шелленберг. - Простите, Штирлиц... На секунду Вальтер замирает. - Постойте. - в его голосе заиграла хитринка. Мы с вами не договаривались об обмене постелями. Мы договорились, что я останусь ненадолго в Вашей. - Ненадолго? - приподнимает бровь Штирлиц. - Какая жалость... - Если Вы не передумаете и не прогоните меня, я останусь подольше. - тихо смеется Вальтер. Он двигается к стене, и Штирлиц устраивается рядом. Немного тесновато, поэтому Вальтер двигается ближе и кладёт голову Максу на грудь. "Только для экономии места, не более того." Для этого же Макс обнимает Вальтера, зарывается носом в его волосы и целует в макушку. Точеные ладони оказываются у Макса на груди, оглаживают через ткань пижамы. После спускаются ниже. - Вы же хотели спать? - Уже не хочу. После некоторого молчания: - И Вы знаете, бригадефюрер - одним этим дело не закончится. - Я это знаю. Думаю, у нас ещё есть время до утра. Вальтеру нравилось испытывать Макса на прочность. Вот и сейчас, сидя поверх его бёдер, он чувствовал через ткань собственных и чужих брюк, сильное возбуждение Макса. Но Вальтер не прерывал поцелуев, не давая ни малейшего внимания тому, что этого так требовало. В очередной раз, когда Штирлиц шумно выдохнул, Вальтер тихо засмеялся и прошептал ему в губы: - Это Вам в отместку за Ваши пахабные шуточки... - Вы слишком жестоки, бригадефюрер. - Вы так думаете? - изгибает бровь Шелленберг. - Я в этом уверен.