Оттепель

      Вечность, проведëнная в Снежной Долине, приучила Хионию к одному: лёд — лучший хранитель правды. Он не лжёт, не смягчает, не забывает, он лишь запечатывает мгновение. Сидя в своём тронном зале, на бывшем троне Матери Жизни, она смотрела не на стену, а на гладкую, тëмную поверхность ледяной колонны напротив. И лёд, как зеркало из иного времени, показал ей не её собственное отражение, а тот самый проклятый день.             В отражении медленно проступили очертания зала, каким он был тысячелетия назад. Те же самые своды, те же тени. И она сама — на троне, с тем же самым холодным, ничего не выражающим лицом. Тишину нарушил не звук, а тяжëлая аура в воздухе, будто в комнату влетела падающая с неба звезда. И вошла Она.       Леди Света. Она вошла без стражи, без предупреждения. Её плащ был убран, открывая не привычное царственное сиреневое платье, а строгий комбинезон — это был визит не церемониальный, а деловой. Военный.       Хиония в отражении не пошевелилась. — И что ты хочешь? Чтобы я пожалела твоих крылатых сыновей? Мои дети, рожденные от льда, давно стали для Него пылью под ногами. — Я хочу, чтобы ты помогла им перестать быть пылью для всех, — отрезала Леди. Она подошла ближе, и её свет, падая на лëд, заставил его глухо потрескивать. — У меня есть бессмертные. Не много. Но верные. Ангелы, которые помнят, что Небеса должны быть домом, а не казармой. Те, кто устал смотреть на страдания и называть это «волей Отца». Им нужна точка опоры. Здесь. В месте, которое Он презирает и игнорирует. — Ты хочешь сделать мою Долину ареной для мятежа, — констатировала Хиония. Это не был вопрос, это было холодное утверждение, скорее даже понимание безысходности и отчаяние. — Я хочу сделать её крепостью, — поправила Леди. — Ты знаешь каждую расщелину, каждую льдинку. Здесь Он не видит. Здесь мы можем собрать силу. — Сил твоих союзных ангелов не хватит даже на штурм рая, не говоря уже про остальные его миры, которых нельзя даже сосчитать. — Поэтому нужен союзник, чьё войско Он не ожидает увидеть на нашей стороне, — Леди произнесла это спокойно, как обсуждала погоду. — Шепфамалум.       Во льду воспоминания Хиония наконец медленно подняла голову. — Бог Тьмы. Ты предлагаешь мир с ним? Я, конечно, всë понимаю, ты отчаялась и пытаешься спасти свою семью, но это? Это перебор, Госпожа, он никогда, сидя в темнице, не будет слушать ни меня, ни тебя.       Леди Света отвела глаза, нервно перебирая свои косы. Аргументов для убеждения Хионии у неë не было, однако дар предвидения говорил о том, что попросить помощи у Бога Тьмы — правильный вариант и единственное верное решение в борьбе против Шепфа. — Шепфамалум жаждет мести, это неоспоримый факт, — начала Леди, — ты только представь: он создал людей, которые питают его грехами, это безграничная сила. Демонов больше чем ангелов, если мы попросим хотя бы часть демонов или несколько первородных, то успех в нашей кампании против Шепфа гарантирован.       Хиония закрыла глаза. Долго думая и, тяжело вздохнув, она сказала... — Хорошо. Ты убедила меня, Госпожа, я найду способ попасть в его темницу. Тебе лишь нужно будет попробовать переманить ангелов из Цитадели на нашу сторону. Сильные союзники нужны будут всегда.       Хиония откинулась на спинку трона. Лёд вокруг неё звенел от напряжения. — Шепфамалум не дурак. Он почувствует двойную игру. — Пускай. Нам сыграет на руку то, что он лишь притворится, что на нашей стороне. Конечно же, у него давно есть свой план по захвату Небес, вот только вряд ли в ближайшее время он воплотит этот план, так что действуем так, как и задумали.       В ледяном зеркале Хиония увидела, как её прошлое «я» медленно кивнуло. Не было торжественных клятв или был простой, чёткий кивок главнокомандующего, принимающего единственно возможный, чудовищный план, а потом отражение в ледяной колонне поплыло, растворилось, оставив Хионию одну в её тихом, холодном настоящем. План, родившийся тогда, был ясен и прозрачен, как этот лëд. И так же, как лёд, он оказался хрупок и предательски скользок, приведя не к рассвету, а к новой, ещё более долгой ночи. Благословенной ночи.       Что есть зло? Что есть добро? Нет абсолютных зла или добра, так уж во всех мирах заведено, что существует идеальный баланс. Этот баланс не может быть не нарушен, всегда что-то случается, находятся те, кому он не по душе. Может казаться, что Леди Света нарушает баланс, устраивая "революцию", но никто не смог бы жить в хаосе, который пытаются скрыть от всех.       Сколько бы Хиония не пыталась забыть прошлое — его было невозможно не помнить. То, что происходит в настоящем, — венец творения их с Леди Света действий. Дети, её любимые дети — снежные драконы — лежат у ног матери костями. Они смело воевали против диктатора Шепфа, подчиняясь просьбе матери. Их гибель была жалким зрелищем, Шепфа создал чистый свет — первородных ангелов — убить детей света было проще простого. В наказание за предательство она была заключена во льдах, которые всем сердцем ненавидела. Что ж мы, читатель, так торопимся?...       Тихо шагая, Морта — дочь всадника Смерти — подошла вплотную к Снежной Королеве. Чуя её отчаяние, Морте захотелось избавиться от Хионии, это был идеальный шанс помочь Ордену Сопротивления, ослабив силы преспешников Шепфамалума. — Снова ты, — прошептала Хиония, даже не обернувшись в сторону Морты, и продолжила более громко, — что на этот раз? Прикажешь удавиться? Или, быть может, вскрыть себе вены, как ты приказала тем несчастным прислужникам? Давай, пробуй, тебе не сломить меня.       Сбавив тон, Хиония полностью расслабилась, откидывая голову на свой ледяной трон: — Не теперь... Отныне никто не помешает мне. Он мёртв, он получил по заслугам. Как жаль, что ты пал не от моей руки, Шепфа. Это единственная моя печаль...       Из-за двери тронного зала послышались шаги. Две знакомые Хионии ауры бессмертных пытались скрыть себя с помощью камней, но судьба была против них, камни не могли скрыть целиком силы сына Шепфа. Встав с трона, Снежная Королева резко раскрыла двери и, не удивившись увиденному, на выдохе произнесла: — Пришли воровать у своих же?