Игра в тени

      Тишина в помещении была оглушительной. На виске ещё не до конца высохла кровь, становясь темной корочкой по краям раны. Рука в медицинской перчатке проскользила по стеклянному столу, убирая очередной предмет в небольшой сейф-пакет. Безупречный порядок, требующий пристального внимания, чтобы найти хотя бы пылинку на полу. Пальцы инспектора сжимались и разжимались вокруг ручки старой рабочей папки. Джеймс Каллахон стоял на пороге дорогого офиса, наблюдая за работой экспертов. Его взгляд был затуманен годами бессонных ночей и десятков подобных сцен. И вот очередная. Глаза инспектора метнулись к закрытому окну, ручка которого была упрямо опущена вниз.       — Дело открылось и закрылось, — подошла к нему со спины молодая помощница, Аэлита Гиннесс.       — С чего ты взяла? — голос Джеймса прозвучал даже излишне холодно с ноткой снисходительности. Настроение сержантки заметно упало. В очередной раз тот, кого к ней назначили в форме наставника, заставил ее почувствовать себя глупой с помощью одной фразы. Гиннесс приосанилась, пытаясь выстроить небольшую стену, скрывшую бы новообретенное состояние подавленности.       — Он правша. Рука держит пистолет, Элиот даже проверил наличие следов пороховых газов на его пальцах. К тому же, по ране видно, что выстрел был сделан в упор, это самоубийство.       — И в чем же мотив? — на тонких губах мужчины появилась ядовитая усмешка.       — Да может он просто устал, — пожала она плечами, настаивая на своей версии, — богатенький мальчик, получивший должность просто по праву своего рождения. А вы, инспектор, будто пытаетесь развязать здесь классику бульварного романа о «невесть куда пропавшем убийце». Тут было заперто изнутри, все окна закрыты. Камеры наблюдения никого и ничего не зафиксировали с самого момента его возвращения с ужина. Предсмертная записка есть. Следов борьбы нет.       Каллахан мрачновато улыбнулся, кинув саркастичное замечание, что-то вроде «ну что за опрятный самоубийца». Звук его шагов плавно последовал вглубь комнаты, сконцентрировавшись на чем-то в теле обмякшего в кресле парня.       — Смотри, — подозвал Джеймс помощницу, — правая рука, пистолет.       — Так?       — Когда ты делаешь выстрел, неужели ты не прикладываешь к этому усилий? — вопрос заставил её нахмуриться.       — Человек, сводя счеты с жизнью выстрелом в висок, обычно сжимает кисть руки, пальцы. Здесь же пистолет буквально висит.       — Может его рука просто так опустилась после выстрела, — не отступала сержант.       Её встретил очередной пронзительный взгляд.       — Спазм. Был бы спазм.       — Вы просто пытаетесь найти то, чего нет, инспектор. Даже эксперты считают, что это суицид.       — Они не могут ничего считать, не сделав и половину своей работы, — фыркнул он, а затем его лицо сменилось задумчивостью, — я хочу, чтобы каждый, кто переступал этот порог с момента обнаружения тела, сдал образцы со своих рук на анализ. Следы пороха. От полицейских до криминалистов. И себя включите.       Глаза девушки расширились. Это уже… чересчур. Данная процедура, требующая времени и так заваленных работой экспертов, применяется лишь иногда к лицам со статусом подозреваемого. Аэлита вздохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Инспектор, — мягко возразила она, — это займет время, ресурсы и спровоцирует очередной скандал в отделе. Начальство будет против. Причина и без того очевидна.       — Очевидность это ловушка, в которую довольно легко попадаются те, кто хочет упростить себе работу, — его серые глаза сверкнули медленно закипающим в глубине гневом, — я не хочу через месяц утонуть в протоколах об «очередных самоубийствах, совершенных путем прямого выстрела в височную область головы». И труп патологоанатому отправьте, пусть сделает подробный отчёт, заключение жду завтра на своем столе.       Когда санитары подняли тело, наконец вынося его из этого безжизненного помещения, Каллахан наклонился, разглядывая серый ковёр под креслом. Пронзительные глаза зацепились за едва заметное нарушение ворса, которое не совпадало с положением ног погибшего. Может, след от ножки кресла? А может след чужой обуви.       Увидев, как инспектор подозвал криминалистку с фотоаппаратом в руках, Гиннесс едва не закатила глаза. Она верила в улики. В отчеты, протоколы, базы данных компьютера. А он верил в чертову вмятину на ворсе, призрачные запахи и «странное» выражение лица жертвы.       За окном был спящий город, изредка мелькающий огнями проезжающих мимо машин. Расследование по только возбужденному делу №431-B началось. Дело «самоубийцы» Томаса Монтгомери.